Один шаг

      Всю оставшуюся неделю мы с Кристианом только перекидывались SMS-сообщениями. В школе я уже не избегаю Хантера — просто игнорирую. Но почему-то каждый раз, когда я вижу его в коридоре или когда наши глаза встречаются, в груди что-то давит. Эти синие глаза — гребаный капкан, в который угождает чуть ли не каждый, и я не исключение. Но я смог выбраться. Наверное. В любом случае, у меня есть Кристиан — красавчик с подтянутым телом и отменной травой. — Привет, мечтатель, — подлетает ко мне в коридоре Моника. — Здравствуйте, Мисс Финч, как поживаете? — наигранно задрав нос, спрашиваю я.       После моего похода на работу к Кристиану и нашего с ним первого поцелуя я все рассказал подруге на следующий день. Она сказала, что рада за меня, но пару Хайзек вычеркивать не собирается, что, конечно, мило, но безнадежно. — Мистер Уильямс, рада сообщить, что Кэм, Эрика, Хантер и Джими собираются сегодня после уроков у меня. Ваша явка обязательна, — так же нелепо подыгрывает Моника. — А повод? — Ну, пятница. Посидим, закажем что-нибудь, поиграем. Будет весело, — она несильно толкает меня локтем в бок и подмигивает. — Я не знаю. Там же будет Хантер… — Да забей, просто не будете разговаривать. Короче, отказа не принимаю. Жду к пяти.       Она напоследок улыбается и поворачивает в класс биологии, махнув своими длинными черными волосами, завязанными в высоком хвосте. После уроков я успеваю зайти домой, оставить рюкзак и иду к Монике. Подойдя ближе к дому подруги, не слышу никакой громкой музыки или блюющих на переднем дворе подростков, следовательно, «вечеринка» действительно только в кругу близких друзей. Вхожу в дом и вижу, как в гостиной уже сидят Кэм и Эрика, прилипшие друг к другу губами, на столе несколько банок пива, играет тихая музыка, а с кухни пахнет пиццей. — Привет, народ, — говорю это достаточно громко, чтобы все услышали.       Парочка лизунов, не соизволив отвлечься от их увлекательного занятия, помахали мне, и я пошел на запах, застав Монику достающей из холодильника еще одну жестяную банку. — Зей-зей, — воскликнула она, — рада, что ты пришел. Джими и Хантер пошли в магазин за колой, так что располагайся.       Я беру пиво, направляюсь обратно в гостиную, и, достав айпод из проигрывателя, выбираю музыку. Наткнувшись на Канье Уеста, чуть прибавляю громкости и приземляюсь на диван рядом с Кэмом-слюни-Эрикой. — С таким энтузиазмом Эрика залетит, не успев толком потрахаться, — я пускаю язвительное замечание, от чего возлюбленные, наконец, отстают друг от друга и смотрят на меня. — Вот и кола, — выкрикивает Джими, войдя в дом, а за ним заходит Хантер.       Как только он видит меня, моментально отворачивается, лишь кинув на столик две пачки с чипсами начос. Забавно, что он принес мои любимые, а, поскольку я не гордый, хватаю одну, открываю, вдыхаю божественный запах и начинаю забивать рот сырными треугольниками. — Свинья, мог мы пересыпать в миску, чтобы все могли брать, — улыбается мне Джими и здоровается, стукаясь своим кулаком о мой, а затем садится в кресло, усаживая на себя Монику. — Эта женщина плохо на тебя влияет, — проговариваю я с набитым ртом.       