Век Новых Героев

На подходе к самому высокому и роскошному шатру, увенчанному золотым полумесяцем, по обе стороны горели высокие костры. Каждый, проходя между ними, должен был засвидетельствовать перед Священным Огнем чистоту своих намерений, прежде чем присутствовать в военном совете виранцев и их союзников. Постепенно шатер заполнялся людьми. Собрались все главные виранские полководцы, которым Огнеликий Царь поручил поставить на колени Лагард. Среди них были как отличившиеся прежде личными заслугами, так и получившие высокие звания по праву рождения. Вот в драгоценном кресле под балдахином уселся первый военачальник Гидарн, крупный, осанистый мужчина,с тщательно ухоженными и завитыми, окрашенными в рыжий цвет волосами и бородой. Он сидел чинно и неподвижно, как изображения царей и придворных на фресках; черная ткань его длинного кафтана едва проглядывала под золотым шитьем и всевозможными драгоценностями. В руках виранский главнокомандующий держал тяжелый золотой жезл, украшенный различными изображениями, в частности - вырезанной из целого рубина восьмиконечной звезды, сияющей зловещими багровыми лучами. Это был знак Солнца и Луны, тот, перед которым сгибались все обитатели Вираны и ее союзники. Чуть ниже главнокомандующего сидел Верховный Маг Бардия, маленький, высохший старичок, дряхлость которого только подчеркивала высокая золотая тиара, украшенная солнечным диском. Несомненно, и его борода, отпущенная до пояса, давно была бы полностью седой, не будь тоже окрашена по обычаю виранских жрецов и знати. С усилием подняв голову, Бардия что-то говорил главнокомандующему, но сразу умолк, едва часовой у входа в шатер объявил о прибытии "доблестных князей и вождей племен, союзных Виранскому царству". Карранх иль-Зафар вошел вместе с другими главами гебирских родов, не стараясь выделиться; но все равно его высокую фигуру было можно разглядеть и среди других. С некоторыми из вошедших он учтиво обменивался приветствиями, как с равными себе главами родов; с другими, бывшими врагами рода Льва или своими лично, говорил более холодно, стараясь не давать нового повода к ссорам перед началом войны. Тем не менее, Лев Победы не считал нужным изображать дружбу с теми, кто был ему неприятен. С его стороны хватит и формальной вежливости. Он отметил, как посторонился прочь от него вождь рода Белого Коня, Тсоур эм-Фарн, разодетый сегодня в малиновые шелковые шаровары и алую безрукавку, всю вышитую золотом, под стать одеянию Гидарна и других виранских военачальников... Переведя взгляд, Карранх охотно приветствовал других вождей: старого, высохшего, как сухая кость, Гохара, предводителя рода Ящерицы; и могучего, необычно светловолосого Эрфота из рода быка; и молодого горячего Айлара, наследника разбитого болезнью рода Ворона, и других своих союзников, на чью поддержку надеялся во время совета. Гебиры сели на заранее разложенные для них подушки, хоть и все равно подогнули ноги по своему обычаю. За ними в шатер вошли и представители других вассальных и союзнических племен: смуглые полуобнаженные люди с Дальнего Юга, украшенные яркими перьями невиданных птиц - эти едва понимали речь виранцев; икрамы и мархи, воинственные горские племена, окончательно покоренные только при предыдущем Огнеликом Царе; и другие, как сейи, давно платившие дань Виране. Всех их теперь призвали на войну против Лагардской Империи. Главнокомандующий виранской армией выждал некоторое время, пока все расселись по местам, ожидая от него распоряжений. Затем поднял жезл - рубиновая звезда метнула в разные стороны лучи-стрелы. - Доблестная армия, объединенная волей Огнеликого Владыки! - начал Гидарн. - Пришло время исполнить то, ради чего вас оторвали от дома и семьи, велели сесть на коня и опоясаться мечом. Вы собрались здесь не напрасно: впереди вас ждут неисчислимые сокровища Лагарда, великие победы и прекрасные женщины с волосами цвета солнца и кожей, белой как молоко. Те, кто был беден, вернутся домой с обильной добычей, переселят свои семьи из саманных хижин во дворцы. Кто дома не имел своей земли, получат лучшие участки в тех краях, что снова вернутся к Виране. Вот указ Огнеликого Царя, гласящий: при разделении новых земель в первую очередь будут награждены те, кто их завоевал, - полководец поднял над головой глиняную табличку с выжженными на ней письменами, хотя мало кто из союзников умел читать по-вирански. Главным доказательством была императорская печать в виде изрыгающего пламя дракона; ее-то узнали все. - В первую очередь земли Лагарда должны достаться нам, гебирам! - торопясь, пока его не опередили, закричал Тсоур эм-Фарн. - Это будет справедливо: мы, лишенные своих владений, пережили больше, чем любой другой народ! Сколько несчастий нам причинил проклятый Бешеный Барс, граф Аризийский! Многие кочевья и даже целые роды были вырезаны до последнего человека этим беспощадным убийцей: так, среди нас больше нет рода Степного Волка, рода Кулана... Лев Победы иронично усмехался, слушая речь своего бывшего шурина, но не спеша вмешиваться. Зато молодой Айлар, менее опытный, перебил Тсоура, сверкая белозубой улыбкой: - Ты набиваешься в вожди, Тсоур эм-Фарн, или плачешься у порога виранских господ, чтобы тебе дали медную монетку? Вокруг послышался смех. Спесивого со своими и угодливого с виранцами Тсоура мало кто любил вне его рода; и даже иные из виранских военачальников, понимавших гебирский язык, не сдержали смеха. Сам же Тсоур, багровый от ярости, сжимал кулаки, казалось, готовый броситься на юношу; удерживала его только вынужденная необходимость сохранять мир. - Тихо! - прикрикнул на кочевников Гидарн, играя золотым жезлом. - Договор... Не забывайте о договоре, мои доблестные друзья! Говорите по очереди. Вот ты, Карранх иль-Зафар, предводитель рода Льва, скажи нам: готов ли ты идти на Лагард? Он, не поднимаясь с места, окинул взглядом собравшихся, не передумали ли напоследок... Кивнул виранскому полководцу, вроде бы, не удивляясь, что тот обратился к нему. - Я всегда готов к походу и к битве, почтенный Гидарн! На то я и кочевник. Разумеется, говоря о себе, я имею в виду весь род Льва, и думаю, что и другие кочевья готовы к войне не хуже нас. Главнокомандующий снова остановил на нем цепкий взгляд, и произнес, как бы между прочим: - Пленники, доставленные тобой, сообщили важные новости, когда их расспросили как следует, - слышавший эти слова Верховный Маг многозначительно многозначительно кивнул кривым носом, похожим на клюв коршуна. - Главная новость - умер, наконец-то, Максимилиан Унт-Маннелиг, чересчур зажившийся на свете! Нет больше под солнцем самого страшного нашего врага и главной опоры лагардцев. Мои друзья в Адлерштайне и раньше говорили, что он совсем плох, но все-таки мог еще выжить. Теперь же воистину мы навсегда избавлены от того, кто почитался у лагардцев полубогом. - Сверх того, наши друзья сообщают, что в Адлерштайне, да и в провинциях тоже, все испуганы и подавлены смертью Великого Бастарда, - добавил с тонкой улыбкой второй военачальник, Вардан. - Они не верили, что он был смертным, как все... Мы должны ударить прежде, чем они опомнятся и приготовятся к защите. - Так-то оно так, да ведь войску туда идти не два дня, - проворчал, откашливаясь и ворча, как медведь, Марв, князь икранов. - Если мы знаем, что делается у них, то и они заранее могут узнать, что делаем мы. Вы говорите - там большой город, окруженный каменными стенами, а людей больше, чем под властью Солнечного Владыки. Как же нам драться с ними? Слушая его, Гидарн поморщился, не скрывая отвращения. Всякий дикарь в одеждах из козьих шкур, в остроконечной шапке, тоже берется говорить на военном совете! Князю Марву воевать за Виранское царство ни к чему, он был бы рад, чтобы его отпустили домой. Но этому не бывать! - Пусть не беспокоится наш доблестный союзник, - усмехнулся виранский полководец. - Наши друзья в Адлерштайне и других местах обещают устроить сюрпризы, что помогут ослабить Лагард. Разумеется, я доверяю вам, как друзьям... А если потребуется, мы и сами умеем не только владеть мечом. Достопочтенный Бардия мог бы рассказать, как помочь нашим войскам, но вряд ли захочет открыть свои секреты... - Разумеется, - Верховный Маг пожевал тонкими сухими губами. - Я не для того иду с вами, не давая моим старым костям