Век Новых Героев

Спустя три дня осажденные жители Адлерштайна предприняли еще одну вылазку, еще более успешную, чем предыдущая. В этот раз гебирская конница осталась бездействовать в своем лагере, хоть Гидарн и посылал к ним послов, и виранцам некого было отправить вперед. В столкновении с тяжелой рыцарской конницей погибла почти четверть их лучших всадников - цвет виранской аристократии, множество юношей, которых дома ожидало блестящее будущее! Было что-то мистическое в том, как быстро оправился от раны граф Аризийский - ведь только накануне докладывали, что он тяжело ранен, и не скоро сможет сесть на коня. Но вот он - как всегда, во главе своих рыцарей, в тех же самых доспехах и на вороном коне, под знаменем, где изображен барс, оскаливший клыки. Поневоле теперь вспоминались суеверия, будто аризийцам помогают демоны, от которых они происходят. Но, правда это или нет, а результат сказывался - уже два поражения и гибель или плен Льва Победы, из-за чего отказались воевать и все гебиры. Гидарн задыхался от ярости. Стремительной победоносной войны, на какую рассчитывали в Виране, не получалось. Боевой дух лагардцев оказался вовсе не так уж слаб, как рассчитывали завоеватели, точнее - им удалось пробудить его вновь, оказавшись на самом краю. Потери уже сейчас были непозволительно велики, и полководец боялся, что ему придется отвечать за них перед Огнеликим Царем. Хуже того - он видел, что в последние дни боевой дух падает уже у его собственных воинов, а на скорую победу не приходилось и надеяться. Гидарну было хорошо известно, что Владыка Ормизд не щадит неудачливых полководцев, и боялся даже думать о возвращении. Скорее всего, его посадят голого в клетку и выставят на обозрение до самой смерти, как редкого зверя, а когда он умрет, его тело бросят псам, как недостойного погребения в Священном Огне... На сей раз от вполне обоснованных опасений за свое будущее военачальника отвлекла Глориана. В последнее время только эта красавица-колдунья, явившаяся как будто из ниоткуда, и напоминала Гидарну, что он все еще мужчина, более того - избранный полководец Огнеликого Царя. Любой, до кого снизойдет такая красавица, станет равен царям, и в ее объятиях будет грезить о будущих свершениях. Встретив ее, Гидарн раздал воинам своих наложниц, которых взял с собой. Те были обычными женщинами, не шли ни в какое сравнение с обольстительницей, воплощающей в себе саму суть женственности. Вот и теперь она - сегодня золотистая блондинка, - томно потянулась, полуприкрывшись шкурой пантеры, и поманила к себе мечущегося по шатру военачальника. - Иди ко мне, виранский тигр! Сядь ко мне и отдохни со мной рядом. Я еще не насладилась сегодня твоей близостью, потому что тебя терзают ненужные сомнения. О чем тебе тревожиться, когда я рядом с тобой, и в целом свете нет мужчины счастливее? Если хочешь, я буду твоей рабыней. Ты притащишь меня в Вирану за волосы, связанную, как овца, и подарить Огнеликому Владыке. Тогда он скажет, что лишь ты мог добыть для него такой ценный трофей, и наградит, как не бывало еще ни с кем. Ведь я значу больше золота и драгоценных камней, правда? - Правда, - вздохнул виранец, гладя роскошные волны ее волос - живое мягкое золото. От ее предложения поморщился: ему совсем не хотелось расставаться с Глорианой, не мог даже представить, как останется без нее. Но сейчас, когда она была рядом и все еще с ним, не хотелось тревожиться, вообще ничего не хотелось делать. - Только при дворе Огнеликого Владыки ты найдешь обстановку, достойную твоей красоты. В саду перед дворцом есть фонтан высотой с дерево; вода падает на белоснежный, без единого пятнышка, мрамор, а на дне лежат настоящие жемчужины. - Мои зубы белее жемчуга, - с высокомерным самолюбованием изрекла Глориана. - Но я хотела бы искупаться в этом фонтане. А что еще там есть? - Во дворце Огнеликого Владыки стоят статуи из золота и серебра - разумеется, далеко не такие прекрасные, как ты, моя несравненная, - с глазами из бирюзы. А в главном храме живет птица Феникс, посланец Священного Огня, и говорят - пока он живет там, будет стоять и Виранское Царство... Он еще долго живописал красоты своей южной родины, но в это время в шатер осторожно заглянул воин и произнес: - Повелитель, к тебе явились на совещание твои помощники и