Один шаг

      Вернувшись к все еще играющим и выпивающим ребятам, я сижу как ни в чем не бывало, а Хантер сидит ещё несколько минут молча и затем уходит, сказав, что у него дела. Часов в двенадцать все расходятся по домам кроме Джими, который остаётся у Моники. Я выпил меньше всех, но все же алкоголь взял верх над разумом, и я принимаю предложение Эрики остаться у нее на ночь. Не хватало еще, чтобы родители орали, типа я не ценю все, что они для меня делают и т. д. и т. п. Я прихожу к Эрике домой, сразу же заваливаюсь на диван в зале и засыпаю. Утром меня будит писклявый голос моей подруги. — Айзек, тебе пора. Через час мои родители вернутся. — А? Д-да, я уже ухожу, — мямлю я и сползаю с дивана. — Спасибо, что помогла с ночлегом. Я твой должник.       Я подмигиваю, криво улыбаюсь и выхожу из небольшого, но красивого дома. Достаю телефон и смотрю на экран. Шесть пропущенных от мамы, три от папы и три с неизвестного номера. Я сразу же перезваниваю маме и говорю, что остался у Джими и уже иду домой. На неизвестный номер я перезванивать не собираюсь — если надо, ещё раз позвонят. По дороге домой я пытаюсь разобраться в картах до того момента, пока мой телефон не разряжается. Но на этот момент я уже знаю, где нахожусь. Прогулочным шагом я приближаюсь к дому и обдумываю, что вчера произошло. Кино. Занятый рот. Поцелуй с Хантером. ПОЦЕЛУЙ С ХАНТЕРОМ. Какого? Я готов обратиться в Ислам, только бы он ничего не помнил. Ну или не поднимал бы эту тему. Через пол часа я дохожу до дома и тихо пробираюсь к себе. Приняв душ, я переодеваюсь и утыкаюсь в ноутбук, предварительно сходив на кухню за парой бутербродов, печеньем и чаем. Усевшись на кровать, я залипаю на одну точку, и мои размышления через какое-то время перебивает звонок мобильного. Я смотрю на экран и вижу тот самый неопределенный номер. — Да? — отвечаю я. — Какого хрена? Ты где и почему не брал трубку? — рычит с того конца провода голос, который мне очень хорошо знаком. — Я тоже рад тебя слышать, Хантер, — приветствую его я. — Ты что, моя мама? — Что? — Я говорю, что ты не имеешь права на меня злиться, — я объясняю с ухмылкой на губах. Мне эта ситуация кажется довольно-таки забавной. — Ты где? — Дома. Ночевал у Эрики. И откуда у тебя мой номер? — Ясно. Пока, — произносит Хантер и кладет трубку прежде, чем я успеваю что-то ответить.       Откуда у него мой номер? И он что, обиделся? Серьезно? Черт, и кто из нас теперь баба?       Весь день я провожу дома, смотря «Флеша» и набивая желудок всем, что есть в холодильнике. Лечь спать решаю пораньше, ибо завтра нужно к первому уроку. Как только я ложусь в постель, в дверь стучит, по всей видимости, мама. — Входи. — Привет, сынок. Как прошел день? — говорит она, присаживаясь на край моей кровати. — Неплохо, а твой? — Хорошо. Я приготовила пирог, так что, может, возьмешь его в школу? — Я ем в столовой, — я отвечаю и сползаю на подушку. — Ясно… ну ладно, малыш. Спокойной ночи, — тихо произносит мама, целует в лоб и выходит из комнаты.       Я закрываю глаза, и передо мной всплывает лицо Хантера, когда я его зачем-то поцеловал. Но зачем? Либо это алкоголь, что вряд ли, потому что на тот момент я еще не был настолько пьян, либо я этого хотел. Может, он меня и бесит, но иногда его слова, действия… не знаю, что с этим делать. Неужели я действительно пидор?

