Век Новых Героев

В тот же день в Адлерштайне, за несколько часов до смерти Великого Бастарда, о чем еще никто в городе не подозревал, на Башне Луны, самой высокой точке города, пробил гонг, объявляющий полдень. В это же время в расположенном под Башней Магическом Университете открылся совет самых могущественных и влиятельных в Империи волшебников, носивших звание магистров. Они ежегодно встречались здесь за закрытыми дверями, чтобы без помех обсудить все свои открытия и достижения, и решить в своем кругу, что должно пойти на службу людям, а что - угаснуть навеки за непроницаемыми стенами университетских лабораторий. Ибо магистрам, сильнейшим из своего ордена, порой открывались такие вещи, что могли при неосторожном использовании быть очень опасны, и для окружающего мира, и для государства. "Чем крупнее камень, брошенный в воду, тем сильнее расходятся круги",- это была основа основ магического искусства. Простые чары, действующие только на объект применения, имел право использовать любой обученный волшебник. Но прежде чем создать нечто новое, да еще из области высшей магии, необходимо было все взвесить, причем людям, чьи способности позволяли разобраться в тайнах мироздания, а опыт - принять осознанное решение. Вот почему магистры, носящие фиолетовые мантии в знак мудрости, совещались всегда наедине, и никто из обычных магов в черных мантиях не мог их беспокоить в это время, не говоря уж о простых людях. Они сидели за столом из красного дерева, на котором была искусно вырезана карта обитаемых земель. Первым поднялся со своего места, взяв жезл из слоновой кости, Верховный Маг Бальтазар, в вышитой звездами мантии, в отличие от своих собратьев. Он был уже стар, но держался всегда прямо и величаво, и правил орденом магов твердой рукой, как и прежде. Правда, недоброжелатели - у кого их нет! - иногда называли Верховного Мага Придворным, за то что он, происходя из знатного Лагардского рода, охотно принимал подарки от светских властей, в свою очередь оказывая им помощь всеми посильными средствами. И на сей раз Верховный Маг Бальтазар, пригладив пышную седую бороду, обратился к одному из своих подчиненных, передав ему жезл: - Магистр Иоганн, расскажите, как далеко продвинулись Ваши исследования сравнительной мощности огненных элементалей, а также из управляемости и возможности их использования в прикладных целях? - выразился он для большей важности несколько витиевато. Со своего места поднялся один из магистров. В отличие от Верховного Мага, в его облике не было ничего величественного: ничем не примечательный человек, невысокого роста, с короткой, будто подпаленной, рыжеватой бородкой. Руки у него заметно дрожали, когда он принимал жезл, и вообще, казался не готовым выступать в совете магистров. - Я... еще не закончил их изучение, Ваша Светлость. Но результаты весьма... В архивах я нашел древневиранскую рукопись, где рассказано, как заключить саламандру в специальную стеклянную сферу, которую она не сможет ни покинуть, ни разбить. Но от приведения такой сферы в действие высвобождается колоссальная энергия, это невероятная по силе вспышка, которая уничтожит все в радиусе своего действия! Я еще не доработал заклинание, позволяющее заключить саламандру, но когда я это сделаю, нам не страшно будет ничто! - поначалу магистр Иоганн говорил нерешительно, запинаясь, но, повествуя о своем любимом детище, все больше воодушевлялся, даже глаза его засветились. На краю стола, изображавшем земли Дальнего Юга, кто-то зашевелился и насмешливо хмыкнул: - Не страшно будет, это точно - пока и в других государствах не научатся сбрасывать Ваши сферы с саламандрами нам на голову... - Магистр Валерий, Вы говорите вне своей очереди, без жезла! - повысил голос Верховный Маг, тихо пристукнул по столу тем самым жезлом. - Больше никто, как я вижу, не осуждает открытий магистра Иоганна, направленных на защиту Лагардской Империи... Кто еще хочет поделиться своими успехами? Скажем, Вы, магистр Дамиан? На этот раз из-за стола поднялся совсем другой человек: подтянутый и аккуратный, даже отчасти щеголеватый - по крайней мере, фиолетовая мантия очень шла ему, а рыжевато-каштановые с проседью волосы и борода были красиво уложены. Он не сразу отозвался на приглашение Верховного