советники. Впустить их? Гидарн досадливо поморщился. Не хотелось никого видеть сейчас, наедине с Глорианой, но выбирать не приходилось. Знаком приказал красавице скрыться за пологом, а сам пересел за стол, немедленно принимая важный вид. В шатер вошли заместители командующего - Вардан, Зик, Фарен и другие военачальники, все хмурые и обеспокоенные, - а также маги и жрецы Священного Пламени. Видно было, что их собрало в неурочный час серьезное дело. Последним вполз, опираясь на плечо ученика, Верховный Маг Бардия. За время похода старик еще больше высох, едва передвигался, даже его ястребиный нос заострился, как у покойника. Но при этом маг по-прежнему был в курсе всех событий, и для осуществления своих целей не брезговал ничем, не щадил ни себя, ни других. И сейчас, обведя всех пристальным взглядом глазок-буравчиков, первым заговорил именно Бардия. Воскликнул страстно и убежденно, словно вовсе и не старик: - Кровь наших погибших собратьев вопиет к отмщению! Почти каждое благородное семейство понесло тяжелую утрату. Погиб и царевич Издигерд, родственник самого Огнеликого Царя! Я не говорю о множестве простых воинов, хоть и их жизнь дорога Виране! Кроме того, мы лишились ценного союзника, и его отнял у нас все тот же черный демон - граф Аризийский! - при этом имени голос старика сорвался на шипение, а сам он затрясся, как в лихорадке. - Он - наш главный враг, без него лагардцы давно сдались бы. Все, что мешает могуществу Вираны, должно быть сокрушено! При этих словах, произнесенных сиплым старческим голосом, даже у самых храбрых воинов пробежали мурашки по коже. Всем припомнилось, как с этим же девизом Бардия в свое время пытал магией инакомыслящих, а потом сжигал на кострах из их же книг, сеющих ложную веру... - В чем же дело? Нашлите на него порчу или заговорите скорпиона-убийцу, - посоветовал ему Фарен, самый молодой из виранских военачальников, а потому наименее осторожный. Бардия окинул его уничтожающим взором. - Будь этого достаточно для моей мести, я не стал бы и советоваться с вами. У проклятого аризийца, к сожалению, всего одна жизнь, и ею одной он не расплатится за весь вред, что причинил нам. Но сломать можно любого человека, если найти его слабое место. - Вот и придумайте такой способ, если сумеете, - язвительно посоветовал Гидарн, надеясь, что эта задача займет мага хотя бы до окончания военного совета. Но Бардия презрительно усмехнулся. - За кого Вы меня принимаете? Я знаю о своих врагах все. Знаю, что свою семью Адриан Вальтари оставил дома, как и все его рыцари. Они сейчас в своих горах чешут шерсть с овец, считают собранный летом урожай, да ждут своих мужчин с войны... хе-хе... Уловив злорадные интонации в голосе мага, Гидарн резко перебил его: - И что дальше? Войско я в Аризию не поведу: мне поручено захватить Лагард, а не эту нищую горную страну, куда, к тому же, не добраться, не имея крыльев. Если бы Огнеликий Царь хотел захватить Аризию, он повелел бы сделать это. Жуткая усмешка, раздвинувшая губы дряхлого мага, могла бы принадлежать ожившему мертвецу. - Я и не прошу у Вас войска. Не я ли говорил Вам, что мои способности пригодятся там, где Ваши вояки застрянут, пытаясь прошибить лбом стену? Моих помощников-магов и храмовых воинов, надеюсь, хватит, чтобы проделать путь до подножия Аризийских гор. Гидарн обернулся к старику, будто пронизанный молнией. - И Вы готовы ехать так далеко? - Я очень стар, разбит, и, возможно, умру сразу после этой поездки, но я никому не уступлю чести лично прочесть заклятье, что истребит все семейство и весь народ нашего врага! И думаю, что только у меня оно получит надлежащую силу, это заклятье, что одно выполнит работу целого войска! - Что же это за чудодейственное заклятье? - робко поинтересовался Вардан. - Черный Туман! Повисло тяжелое молчание. Виранцы знали, что такое Черный Туман. Удушающее непроглядно-густое облако, больше всего похожее на тучу вулканического пепла. Туман проникал всюду, где был воздух, в самые надежно защищенные помещения, и все, кто вдыхал его, задыхались и умирали. Даже немедленно покинувшие зону поражения все равно вскоре умирали от развившихся легочных болезней. Это было воистину непобедимое оружие, к тому же, не имеющее контрзаклятия, оставалось лишь ждать, когда Черный Туман развеется сам. Правда, как