Когда все усаживаются в гостиной вокруг низкого столика, начинаются разговоры на самые различные темы, начиная с экзаменов и заканчивая теорией о том, что яйца — это люди. Никто даже не удивляется, что эта «умная» мысль исходит от Кэма, но все смеются. Я все также стараюсь не смотреть на Гостина, который сидит слева от меня в другом кресле. Когда все доходят до нужной кондиции из-за пива, в ход идет игра в бутылочку. — Итак, Кэм, — протягивает Джими с красными щеками и блестящими глазами, — ты теперь фермер? — Ты о чем? — поднимает одну бровь парень, и все смеются от тупости вопроса. — Ну, ты уже орошил землю? — Я понимаю тебя все меньше, чувак. — Бля, вы с Эрикой уже трахались? — прямо спрашивает Джими, и Моника несильно толкает его в плечо. Все смеются. — Мы не торопимся, — гордо произносит Эрика. — У-у-у, ну все ясно, — тяну я, — кхм, каблук, — подношу кулак ко рту, имитируя кашель. — Никакой я не каблук, просто мы действительно никуда не торопимся, — заявляет Кэм с высоко поднятой головой и таким видом, будто это его решение. — Ладно, Я задаю вопрос… Айзеку, — ехидно трет ладошки девственник-на-всю-жизнь. — Ты… гей?       В этот момент мое сердце останавливается, а через пару секунд запускается с бешеной скоростью. В комнате такими же веселыми остаются только Эрика, Джими и сам Кэм. С лица Хантера сходит тень улыбки, а его паника, похоже, видна только мне. Я смотрю ему в глаза, в которых трудно отличить страх от внутренней истерики. — С чего такие мысли? — говорит Моника, немного смеясь, дабы хоть немного разрядить обстановку. — Да так, по приколу, чего все напряглись, вопрос тупой и… — Да, — коротко отвечаю я, но мне кажется, что это не мой голос. — Чего? — друг снова поднимает бровь и улыбается только одной стороной рта. — Хорошее у тебя чувство юмора.       Кэм прыскает со смеху, но, когда понимает, что никто даже не улыбается, замолкает и смотрит прямо на меня. А я хочу провалиться сквозь землю. — Стой, ты серьезно? — Э… да. Если хотите, чтобы я ушел, я уйду. Просто мне надоело молчать, и все такое… Я понимаю, что вы сейчас чувствуете, но… — Тебе не нужно никуда уходить, — перебивает Джими. — Наше к тебе отношение не изменится лишь из-за твоей ориентации, чувак. Так ведь? — Д-да, Айзек, круто, что ты признался, — Кэм обнимает меня, напряжение в миг исчезает, и все снова улыбаются. Все, кроме Хантера. — Зато нам достанется больше девчонок, — смеется Джими, после чего получает смачный подзатыльник от Моники.       Я ощущаю, как что-то очень тяжелое сваливается с моих плеч, а на душе утихает скрежет кошек, которые не давали мне покоя давольно длительное время. Мне нравятся новые ощущения — ощущения легкости и открытости. Теперь я не боюсь, что скажу или сделаю что-то не так, потому что все всё теперь знают. Почти всё. Игра продолжается, и через пару ходов я встаю и иду на кухню, чтобы принести еще пиццы. Запах сыра заставляет меня взять один кусок, откусить и положить обратно. Как только я поворачиваюсь от столешницы, передо мной появляется Хантер и оттаскивает меня за локоть к лестнице, откуда нас точно не увидят ребята. — Опять эта излишняя жесткость, — бормочу я с набитым ртом, потом проглатываю, и меня толкают к стене, отчего внизу живота что-то загорается. — Что. Ты. Делаешь?! — медленно, тихо и отчетливо произносит Гостин прямо мне в лицо. — Ну, в данный момент я собирался принести сырную пиццу, но… — Черт, ты понял, о чем я. Зачем ты это сказал? — глаза Хантера горят, а руки прижимают меня плечами к стене. — Потому что это правда? Или у тебя яички поджало от того, что я и про тебя мог что-то сказать?       Он молчит и шумно сглатывает, ослабляя хватку, но все еще находясь в опасной близости ко мне. — Это уже не моя тайна, — я понижаю голос до шепота и встречаюсь глазами с Хантером.       