Век Новых Героев

В Розенгарденском дворце, в покоях принцессы Авроры, вновь собрался целый цветник дам. Сама принцесса вместе с самыми красивыми из своих приближенных фрейлин, одетые в свои лучшие наряды, ждали среди роскошной обстановки "женского мира". Но по их бледным лицам, исполненным тревоги, столь неподходящим к окружающему великолепию, видно было, что мало осталось от их прежней жизни, и напоминание о ней никого не могло обрадовать. Здесь, внутри покоев, еще оставалось по-прежнему, но снаружи царили гибель и разорение. И принцесса со своими девушками были не более чем пленницами, живым товаром, ожидавшим раздела добычи. За дверями стояли не гвардейцы в золотых мундирах, но смуглые воины-южане. Любая из женщин, выглянув в дверь, встретилась бы с их пристальными взглядами и словами, смысл которых нетрудно было угадать даже не знавшим ни слова из южных наречий. Пока только это; видно, охранникам запретили беспокоить красавиц, пока вожди не решат их судьбу. Но все понимали, что это ненадолго. Пока что виранцев отвлекают другие, более срочные для них дела. Но скоро они, разделив сокровища резиденции лагардских императоров, доберутся и до лучшей их части... Не так давно в покои втолкнули саму их хозяйку, одетую в богатое виранское платье, в вышитых золотом шароварах и лифе из полупрозрачного малинового шелка, с бесстыдно открытыми руками, на которых надеты были золотые браслеты с колокольчиками. Такие же браслеты были и на ногах дочери императора, а в ее белокурые волосы кто-то вплел пышные алые розы из оранжереи. В этом наряде наложницы из виранского гарема дочь императора Аврелия прошла, пошатываясь, мимо своих фрейлин, словно не узнавала их. Она была очень бледна, глаза запали, но на губах непроизвольно мелькала загадочная улыбка. Нетвердыми шагами подойдя к дивану, принцесса упала на него, раскинув руки, на которых зазвенели колокольчики. Испуганные ее странным видом, женщины застыли на месте, некоторые бросились помогать. Но Аврора подняла голову и отстранила их. - Не беспокойтесь, дамы, я обо всем договорилась, - произнесла она почти весело. - Мы, конечно, в плену, но и здесь можно жить, поверьте. Главное - не забывайте, что вы придворные дамы, господам виранцам это нравится. Если ты с ними по-доброму, то и они с тобой тоже. Зара, стоявшая у изголовья, задрожала от ужаса и отвращения, видя свою принцессу одетой как наложница из гарема. Она пыталась вникнуть в подлинный смысл слов Авроры, но тот ускользал, не укладываясь в сознании, а расспрашивать принцессу крови не подобало. И она засуетилась вокруг, подкладывая подушку под голову лежащей, требуя принести питье. Но принцесса приподнялась и улыбнулась ей - и настолько неуместна была эта улыбка в сложившихся обстоятельствах, что позднее часто снилась Заре в кошмарах. - Когда тебя вызовут... на допрос, не сопротивляйся и ни от чего не отказывайся. Это совсем не так страшно, как нам говорили. Ты привыкнешь, тебе понравится... Она была похожа на пьяную или одурманенную, и у Зары мурашки пробежали по коже. Кажется, не только у нее: рядом какая-то из женщин истерически захохотала, другая упала в обморок. Сама Зара чувствовала, что дрожит, как в лихорадке, и ничего не могла с собой поделать. Так и продолжала сидеть у постели принцессы, гладя ее вяло поникшую руку, даже когда та заснула. Прошла вся долгая осенняя ночь, и вот уже за витражным окном забрезжил свет, отражаясь бликами от разноцветных стекол, а пленниц никто не беспокоил. Но вот за дверью послышались шаги, что-то коротко ответили охранники у дверей, и в покои вошла новая группа воинов. Судя по всему, здесь присутствовали и виранские