часто бывало с магическими изобретениями, обнаружилось и побочное свойство, из-за которого никто так и не пытался наслать на врага Черный Туман. Дело в том, что он распространялся по ровной местности на огромные расстояния, и им не мог управлять никто, даже тот, кто его наслал. Группа магов, первыми опробовавших его действие, умерли на месте, и с тех пор заклятие Черного Тумана сообщалось лишь немногим, и под особую ответственность. Но ведь в Аризийских горах туман поднимется вверх с восходящими потоками воздуха, - сообразил Гидарн. Тем, кто в предгорьях, не грозит опасность. Но все-таки это было бесчеловечно... - Вы отдаете себе отчет, что мы прослывем бесчестными злодеями? - спросил полководец, но осекся, увидев, как колыхнулся занавес полога. Тем временем Бардия медленно поднялся на ноги, еще сильнее опираясь на плечо ученика. - Я отдаю отчет. Никто больше меня не заботится о благе Вираны. Огненному Царству не нужна любовь соседей - гораздо полезнее их страх! - с этими словами неукротимый фанатик-маг вышел из шатра, собираясь немедленно взяться за выполнение своего замысла. После его ухода оставшиеся вздохнули с облегчением. В присутствии страшного старика, стоявшего одной ногой в могиле, но все еще толкающего туда других, всем было не по себе... - Легче и безопаснее попасть под меч графу Аризийскому, чем стать на пути у Бардии - хоть я бы не хотел ни того, ни другого, - выразил общее мнение Вардан. - Кстати, гебиры все так же отказываются воевать? - поинтересовался Гидарн без особой надежды на благоприятный ответ. - Только что от них, - вздохнул Зик. - Юлил и так и эдак, пытался подкупить вождей порознь - нет, уперлись, как бараны. Говорят, пока Лев Победы в плену, они никуда не двинутся, потому что о нем у этих лошадников есть пророчество, и они верят, что, если отвернутся от него, их оставит удача. Думаю, будь он мертв, они просто удрали бы в свои степи, куда глаза глядят, но они надеются на его возвращение. - Мы на это рассчитывать не можем. Кто поручится, что лагардцы не подкупят его? Мне никогда не внушал доверия этот кочевник, - устало произнес Гидарн. Ему хотелось спать, и лишь новое легкое движение занавеса возвращало бодрость. Следует постараться, чтобы выйти победителем из сложившегося положения, чтобы не разочаровать Глориану... Его подчиненные, прекрасно знавшие, кто скрывается за занавесом, едва скрывали сейчас зависть к своему полководцу. Образ таинственной красавицы будоражил их воображение. Каждый втайне был уверен, что куда больше Гидарна достоин любви колдуньи, чей силуэт мелькал сейчас за тонкой завесой. "И что она нашла в этом Гидарне? Один титул, да и тот получен за знатность рода. Не такой уж он великий военачальник, к тому же почти старик уже. Вон как пожелтел и поседел за последнее время, и рыжая краска для волос уже не помогает", - злорадствовал про себя Вардан. - "А ведь я на десять лет моложе, почему же мне быть вторым? Жаль, что нельзя прямо сейчас пронзить мечом его толстую тушу! Но я буду пристально следить за ним: он уже зашатался, и скоро обязательно споткнется. А я перехвачу вожжи и выиграю войну, а заодно получу и Глориану. Ей не нужен стареющий неудачник, она достойна победителя!" Подобные мысли, с некоторыми вариациями, бродили одновременно и в головах других участников совета. Но каждый из них крайне удивился бы, узнав, что и другим пришли в голову их смелые замыслы. За занавесом же млела от удовольствия прекрасная Глориана. Ее руки, лицо, волосы даже светились золотистым сиянием, когда она поглощала энергию, что производили, всего лишь мечтая о ней, ничего не подозревающие мужчины. Совет продолжался. Отложив свои замыслы до лучших времен, виранские военачальники пока еще старались сотрудничать по необходимости. События осады Адлерштайна обсуждались долго и с разных точек зрения, было высказано много мнений. А тем временем из лагеря виранцев выехал отряд храмовых воинов, в отличие от остальных, носивших на нагруднике знак Священного Огня. Они сопровождали закрытые носилки, влекомые парой сильных лошадей со всей возможной скоростью. Верховный Маг Бардия не терял времени даром, немедленно выехал в путь. Где-то далеко за горизонтом синели Аризийские горы, пока еще спокойные и безмятежные, как в незапамятные времена до прихода