Один шаг

      После произошедшего прошлым вечером мама словно ожила, а с отцом я не разговаривал. На следующий день меня решает подвезти Моника, которая в восемь утра уже подъехала на своей машине, если ее можно так назвать, к моему дому. Она заходит внутрь, ее встречает моя мать и предлагает перекусить, но та вежливо отказывается. Когда я спускаюсь, Моника открывает рот до пола при виде моего лица, а я просто улыбаюсь. — Это Моника Финч, моя одноклассница и лучшая подруга. Моника, это моя мама, Мариана Уильямс, — знакомлю я их. — Приятно познакомиться, Миссис Уильямс, — вежливо говорит Моника. — И мне. Кажется, мой сын в надежных руках. Удачи вам в школе, ребята, — провожает нас моя мать.       Выйдя из дома и сев в наш транспорт, Моника сразу же уставилась на меня. — Это твой отец сделал? — сразу атакует она.       Я доверяю Монике как себе, поэтому после нескольких дней знакомства рассказал ей все, что происходит в моей семье, и она ответила взаимностью, поделившись со мной своими секретами. — Да. Но все в порядке, мама вчера объявила ему, что подает на развод. Вот он немного и взбесился, — объясняю я. — Немного? У тебя лицо как у Пабло Эскобара. — Ты, как всегда, в своем репертуаре. — Спасибо, — хихикает Моника, и мы едем до школы, разговаривая на непринужденные темы.       В школе меня встречают не менее удивленные лица Кэма и Джими. Эрика в школу почему-то не пришла, так что нужно ей написать, хотя бы, из вежливости. — Какого хрена, чувак? — протягивает Кэм. — Ты за ночь успел принять участие в подпольных боях без правил? — Это долгая история, потом как-нибудь, — улыбаюсь я, и все расходятся по классам.       Зайдя в кабинет математики, я направляюсь к своей парте и ощущаю, что все взгляды устремлены на меня. Думаю, все решили, что это работа рук Хантера, как и в предыдущие два раза. Бог любит Троицу, как говориться. Сев за парту у окна, я достаю учебники, в этот момент в класс заходит Хантер, и взоры одноклассников обращаются к нему. Сначала он не понимает, в чем дело, но, взглянув на меня, хмурится и идёт к своему столу.       В течение урока он ни разу на меня не смотрит, а после звонка я шмыгаю из класса в туалет в надежде, что Хантер меня не видел. Я стою напротив зеркала, рассматривая свои синяки. Но тут резко открывается дверь. — Объяснишь? — произносит Хантер. — А должен? — Бля, ты издеваешься? — он злится. — Мне пора, — я иду к выходу, задевая его плечом.       Он хватает меня за запястье, сильно сжимает и разворачивает к себе. Я стою на расстоянии вытянутой руки от человека, настроение которого меняется со скоростью света. — Хантер, мне больно. — Просто ответь на вопрос. — Мне больно, отпусти! — я вырываю свою руку и скрываюсь за дверью, теряясь в коридоре, заполненном школьниками.       Я бы, может, и мог рассказать ему, что мой отец много лет избивал меня и маму, а вчера мать его бросила, и он сорвался на мне, но я не хочу говорить о своей семье с теми, кому не доверяю. Просидев еще на пяти уроках, я направляюсь в библиотеку. — Привет, Айзек, — улыбается Гарри. — Что с твоим милым личиком? — Все хорошо, упал на лестнице, — я улыбаюсь ему в ответ. — Сделаю вид, что поверил. Ладно, сегодня производишь уборку в кладовой, из которой вы берете тележки. Все нужное найдешь там. А Хантер придет? — Без понятия, — отрезаю я и замечаю, как лицо Гарри меняется. — Врун, — произносит хриплый, но басистый голос за моей спиной.       