***

      До школы меня довозит мама, по дороге пытаясь поговорить на темы, распространенные между родителями и детьми. Как можно быстрее я выскакиваю из машины, и на парковке меня уже ждут Кэм, Джими, Моника и Эрика. Мы приветствуем друг друга и отправляемся каждый в свой класс.       После уроков я отправляюсь отбывать наказание. В библиотеке меня уже ждут Гарри и Хантер, которые обсуждают что-то, что Гостину совершенно неинтересно. Поздоровавшись, я иду в подсобную комнату за книгами. Гарри сидит за столом и что-то печатает на компьютере, а Хантер уже ставит учебники и книги на полки. Подойдя к соседнему шкафу и встав спиной к Гостину, я начинаю заниматься расстановкой книг, в чем буду хорош до конца своих дней. — Ну и каково это, трахать Эрику? — говорит Хантер, все еще стоя у меня за спиной. — Ревнуешь? — Только если жалею. И не тебя.       В воздухе виснет молчание и шуршание книг. Через несколько минут я решаю все же ответить на его вопрос. — Я не спал с ней. Я был пьян и просто уснул на диване. Утром ушел. — Мм… ладно. Так-то мне срать, — оправдывается он. — Да? А мне не срать, откуда ты узнал мой номер.       Хантер молчит, делая вид, что не услышал меня. — Я жду. На твой вопрос я ответил. — Мне дал номер Джими. И не думай, что я начал с ним общаться из-за тебя. Он прикольный парень, веселый. — Заметь, я не спрашивал про Джими, ты сам сказал, — улыбаюсь я. — Да пошел ты. — Я бы пошел, но ты обещал занять мой рот, — не понимаю, зачем я так сказал?       Я решаю, что он пропустил мои слова мимо ушей, но понимаю, что ошибся, когда горячее и твердое тело прижимает меня к книжной полке. Хантер правой рукой берет меня за подбородок и наклоняет голову назад, открыв доступ к шее. Его дыхание опаляет кожу, а по позвоночнику бегают мурашки. Он сильнее вжимает меня в стеллажи, я чувствую, как он трется об меня своей эрекцией и нежно, но страстно целует и покусывает мою шею и мочку уха. Я уже сам закидываю голову ему на плечо и начинаю тихо постанывать и отрывисто дышать. — Как ты это, блять, делаешь? — произносит Гостин и целует меня в губы.       Этот поцелуй не похож на тот, что был у Моники. Он не спокойный, он несет в себе море эмоций и чувств, сопровождаемых безграничным наслаждением. Я сразу же впустил его язык в свой рот и теперь настаиваю на том же. Голова кружится, колени подкашиваются, но это того стоит. Мы оба тяжело дышим, закрыв глаза и наслаждаясь моментом. Я протягиваю руку и кладу ее Хантеру на затылок, зарывая в волосы. Мне никогда не доводилось пережить подобное, но я рад, что тогда сделал первый шаг и сейчас стою тут, натянув в области ширинки свои джинсы и джинсы Хантера. Все это непонятно, но чертовски приятно. — Кхм… Ребята? — раздается голос Гарри.       В этот момент Хантер отпускает меня, и мы в секунду отходим друг от друга минимум на шаг, раскрасневшиеся и запыхавшиеся. — Не, ну, я, конечно, многого ожидал от вас двоих, но… — улыбается парень. — Я это, чего пришел-то? Миссис Робинсон просила передать, что сегодня вы можете уйти пораньше. — Слушай, — начинает Хантер, но Гарри его перебивает. — Расслабьтесь, я никому не расскажу. Я ж все понимаю, — его улыбка становится еще шире.       Он разворачивается и скрывается в читальном зале. Мы с Гостином продолжаем стоять на местах, пока он не поворачивается, не поднимает на меня глаза и не открывает рот с целью пригрозить, чтобы я молчал. — Я тоже никому ничего не скажу, — прерываю его я. — Я не об этом, — он поднимает одну бровь, затем подходит ближе и кладёт свою ладонь мне на щеку. — Придешь на мою вечеринку на выходных?       Я недолго молчу, устремив свой недоуменный взгляд на парня, а затем отвечаю: — Знаешь, я ошибался, когда сказал, что ты предсказуемый. — Так что? — Я приду. Но надо будет как-нибудь отшить Эрику. — Могу я взять это на себя? — ухмыляется Хантер. — Ни в коем случае, ты же ее живьем закопаешь, — я смеюсь.       Он тоже посмеивается, а затем убирает руку, подмигивает и уходит, а я, счастливый, в полном шоке и с глупой улыбкой остаюсь на месте. Я только что целовал своего худшего врага?