людей. Скоро черное облако окутает их снежные вершины... В подземелье под Таренским замком, уходящем едва ли не на всю глубину и ширину утеса, горели факелы. Их было немного - лишь столько, чтобы люди могли двигаться среди мраморных гробниц и изваяний бывших хозяев крепости. В полной темноте не выдержал бы никто, однако воздух следовало беречь. Он был последним сокровищем, что еще осталось у собравшихся в подземелье аризийцев - последним и самым ценным. Графиня Беатриса Вальтари обвела глазами свой народ, собравшийся вокруг. Здесь были и обитатели замка - жены и дети рыцарей, которых увел на войну ее муж, и слуги, и окрестные поселяне, сбежавшиеся целыми семьями в замок искать защиты от неведомой напасти. Женщина прижимала к себе детей окаменевшими руками и смотрела на бледные лица растерянных людей. Она не могла им обещать найти способ справиться, и подозревала, что, даже будь здесь ее муж, ничего не мог бы сделать и он. Лишь одно могла обещать точно. - Что бы ни произошло, мы останемся с вами до конца. - А потом, уже с наигранной надеждой, которой на самом деле вовсе не ощущала: - Спустимся дальше вглубь. Быть может, туда не дойдет туман... Она направилась дальше по подземному лабиринту - высокая, стройная, с факелом в руках. Его свет выхватывал из темноты бордовое платье графини и белую мантилью на черных волосах. За ней последовали ее дети, непривычно притихшие в этот страшный час. За ними, тяжело вздыхая, потянулись и горцы, собравшиеся ради призрачной надежды на спасение. Откуда взялся ядовитый туман, заполонивший горы, никто не знал. Он навис черной тучей, сперва у подножия гор, в одночасье погубив большую часть поселений земледельцев, скотоводов и охотников. Немногие выжившие добрались до замка... чтобы тоже в скором времени умереть от кровавого кашля. А за ними все выше в горы поднялся и туман. Графиня Беатриса немедленно послала одного из оставленных ей мужем рыцарей в столицу Лагардской Империи, к Адриану. Но надежды почти не было, хоть посланник уехал, когда было еще почти чисто, но и ему все же должна была достаться порция ядовитого тумана. И, даже если Адриан будет предупрежден, они вряд ли дождутся его прихода, это женщина понимала. Тела попавших в черный туман пропитывались им насквозь, чернели и твердели, как под слоем пепла, и превращались в мумии, застывшие в той же позе, в какой застигла их смерть. И от него не спасало никакое укрытие. На что прочны стены Таренского замка, но этим утром собравшиеся там аризийцы заметили зловещее потемнение воздуха - первый признак сгущающегося тумана, - и поспешили укрыться в подземелье. Здесь пока еще было чем дышать нескольким сотням человек - единственным живым во всей Аризии. Никто не мог поручиться, что прочные каменные своды подземелья смогут остановить бедствие. Позади всхлипывали женщины, на руках у матери надрывно плакал ребенок. Темные фигуры людей горбились под тяжестью мешков с провиантом, что тащили на спине. Это хозяйка, несмотря ни на что, велела людям позаботиться о пропитании. Если у них все же останется шанс выжить, будет глупо умереть в подземелье от голода. Подземелье было на самом деле целым внутренним лабиринтом, и за много поколений рода Вальтари в скале было вырублено множество подземных залов. В одном из них находился колодец, так что жажда тоже не угрожала спрятавшимся. Сразу же после женитьбы Адриан показал супруге вход в подземелье и провел по всем залам, с гордостью посвящая во все тайны замка, где ей предстояло быть хозяйкой. С тех пор она не раз спускалась с ним сюда, а в последнее время - и их старший сын Энрике, которого отец уже постепенно приучал к тому, что следовало знать будущему главе рода. Теперь мальчик, высокий и крепкий для своих лет, черноволосый, как все Вальтари, шел впереди, взяв у матери факел, непривычно суровый и молчаливый. Для дочки, веселой и непоседливой Адрианы, и это путешествие "к папиным прародителям в гости" - всего лишь интересное приключение, а маленький Маркус, держащийся за руку матери, просто устал, и шнурки на его сандалии развязались, надо остановиться и завязать. А старший все понимает, он Барс, а не домашний котенок. Он повернулся к матери, и та поразилась, как сильно изменился ее первенец за такое короткое время: на бледном лице сумрачно блестят