вельможи, которых легко было узнать по крашенным в рыжий цвет бородам, и их союзники из других племен. В вошедших сразу можно было узнать влиятельных вождей своих народов: это чувствовалось в их повадке держаться и в том, как их почтительно приветствовали простые воины на входе и те, что сопровождали их. Кроме того, вошедшие, вероятно, уже разделили новую добычу, и теперь вырядились кто во что горазд. Один из виранцев натянул на себя синий мундир гвардейца - на золотом шитье проступали, хоть и тщательно замытые, пятна крови. Другой нарядился в длинную белую с золотом мантию, в которой Зара с болью в душе узнала парадное платье принца Феликса. Третий, толстый, уже немолодой, застегнул на своей бычьей шее золотое ожерелье с рубинами. Еще чуднее выглядели союзники виранцев в награбленных ценных вещах. Первый из них, подражая виранцу, неумело драпировался в шелковый плащ, которого не мог правильно носить, так что тот большей частью подметал землю. Второй нацепил старинный золотой шлем, дико смотревшийся на взлохмаченной, отродясь не чесанной голове дикаря из виранских провинций. Еще у одного, чернобородого и курчавого, смуглые до черноты руки, густо поросшие черным волосом, высовывались из рукавов белоснежной шелковой рубашки с золотыми пуговицами, а пальцы с трудом прижимались друг к другу из-за обилия надетых на них колец. Да и все незваные пришельцы буквально звенели драгоценностями, среди которых можно было узнать немало древних, хорошо всем известных предметов. Кольца, браслеты, подвески, драгоценные пояса, пряжки, прекрасные камни в самых нелепых сочетаниях, - все это было надето на них, всюду, куда только можно надеть, без заботы о том, насколько одно соответствует другому. Наблюдательной Заре подумалось, что вожди племен, верно, не доверяя друг другу, да и своим воинам, всюду носят с собой добычу, чтобы в их отсутствие никто не мог на нее покуситься. При виде их нелепо разряженных фигур, похожих на участников чудовищного, кровавого карнавала, девушке захотелось смеяться, и она с трудом сдержалась, понимая, как поймут ее враги. Среди них Зара узнала высокую фигуру предводителя гебиров, того самого, что накануне захватил их в плен. Он нарядился не так пестро, как другие, лишь на руках сверкали несколько драгоценных браслетов, да с могучих плеч свисал алый плащ. Зара послала ему взгляд, полный ненависти. Накануне гебирский вождь держался с пленницами не грубее других захватчиков, даже велел своим воинам не трогать их, но его баронесса Галларт успела узнать лучше других, и теперь в нем воплощались для нее все южане-завоеватели. Дочь убитого полководца не пыталась скрыть своих чувств. Ей было все равно, как именно проклятый варвар решит отомстить ей. Карранх иль-Зафар усмехнулся, встретив ненавидящий взгляд баронессы. Его внимание еще вчера привлекла эта высокая черноволосая девушка, отказавшаяся покинуть свою принцессу. Пройдя через половину Лагарда, он не часто встречал примеры такой верности. Впрочем, Лев Победы знал, что люди, если и хранят верность, часто на самом деле остаются верны не столько тем, с кем их связывали дружба или служение, сколько самим себе - собственному прошлому, что заключило обещание, не думая об измене. Разорвать обещания - все равно что вонзить нож в собственное сердце. Он убил того предателя, что смог переступить через себя. Кто бы мог подумать, что при том же самом дворе, среди бессильных развратных вельмож найдется совсем другое сердце? И сейчас он увидел, как Зара склонилась над принцессой Авророй, которую разбудил приход завоевателей, и задержал на ней пристальный взгляд. Была, впрочем, у него и еще одна причина заинтересоваться