Гостин все так же молчит, и его правая рука медленно соскальзывает с моего плеча и ложится на мою талию. А я его не остановлю. — У… у меня есть парень, — сбивчиво лепечу я.       Моя игривость и желание съязвить вмиг улетучиваются вместе со спокойным ритмом сердца и равномерным дыханием. Парень шумно вдыхает чуть ли не весь воздух, все еще смотря мне прямо в глаза. Между нами какие-то ничтожные сантиметры, голова кружится от этой давно забытой близости. В штанах становится тесно, и это ощущение лишь усиливается, когда Хантер наклоняется к моему уху. — Передавай привет своему парню.       Его шепот разносится мурашками по всему телу, и я чуть поворачиваю голову, отчего расстояние между моими губами и его шеей сводится практически к нулю. Мое дыхание сбито и ноги подкашиваются в коленях. Я втягиваю его запах, такой родной и приятный. И, как только решаюсь на поцелуй, он отходит от меня, из-за чего я чуть ли не падаю. Возобновив зрительный контакт, Хантер стоит на расстоянии больше вытянутой руки, а затем я замечаю, как он подавляет в себе улыбку, разворачивается, идет на кухню, берет пиццу и возвращается к друзьям, которые, кажется, и не заметили нашего отсутствия.

***

      Этой же ночью я лежу в своей постели, ворочаясь в попытках, наконец, уснуть. Но мое тело отчаянно сопротивляется, воспроизводя в голове образ Хантера, его голос и крепкие руки, прижимающие меня к холодной стене. От этих воспоминаний по телу разливаются заряды тока, и я пытаюсь представить вместо Гостина моего не-уверен-но-скорее-всего-парня-Кристиана, но перед глазами все также рисуются синие глаза, рассматривая меня будто изнутри. Я отказываюсь от попыток сменить своего обожателя и сдаюсь, приспустив боксеры, в которых собирался спать, и освобождаю свой возбужденный и пульсирующий член. Медленно массирую головку и размазываю выступившую смазку по всей длине, надавливая и водя рукой по стволу. Вспоминаю наш с Хантером первый раз: как он покрывал мою шею и ключицы поцелуями, как исследовал своим языком мой рот, как медленно и нежно входил в меня, шепча на ухо всякие пошлости. Из-за этого я возбуждаюсь еще сильнее, быстрее надрачивая и все ярче представляя Хантера. Но мне мало лишь воображения, и появляется непреодолимое желание услышать этого человека, его хриплый твердый голос. Не обращая внимания на тот факт, что часы показывают час ночи, тянусь свободной рукой к мобильному телефону и словно в тумане набираю номер Гостина, и, переждав надоедливые гудки, мой мальчик поднимает трубку. — Ало, — звучит сонный голос с другого конца. — П-привет. Спишь? — сбивчиво говорю я, и моя эрекция усиливается от знакомого голоса. — Да, блин, сплю. Ты время видел? Что-то случилось? — А?.. н-нет, все в… по-о-олном порядке… — сильнее вожу рукой по члену, упиваясь хотя бы такой близостью. — Э… уверен? — Абсолютно… — Окей, а чего тогда звонишь?       После его слов я не выдерживаю, изгибаюсь дугой на кровати и шумно вдыхаю, кажется, последний воздух в комнате, вдавливаясь затылком в подушку. Делаю еще несколько движений рукой вверх-вниз и кончаю, немного попав спермой на трусы и простынь. — Ты еще тут? Все нормально? — я уже и забыл, что Хантер все еще на проводе. — Извини, что поздно позвонил. Пока.       Я нажимаю на кнопку отбоя и тянусь за салфетками. Стерев остатки семяизвержения, снимаю боксеры и надеваю чистые, после чего расслабляюсь и проваливаюсь в долгожданный сон.       