темные глаза, челюсти плотно сжаты, совсем как у отца, когда что-то случалось. - Мама, мы все умрем? - прошептал мальчик на ухо матери, вместе с ней склонившись над младшим братишкой. Беатриса вздохнула и ответила сыну, как взрослому: - Не знаю, Энрике. Если туман дойдет и сюда - то да. Но я еще надеюсь... - она легко коснулась густых волос мальчика, и тот не отстранился от "девчоночьей ласки", как обычно. Всю западную часть подземелий, наиболее древнюю, занимал фамильный склеп Вальтари. Здесь, как в огромной книге, отпечаталась вся история их рода с древнейших времен: и почитание старинных традиций, и постепенно вводимые новыми поколениями новшества. Первые гробницы еще не имели надгробных изваяний, и уж подавно - никаких надписей. Просто уложенные и грубо обтесанные каменные плиты. Зато поверх каждой могилы лежал тяжелый каменный топор либо копье, тоже с наконечником из кремня. Вот, значит, в какую бездну времен уходит история рода Вальтари: к тем временам, когда люди сражались каменным оружием, как дикари-тхоры, до того, как им посчастливилось найти месторождение железа и научиться ковать его! Иногда в красном свете факелов можно было разглядеть на камнях вытесанные знаки: то медвежью голову, то олений рог или летящую птицу, а то нечто совсем уж трудноузнаваемое. На последующих могилах уже были воздвигнуты статуи из местного темного гранита: могучие воины, в грубо вытесанных лицах которых, несмотря на прошедшие века, все же можно было узнать фамильные черты, загадочно улыбающиеся женщины, изображенные с веретеном или с корзиной в руках. Каменное оружие сменили мечи и топоры с железными лезвиями. Но еще долго на могилах не было никаких надписей. Всех этих древних предков аризийцы знали лишь из устных легенд. Каждый горец заучивал их с детства и мог без ошибки перечислить их имена и деяния до самого Первого Вождя, приведшего свой народ в горы, названные позднее Аризийскими. Но проверить, правда ли рассказывается в древних историях, никто не мог, у них не было другого источника сведений, кроме легенд, оставалось лишь верить, что судьба похороненных под этими плитами предков была именно такова, как о них рассказывали в назидание потомкам. При виде древних гробниц люди, прежде не бывавшие в подземельях, отступили, и переговаривались между собой лишь шепотом; не от страха - духи древних вождей не желали зла своему народу, - от почтения. Лишь где-то все время надрывно плакал ребенок, и мать не могла успокоить его. Одна лишь Адриана, тоже прекрасно знавшая историю своего рода, разглядывала гробницы предков без всякого смущения, словно пришла в гости. Ходила между ними, прикасалась, оставляя в густом слое пыли отпечатки ладоней, и рассказывала о каждом нараспев: - Это Генрих Вальтари, Могучий Барс. Его так назвали, потому что он убил в горах барса-людоеда. Тот перегрыз его копье, но Генрих задушил зверя, хоть и сам был ранен. Именно он в память о своем подвиге сделал барса нашим символом, а до него было некое древнее животное вымершей породы... А это его сын Ромул, убитый молнией... А это Адриан Первый, навсегда оттеснивший тхоров в предгорья; в его честь назвали отца и меня... А это Франциск, что защищал Аризию от равнинных жителей, брат воительницы Урсулы, которая превратилась в сосну, - девочка действительно знала все о своих предках. Ее мать грустно улыбнулась, слушая перечень деяний прославленных героев. Она могла поручиться, что ни один из них не смог бы победить Черный Туман, если бы тот появился в их время. Откуда взялось бедствие, уничтожившее большую часть их народа? Наказание разгневанных Богов или чье-то злое колдовство? Ну что ж, во всяком случае, некому будет судить жену графа Аризийского. И самый могучий воин, самый мудрый вождь на ее месте не могли бы сделать большего. Последние гробницы уже сделаны не в пример лучше древних. Облицованы гладким мрамором и с мраморными же изваяниями, с выбитыми на камне именами покоившихся здесь и перечнем их деяний. Это была уже недавняя история, по меркам семейства Вальтари. На последних нескольких могилах Беатриса остановила взгляд. Вот Эмилий Вальтари; он был изображен со свитком в руках, сложив меч у ног и склонив голову, будто стыдился своего договора с лагардцами, за который получил титул имперского графа, вырезанный