ею. Что-то в чертах лица лагардки, в повороте головы, нежном и вместе с тем гордом, в волосах, похожих на черный шелк, напоминало ему Афзу. Северянка была выше ростом и крупнее, с более светлой кожей, чем смуглая Звезда Гебиров, но все же он не мог не заметить сходства. Только Афза глядела всегда ласково, точно горлинка, а у этой девушки глаза горели, как у разъяренной пантеры. Карранх дорого отдал бы, чтобы увидеть и на ее лице другое выражение... Некоторое время пришедшие завоеватели молчали, разглядывая испуганных, жмущихся по углам женщин. Наконец, первым заговорил Издикерт, молодой виранский вельможа, родственник самого Огнеликого Царя, посланный поучиться воевать. Как и большинство высокородных виранцев, царевич держался легкомысленно и самоуверенно, не сомневаясь, что воинская дисциплина не предназначена для него. Сейчас, кроме того, он был изрядно пьян. И вот, подбоченившись, он вышел вперед и обратился к женщинам на ломаном лагардском наречии, радостно улыбаясь: - Доброго утра вам, красавицы! Пусть согреет вас Священный Огонь, что кипит в наших жилах при виде вас. Надеюсь, мы с вами хорошо поладим? Вы, правда, в плену, но это ничего не значит. Будьте только сами ласковы с нами, а тогда и мы одарим вас золотом и серебром, и своей любовью! Если вы понравитесь нам, сможете затем последовать в наше прекрасное царство, где зима теплее вашего лета. В ваших же интересах постараться вам понравиться! Тогда вы станете жить не хуже, чем здесь, и о вашей красоте станут заботиться, чтобы она расцвела еще пышнее. Я влиятельный человек у Огненного Владыки, сумею позаботиться о вас. Ну что, которая захочет пойти со мной? Принцесса Аврора размышляла лишь мгновение. Поднявшись с дивана, она прошла, покачивая бедрами, между своих оцепеневших фрейлин, и охотно прильнула к царевичу. Карранх заметил, что она тоже пьяна, во всяком случае, ее угостили совсем недавно. Видимо, у Гидарна, чтобы была сговорчивее. Он отвел взгляд. И это принцесса, дочь древнейшей династии... Лев Победы схватил руку Зары, растерянно сделавшей несколько шагов вслед за принцессой. Она замерла, как сонная, осталась стоять с открытым ртом. - Ваше Высочество! Как же это? - воскликнула она, ничего не понимая. Аврора обернулась к ней и вместе с тем успокаивающе положила руку на плечо виранскому царевичу. - Не беспокойтесь, Зара, это совсем не страшно, надо только привыкнуть. Не так уж страшен плен: только найдите себе хорошего хозяина, и сможете вить из него веревки, - прозвенел колокольчиком ее голос. Вслед за тем она вышла вместе с виранцем. В ее покоях другие вожди уже выбирали себе пленниц, в то время как сопровождавшие их воины рылись среди вещей, отыскивая незамеченные ранее ценности. Карранх потянул девушку за руку. - Пойдем отсюда. Не надо бы тебе здесь оставаться. И она пошла, чувствуя, что сопротивляться бесполезно, и даже не спросив о собственной судьбе: все и так было ясно... Лишь проговорила с глухим стоном: - Зачем ты, варвар, увел меня от моей принцессы? Ей нужна моя помощь... - Ей? - у Карранха вырвался глухой смешок. - Твоей принцессе сейчас не до тебя, эна, и она тебя не поблагодарит, если вмешаешься. Гаремы виранских владык созданы для таких женщин, как она. Зара глядела с ужасом и недоумением, словно он совершил святотатство, хоть иного трудно было ожидать от варвара-кочевника. - Пусть у тебя отсохнет твой грязный язык! Принцесса Аврора - дочь императора, она не унизится по своей воле. Я не знаю, что вы с ней сделали, но она не смирилась бы с пленом и бесчестьем... - Она смирилась. И быстро научилась извлекать из бесчестья удовольствие и пользу. Правда, насчет последнего