***

Придя вечером домой, я застаю отца, сидящего на диване в гостиной и смотрящего спортивный канал. — Привет, папочка. Я так рад тебя видеть. Я тоже соскучился. В школе дела хорошо, спасибо, что спросил, — тараторю я, подхожу к холодильнику, беру готовый сэндвич с тарелки и поднимаюсь к себе.       Кидаю рюкзак на пол, сажусь за стол напротив окна и зависаю на просторах интернета около двух часов. Вырвает меня из рунета телефонный звонок. — Алло. — Привет, унылое говницо, — говорит Моника. — О, как мило, запишу в дневнике, что сегодня Моника сделала мне комплимент, — иронизирую я, и она хихикает. — Слушай, ты решил, пойдешь ли на вечеринку к Гостину? - Да, думаю, я пойду. А что? - Просто Хантер решил, что туда должны прийти все парами. Мне кажется, что это круто. Что думаешь? - интересуется она. - Эм... Ладно, позову Эрику. — Хорошо, Айзек. Тогда увидимся завтра в школе. Пока. — До завтра, — прощаюсь я и кладу трубку.       Я уже успел занести номер Хантера в список контактов, поэтому пишу ему сообщение: «Привет. Извини, конечно, но что за идиотская идея с парами на вечеринку? Зачем ты это придумал?» Через минуту получаю ответ: «Я позову Камиллу, ту девушку с вечеринки у Кэма. Так надо. Но ты можешь прийти один.»       Я сижу и перечитываю его ответ в надежде, что не так понял его смысл. Да ладно, что тут непонятного? Не уж то ли я всерьез решил, что после двух поцелуев мы станем чем-то вроде влюбленной парочки, будем везде ходить за ручку и говорить вместо «я» «мы». Хантер не изменился, как я думал, а остался таким же мудаком. Мудаки не меняются.       Я игнорирую его сообщение и звоню Эрике. — Да? — звучит ее голос в трубке. — Хэй, привет, Эрика. Не отвлекаю? — Нет, конечно, — восторженно произносит девушка. — Вернее, эмм… что ты хотел? — Тебе уже сказали о нововведениях по поводу выходных? — А, да. Ты… Ты хочешь меня пригласить? — Ну, да, если ты не против… — Я не против, — она ответила, едва я закончил свое предложение. — Ээ… Хорошо, тогда пока. — Пока, Айзек.       Я сбрасываю звонок и лезу за учебниками, чтобы хоть раз сделать домашнее задание дома, а не на переменах в школе. Но из головы не выходит мысль, что Хантер будет целовать другую девушку. Он, конечно, уже это делал, но я тогда не знал, на что он способен по отношению ко мне. Нужно перестать видеть в людях только лучшее. По окончанию выполнения тестов и упражнений я принимаю душ и открываю книгу, которую задали прочитать по программе к прошлой пятнице. Лучше поздно, чем никогда. Не смотря на мое не особо заинтересованное отношение к учебе, я хорошист, если не отличник. Когда на улице совсем темнеет, а в доме окончательно все стихает, я почти засыпаю, когда слышу приглушенные всхлипы, доносящиеся из ванной комнаты первого этажа. Минус этого дома в том, что тут уж очень тонкие стены. Я спускаюсь вниз и стучусь в дверь, за которой находилась мама. — Айзи? — Да, мам, это я. Открой, пожалуйста.       После моих слов раздаётся щелчок замка, и дверь распахивается. На холодном кафеле босиком стоит мать, вся в слезах и с дрожащими руками. — Я хочу от него уйти, — произносит она дрожащим голосом и плачет пуще прежнего, пытаясь приглушить звуки.       