покоиться уютно, чтобы творить фокусы перед варварами, точно ярмарочный шут. Если ваши мечи не смогут одержать победу... тогда мне придется им помочь. Тем временем толмач переводил, по возможности смягчая ее смысл, речь старца, даже не скрывавшего, в отличие от военных, своего презрения к иноплеменникам. Слушая их, Карранх иль-Зафар не проронил ни слова, но в душе его росла неприязнь к союзникам-виранцам. Хоть он и вырос в их владениях, в племени, принятом из милости Огнеликим Царем, однако давно понял: милосердие виранских вельмож к изгнанникам - кажущееся, рано или поздно гебирам придется заплатить за него, как собакам, которых кормят, потому что без них зверя не взять. Не так-то просто было смириться с таким положением гордому от природы Льву Победы, хоть до сих пор он ничем не посрамил своей чести как союзник виранцев. Не им и не Огнеликому Царю служил он. Но лишь с помощью могущественного царства у бездомных, преследуемых кочевников открывалась возможность завоевать себе собственную землю под солнцем. Там - Карранх мог поклясться четырьмя началами сущего, - они будут жить независимо от всех, включая и виранцев. А теперь те упоминали еще о своих "друзьях" в Адлерштайне, иными словами - о предателях, готовых изнутри помочь им захватить Лагард. С этой стороной политики Вираны Льву Победы прежде не доводилось соприкасаться, и он хотел бы никогда ее не знать. Он - воин, его дело - вывести гебирские конные тысячи в поле и командовать ими. Для тех же, кто выигрывает войну, передавая одним царствам секреты других, он не мог найти названия, оно застревало в горле, и было не выговорить его, не осквернившись. Услышь Карранх лет десять назад об играх, замешанных на предательстве - сейчас же вскочил бы на коня и умчался прочь со всеми, кто пойдет с ним. С тех пор он сделался сильнее, рассудительнее и осторожнее, и уже не поддавался первому порыву. Гебиры, привлеченные обещаниями огненнобородых, все равно пойдут вместе с ними - это было ясно. Тот же Тсоур поведет их и на верную гибель, лишь бы возвыситься самому. Нет, оставить свой народ сейчас нельзя. Значит, как он и говорил Тессе, сперва начать войну, потом - решать другие проблемы по мере их возникновения. Льву Победы ли не знать, как может стремительно меняться обстановка! Его дело - быть готовым ко всему. Пока что он останется союзником виранцев, насколько это возможно, не утратив воинской чести. Но прибегать у услугам подлых шпионов и к магическим штучкам не станет. Это достойно только рабов, женщин, евнухов да стариков вроде этого тощего шакала в мантии со знаками огня, - для тех, кто не в силах победить честно. Карранх иль-Завар в их методах не нуждался. Все эти рассуждения стремительно промчались в его голове, как табун коней, а потом он долго сидел неподвижно среди других вождей кочевников и внимательно слушал все, что говорили на совете, но не произносил ни слова сам. Он охотно обошелся бы в этот вечер без дальнейших разговоров, однако внезапно услышал, как виранский главнокомандующий произносит его имя: - Властью, данной мне Огнеликим Царем Ормизом Четвертым, да светит ему Отец-Солнце во веки веков, объявляю: командующим конными тысячами гебиров избран благородный Карранх иль-Зафар, Лев Победы. Командовать остальными подразделениями союзных войск будут... Гидарн перечислял далее, кто из вождей куда назначен с повеления Огнеликого Царя, ибо виранцы не предоставили союзникам возможности самим выбрать себе предводителей. А тем временем гебиры, окружив своего Верховного Вождя, отныне стоявшего над ними, главами родов, приветствовали его назначение, во всяком случае, те, что прежде водили с Карранхом дружбу. Были, однако, среди них и те, кто даже теперь с трудом скрывал враждебные взгляды; но их недоброжелательство ничуть не беспокоило Льва Победы. Он поднялся во весь рост,приветствуя виранского военачальника. - Прошу тебя, благородный Гидарн, сообщить Огнеликому Царю, что для меня его назначение - большая честь. Я клянусь четырьмя началами сущего и вашим Отцом-Солнце, что гебиры сделают на этой войне все, что в их силах, - он протянул ладони к горевшему в маленькой