Утром меня будит сигнализация, распространившаяся противным звуком по всему дому. Я второпях спускаюсь вниз и бегу на кухню. — Что происходит? Мам? — я вижу, как она наскоро кидает горящую сковородку в раковину и набирает на панели код для отмены пожарных. — Доброе утро, милый. Как спалось? — Хорошо, до того момента, как ты решила спалить наш дом, — закатываю глаза и тру рукой лоб. — Извини, я задумалась. — Окей, с тебя завтрак, — бросаю ей мимолетную улыбку и поднимаюсь к себе.       Днем понимаю, что мне нечем заняться. К щекам приливает краска, когда я вспоминаю, что звонил посреди ночи Хантеру, только чтобы кончить. Внутри разгорается желание снова его увидеть или услышать, я уже подношу палец к кнопке набора номера на сенсоре, как на весь экран всплывает картинка входящего вызова от Кристиана. От внезапности я роняю айфон на пол, матерюсь и, наконец, отвечаю не звонок. — Привет. — Здравствуй, сладенький. Занят сегодня? — певуче лепечет Крис. — Нет. Есть предложение? — Конечно. Давай через час я за тобой зайду? — я уже вижу его ухмылку. — Да, ладно. Адрес скину в SMS. — До встречи, Айзек.       В назначенное время выхожу из дома и вижу Кристиана, ждущего меня на подъездной дорожке. — Даже с родителями не познакомишь? — он подмигивает и улыбается уголками губ. — Мамы нет дома, — коротко отвечаю я. Настроения не было с самого утра. — У-у-у, может, никуда не пойдем? — улыбка с его лица все еще не сходит. Начинает бесить. — Не думаю, что это хорошая идея, — выдавливаю из себя ухмылку, Крис обнимает меня за талию, и мы отходим от моего дома. — Куда мы идем? — Увидишь.       Через полчаса пешей прогулки я вижу тату-салон, в который мы, судя по всему, и направлялись. — Ты шутишь? — я поднимаю одну бровь и пристально смотрю на парня. — Нисколько.       Мы входим в тёмное помещение, и глаза быстро привыкают к темноте. Я рассматриваю комнату: черные кожаные кресла, расставленные перед зеркалами, и над каждым висит лампа, а стены покрыты фотографиями разных размеров с различными татуировками практически на всех частях тела. К нам выходит девушка на вид лет двадцати пяти, с дредами до поясницы, цветными тату-рукавами и в синем фартуке. — Малыш! — она вскидывает руки и обнимает Криса. — Черт, сто лет тебя не видела. Как сам? — Я-то отлично. Привел тут тебе своего друга. Джудит, это Айзек. Айзек, это Джудит.       Не успеваю опомниться, как девушка обнимает меня, широко улыбаясь. — Какой красавчик, — пищит она. — Не хотелось бы пачкать такую карамельку чернилами. — Я не собираюсь делать наколку, — я широко раскрытыми глазами смотрю то на Джудит, то на Криса. — И не надо. Мы тут по другому поводу. Джуд, как там станочек поживает? — А, поняла. Пойдем со мной, карамелька, — она хватает меня за запястье и тащит за собой в одну из дверей, но я вырываю руку. — Я никуда не пойду, пока ты мне ничего не объяснишь, — обращаюсь к Кристиану. — Айзек, расслабься. Джуд сейчас сделает тебе липовые документы, потому что мне нужно кое-что прикупить, но сам я туда пойти не могу. Просто доверься мне.       Я в упор смотрю на парня, на его лице читается чуть ли не мольба. И я соглашаюсь. Через двадцать минут выхожу с Джуд из подвала, сжимая в руке пластиковую карточку, говорящую, якобы мне двадцать один год, и зовут меня Натаниэль Кетчер. Идиотизм. — Вы все? — Крис встает с дивана и идет к нам. — Да, твоя карамелька готова ко взрослой жизни, — говорит девушка, посмеивается, и мы прощаемся.       Выйдя на улицу, Кристиан останавливается и смотрит на меня. — Спасибо, Айзек. Я твой должник, — он обнимает меня, далеко не нежно притянув к себе за талию, и впивается своими губами в мои.       