Один шаг

      Всю неделю я всячески избегаю встреч и разговоров с человеком, которому понадобилась всего секунда, чтобы разбить мое сердце. Он пытался говорить со мной, но я не брал телефон, не отвечал на сообщения, избегал его в школе. В конечном итоге ему надоело бороться, а мне надоел тот факт, что об меня постоянно вытирают ноги и прибегают в случае плохого настроения или от скуки. Моника назвала его мудаком и попросила Джими с ним не общаться при мне, но она не одобрила мою идею не идти на драйв-ин. Моя подруга — единственный человек, из-за которого я сейчас не лежу в постели, не плачу в подушку и не ударяюсь в воспоминания. Я уже смирился с тем, что Хантеру Гостину в моей жизни больше не место.       После уроков я захожу домой, и часов в пять за мной заезжают Моника и Джими на своем пикапе. Ехать до места кинопоказа недолго, и мы специально прибываем пораньше, чтобы занять хорошее место. Джими ставит машину багажником к экрану, расстилает плед и устраивается в обнимку с Моникой, оставив мне место. — Обожаю быть третим-лишним, — неестественно улыбаюсь я. — Пойду, куплю что-нибудь пожевать и попить. — Зей-Зей, возьми мне яблоко в карамели, пожалуйста, — говорит Моника. — Ладно.       Я отхожу от машины и вижу, что рядом с пикапом по обе стороны паркуются две машины: в одной Кэм и Эрика, а в другой Хантер и Камилла. Что за блядство. — Здорова, Айзек, — ко мне подходит Кэм. — Классно, что все наши в сборе. Поедешь потом к Хантеру на вечеринку? — Очередную супер-мега-скучную вечеринку с литрами дешевого алкоголя и травки? Конечно, нет, — говорю я.       Хорошо, это не основная причина, почему я не хочу туда идти. Одна фраза о том, что это вечеринка Хантера, уже вызвала в моей голове кричащее «нет». Я, может, был бы и не против накуриться и напиться, но мне не остается ничего, кроме как после фильма пойти в кафе фаст-фуда, а затем домой.       Подхожу к ларьку с едой, за кассой которого стоит русоволосый парень в красном фартучке. — Начос с сырным соусом, газировку и яблоко в карамели, пожалуйста, — монотонно произношу я, разглядывая его с ног до головы. — Минуточку.       Пока парень делает мой заказ, внутри меня идёт борьба между жаждой жить дальше, побороть страх и взять номер у этого красавчика и криком о том, что он натурал, и это все выйдет боком.       Из своих глупых мыслей меня выдергивает голос парня. — С вас 4 доллара и… Может, встретимся как-нибудь? — вот это поворот… Я тут не знал, как к нему подкатить, а он просто взял и пригласил меня встретиться как-нибудь? — Ну, только если… — Я с удовольствием, — перебиваю я его лепетание и застенчиво улыбаюсь. — Я Айзек. — Я Кристиан.       Мы меняемся номерами, и, в последний раз улыбнувшись, я ухожу со своим заказом. После такого я начинаю задумываться, что в этой жизни все же есть какая-то доля справедливости. Не думаю, что мне сейчас нужны серьезные отношения, но Кристиан, кажется, хороший парень, да и к тому же очень симпатичный. Дохожу до машины, устраиваюсь поудобнее рядом с Моникой и Джими, и мы вместе начинаем поедать то, что я принес. Эрика с Кэмом явно не заинтересованы в просмотре «Терминатора», а Камилла лежит на плече Хантера, который… смотрит прямо на меня своими ледяными глазами, будто злится. Через десять минут после начала фильма я скидываю плед и спрыгиваю на землю с машины. — Ты куда? — не отрывая взгляда от экрана, произносит Моника. — Отлить. Замечу, что моих начос стало меньше хоть на крошку, и тебе не жить, — бормочу я и направляюсь в сторону кафе, в котором есть туалет.       