Я закатываю глаза и иду в маленькую комнатку, где все завалено бумагами, книгами, коробками и каким-то барахлом. Зайдя внутрь, я включаю еле-еле работающий светильник над головой и продвигаюсь вглубь этого хаоса, как за мной захлопывается дверь. Хантер скидывает рюкзак, а его голова на уровне лампочки под потолком. — Ты все равно не уйдешь от этого разговора, так что не веди себя как идиот, — начинает Гостин. — Это ты идиот, раз решил, что я стану тебе все рассказывать. — Мне не нужно все. Просто ответь на вопрос: кто это сделал?       Я молчу, он делает шаг вперед, но я отступаю назад. Его взгляд в одно мгновение меняется с раздраженного на удивленный, а затем на… заботливый? Что не так с этим парнем? — Айзек. Я… Просто скажи.       Я не знаю, как его слова так на меня подействовали, но я решаю ему рассказать. — Это мой отец, — тихо произношу я. — Что? Отец? — Да. Но не стоит об этом говорить направо и налево, окей?       Он молчит и смотрит на меня растерянными глазами. Я не знаю, что еще сказать, потому что такая информация, как правило, отталкивает людей. Осталась только Моника. Хантер с силой сжимает кулаки. — Где сейчас этот ублюдок? — с злостью произносит он. — Э… Не знаю и не горю желанием его больше видеть.       Он разжимает кулаки, медленно и осторожно подходит ко мне, и я остаюсь на месте, смотря то в сторону, то на него. — Не надо меня жалеть, мне это не нужно, — говорю я. — Я и не собирался, — он подходит совсем близко, берется пальцами за мой подбородок, и я невольно смотрю ему прямо в глаза. — Просто не думаю, что ты это заслужил.       Он прижимает меня к себе так, словно я могу исчезнуть. Я утыкаюсь в его шею и вдыхаю запах. В этот момент мне кажется, что не было и нет места лучше, чем у него в руках. — Хей, только не вздумай плакать, мужики не плачут, — смеется он и шмыгает носом.       Я отодвигаюсь, разорвав объятия, и смотрю на Хантера. По его щеке катится слеза. Настоящая. Думаю, соленая. Он умеет плакать? Парень быстро протирает лицо сухими ладонями, и на его щеках появиляются ямочки от смущенной улыбки. — Боже, не говори ни слова, — говорит он. — Почему ты плачешь? Я сделал что-то не так, или я бесподобен до такой степени, что заставил пустить самого Хантера Гостина скупую мужскую слезу? — я улыбаюсь. — Просто молчи. — Ну, если серьезно, то в чем дело? — Отвали, я и так ощущаю себя пятилетней девочкой. — Хорошо, но ты мне должен, — подмигиваю я, на что он закатывает глаза и продолжает улыбаться.       Где-то часа два мы копаемся в пыли и грязи, но в итоге разбираем, наверное, самое грязное место в школе. Дверь со скрипом открывается, и входит Гарри. — Извините, я не помешал? — Похоже, что мы трахались? — грубо произносит Хантер. — Э… — Все в порядке, мы почти закончили, — пытаюсь разрядить обстановку. — Ладно, но в принципе вы можете уже идти, в библиотеке никого не осталось. До завтра, ребята, — не менее радостно произносит Гарри и уходит.       Я поднимаю свой рюкзак, оттряхиваю от пыли и выхожу из подсобки. У выхода из читального зала жду Хантера. — Че ты тут стоишь? — спрашивает он. — Ну, тебя жду. — Нахер? — Не знаю, просто… — То, что было там, останется там, ясно? Держи язык за зубами.       Он проходит мимо, задевая меня своей сумкой, и уходит по коридору к школьной парковке. Узнаю старого-доброго мудозвона Хантера. Узнаю, но не понимаю. Недавно он стоял, обнимал меня, плакал и смеялся. А теперь фактически послал меня, еще и нахамив Гарри, который, по сути, застукал нас только из-за Хантера. По приходу домой я застаю маму за готовкой и ухожу наверх.