Мага, настолько был погружен в свои мысли. Когда этот человек изящно встал с кресла, трудно было представить, чтобы он собирался сообщить о чем-то настолько грубом и материальном, как оружие, хотя бы и магическое. И действительно, магистр Дамиан вздохнул и произнес с глубокой печалью: - Увы, мне нечем порадовать вас, благородные собратья! Секрет совершенной красоты, как и секрет жизни -привилегия одних лишь Богов, которой они не делятся со смертными. Я перепробовал множество способов вдохнуть жизнь в изваяния из мрамора, металлов и слоновой кости; я научился устраивать в их полых телах кровоток из расплавленного металла, я оживлял их силой магии, так что они могли говорить и действовать. Но вдохнуть в них душу ни один маг не властен. Стоило мне отвернуться от них, как они замирали; ни одна не могла жить сама по себе. Перед нами вновь встает неразрешимая веками дилемма: живое и обладающее душой - небезупречно, созданная же руками людей красота, будь она вправду великолепна, как Принцесса Радуга, - лишена жизни. С этим фактом, по-видимому, остается только смириться и принять его, как закон мироздания. Все легенды о превращении неживого в живое с помощью разных волшебных трав, заклятий и чар - не более чем суеверия невежественных людей, если, конечно, не имело место чудо от кого-то из Богов. Очень жаль, что Они оставили истинную красоту для себя, ведь жизнь людей и без того трудна, и у них нет даже возможности создать идеал красоты! Кое-кому показалось, что, закончив эту речь и сев на место, магистр Дамиан всхлипнул. Верховный Маг, тоже услышав его, сложил руки в знак утешения. - Не кощунствуй на решение Высших, брат мой! Им виднее, с какой целью Они создали людей несходными между собой, в том числе - в красоте и в ее восприятии. Так должно быть, чтобы один считал прекрасной одну женщину, а другой - совсем непохожую на нее. А что будет, если одна лишь совершенная красавица будет привлекать всех мужчин? Разве не учит нас история, что даже в древности, когда земля была садом Богов, уже тогда все мужчины восхищались одной лишь Принцессой Радугой и спорили между собой за нее, а других женщин не чтили. И за это, в том числе, Боги наслали на них Потоп, а Принцессу Радугу забрали к себе, потому что она была слишком хороша для земной жизни... - Но, согласно предсказаниям звезд, время испытания прошло, и Лагард снова становится садом Богов, что блестяще доказывает небывалый расцвет нынешней весны! - громко провозгласил магистр, что был моложе других, но расположившийся всего через два места от Верховного Мага. - И можно надеяться, что Принцесса Радуга вновь вернулась к нам в облике принцессы Авроры... - Вы хотите говорить, магистр Филипп? Согласен передать Вам слово, - ласково улыбнулся Верховный Маг, передавая тому жезл. Магистр Филипп, лишь недавно надевший фиолетовую мантию, но уже достигший успеха в области астрономии и предсказаний, слегка покраснел, поняв, что перебил очередь своим выступлением. К счастью, Верховный Маг, резко одергивающий за такую оплошность других, своему любимцу позволил говорить дальше. - Есть предсказание Корвина Старшего: время испытания для потомков Принца Звезд продлится семь тысяч лет. Считаем: сейчас 7694 год от создания мира, 694 года люди были счастливыми и совершенными в садах Богов до Потопа, да 7000 лет прошло с тех пор, и вот - пророчество исполняется! Уже два поколения лагардцев живут в мире и покое, их руки чисты от крови. Это ли не значит, что мы возвращаемся к обычаям предков, не знавших вражды? - Не значит! - усмехнулся до тех пор молчавший магистр на самом краю стола. - Вы говорите о войне, какой и вправду давно не было. Но пройдите ночью по улицам Адлерштайна без волшебной палочки, и убедитесь, что враждебность вовсе не исчезла. Для интереса взгляните на изуродованные трупы, что, случается, вылавливают в волнах Илиары... прямо посреди ваших "Божьих Садов". - А-а, это Вы, магистр Гелиодор! - ядовито протянул Верховный Маг, давно уже с тревогой поглядывающий в сторону этого человека. - Но сейчас говорит магистр Филипп. Вы можете высказаться после него, если найдется что сказать. - Непременно найдется! - многозначительно пообещал его противник, уже пожилой с виду, почти такой же седовласый и