сомнительно. Царевич Издикерт непостоянен, и быстро забудет о ней, получив свое. Но, думаю, твоя принцесса и так не пропадет, спустившись рангом ниже. Признаться, твоя судьба меня беспокоит куда больше, Зара. Так ведь тебя зовут? Девушка кивнула, не задумываясь. Потом вдруг остановилась, как вкопанная, - они к этому времени уже вышли в сад, - и вскинула взгляд, исполненный пламенной ненависти, в его лицо, пересеченное шрамом. - Да! Я баронесса Зара Галларт, и вы убили моего отца на южной границе! Вы разорили Лагард, истребили тысячи людей, уничтожили императорскую семью, изнасиловали принцессу Аврору! Ну, что тебе еще надо? Делай и ты со мной что вздумается - ты сильнее в сто раз, и здесь некому мне помочь... Вы растащили все сокровища Лагарда, но так и остались табунщиками, не умеющими их носить! Так и от ваших завоеваний вам не будет пользы... Рано или поздно Лагард поднимется и сбросит вас со своей шеи! Всех вам все равно не уничтожить, не покорить, не сломать... Бледная и страшная, с горящими глазами, с волосами, разметавшимися как грозовое облако, она хлестала его угрозами и обвинениями, как плетьми. Карранху она напомнила изображения духов мести, которые у лагардцев почему-то являлись в женском облике. Не отпуская руку девушки, он чувствовал, как бешено бьется пульс под ее гладкой кожей. Ни разу не перебил ее: все равно спорить с женщиной, когда она в таком состоянии, недостойно воина. А потом, когда Зара, ослабев, обмякла, почти теряя сознание, Лев Победы подхватил ее на руки и, разыскав своего коня, прыгнул в седло вместе с ней. Вслед за вождем сорвалась с места и сотня воинов из рода Льва, его личная охрана. Они возвращались в лагерь у осажденного Адлерштайна, где присутствие Карранха иль-Зафара нужнее, чем во взятом Розенгардене. Туда же он увозил Зару, ставшую его пленницей, собираясь поселить ее в своем шатре, впервые после трех лет вдовства. Воины уже шутили по этому поводу, и щедро сыпали поздравлениями и пожеланиями счастья. Карранх отвечал им, про себя же, глядя на сомлевшую в его руках Зару, думал, с какой целью Четыре Начала Сущего послали ему эту девушку, во сне еще больше похожую на Афзу. Либо она поможет ему преодолеть проклятье, либо она и есть его воплощенная сила. Не одно так другое, уж точно. Но Лев Победы никогда не боялся риска, готов был на все и теперь. Вождь гебиров привез свою пленницу в лагерь у ворот осажденного Адлерштайна. Там уже кипела привычная для кочевников жизнь, пестрая, шумная и беспокойная, от какой, вероятно, устал бы любой посторонний человек, доведись ему хоть с неделю пожить жизнью бездомного племени. Ржали кони, пасущиеся в поле и привязанные возле шатров; блеяли стада овец, глухо ревели верблюды. Резкими пронзительными голосами перекликались женщины, смеялись и плакали смуглые ребятишки. Пахло кислым молоком и конским навозом, которым кочевники привыкли топить костры. Здесь жизнь била ключом, и в ней не было перерыва даже на ночь. Выплеснув на Льва Победы всю свою ненависть, Зара обессилела и безучастно, потухшими глазами глядела на лагерь кочевников. На время ей все сделалось безразлично, и привези ее сейчас в пасть дикого зверя, она вряд ли смогла бы бежать или сопротивляться. Она оцепенела, не имея сил бороться. Конь остановился, и Карранх иль-Зафар внес девушку в шатер. Ему навстречу поднялась Тесса, сосредоточенно растиравшая в деревянной ступе лекарственные травы. - Сойди с коня, войди в шатер, - приветствовала она названого брата. И тут же сузила глаза, увидев женщину у него на руках. - Кто это? Она будет жить здесь? Уложив Зару на постель в женской половине шатра, Карранх отвел Тессу ко входу. - Ее