***

Неделя пролетела довольно быстро. Я никуда не ходил, занимался учебой и игнорировал сообщения Эрики. Она как заноза, но я не мог ее отшить, потому что сегодня я иду с ней на вечеринку Хантера. Всю неделю в школе он делал вид, что меня не существует, что очень бесило.       Через двадцать минут к моему дому подходит Эрика, так как мы договорились пойти вместе. Я бы, конечно, мог побыть джентльменом и сам за ней зайти, но она решила, что я плохо знаю местность, да и к тому же ей не трудно. Я думаю, она просто хотела узнать, где я живу. Иногда эта девушка меня пугает. Я выхожу из дома и вижу, что она меня уже ждет. — Привет, Эрика, — лениво произношу я. — Привет! Как дела? Классно выглядишь, — быстро заполняет тишину девушка.       Я одет в обычную черную футболку и черные джинсы, на ногах того же цвета вансы. Выходя из дома, я беру темно-зеленую куртку и надеваю бордовую кепку прямым козырьком назад. Эрика же одета в розовое платье по колено без лямок, балетки и бежевое пальто. Все время, пока мы идем, она что-то говорит, а я вежливо делаю вид, что слушаю. Дойдя до большого двухэтажного белого дома с голубой крышей и ставнями, она хватает меня и резко тянет вперед. На входе никого нет, так что, если бы я пришел один, всем было бы плевать. Но Эрика мне не для всех, а для одного единственного человека. Зайдя внутрь дома, заполненного уже пьяными и разукрашенными подростками, мы идем на кухню, где ребята играют в пив-понг. К нам подходит Моника, улыбается и протягивает по красному стаканчику. На ней белый джинсовый комбинезон и ярко-желтая футболка. Из-за ультрафиолетового освещения она светится, и ей очень идет ее нарисованное горящее сердечко на щеке. С ее темной со светлыми пятнами кожей ей идут светлые вещи. — Возьми это и нарисуй что-нибудь на своем миленьком личике, — пытается перекричать басы Моника и протягивает розовый тюбик. — Зачем было устраивать вечеринку для пар, если всем насрать? — Я слышала, что кто-то назвал Хантера геем. Видимо, ему это не понравилось, и он решил доказать обратное, пригласив эту шлюшку Камиллу. В любом случае, это его вечеринка, и мне тут нравится. Боже, Айзек, дай-ка я сама тебе что-нибудь нарисую. — Только не члены. — Только не члены, — улыбается Моника, забирает из моих рук краску и просит наклониться к ней.       Через минуту я беру телефон и смотрю на свое отражение в черный экран. На уровне носа на щеках проведены две розовые полоски, мне нравится, что это так просто и симпатично. — Спасибо, — выкрикиваю я.       Она лишь подмигивает, разворачивается и уходит к Джими. Эрика что-то кричит и тянет меня в гостиную, где все танцуют. Мы стоим, прыгаем под басы, и я периодически отпиваю из стакана. В толпе я замечаю темную капну волос. Хантер одет в простую белую футболку и темные рваные джинсы. Он стоит с какими-то парнями и о чем-то непринужденно беседует, периодически улыбаясь. На его талии висит, полагаю, та самая Камилла, которая в скором времени тащит парня вглубь светящейся из-за краски комнаты на танцпол. Они начали прыгать под музыку вместе со всеми, и его взгляд встречается с моим. В это же мгновение он тянется к своей шкуроподобной девушке и целует в губы, все еще глядя на меня. Я, как полнейший идиот, пялюсь на этот спектакль, но вскоре меня отвлекает Эрика, которая то ли шутит, толи хочет в туалет, и в конце концов она оставляет меня, дав понять, что скоро вернется. Я допиваю содержимое красной посудины и проталкиваюсь к лестнице в надежде найти наверху комнату, в которой можно будет тихо посидеть в телефоне. Настроение испорчено до конца вечера. Поднявшись на второй этаж, я открываю первую дверь и сразу же закрываю, потому что сидеть в компании с трахающимися подростками в мои планы не входит. Внезапно на мое плечо опускается рука. Я поворачиваюсь и вижу перед собой парня выше моего роста, с проколотой бровью и тоннелем в ухе. Он стоит и улыбается, пялясь на меня в упор. — Не хочешь немного расслабиться? — наконец произносит он. — Что?.. Что ты имеешь в виду? — неловко говорю я. — Косяк, таблетка. Что-нибудь хочешь?       