седобородый, как Верховный Маг, однако стройный и подвижный, с по-юношески живым взглядом ярких зеленых глаз. Он небрежно откинулся на спинку своего кресла и принялся слушать откровения магистра Филиппа. - То, о чем говорит магистр Гелиодор - не более чем отдельные печальные случаи, атавизмы, они не отменяют того, что в целом современный человек изменился к лучшему по сравнению с прошлыми поколениями! Исчезла война, воспитывающая в людях худшие качества, исчезли злоба и жестокость - да, магистр Гелиодор, я говорю: в общем и целом они исчезли! Таким образом, современный человек, больше не скованный борьбой за существование, возвращается к своему первоначальному счастливому состоянию, ради которого нас и создали Боги. Они в своей милости послали Великого Бастарда, чтобы он защищал нас... - А Вам нравится, когда Вас, сильного молодого мужчину, защищает другой? Ах Вы, агнец Божий! - засмеялся магистр Гелиодор, не обращая внимания на возмущение Верховного Мага. - Нет постыдного в том, чтобы каждому выполнять дело, для которого он предназначен лучше всего, - отозвался ничуть не оскорбленный магистр Филипп. - И я мужчина, но не испытываю желания это доказывать, рыча, как дикарь, и кидаясь в бой с пеной у рта. Я, как и мы все, маги, стою за то, чтобы своими способностями делать жизнь лучше, а не хуже! И вот теперь звезды и таинственные таблицы востока говорят, что долгожданное время пришло! Не цепляться за пережитки дикого, грубого, неустроенного прошлого, а забыть их, как страшный сон, нам, пришедшим от ужаса к радости! - говорил юноша со страстным вдохновением пророка. - Взгляните, сколь многого нам удалось достичь! Наши собратья, занимающиеся медициной, излечивают большинство болезней; мы открыли людям, как наилучшими способами строить дома, возделывать землю, шить одежду, мы подняли до никем не виденных высот красоту и искусства. Мы имеем право гордиться собой, а не уничижаться! Ибо мы вполне достойны, чтобы именно над нами, потомками Принца Звезд, исполнилось пророчество о возвращении счастливых времен. Так как оно, по-видимому, касается только жителей Лагарда и не имеет отношения ни к раздираемым спорами из-за каждого клочка земли княжествам севера, вроде Эргоны, Тирии, Варги, Осскена; но к огнепоклонникам виранцам, ни к кровожадным дикарям юга, ни к кочевым племенам гебиров, ни к коснеющим в своей гордыне аризийцам. Они еще отнюдь не искупили своих грехов, если Боги вообще предоставят им такую возможность. Радуйтесь, счастливые, но невежественные люди, что родились здесь и сейчас! Магистр Филипп почти выкрикнул эти слова и смолк, жадно осушая чашу с водой. Верховный Маг довольно улыбался, замечая, что речь его ставленника многих убедила. Ведь приятно, когда тебе объясняют, что ты лучше, выше, умнее, красивее, талантливее других, неважно - предков или современников. Кому не понравятся обещания дальнейшего благоденствия, не вдохновит произнесенное значительным тоном: ты - избранник Богов, сам почти Бог! Тем более маги, и без того склонные превозносить себя над обычными людьми. Но магистр Гелиодор снова поднялся с места, схватил жезл в знак того, что собирается говорить. И начал, отвечая на недавнюю речь Филиппа, но глядя только на Верховного Мага. - Вот как, кто бы мог подумать! Оказывается, наш Совет Магов любит виранское золото и мечи аризийцев для охраны, а их самих не любят... Еще один из ставленников Верховного Мага, магистр Северин, запальчиво воскликнул: - Мы можем стричь овцу и держать пса для стражи, но это не значит, что мы, пользуясь ими, считаем их равными себе! Сказал - и сник, встретив презрительные взгляды сразу нескольких магистров. Гелиодор же почтительно поклонился Верховному Магу. - Благодарю, почтенный Бальтазар - Ваша свита отлично характеризует своего патрона. Итак, лишь Лагардская Империя заслуживает благоденствия, а остальных вы равняете с домашними животными, лишь на том основании, что они учились защищать себя сами, пока мы прятались за спину Великого Бастарда? - Остальные - варвары, пораженные неискоренимой жестокостью и гордыней! - Такие же, какими вы мните и наших собственных предков, верно? Жаль, что самые сведущие люди в Империи совершают все те же две постоянных ошибки! - В чем Вы видите ошибки? - Верховный Маг