зовут Зара, и она была имперской баронессой, фрейлиной при дворе. Я хочу, чтобы с ней обращались уважительно, чтобы она не чувствовала себя принужденной ни в чем. Присматривай за ней, когда меня не будет дома, и помоги освоиться здесь. Тесса задержала на названом брате взгляд мглистых темных глаз. - Она тебя любит? - спросила она очень тихо и напряженно. - Нет, - ответил он без раздумий и тяжело вздохнул. - Она пленница, и ненавидит нас всех. Но я добьюсь ее любви, во что бы то ни стало! А ты, если хочешь мне помочь, будь добра к ней, чтобы она привыкла к нам поскорее. - Место пленницы - в шатре ее хозяина, - пожала плечами гебирка. - Это не такая девушка, она не смирится от того, что оказалась в плену. Она способна даже убить себя, лишь бы не смириться с позором. Поверь, я мог бы найти другую, нежную и послушную, готовую услужить. Мне нужна именно она. И снова в глазах Тессы сверкнул опасный огонек, когда Карранх упомянул о пленницах, которых мог бы привести в свой долго пустовавший шатер. Но она усилием воли смогла улыбнуться и протянула руку названому брату, который ничего не заметил. - Если ты просишь, я присмотрю за ней. Сама же Зара, придя в себя, не сразу могла поверить, где оказалась. Ложе, застеленное звериными шкурами, полутьма вокруг, освещаемая единственным бронзовым светильником, низкий свод шатра и войлочные стены, - все это было настолько чуждо выросшей в высоких залах каменных замков баронессе, что она и не думала прежде, где возможно встретить такую обстановку. Но в следующий миг все произошедшее пронеслось в ее памяти, и девушка со стоном ударилась головой о войлочную подушку. - Неужели все это правда? Неужели это не сон? Она говорила, конечно, на своем языке, но все же, на другой половине шатра ее услышали. Тканый цветной полог отдернулся, и к ней заглянула смуглая черноволосая женщина. Окинула пленницу внимательным взглядом и повернулась к кому-то позади. - Она очнулась. Высокая фигура заняла весь проем, и на женской половине стало еще темнее. В неясном освещении Зара узнала своего похитителя. Тот был теперь без оружия и доспехов, но и в одежде из мягко выделанной кожи никому не показался бы мягче или слабее. При виде него Зара вся сжалась, точно зверек под взглядом ястреба. Перевела взгляд с Льва Победы на ту самую женщину, что заглядывала к ней. И усмехнулась непослушными губами. - Меня не жалеешь - что ж, я в твоей власти, отродье Брата Зверя! Но эта женщина, я вижу, не пленница, она из твоего племени? Что же, ты ее выгонишь на улицу, или прямо при ней собираешься развлекаться со мной? Она говорила по-лагардски, но Карранх хорошо знал этот язык. Он вообще хорошо запоминал чужие наречия, а к войне с Лагардской Империей кочевники готовились давно, и речь врага было полезно изучить. И вот, его лицо вспыхнуло от оскорбительных слов девушки, черные брови сошлись одной линией над потемневшими янтарными глазами. - Я знаю, что вы, железноголовые, считаете нас злобными скотами, а все-таки я сегодня оставлю тебя одну, чтобы ты могла подумать. Сестра, присмотри за ней, - кивнул он той самой смуглой женщине, и стремительно вышел из шатра, едва не сорвав полог. Снаружи радостно заржал конь, приветствуя хозяина, потом раздался стук копыт. Пленница осталась наедине с гебиркой. Та присела на свернутый войлок у ее ложа. Отбросив за спину длинные, как змеи, косы, покачала головой - при этом зазвенели длинные серебряные серьги в ее ушах, оканчивающиеся полумесяцами. - Ты вправду его сестра? - недоверчиво спросила у нее Зара. Догадавшись, что ненароком разозлила кочевника, она уже ожидала, что тот убьет ее, однако он выбежал прочь, оставив ее в