Сделав свои дела, выхожу на улицу и проверяю время на телефоне, но замечаю сообщение: «Не могу дождаться нашей встречи. -Кристиан.» На мое лице появляется слабая улыбка, и я печатаю ответ: «Я тоже. Надеюсь, что ты свободен в воскресенье.» — Кто он такой? — за спиной слышится грубый голос. — Не твое дело, — отвечаю не менее грубо.       Хантер подходит ко мне, и я сразу пытаюсь уйти, но он хватает меня за руку. Вокруг никого нет — все увлечены старым как мир фильмом, и в темноте слышится только звук голоса Арнольда Шварцнейгера. — Отвали, — со злостью и раздражением в голосе говорю я. — Кто он? — Хантер не отстает. — Да, ты обиделся, но не будь ребенком. У нас общие друзья, так что нам стоит наладить наши отношения. — Нам нечего налаживать. Мы просто знакомые, не больше, не меньше. И то, с кем я встречаюсь, тебя не касается, Гостин. — Зато тебя касается то, что я с Камиллой? Хорошо устроился, — он, судя по всему, тоже злится. — Мне пора, меня ждут друзья и начос, — быстро и наигранно произношу я. — Я иду завтра. — Что? Куда? — В суд. Твоя мама меня позвала поддержать тебя. И я пойду, — твердо говорит Хантер. — Мне не нужна твоя поддержка. Мне плевать на тебя и на все, что с тобой связано. — Однако, ты хочешь меня, — он подходит совсем близко, произнося каждое слово мне на ухо. — Тебя заводит, когда я стою так близко, говорю так тихо и медленно. Тебе нравится, когда я целую твое тело, когда сосу твой член и кусаю шею. Когда ты стонешь подо мной, потому что только я могу заставить твои колени дрожать, а тебя кончать раз за разом. — Ты… это не правда… — я отрывисто дышу полной грудью, а Хантер становится все ближе ко мне. — Не… не льсти себе, Гостин. — Да? Я вру? Тогда почему же у тебя встал? — он произносит это, а затем хватает своей ладонью мой пульсирующий член через черную ткань джинсов. — А у тебя? — я повторяю его движение и ощущаю его стояк в своей руке. — Черт.       Я не выдерживаю и впиваюсь в его губы грубо и навязчиво. Через минуту мы оказываемся в одной из кабинок туалета, а Хантер прижимает меня лицом к стене, покрывая мою шею и плечи поцелуями. Я не в состоянии сдерживать стоны, парень разворачивает меня к себе. Протягиваю руки и быстро расстегиваю его джинсы, спускаю их до колен вместе с боксерами, высвобождая член. — Я же… я же тебя не возбуждаю, — сбивчиво произносит Хантер, запрокинув голову, когда я начинаю ему медленно дрочить. — А я это из жалости делаю, — я покусываю и посасываю его шею. — Тогда надо почаще друг друга жалеть.       Мы снова целуемся, его язык исследует мой рот, и я приглушенно издаю стон. Хантер, было, снова разворачивает меня задом к себе, но я сегодня на это не настроен. — Ты мне должен, так что твоя очередь подставлять попку, — ухмыляюсь я. — Без смазки? — Ты выдержишь.       Я разворачиваю его и приставляю к стене, одной рукой спуская свои штаны, а другой водя по спине под рубашкой. По его спине бегут мурашки, и состояние моего тела не менее возбужденное. Я хочу Хантера, как никого и никогда не хотел, и в этот раз покажу это во всей красе. Оставив губы прижатыми к шее парня, шлепаю Гостина по заднице, оставив красную отметину, затем поглаживаю место удара, облизываю палец и проникаю в Хантера, нежно, но тщательно подготавливая его, чтобы расслабить кольцо мышц. — Ну и кто теперь заднепроходный? — шепчу ему на ухо. — П-продолжай…       Запускаю в него второй палец и целую в шею, осыпая его, словно космическое небо, фиолетовыми отметинами. Хантер заводит свою руку назад и начинает водить ладонью по моей возбужденной плоти. Я не хочу кончить раньше него, поэтому убираю его руку и, прижав ее к стене и накрыв своей, достаю заранее вынутый из джинсов презерватив, надеваю его, открыв упаковку зубами, и медленно вхожу в Гостина, отчего тот запрокидывает голову назад. — Твою мать, — он зажмуривается, и я не двигаюсь, давая ему привыкнуть к новым ощущениям. — Прости, сейчас будет легче. — Поцелуй меня.       