с трудом сдерживал гнев на своего извечного оппонента, еще с тех лет, когда оба они, в серых мантиях учеников Магического Университета, постигали азы истины; но здесь, перед подчиненными, обязан был давать пример богоподобного спокойствия. - Вы разделяете людей по совершенно надуманным границам, существующим только в воздухе. Мните, что лишь один народ заслуживает благоденствия, а другие отчего-то меньше взысканы Богами; что там - приравниваете к животным таких же людей, как вы сами! И вы же ставите нас, современных людей, гораздо выше всего, что жило раньше нас, и за что? За то, что нам довелось жить в более благоприятных условиях, в сытости и богатстве! Но, во-первых, и сейчас так живут далеко не все - выйдите на улицы Адлерштайна, еще раз говорю я вам, не говоря уж о провинциях. А во-вторых, предки, может быть, и жили беднее и неустроеннее нас, и им грозило больше опасностей, но зато они учились преодолевать их и, в конце концов, именно они заложили основы сегодняшнего благосостояния. Они уже в самые отдаленные времена умели делать прочные, красивые вещи, и большинство инструментов восходят к каменному ножу и топору, да к палочке из дерева в руках древнего колдуна. Если же так обстоят дела с отдаленными прародителями, то какой резон нам отделять себя от собственных дедов и прадедов, как более совершенную породу людей? А не справедливее ли будет сказать, что они, чья жизнь была труднее, совершили куда больше, чем мы, мои милые вознесшиеся полубоги? - Они были глупы и невежественны по сравнению с нами! Всего три тысячи лет назад изобрели письменность, однако большинство людей еще недавно оставались неграмотны, а во многих странах и до сих пор не умеют ни читать, ни писать, как не умели аризийцы, пока Империя не научила их! - высокомерно изрек магистр Северин. - Как Вы не усадите грязного, безграмотного пастуха среди нас, точно так же нельзя и людей, обладающих несоизмеримо меньшими знаниями, приравнять к высшим. Зеленые глаза магистра Гелиодора ярко сверкнули, и он бросился в новый поединок. - Мне доводилось знать сыновей пастухов, способных обучиться и стать не хуже иных потомственных магов! И не забывайте, что многие наши открытия, успехи, завоевания, прекрасные произведения искусства, созданы были века назад! Мы знаем больше, лишь потому до до нас знания накапливали поколения предков. Мы стоим на плечах гигантов - а вы хотите подрубить опоры, чтобы рухнуть в пропасть. Как без предков не бывает потомков, так и без прошлого не существует будущего. Вот он, корень ошибки, имя которой - разделение того, что должно быть целым! По сути, это не две ошибки, а одна, будь то во времени или в пространстве. Он смолк, и некоторое время магистры сидели молча. Наконец, из-за стола поднялся пухлый, лысоватый магистр Корнелиус, специализировавшийся на медицине. Он был среди членов Совета в числе нейтральных, но Верховный Маг все же вручил ему жезл, разрешая говорить. - Позвольте заметить Вам, магистр Гелиодор, относительно опасности разделения... Разве плохо, если человек разделяет на части предмет, желая узнать, из чего он состоит? Это позволит ему лучше изучить свойства предмета, чтобы научиться в дальнейшем воссоздавать его копии, или, по крайней мере, восстановить функции первоначального предмета, если таковые вдруг откажут. В разделении основа любого изучения! - Звучит вроде бы и разумно, но при попытке воплотить в жизнь чревато катастрофой, впрочем, как многие эксперименты магов, - усмехнулся Гелиодор. - Изучить что-то, разделяя на части, можно лишь, когда речь идет о неодушевленном предмете. Иначе речь идет об уничтожении, а возвращать жизнь магия как раз не умеет. Или Вы забыли историю Криспина Окаянного, который как-то, занимаясь любовью с женой, захотел узнать, что представляет собой ее тело изнутри, что именно вызывает влечение и отвечает на него. И он убил ее и расчленил ее тело, одержимый страстью к познанию. Но чего при этом добился, несчастный? Не только сам совершил убийство и был казнен, став предостережением для многих поколений магов, но и не нашел искомого источника наслаждения - только внутренности и кровь. Да и не мог найти, так как погубил то, что следует познавать живым и целым, теми органами чувств, что дали нам Боги, а