Я кое-как отвечаю на поцелуй, пытаясь привыкнуть к новому человеку в роли своего потенциального партнера. — Что я должен купить? — спрашиваю я, когда мы перестаем обмениваться слюнями. — Да там ничего особенного. Пройдешь по удостоверению в один клуб, встретишь одного парня, ты ему деньги — он тебе коричневый пакет. И все, — с его губ слетают эти слова так просто, будто в этом ничего особенного. — Что в пакете? — Точно не бомба, — Кристиан снова смеется, достает косяк и протягивает мне. — Будешь? — Да, давай.       Мы идем в парк, садимся на скамейку и курим в течение нескольких часов, периодически целуясь. Я подробнее разузнаю о том, что я должен сделать, и, как только темнеет, мы направляемся в тот самый клуб. Когда подходим к шумящему зданию с большой очередью, мой телефон вибрирует — входящий звонок от Хантера. — Кто там? — смотрит на меня Крис. — Да так, друг, — неестественно легко отвечаю я и сбрасываю вызов.       Парень сказал, что будет ждать меня снаружи, и, войдя внутрь после пристального осмотра вышибалой, я по напутствию Кристиана иду по темному шумному коридору в сторону приватных кабинок, нахожу нужную и по приглашению сидящего внутри мужчины сажусь на диван. — А ты не маловат, чтобы по таким местам шастать? — говорит мужчина, обращаясь ко мне. — Я… принес деньги, — к горлу подкатывает тошнота на нервной почве, но я глубоко вздыхаю и немного успокаиваюсь. — Отлично.       Мужчина еле двигаясь кивает на меня, и его охранник (как я понял по костюму и немногословности) забирает мой конверт, напичканный купюрами и отдает мне коричневый пакет, наощупь мягкий и шуршащий. — Вы не будете пересчитывать деньги? — удивляюсь я. — Нет. Но если там не окажется нужной суммы, у тебя не окажется нужного органа. Как тебе стимул?       Я напрягся и не заметил, как задержал дыхание, отчего мужчина рассмеялся. — Расслабься, парень. Хочешь конфетку? Я угощаю. — Какую? — Мет, экстази. На твой выбор. — Нет, спасибо, — от такого выбора я предпочитаю и вовсе отказаться.       Тут к нему наклоняется молодой человек в костюме и что-то шепчет на ухо, из-за чего этот серьезный мужчина встает и спешит к выходу, попрощавшись. Я все еще в небольшом (огромном) оцепенении сижу с пакетом, размером с ладонь, в руках и осознаю, что, возможно, я сейчас нехило нарушил закон. Минут через пять я направляюсь к выходу, и, выйдя из клуба, в котором басами разливается музыка, вижу Кристиана, стоящего через дорогу в тени деревьев. Он смотрит прямо на меня и улыбается, начиная шагать в мою сторону. Но его улыбка исчезает, когда его взгляд переводится на что-то за моей спиной. На мое плечо ложится тяжелая рука, и я разворачиваюсь. — Добрый вечер. Можно ваши документы?       Передо мной стоит полицейский. Настоящий блять полицейский. А в моем заднем кармане пакет с неизвестно чем. — Молодой человек?       Я оглядываюсь назад и вижу, как Крис, накинув капюшон, быстро идет, вернее нет, он бежит в противоположном направлении от меня и моих проблем. Я снова смотрю на недоумевающее лицо мужчины в форме и лезу за карточкой, которая родилась на свет несколько часов назад. Полицейский рассматривает мой документ, затем разглядывает меня, сузив глаза. — Прошу прощения. Всего доброго, Мистрет Катчер.       Я выдыхаю и, уже было, собираюсь уйти, как он снова ко мне поворачивается. — Прошу прощения, что у вас в заднем кармане?       Вот так я оказался в полицейском участке.