Сломленные

Чайнатаун, Вашингтон, Округ Колумбия.

      Эмили улыбалась; зачерпнув ложкой немного измельчённой утки и завернув в одну из приготовленных на пару рисовых креп, она присыпала его тёртым огурцом и луком.        — Потрясающе, Джилл. Не думала, что сегодняшний вечер будет таким удивительным. Никогда раньше не пробовала утку по-пекински.        — Сегодня не простой вечер, — напомнила Джиллиан. — Мы празднуем.       Её радовало, что с выбором ресторана она попала в точку. Радовало, что она была способна организовать что-то особенное для Эмили, так много сделавшей для неё месяц назад.        — Не каждый день тебя принимают в Беркли, а, учитывая твою страсть к восточной кухне…        — Обожаю, да, — Эмили потянулась к пароваренным овощам. — Ты посчитаешь меня туристом, если я сфотографирую еду?        — Это твой вечер, — Джиллиан с удовольствием вернула ей улыбку.        — Извините, — несколькими секундами позже окликнула Эмили проходящего мимо официанта и протянула ему телефон. — Могли бы вы нас сфотографировать?       Одетый в костюм официант учтиво кивнул, взяв телефон, и Эмили, придвинувшись со своим стулом к Джиллиан, обняла её за плечи.       Официант сделал три снимка, и Эмили показала их ей, когда он ушёл.        — Ты выглядишь прекрасно, Эм.       Обе они улыбались в объектив, почти прижавшись друг к другу щеками. Обе они были одеты в красное. Эмили — в модный красный блейзер поверх серой майки, а Джиллиан — в тёмно-красное платье с коротким рукавом и небольшим декольте.        — А ты — великолепно, — отозвалась Эмили, пролистывая снимки на телефоне, не в силах решить, какой же ей больше нравится.        — Ты просто обязана прислать их мне, — произнесла Джиллиан.        — Чтобы ты могла их распечатать, поместить в рамку и скучать по мне каждый день.        — Как будто мне для этого нужны снимки.        — Я шучу, — Эмили рассмеялась.       А я — нет.       Они ужинали уже почти час. Неспешно заворачивая рубленую утку и рисовую лапшу в листья латука. Говорили и говорили. Обо всём. От мальчиков и одежды, политиков и знаменитостей, до выбранных Эмили курсов в Беркли и новой работы Джиллиан в СИЗО.       Только когда принесли десерты — слоёное кокосовое желе для Эмили и манговый пудинг для неё, — Джиллиан поняла, что разговор начинает принимать куда более серьёзный оборот.        — Могу я кое-что спросить?        — Конечно.        — Папа пытается выйти с тобой на связь.       Она не была способна встретиться с Эмили взглядом в этот момент.        — Я знаю, — мягко проговорила Джиллиан.        — Ты не отвечаешь на его звонки, е-мейлы, смс… ни на что.       Джиллиан ничего не сказала.       Эмили поковырялась вилкой в десерте.        — Он хочет наладить ваши отношения, но…       Фостер чувствовала её стеснение. Чувствовала, что Эмили хочет сказать, как сильно она удручена, что Джиллиан ранит её отца. Но при этом сказать так, чтобы не задеть саму Джиллиан.        — Ты даже не даёшь ему шанса, Джилл, — Эмили перестала рассматривать еду и подняла взгляд. — Как ему всё исправить, если ты даже не даёшь ему попробовать?       Джиллиан вздохнула:        — Неужели есть, что исправлять?       И тут же увидела разочарование на лице девушки.        — Значит, так? Ты больше никогда не заговоришь с моим папой?        — Я знаю, что ему жаль. Знаю, что он не хотел того, что случилось. Мне не нужно, чтобы он говорил это.        — Тогда что тебе нужно от него? — Эмили была серьёзна.       Это был хороший вопрос. На который у Фостер не было ответа.       Настала её очередь изучать содержимое своей тарелки.        — Ничего.        — Он тебя любит.        — Я знаю, он заботится обо мне…        — Речь не об этом, — продолжила Эмили. — Он влюблён в тебя.       Джиллиан нахмурилась.        — Нет, вряд ли, — она знала, что Кэл Лайтман заботился о ней. Бережно. Они были лучшими друзьями и партнёрами по бизнесу почти десять лет.       Но он не был в неё влюблён. Даже она не была настолько наивна, чтобы думать, что, если она испытывает к нему чувства, то это взаимно.       И почему же тогда он волочился за другими женщинами, раз любил её?       Эмили догадалась. И в какой-то мере была права. Кэл её любил. Но не в том смысле, о каком думала Эмили.        — Да, Джиллиан! — Эмили опустила вилку, завладев всем её вниманием. — Я собираюсь уехать на другой конец страны и не выношу мысли о том, что вы останетесь и даже не попытаетесь всё наладить!        — Так ты говоришь мне, что твой отец любит меня, в попытке свести нас? — до Джиллиан никак не доходило. Серьёзно? Это больше походило на уловку десятилетнего ребёнка, нежели на поступок Эмили.        — Нет, я говорю тебе это, потому что это — правда!        — Откуда ты знаешь?        — Я спросила!       Джиллиан вскинула брови. Невероятно.        — Ты спросила своего отца, любит ли он меня?        — Да… — взгляд Эмили опять упёрся в кокосовое желе.       Джиллиан откинулась на спинку стула, не имея понятия, что сказать.        — Не спрашивай меня, почему папа, талдычащий всем, что пора повзрослеть, не может заставить себя сказать это тебе, — пробормотала Эмили. — Даже я не могу этого понять.       Он влюблён в тебя.       Джиллиан вздохнула. Она хотела в это верить. И до сих пор не осознавала, как сильно.       Но это неправда.        — Послушай, — мягко сказала она. — Я не знаю, что сказал тебе отец, но последние месяцы в ЛайтманГруп… были просто ужасны, — Джиллиан указала на свою руку. На оставшийся на ней шрам. — Это… это просто стало последним пёрышком, сломавшим спину верблюда. Но не единственной причиной, по которой я ушла.       Эмили нахмурилась:        — Я знаю, что папа иногда может быть придурком. ЛайтманГруп для него что-то вроде детища. И потому, когда дела шли наперекосяк, он вымещал эмоции на тебе… потому что ты была близким для него человеком. Вроде того, как он кричал на меня, когда я была своевольным подростком и выводила его из себя. Потому что я знала, что он всё равно меня любит, и потому может…        — Эмили, — ласково перебила Джиллиан, — я не очень хороша в сопротивлении твоему отцу. Я знаю, что, если позволю ему вернуться в мою жизнь, он за пару месяцев убедит меня возвратиться в ЛайтманГруп, и мы окажемся там, где всё это началось, а я не хочу этого.        — Нет, — Эмили горячо тряхнула головой, — я не согласна. То, что случилось с тобой месяц назад, изменило его. Он не тот же самый. И он совершенно несчастен без тебя.        — Я знаю, ты хочешь…        — Я не ради себя этого хочу, Джилл! Неужели не понимаешь?! — оборвала её девушка. — Когда я была маленькой, я хотела, чтобы папа вернулся к маме, но, повзрослев, поняла, как они друг друга бесят. И больше не хочу этого, ни для одного из них. Но ты — это другое. Ты удерживаешь его от самоуничтожения. Когда ты рядом, в его мире тишь да гладь. А вот когда рядом мама, это как… они немало значат друг для друга, но ты… ты просто делаешь его счастливым.       Джиллиан удалось улыбнуться. В Эмили была удивительная искренность; и от того было очень легко её любить.        — Я знаю, сейчас ты вспоминаешь плохое, но, может быть… — Эмили приостановилась. — Может быть, ты попробуешь вспомнить что-нибудь хорошее. Когда он не ведёт себя как идиот, у него доброе сердце. Он бы прыгнул под автобус, если бы это значило, что ты уцелеешь.       Джиллиан кивнула:        — Я знаю, что он заботится обо мне.        — Он любит тебя, — поправила её Эмили. — Я не говорю, что он перестанет тебя раздражать, я даже знаю, что так и будет, но это не всё, что о нём можно сказать. Мой отец — хороший человек, и он бы умер за шанс напомнить тебе об этом.       Джиллиан поднесла к губам маленькую чашечку с зелёным чаем, молчаливо сделала глоток.        — Но… — Эмили поникла плечами, признавая поражение, потом вздёрнула подбородок и кривовато улыбнулась. — Я тоже тебя люблю. И хочу, чтобы ты тоже была счастлива.        — Знаю.        — Я просто… хотела бы, чтобы ты дала ему шанс исправиться. Сделать тебя счастливой, — она задумчиво поджала губы. — Это имеет смысл?       Джиллиан кивнула, внезапно ощутив прилив материнской любви к подростку за столом с ней.        — Конечно.        — Послушай, если между тобой и папой всё кончилось, я пойму. Я просто безнадёжный романтик.       Джиллиан рассмеялась:        — Если бы в твоём возрасте ты им не была, я бы забеспокоилась.        — Если кто и заслуживает счастливый конец, так это вы оба, — прибавила она мягко. — Но, если так не будет, я приму это. Только пообещай, что мы с тобой не прекратим общаться, ладно?        — Ни за что, — уверенно отозвалась Джиллиан, сжав её руку. Нипочём бы она не позволила Эмили Лайтман исчезнуть из своей жизни. — Может быть, я даже приеду на Запад навестить тебя.        — Ловлю на слове! — Эмили улыбнулась до ушей. — Заодно работу какую-нибудь за меня напишешь.        — Тогда тебе лучше сменить специальность.       Эмили усмехнулась:        — Ни в коем случае. Этой семье нужен инженер.