Я на мгновение задумываюсь. Эту вечеринку уже ничего не испортит, и, тем более, я никогда ничего не принимал. Думаю, таблетка — это слишком, а вот косяк можно попробовать. Он заводит меня в комнату, отдает косяк и по моей просьбе зажигалку, а я — деньги, что взял с собой на всякий случай (покупка наркоты сюда не входила до этого момента). Странный парень выходит за дверь, а я осматриваюсь. Комната небольшая, окрашена в спокойные тона, включены только прикроватные светильники. Стены и интерьер в бледно-желтой, белой и серой красках. Просто, но со вкусом. По всей видимости, это гостевая. Я решаю остаться тут и иду на балкон, сажусь на деревянные перила и облокачиваюсь на столб. Дует ветер, и по телу начинают бегать мурашки. Я сую в рот «то, что убивает» и подношу огонек к концу самокрутки. Делаю глубокий вдох, в легкие проникает едкий дым, и я кашляю. С каждой затяжкой становится все проще курить, и внутри разливается ощущение расслабления. Через некоторое время я слышу глухой шум открывающейся и закрывающейся двери. — Ты сдурел?! — голос Хантера слишком громкий и грубый.       Он вырывает из рук косяк, выкидывает с балкона и стаскивает меня с перекладины. — Какого черта? Я тебе не мешал, и ты не мешай мне расслабляться, — бурчу я. — Под расслаблением ты имеешь в виду курение дури? Отлично придумано, кретин, — он явно злится. — Отвали, Хантер, — я делаю шаг в сторону двери, но он успевает схватить меня за запястье. Опять. — Вы встречаетесь с Эрикой? — он произносит это более спокойно, но все же со злостью. — Не твое дело. — Нет, это мое дело. А так же мое дело это то, что ты тупеешь на глазах, Айзек. — Мне кажется, твоя размалеванная фифа тебя заждалась, — немного помолчав, выдавливаю я. — Только не ревнуй. — И не думал. Ты же не решил, что после пары обменов слюнями и душевных обнимашек между нами что-то будет? — я говорю это с максимальной непринужденностью. — Ты идиот. — От тебя заразился. — Дериел сказал, что я веду себя как педик в последнее время, и мне пришлось замутить эту скучную вечеринку и пригласить Камиллу. Я должен с ней сегодня переспать. — Ты не должен никому ничего доказывать, — спокойно произношу я и тяжело вздыхаю. — Нет, должен. Я не хочу, чтобы ты решил, что я к ней что-то чувствую. Она просто вагина на одну ночь, — Хантер поднимает на меня свои голубые глаза. — Мне плевать, кто она. Мне плевать на тебя, на всю эту тупую вечеринку, — вру я. — Иди к ней, мне будет плевать.       Я делаю еще шаг к двери, но Хантер отталкивает меня к стене и прижимает своим телом. Грубо, но мне нравится. — Ты отвратительный лгун, — произносит он, и на его губах появляется соблазнительная улыбка.       Секунду я смотрю ему в глаза и резко впиваюсь своими губами в его. Он сразу же отвечает на поцелуй и зарывается своими руками в мои волосы, скидывая кепку с моей головы. Мы тяжело дышим, и я чувствую, что уже возбудился. Положив руку на его ширинку, слышу стон и понимаю, что не один я. Он отступает назад, и мы доходим до кровати, не разрывая поцелуя. Я ложусь на спину, а Хантер оказывается сверху. Провожу руками под его футболкой по животу и спине, он снова стонет и впивается в мою шею, отчего я шумно выдыхаю и наслаждаюсь его губами на своей коже. Тянусь к его ремню на джинсах, но он нежно берет мою руку своей. — Не так, хорошо? — почти шепчет он.       Я одним движением оказываюсь сверху и намеренно трусь своими бедрами о его твердый член через толстую ткань джинсов, наклоняюсь и то покусываю, то посасываю мочку его уха, спускаюсь и целую ключицы. Он шарит своими рукам под моей футболкой, и меня словно бьет током. Я возбужден до безумия, но все же поднимаю голову, целую в нос, слезаю с него и выхожу из комнаты, оставив возбужденного Хантера на кровати. Я спускаюсь вниз с улыбкой самодовольства на лице и встречаю Кэма. — Здорова, приятель. Ты чего такой веселый? — кричит он мне в ухо. — Вечеринка крутая. Не хочешь выпить?       Остаток вечера я играю в пив-понг с Джими, Эрикой, Моникой, Кэмом и еще какими-то ребятами, периодически ощущая на себе электрический взгляд Хантера. Чувствую, мне придется ответить за то, что я сделал этим вечером.