жаровне огню, от которого поднимался пахнущий ладаном и фимиамом дым. Клятва над огнем была у виранцев нерушимой. Полководец удовлетворенно кивнул, не сомневаясь в честности Льва Победы. Затем проговорил, как бы вспомнив о чем-то только теперь: - Чуть не забыл тебе сказать... Твои пленники, помимо всего, сообщают, что лагардцы вызвали себе на помощь жителей аризийских гор. Их привел в Адлерштайн сам Адриан Вальтари. Сын вашего врага, из-за вражды с которым вам и пришлось заключить с нами договор. Черного Графа давно уже нет, но, как говорят, сын не уступает ему ни храбростью, ни силой, ни свирепостью. Было бы неплохо тебе расправиться с ним, доблестный вождь. Карранх охотно кивнул, не выдавая, что уже знал об аризийцах от Тессы. - За это известие благодарю тебя отдельно, правая рука Огнеликого Царя! О семействе графов Аризийских знают все кочевья гебиров. Для меня будет большой честью победить его, тем более, если он вправду так могуч, как о нем говорят. Руки Гидарна остались неподвижны при этих словах, но жезл, удерживаемый им на весу, чуть шевельнулся, будто сам собой, и багровая звезда снова метнула свои лучи. - Желаю тебе удачи, наш храбрый союзник! Между прочим, я слышал, что этот граф Аризийский очень похож на тебя, и лицом, и статью. Так что тебе должно быть вдвойне интересно столкнуться с ним. - Я не упущу такой возможности, - невозмутимо пообещал Карранх, хотя его сердце забилось быстрее при обещании возможности в скором времени скрестить меч со знаменитым воином. Виранец усмехнулся, не сомневаясь про себя, что одержал сейчас еще одну победу, плоды которой покажет будущая война. - Теперь идите, наши доблестные союзники. На рассвете мы выступаем. Любое опоздание будет приравнено к непослушанию, и отвечать придется головой! После военного совета вожди гебирских родов вышли все вместе, направляясь к своему лагерю. К ним присоединились их воины, ожидавшие поблизости, уже зная о выступлении в поход и назначении Карранха предводителем. К ним присоединялись все новые люди, так что в гебирский лагерь вошло уже целое шествие, освещавшее себе путь факелами. Вскоре из шатров и повозок вышли все, кто мог ходить. Похоже было, что в эту ночь никому уснуть не удастся. Все наперебой поздравляли нового Верховного Вождя, хоть и не было в обычае гебиров избирать такового; однако, кочевники считали нужным заверить его в поддержке. - Теперь у тебя есть и слава, и власть, а скоро будет и богатство, - подмигнул ему в свете факелов старый Гохар эм-Борг, вождь рода Ящерицы. - Одного только не хватает для полного счастья: жены. Моя внучка как раз созрела для брака, этой весной вместе с другими Видящими принесла жертвы четырем началам сущего... Карранх остановился против него, медленно покачал головой. - Боги немилостивы к моим бракам, - глухо проговорил он. - Благодарю тебя; но лучше найди своей внучке мужа, который сможет сделать ее счастливой. В эту минуту Тсоур эм-Фарн услышал его разговор с Гохаром и, ища возможность выместить досаду на более удачливого соперника, насмешливо фыркнул и заявил во всеуслышание: - Если ты хоть немного дорожишь своей внучкой, Гохар, и не думай породниться с ним! Я когда-то сделал такую глупость, и вот уже три года оплакиваю свою единственную сестру. Всем хорош наш новоизбранный Верховный Вождь; да вот только женщины в его шатре отчего-то не заживаются дольше года... Карранх стремительно обернулся к нему, усилием воли напоминая себе, что раздоры во время войны запрещены; руки сами тянулись к сабле на поясе. - Ты знаешь, Тсоур, что я не виноват, - его голос дрогнул при воспоминании о трех подряд внезапных смертях. - Вначале Афза, которая носила моего ребенка, но потеряла его и сама истекла кровью. Затем Халия, твоя сестра, упавшая с лошади. И, наконец, та девушка из мархов, которую укусила змея. Неужели ты думаешь, я желал им смерти? - Моя сестра не могла упасть с лошади! Чтобы она, первая наездница среди гебиров, не заметила неисправной подпруги? Ее убили! - запальчиво воскликнул Тсоур, раздувая ноздри, как горячий боевой жеребец. - Я скорблю о ней вместе с тобой! - сдержанно повторил Карранх, с сожалением