не лезть с ножом. Его главное преступление - снова разделение того, что должно быть целым, сначала в своих помыслах, а потом и в действительности. Идет ли речь о связи души и тела, или разных народов и поколений людей - это одинаково гибельная ошибка. И я с горечью вижу, что именно мы, мнящие себя самыми счастливыми и совершенными среди людей, продолжаем сладострастно упорствовать в этой ошибке, что непростительно и для мальчишки, из жестокого любопытства режущего кошку; что уж говорить об ученых магах, советниках императора! Он говорил резко и ехидно, намеренно не щадя самолюбия волшебников, равных ему по статусу, так что иных из тех уже трясло от гнева, и они, похоже, из последних сил сдерживались, чтобы не ударить оппонента заклятием посильнее. Слышался возмущенный ропот и шумное взволнованное дыхание. Наконец, вскочил со своего места магистр Дамиан, изящный и нервный. - Что же, уважаемый собрат, Вы предлагаете нас выпороть, как тех глупых мальчишек? - Некоторых бы, вероятно, не помешало, - невозмутимо отозвался магистр Гелиодор. - Но пока что я предлагаю другое... Думаю, нашим магам было бы полезно иногда выбираться за стены Университета, чтобы посмотреть, как люди живут вокруг. Прогуляться по улицам ночного города, заночевать в убогой хижине дровосека, поучиться гармонии с миром у рыбака, ставящего сети в низовьях Илиары, а преобразованию вещей - у деревенского кузнеца. Узнать, что корка ржаного хлеба с солью бывает вкуснее изысканного обеда за столом императора, когда дается от чистого сердца. А неграмотная деревенская колдунья может быть в чем-то мудрее тебя, университетский магистр, ведь она всю жизнь училась распознавать суть явлений, какими видит их вокруг себя, не отвлекаясь на сложные и часто напрасные умозаключения. Правда, вместе с тем вам, возможно, придется столкнуться и с угрозой, ложью, несправедливостью, грубостью; но ведь вы на то и маги, чтобы справиться лучше, чем обычные люди. По-моему, каждому волшебнику не мешало бы время от времени отправляться путешествовать. Только в дальней дороге осознаешь, что мир - целостен во всех своих проявлениях, сколько бы люди не пытались разделять его! Верховный Маг Бальтазар кусал губы, уже не сдерживая кипевшую в нем ярость. Приняв жезл переговоров, с силой ударил им о стол, чтобы привлечь внимание людей. - Вы как были никчемным странствующим магом, так и остались, весь жизненный опыт Вас ничему не учит! Хуже того - Вы не только сами уподобляетесь дикому кочевнику, не признающему никаких стен, но и склоняете своих собратьев магистров к ненужному упрощению, к регрессу, к примитивизации самого образа жизни! - К пониманию жизни вокруг! Вы знаете, как говорят о нас жители провинции? "Есть или нет жизнь за стенами Адлерштейна - этого маги в Университете еще не открыли". - Весьма остроумная шутка! Хоть и бессмысленная, как и большая часть народного фольклора. - Вот и видно, что Вы, Верховный Маг, и большинство Ваших собратьев, видят живых людей лишь в окно Лунной Башни, да и то глазами, ослепленными золотым дождем из Золотого Дворца! Сегодня я слушал выступления собратьев по ордену - и не находил в них подтверждения Вашему тезису, магистр Бальтазар: якобы мы работаем ради улучшения жизни людей. Ничто из перечисленного здесь не имеет никакого отношения к благу людей. Даже саламандра магистра Иоганна вряд ли будет дана жителям какой-нибудь деревни, чтобы защищаться от разбойников, - Гелиодор легко поклонился упомянутому собрату. - Все остальное же предназначено либо для удовлетворения собственной гордыни, не неся никакой пользы, либо с целью еще больше обмануть самих себя и окружающих благодушной верой, что все хорошо, и даже лучше, чем когда-либо. Мы похожи на тех, кто расписывает предназначенный для дальнего пути корабль красивыми завитушками, вместо того чтобы сколотить его борта крепкими, а мачты - устойчивыми. Согласившись выйти за стены Университета, мы могли бы заодно узнать и о том, что творится за пределами Лагардской Империи, и даже против нее... Договорить ему не дали. Словно стадо быков, обрушили разъяренный магистры гул своих голосов на собрата, стоявшего против них, скрестив руки на груди. Наконец, всех перекрыл могучий голос Верховного Мага: - Ты любишь