на пьедестале чужеземным мастером. Но рядом с ним возвышался мраморный гигант в полном вооружении, с обнаженным мечом - его сын, Маркус Вальтари, павший от рук убийцы. Справа от него стояла над второй могилой фигура женщины, робко улыбающейся и протягивающей суровому воину маленького мальчика, уцепившегося за ее руки. Покойная графиня Изабелла, что лишь на несколько месяцев пережила мужа, и их сын, близнец Адриана, что то ли умер в детстве, то ли таинственно пропал. Во всяком случае, нынешний вождь Аризии никогда не говорил об этом даже с женой, да и рыцари и слуги, помнившие то время, были неразговорчивы. Так или иначе, но, лежал ли Конрад Вальтари со своими родителями или нет, забыть о нем семья все равно не могла, и его имя было начертано на плите. Последний ровный ряд могил обрывался на середине, оставляя место для следующих поколений Вальтари... Беатриса усмехнулась, чувствуя, как темнеет, сгущаясь и уплотняясь, воздух, как прерывисто чадят факелы, словно тоже задыхаются. Что ж, похоже, если люди когда-нибудь смогут вернуться сюда, им не придется искать место для могилы жены и детей Адриана Вальтари. Да и тратиться на их надгробный памятник - тоже... Факелы затрещали и погасли. Вместе с темнотой навалилась и духота, как будто вокруг них был не воздух, а что-то другое, что с каждым вздохом все больше забивало нос и рот, мешало дышать. Сзади снова заплакал ребенок, и вдруг смолк. Послышался чей-то надрывный кашель и приглушенные всхлипывания. Графиня Беатриса обернулась к людям, чьи лица бледными пятнами вырисовывались в чернеющей мгле. - Попросим души наших мужественных предков встретить нас с честью, как достойных их памяти. Не наша вина, что мы гибнем: Аризия так и не взята, даже когда здесь остались одни женщины и дети. Они наслали на нас колдовской туман со злости и страха, что не могут победить в бою! Им не придется хвастаться таким "подвигом". Встретим нашу судьбу с честью, даже если это конец Аризии. Недолго осталось ждать. Действительно, последние слова женщина договорила с трудом, вдыхая с воздухом все больше ядовитого тумана. В груди все горело. Понимая, что понизу туман еще плотнее, она подняла на руки маленького Маркуса, словно еще надеясь на что-то. Прижала к себе непослушную Адриану, чтобы та уткнулась лицом в шерстяное платье матери. - Энрике! Энрике, где ты? - с тревогой спросила она. - Я здесь, матушка, - старший мальчик подошел, шатаясь, и уткнулся в плечо матери. Странно усмехнулся, припомнив девиз Франциска Вальтари: "Скорее вы разберете наши горы по камешку, чем сможете покорить нас", да? - Именно так, - неожиданно твердо ответила мать; ее руки были заняты младшим сыном, и она коснулась подбородком лба старшего в знак ласки. - Именно так, сын мой. За ее спиной тихо опускались на каменный пол и больше не поднимались люди; чего Беатриса не могла видеть, улавливала по шороху одежд и глухому стуку, по все расширяющейся тишине. Ненадолго оживший склеп вновь стал обиталищем мертвых, более, чем когда-либо. Даже его прочные стены не могли задержать Черный Туман. Наконец, силы оставили графиню, и она упала на колени, прижимая к себе детей, точно на том самом месте, где должна была со временем быть воздвигнута следующая могила в этом ряду. - Вы убили нас, но Адриан отомстит! - с последним вздохом прошептали ее губы, прежде чем чернота сомкнулась над ней окончательно. А тем временем уже далеко от предгорий погонял усталого коня рыцарь с болезненно блестящими глазами, с серым изможденным лицом. Хоть и всего за несколько мгновений удалось ему проскакать галопом сквозь еще не сгустившийся ядовитый туман, а все-таки этого хватило, чтобы жгучая боль вгрызлась в его грудь, и страшный кашель время от времени разрывал легкие. Давно остался позади конь, на котором он преодолел ядовитое облако; он рухнул и околел в тот же день. Но всадник, меняя в дороге уставших лошадей на свежих в деревнях и на почтовых станциях, все еще держался, хоть и знал, что ему недолго осталось. Аризийцы вообще упрямы, а у умирающего рыцаря была, кроме того, цель - выполнить поручение графини, рассказать своему вождю о Черном Тумане, погубившем Аризию, а заодно и о таинственных виранцах, которых видел в предгорьях. Он не имел права умереть прежде чем расскажет Адриану Вальтари обо всем.