замечая, что вокруг собирается все больше людей, ставших свидетелями их ссоры. Уже вожди родов подались вперед, готовясь стать между спорщиками, на случай, если бы те все-таки, не сдержавшись, схватились за оружие. Нет, Тсоур не хотел слушать никаких объяснений! Он уже давно ненавидел Льва Победы, считая виновным в смерти своей сестры, а в этот вечер добавилось еще и разочарование от того, что командовать походом назначен Карранх, а не он. Теперь глава рода Белого Коня задыхался от ярости, он был готов на все, даже сознавая, что противник сильнее его. Не встань между ними соплеменники, теперь он точно схватился бы за саблю, а там будь что будет! Но, видя, что люди не склонны поддерживать его, Тсоур отвернулся и проворчал, обращаясь уже не к бывшему родственнику, но к окружающим: - Ладно, в бой мы пойдем, за кем велено, но, заклинаю вас, храбрые вожди: не вздумайте родниться со Львом Победы, если у вас нет лишних родственниц. Это, опять-таки, было намеренным оскорблением, из тех, что благоразумные люди держат при себе, по крайней мере, если у них нет неопровержимых доказательств, чтобы обвинить кого-то. Теперь уже Карранх, скрипнув зубами так, что стоявшие рядом люди ясно расслышали его, усмехнулся в тон своему противнику: - Мне некуда спешить с новой женитьбой! Я подожду до того дня, пока твоя жена, Тсоур, подарит тебе наследника! Это, в свою очередь, был неприятный намек на самое большое несчастье в жизни главы рода Белого Коня. Он уже пять лет был женат на гебирке из знатной и богатой семьи, обладавшей сильным магическим даром, однако никак не мог дождаться от нее ребенка. Не только рожденного сына или хотя бы дочери - даже ни одной неудачной беременности за пять лет! Никакая магия не помогала Мирте забеременнеть. Все знали, что Тсоур, бывало, напившись хмельной араки или виранского вина, ездил по всему кочевью и жаловался своим друзьям на бесплодие жены, кляня ее на чем свет стоит. Однако развестись с ней и взять другую жену не мог, опасаясь портить отношения с семьей Мирты. Да и самой жены побаивался, так как она в ответ на упреки мужа угрожала превратить его в ящерицу, а с магией большинство гебирских мужчин предпочитали не связываться. Напоминать ему об этом в других обстоятельствах означало бы верный вызов на поединок. Но Карранх иль-Зафар, задетый бывшим шурином за живое, уже не мог сдержаться. Тсоур посмотрел на него дико, налитыми кровью глазами, сознавая, что желанной возможности расквитаться за все ему не дадут. Затем свистнул и, когда на зов примчался, оборвав повод, крупный гнедой конь, стремительно вскочил в седло и пустил его вскачь, в сторону степи. До оставшихся кочевников донеслось: - Подожди! После войны поговорим! Тсоур умчался прочь, за ним последовали и люди из рода Белого Коня, отделившись от собравшейся толпы, как струйки песка, размываемого водой. - Нечего волноваться о них: наутро все будут тут как тут. Они ни за что не пропустят похода, - заметил Верховный Вождь, не пытаясь задержать их. Во главе своих людей он прошел через весь лагерь кочевников, проверяя напоследок, все ли готовы выступить утром. Возле одного из шатров сидела группа женщин, сблизив закрытые покрывалами головы и чертя таинственные знаки на песке, переговариваясь об их значении. Можно было расслышать их протяжное, заунывное пение: они оплакивали воинов, павших в стычке с лагардцами. По гебирским обычаям, мертвых сжигали в тот же день, пока жаркое южное солнце не осквернило их тел. Их прах возвращался четырем стихиям, из которых некогда было создано все: его поглощал огонь, уносил ветер, размывала вода, впитывала в себя земля, чтобы из смерти создать новую жизнь. Таким образом, первые вдовы и другие женщины не могли даже проститься с покойниками, которых Карранх с товарищами предали огню далеко отсюда. Но это не мешало им устроить теперь фиктивный обряд. Воины тоже приблизились к костру, еще раз прощаясь без слов с первыми жертвами начавшейся войны. А наутро лишь вытоптанное, выжженное место напоминало, где находился лагерь виранцев и их союзников, сами же они двигались далеко на запад, по направлению к границе Лагардской Империи.