Он поворачивает голову ко мне, и я целую его, стараясь облегчить боль. Некоторое время спустя я медленно и осторожно начинаю двигаться, Хантер сначала не шевелится, но все же потом подталкивается мне на встречу. Ускоряюсь и все глубже вхожу в него с каждым разом, прижав своими руками его ладони к холодной кафельной стене. Дыхание сбито, сердце стучит как сумасшедшее, а мы с Гостином заливаем мужской туалет стонами. Я освобождаю одну руку и беру ей его член, не замедляя темпа. Парень стонет все громче, а моя голова кружится от ощущений и чувств, накативших в один момент. Хантер упирается лбом в стенку и извергается на пол, все так же тяжело дыша, и я следую его примеру. Мы, мокрые и раскрасневшиеся, стоим друг напротив друга, шумно и часто дышим, и на моем лице появляется ухмылка. — Хочу досмотреть фильм. Подожди пару минут и можешь выходить, — говорю я, одеваюсь и выхожу из кабинки, оставив Хантера в полном недоумении.

***

      День суда, как первый день в школе — не знаешь, чего ждать и как себя следует вести. Новые лица будут пристально следить за тобой, и твоя задача — доказать всем, что ты хороший и ты прав. Речь я написал еще на неделе, но даже не смотря на то, что маме она якобы понравилась, мне она все же кажется скучной и неправдоподобной. Смотрю в зеркало и не узнаю себя: черные зауженные брюки, заправленная белая рубашка и черный пиджак, на ногах черные лаковые туфли, а светлые волосы зачесаны назад. Поднимаю руку и взъерошиваю их. Так-то лучше. — Тебя не узнать. Ты красавчик, самый лучший, — умиляется мне мама, когда я спускаюсь на первый этаж.       Она одета в строгое платье серого цвета, черный кардиган и того же цвета туфли на невысокой шпильке. Ее прическа идеально уложена, а макияж неотразим. — Ты не забыл свою речь? Мы должны быть в суде через сорок минут, так что поехали.       Погода в Медфорде снова оставляет желать лучшего — скоро Хеллоуин, на улицах уже появляются голые деревья, и дождь идет все чаще. Надеваю черную парку, серую шапку-гондонку и плюхаюсь на переднее пассажирское сиденье в мамину машину. До здания суда мы едем молча и не так долго, как думали, так что до заседания остается пятнадцать минут. — Я пойду поговорю с адвокатом, а ты жди здесь, — говорит быстро мать и уходит в один из кабинетов большого светлого здания.       Хожу туда-сюда по мраморному пустому коридору, повторяя то, что написано на жалком клочке бумаги. Не думал, что буду так нервничать, но я нервничаю, и это приводит в ужас еще сильнее. — Айзек? — произносит Хантер, стоя передо мной, отчего мне почему-то становится легче, хоть я этого и не признаю. — Ты пришел. — Я же обещал. Хорошо выглядишь. Не загрызла совесть за то, что ты вчера кинул меня? — парень улыбается уголком рта, и по моей спине пробегает толпа мурашек, вызванная его взглядом.       На нем темно-синие зауженные брюки, заправленная в мелкую голубую клеточку рубашка с закатанными рукавами и кожаные туфли. — Это меня должна грызть совесть? Ты начал встречаться с Камиллой. — Один: один, Уильямс, — он потупляет взгляд. — Волнуешься? — Черт, эта речь… я написал ее, но не считаю, что в нее поверят присяжные и судья. — Не переживай. Говори искренне, ты это умеешь, и тебе все поверят. Главное, верь в свои слова сам. Он подходит ближе, и я чую       его запах — мята и одеколон. Когда Хантер рядом, я больше не так боюсь, как прежде. Он вселяет в меня уверенность и оказывает поддержку, хотя и не обязан этого делать. — Айзи, пора, сынок, — подходит к нам мама.       