Дом Лайтмана, Вашингтон, Округ Колумбия.

      “До меня начало доходить, что, скорее всего, улица была совсем не односторонней. Что ты, возможно, тоже любил её.”       Кэл Лайтман залпом допил своё пиво и поставил пустую бутылку на стол, глядя на сидящую напротив Шэрон Валловски. Пытаясь напомнить себе, что он был исключительным лжецом.        — Нет, — сухо отозвался он. — Ты ошиблась. Я не люблю её.       Это была не Эмили. У него не было ощущения, что он задолжал ей правду, в отличие от разговора с дочерью. Как не было и готовности обсуждать свои чувства к лучшей подруге с женщиной, с которой он когда-то спал.        — Фостер — моя коллега и друг, и я был в ужасе от того, что случилось с Клэр. Вот и всё.       Кэл встал и взял пустую бутылку.        — Я собираюсь взять ещё одну, а потом ты расскажешь мне о своём деле, ладно?       Валловски кивнула, недовольная тем, как он её отшил, но полностью осознающая последствия своих возражений. Она неплохо его знала, в конце концов.        — Ладно, — проворчала она.       Кэл услышал телефонный звонок, находясь на кухне, и подумал, не решила ли часом Эмили провести последние несколько вечеров в Вашингтоне с отцом. Или, может, она звонила, чтобы он забрал её из клуба или ресторана. Было поздно, и Кэлу не особо хотелось выходить, но он знал, что всё равно бы это сделал.        — Можешь взять трубку? — крикнул он из кухни.       Он услышал, как она отвечает. Услышал несколько приглушённых слов разговора, когда возвращался в гостиную:        — Подожди, я уверена, он хотел бы…       Кэл увидел её ошеломление.       Сменившееся печалью.        — Она бросила трубку.        — Эмили?        — Нет… Фостер.        — Что? — пальцы Кэла сжались на бутылке. — Фостер звонила? Только что?       Прошёл месяц с тех пор, как он в последний раз видел её в ЛайтманГруп. Месяц — ни одного ответа ни на звонок, ни на смс, ни на электронную почту. Месяц он не слышал её голоса и не видел лица.       А теперь она звонит? В ту самую секунду, как он вышел взять пиво и попросил Валловски снять трубку? Каковы, чёрт бы всё побрал, на это были шансы?        — Что она сказала? — он постарался прозвучать как можно беззаботнее, но потерпел крах. Хотелось опять что-нибудь обрушить.        — Я думаю, она была… удивлена, услышав меня. Я сказала, что ты здесь, попросила подождать, но она сказала, что перезвонит.        — Ты сказала, что ты по делу? — резко спросил Кэл.        — Не успела!       Кэл схватил телефон и набрал номер Джиллиан. Не заботясь о том, как это выглядит или прозвучит. И с каким отчаянием действует.       Конечно, его перебросило на голосовую почту.        — Перезвони мне, Джилл. Валловски и я обсуждаем работу. Ты ничего не прервала. Повесил трубку и посмотрел на детектива.        — Спасибо.        — Извини. Это не то, что…        — Всё в порядке, — уголок её рта приподнялся в улыбке. — Я поняла. Поняла, что ты её не любишь.