Я подхожу к ней и обнимаю. Это меньшее, что я могу для нее сделать, но на данный момент это казалось самым разумным и нужным. — Мам, не бойся, я тебя всегда буду поддерживать, ты же знаешь. — Знаю, Айзи, знаю, — всхлипывает она. — Но мне страшно. Я… — Ты не останешься одна, я же рядом. — Боже, милый, я так тебя люблю, прости меня за все. — Я не злюсь, тебе не за что извиняться. Давай тебя умоем? — я поднимаю голову с ее плеч и подвожу к раковине.       Затем отвожу ее на кухню, и там она пьет воду. Мы сидим какое-то время в гостиной на диване, разговаривая обо всем, и она успокаивается окончательно. Отец в ту ночь ушел в ночную смену, так что мама идёт к себе в комнату спать, пообещав, что завтра вечером мы все вместе поговорим о том, что она бросит этого подонка. Уходя утром в школу, я захожу к ней, но она еще спит. Сегодня вечером предстоит разрешение проблемы нашей так называемой семьи раз и навсегда.       В школе Хантера нет, что меня абсолютно не устраивает, так как после занятий я опять батрачу один. Вернувшись домой часов в пять, я обнаруживаю, что вся семья в сборе. Шоу начинается.       Мама созвала всех в столовую, и, стоя в фартуке для готовки, теребит завязки, что означало то, что она нервничает. — Дэйв, — начинает она дрожащим голосом. — Я решила для себя, что для всех будет лучше, если… если мы разведемся.       Отец сначала на нее смотрит, а затем начинает смеяться так, будто мама сейчас рассказала анекдот. Но когда он понимает, что она не шутит, поворачивается ко мне, и его взгляд пропитан яростью. — Это ты ее надоумил, мелкий сученыш! Я тебя воспитывал, а тебе лишь бы мне еще сильнее жизнь подпортить!       Он сталкивает меня со стула. Я падаю на паркетный пол, и он подлетает ко мне, наклоняется и начинает бить по лицу. После второго удара я уже харкаю кровью, а мама плачет и пытается оттащить его от меня. Естественно, у нее ничего не получается, но отец сам с меня слазит. Я лежу на полу не в состоянии подняться или что-то сказать, а он повернулся к маме, которая со слезами на щеках смотрит на меня. — Милая, я готов ходить к любому мозгоправу. Ты не можешь уйти от меня, — его голос такой мягкий, словно он не избивал родного сына минуту назад. — Дэйв, как ты не понимаешь? Этот брак не спас бы никакой специалист. Бесконечные переезды и психологи помогли мне понять лишь одно — я больше не хочу тебя видеть в моем доме. — В твоем?! Да… — Да если бы не мои родители, мы бы не смогли себе позволить самой маленькой квартиры, когда поженились. Так что тебе придется уйти. Ночь переспишь в мотеле. В течение нескольких недель тебе придет повестка в суд на развод, а пока я не желаю видеть тебя в радиусе километра. Проваливай! — переходит на крик моя мать, затем переводит взгляд на меня, подходит и помогает подняться с пола. — Ну и пожалуйста! Я, конечно, уйду, но когда ты захочешь, чтобы я вернулся, даже не рассчитывай на мое прощение! — кричит он, пока поднимается наверх.       Тем временем я уже сижу на стуле, а мама обрабатывает мое лицо. Нос он мне, конечно, не сломал, но на переносице глубокая ссадина, под глазом появится синяк, а бровь рассечена. Отец спускается с большой сумкой вещей и выходит из дома, громко хлопнув дверью. — Надеюсь, он не умыкнул мое бельишко, — говорит мама. — Фу, мам, не говори такого при мне.       И она смеётся. Впервые за долгое время слышу искренний и звонкий смех моей мамы и понимаю, что это стоило всего, через что мы прошли.