Они здороваются с Гостном, и мы втроем заходим в небольшой зал. После официальной части и монотонных слов со стороны судьи и адвокатов нашего и папиного звучит мое имя, и я встаю, направившись произносить свою речь. — Мистер Уильямс, как бы вы охарактеризовали жизнь с вашим отцом? — спрашивает меня женщина среднего возраста с крашенными короткими волосами.       Я смотрю в зал, нахожу Хантера и немного успокаиваюсь, но затем перевожу взгляд на отца, постаревшего и поседевшего, но все такого же озлобленного и серьезного. — Жизнь с моим отцом была непростой… — смотрю я на свой листок, но поняв, что Гостин был прав, комкаю его и смотрю на маму, которая, судя по всему, нервничает не меньше моего. — Четырнадцатого декабря, в мой день рождения, мой отец, Дейв Уильямс, впервые ударил мою мать, Мариану Уильямс. Мне тогда исполнилось шесть, но этот день я запомнил отчетливо. Дейв ударил маму за то, что она подарила мне слишком дорогой подарок — радиоуправляемый вертолет. Он кричал, бил ее, а когда увидел их, я испугался и побежал на кухню, забрался под стол и сидел там до самого утра, пока мама не залезла ко мне и не сказала, что все хорошо. Но все было не хорошо. Этот день изменил мою жизнь, внес в нее понятия о жестокости, безнравственности и о том, кто такой на самом деле плохой человек. Дальше становилось только хуже. Мама защищала меня, подставляя под удар себя, но когда мне исполнилось десять, он впервые ударил и меня. Он сломал мне правую ключицу и вывихнул палец на руке, а на следующий день позвонил в школу и сказал моему учителю, что учил меня ездить на велосипеде, но я наехал на кочку и неудачно упал. Мы меняли место жительства пять раз. Пять новых шансов начать все сначала и пять провалов по вине этого человека. Сколько бы усилий не делала мама, Дейв лишь сильнее бил ее, меня и все милее выставлял себя в обществе. И теперь как вы думаете, какой была моя жизнь с отцом?       В зале повисла гробовая тишина, но, спустя несколько секунд, все опомнились, и слушание продолжилось. Я сел рядом с матерью, и настала очередь высказываться Дейву. Но отцу не удалось переплюнуть мои слова, и судья вынес вердикт, гласящий о том, что дом, машина и половина сбережений в банке остается матери, а, поскольку у Дейва не такой и плохой адвокат, ему выбили условный срок. Но мне плевать, потому что больше он не испортит жизнь ни мне, ни маме. — Милый, ты просто молодчинка. Я горжусь тобой, — мама подходит ко мне на улице после заседания и обнимает. — Спасибо, — улыбаюсь я. — Ну что, отметим, ребята? — предлагает она. — Оу, извините, я бы с удовольствием к вам присоединился, но мне нужно идти, — произносит Хантер. — Что ж, ладно. Жаль, конечно, но что поделаешь. — Поздравляю с победой. — Спасибо, Хантер. Айзи, я жду тебя в машине.       Она уходит на парковку, а мы с Гостином стоим в неловком молчании. — Э… спасибо за то, что пришел, и за поддержку, — говорю я. — Слушай, Айзек. Я понимаю, что у нас сейчас все непросто, но, может, попробуем… — Дружить? — выпаливаю, не подумав. — Да, — он с облегчением улыбается. — Да, дружить. У нас общий круг общения, так что почему бы и нет? — И никто из нас не лезет в личную жизнь друг друга? — Ну… да. — Отлично. Тогда, до понедельника, Хантер. — До встречи, — он слабо ухмыляется и уходит к своей Ауди.       Мы с мамой заезжаем в какой-то ресторан и наедаемся пасты. За разговорами время проходит действительно быстро, а завтра мне предстоит свидание с Кристианом, так что дома перед сном я созваниваюсь с Моникой по видеозвонку, рассказав о последних событиях. Она назвала меня бесхребетным и спросила, понравилось ли мне в роли актива. А мне понравилось. Тем более с Хантером. Тем не менее я должен забыть о нем как о потенциальном партнере в отношениях. Но надолго ли?