собственном шатре. Тесса кивнула. Она говорила по-лагардски хуже Карранха, но все же могла объясняться с пленницей. - Названая сестра. Мы выросли в шатре одной матери, и всю жизнь остаемся близки друг другу, точно вышедшие из одного чрева, - показалось Заре, или в интонациях гебирки скользнула тайная горечь, еще больше усиленная непривычным акцентом? - И женщины у нас живут в куда большей чести, чем ты думаешь. Мы - Говорящие с высшими силами, только нам открывают свои тайны Четыре Начала Сущего. Почему так - Им одним известно; наверное, решили, что женщины не используют Их силу во вред другим. И наши мужчины, владеющие боевыми конями, луком и саблей, знают это и чтят нас. Лишь с согласия жены мужчина-гебир приводит в шатер другую женщину, а жену никто не имеет права выставить, как собаку. Зара устало слушала, прикрыв глаза. Обычаи кочевников были последним, что ее волновало теперь, но все же она смутно почувствовала что-то вроде стыда за то, что невольно оскорбила вождя гебиров. Но тут же опомнилась. О чем это она, о каком оскорблении может идти речь? Пособнику виранцев, кровавому псу никогда не искупить тех преступлений, в каких он действительно повинен! Гнев и ненависть лишили ее сил, они же и вернули их. По крайней мере, Зара подумала о возможности выбраться из лагеря врагов, пока для нее еще остается возможность честно глядеть в глаза людям. Ведь не может быть, чтобы все до единого, весь Лагард был уничтожен или порабощен, до последнего человека! Надо только узнать, где найти тех, кто готов сопротивляться дальше. Конечно, придется все обдумать, не рисковать понапрасну. Будь она мужчиной, еще можно было бы надеяться проложить себе дорогу силой, но она - женщина, и должна брать умом... И все-таки, против ее воли, было любопытно: почему Лев Победы не захотел взять ее немедленно, тем более, раз у него нет жены, с которой надо считаться? Когда она осторожно поинтересовалась у Тессы, та усмехнулась, и в глазах ее мелькнул недобрый огонек. Зара тогда приписала его обиде за брата... - С тобой обращаются, как положено знатной даме, а ты недовольна!.. - тут рабыня внесла в шатер женские вещи, и Тесса указала пленнице: - Будешь ходить теперь в этом. - Почему? - возмутилась Зара, но тут же с отвращением оглядела свое измятое, испачканное платье, а, коснувшись руками волос, поняла, что, по крайней мере, в ее внешности ничего не осталось от баронессы Галларт. К тому же, подумалось, что в гебирской одежде будет легче сбежать, как только ей представится возможность. Тесса вместе с двумя молчаливыми рабынями принесли бадью горячей воды и вымыли безучастную девушку. Капли воды шипели, долетая до горящего посреди костра; остывая, сползали по коже. Сквозь тонкие стенки шатра прорывался холодный осенний ветер. Но Зара не успела замерзнуть: ее тут же растерли огромным куском полотна и одели в безрукавку и штаны, очень похожие на мужские. И, хоть такая одежда была непривычна Заре, она позволила натянуть ее на себя, с удивлением отметив, что вещи приходятся ей как раз впору. Шерстяная безрукавка была из белой мягкой шерсти и вышита на груди красными бусами. Тесса вновь сузила свои темные, "ночные", как подумала пленница, глаза и заметила ей: - Это свадебный дар. Надев ее, ты признаешь себя законной женой Карранха, и все гебиры будут знать это. Вздрогнув, как от удара плетью, Зара рванула на себе безрукавку. - Как он посмел?! Скорее осел станет мужем пантеры, чем я назову им проклятого варвара, убийцу моих родных! - Он защищает тебя от других воинов! - резко перебила ее Тесса. - Здесь вокруг не только наше кочевье, но и виранцы, и их союзники, для которых мало что свято, а