путешествовать, Гелиодор, бывший магистр? Оставь свою мантию, оказавшийся недостойным, и убирайся на все четыре стороны! Я отлучаю тебя от Совета и от ордена! Гелиодор согласно кивнул, ничуть не удивленный и не разочарованный. - Я так и знал, что этим кончится! Вы слишком заботитесь о своей власти, Бальтазар, чтобы терпеть рядом меня. Но все же я надеялся открыть людям глаза на происходящее вне вашей заколдованной Башни... В последний раз спрашиваю: хочет ли кто-нибудь пойти со мной? Валерий, Игнотус, Раймон, Зенобий, Корнелиус, Иоганн? Никто не проронил ни слова. Названные по именам магистры, обычно придерживающиеся нейтралитета, один за другим покачали головами. Они были с Гелиодором в хороших отношениях, но пойти против Верховного Мага, стать навсегда отверженными - это было слишком много для них. Один из них начал было, запинаясь, что-то объяснять, но Гелиодор махнул рукой. - Довольно! Отныне вы для меня будете не братьями, но учеными ослами, по вашим заслугам. Не желаю вам убедиться в моей правоте: как бы не пришлось всему Лагарду платить слишком высокую цену за ваше прозрение... В эту минуту гонг на вершине Башни Луны пробил вновь - не как прежде, четко и размеренно, отбивая время. Теперь это были нервные, сбивчивые удары, точно сразу несколько человек, чем-то сильно встревоженных, отбивали набат. Комната Совета, находящаяся прямо под Башней, вся наполнилась гулом, стены зазвенели, и на расписном столе опрокинулись свечи. И тут же сквозь распахнутое Гелиодором окно до них донесся пронзительный голос глашатая: - Слушайте, граждане Лагардской Империи! Скончался Максимилиант Унт-Маннелиг, опора престола, великий защитник наш! Скорбите, жители Адлерштайна! Нет больше того, кто спас город от нашествия виранцев и от огненных червей! Плачьте, провинции, похороните свой покой! Умер защитник наш!.. - вместе с топотом мчащегося галопом коня, голос глашатая исчез за поворотом. Только гонг продолжал греметь, будто сообщая: все это правда, страшная правда! Маги некоторое время сидели, будто пораженные молнией. У каждого из них мгновенно промчалось в голове, что означает для Империи смерть Великого Бастарда. Первым кое-как проговорил бледный, с дрожащими губами магистр Филипп: - Я не видел предзнаменований... о том, что смерть даже самого выдающегося человека повлияет... на божественный распорядок... Но никто уже его не слушал. И самым самоуверенным из магистров было понятно, что повлияет, и очень сильно, на весь ход истории Лагарда. Гелиодор сидел, опустив голову, огорченный печальным известием не меньше других. Но вдруг стремительно поднялся, шагнул к окну. - Да будет с покойным милость Богов! Но интересно знать: что станет с Империей, когда за ее пределами только и ждали этого часа, чтобы нацелить на нас когти? Впрочем, это вам будет виднее, магистры. Я же ухожу! Сотни дорог ведут из Адлерштайна, и все они мои. Он легко, будто юноша, вспрыгнул на подоконник. Но другие маги, будто проснувшись, бросились на него. - Держите! Он шпион, он сам только что выдал себя! Не дайте уйти! Свяжите! Северин и Филипп уже вцепились с двух сторон в фиолетовую мантию бывшего магистра, под которой открылась холщовая серая длинная рубаха. Хотели перехватить волшебную палочку, но не успели - что-то ярко вспыхнуло, и обоих магистров швырнуло на пол. В тот же миг магистр Гелиодор шагнул прямо в окно, и исчез. Не упал, не приземлился и не улетел по воздуху видимым для глаз образом - его просто не было нигде, сколько мог окинуть глаз. - Он... исчез! - проговорил магистр Филипп, повернувшись к Верховному Магу. - Что Вы скажете, Ваша Светлость? Вправду ли он шпион, и где искать его? Бальтазар медленно поднял голову. Полчаса назад он искренне и пылко ненавидел Гелиодора и рад был изгнать его. Но только что пришедшее известие опрокидывало все его замыслы, делало их ничтожными, точно возня обезьян перед накатывающимся наводнением. Изгнав соперника, он неожиданно почувствовал себя вдвое слабее, как будто препятствие, которое он стремился убрать, было еще и опорой. - Я во многом не соглашался с Гелиодором, - проговорил он невпопад, - но должен признать: он умеет действовать эффектно... А над Адлерштайном все плыл тревожный и вместе с тем печальный, будто похоронный марш, звон гонга...