ты не сможешь вечно сидеть в шатре. Для них жена Карранха иль-Зафара, Льва Победы - ценность, на которую никто не сможет покуситься и остаться жить. Но пленница - красивая игрушка, которой один может владеть так же, как и другой. Лучше смирись, тебе все равно не найти защитника сильнее. Зара молчала, потрясенная. До сих пор она не задумывалась, что увезший ее вождь гебиров тем самым защитил ее от других. Или, точнее, в этом одном варваре для нее воплощались все они, равно ненавистные. Но чего, во имя всех Богов, он хотел? И почему уехал, передав эти вещи? - Я в плену, а он захватил меня. У нас не может быть иных отношений, я не имею права простить его, - упрямо произнесла она, переодетая в одежду кочевников. В ответ Тесса, заплетающая черные волосы девушки в косу, тихо погладила ее по голове. Лев Победы вернулся глубоко за полночь, объехав весь лагерь и лично проследив за порядком. Он был строг к своим воинам и не терпел беспорядков во время похода. Случалось, и сносил головы напившимся или уснувшим на посту воинам. Зато под его командованием из разношерстных родов необузданных кочевников постепенно выковывалось дисциплинированное войско, не уступающее сплоченностью армиям великих стран. Вот и теперь он не преминул осмотреть расположенный под Адлерштайном лагерь. Победа над почти не укрепленным Розенгарденом не должна была сделать союзников легкомысленными. Тех, кто укрылся за стенами лагардской столицы, опасно было недооценивать, Карранх это понимал. Вернувшись в свой шатер, он увидел Тессу, которая поддерживала огонь, ожидая его возвращения. - Где она? - спросил, имея в виду свою пленницу. - Спит, - тихо ответила гебирка. Но Зара уже услышала их разговор и, накинув легкое полупрозрачное дорожное покрывало, что носили от солнца и пыли все гебиры - и мужчины, и женщины, - вышла навстречу. Карранх замер, увидев ее по ту сторону костра - одетую в гебирский свадебный костюм, полускрывшую лицо, с блестящими в отблесках пламени глазами. Сейчас она была еще больше похожа на Афзу; и все-таки, она была совсем другой, что Карранх почувствовал сразу, стоило ей заговорить. Эту девушку ему еще предстояло завоевать. - Я хочу просить у тебя прощения, вождь гебиров, - проговорила она внешне невозмутимым тоном, словно в императорском дворце. - Ты принес много горя моей родине, ты виновен в гибели моего отца, если даже не убил его лично, но со мной ты добрее, чем мог бы, как объяснила твоя сестра. За это я благодарна тебе, как бы ни обстояло дело в остальном. С этими словами она повернулась и скрылась за тонким пологом шатра, с бешено бьющимся сердцем прислушиваясь, что происходит там. Проводив ее взглядом, Тесса фыркнула: - Будь твои намерения не столь серьезны, она такими полуизвинениями только добилась бы того, что так сильно боится. Эта девчонка совсем не понимает, чем мужчины отличаются от женщин? Или, может, она нарочно тебя дразнит? Но Карранх покачал головой, пронизывая огненным взглядом тонкий полог, за которым укрылась его пленница. - Нет, тут другое! За последние два дня она многое пережила, даже слишком много. Но она все еще остается дамой, имперской баронессой, даже если нет больше Империи. А это значит - держаться стойко и учтиво, даже с врагом. Думаешь, она сейчас не боялась, выйдя ко мне? Сильно боялась, а все-таки не могла не отдать долг справедливости, это в ней сильнее страха. Кто способен хоть ради чего-то пересилить страх за себя, тот непобедим, сестра! Она - настоящая женщина для вождя, и я добьюсь ее, во что бы то ни стало! Он говорил приглушенным голосом, думая, что Зара, притихшая на женской половине шатра, его не слышит. Но она услышала все.