Сломленные

Чайнатаун, Округ Колумбия.

      Именно ужин с Эмили заставил её перезвонить ему. Точнее, слова, которые она никак не могла выкинуть из своей головы, хотя рациональная её часть утверждала, что они не были правдой.       “Он влюблён в тебя.”       Всё в этом вечере напоминало, как сильно она по нему соскучилась. Как сильно она хотела, чтобы он был здесь, с ней и Эмили, деля с ними утку по-пекински и пытаясь их смешить. И неминуемо преуспевая в этом. Потому что у него было отменное чувство юмора и блестящий ум, и он знал их обеих лучше, чем кого бы то ни было.       “Он влюблён в тебя.”       “Можем мы поговорить, прежде чем ты устроишься туда? Пожалуйста. Позвони.”       Почему она так долго избегала его, если, по-правде, её действия ранили больше её саму, нежели Кэла?        — Потому что я не могу тебе сопротивляться, — пробормотала она вслух, отвечая на свой вопрос.       Но позвонить — не значило вывесить белый флаг. Позвонить — значило снова услышать его голос, и эта мысль её порадовала. Заставила улыбнуться против воли.       Несправедливо, что я так сильно скучаю по тебе.       Она сидела в машине на парковке, набирая его номер. Несколько минут спустя после прощания с Эмили, отправившуюся на позднее шоу с другом.       Но в трубке раздался не хорошо знакомый голос Лайтмана, а непривычное “алло”.       Не было нужды интересоваться, кто это был. Она бы узнала любой голос, услышав его лишь однажды.        — Валловски.        — Фостер?        — Я искала Кэла… но, вижу, время неподходящее.        — Нет… всё в порядке. Он здесь. Повиси секунду…        — Я перезвоню.        — Подожди, я уверена, он хотел бы…       Джиллиан не подождала. Не хотела слышать конец её фразы.       Как не хотела чувствовать того, что чувствовала. И замечать слёз, наполнивших глаза.       Она швырнула телефон на панель под стеклом. Ненавидя, что факт, что он с другой, так ранил. Осознавая, как глубоко заблуждалась Эмили.       И больше всего ненавидя себя за желание верить в это.       “Он влюблён в тебя”.        — Ты такая дура, — прошептала она, вытирая слёзы.       Кэл Лайтман так отчаянно желал её возвращения, потому что хотел помощи с Группой. Нуждался в её выполнении миллиона дел, удерживающих фирму на плаву, а сам в это время занимался поддержанием сомнительного баланса между своей блистательностью и безрассудством. Пребывая в полном неведении относительно того, как её это бесит.       Типичный Алек, словом.       Её бывший муж просил и умолял не разводиться. Потому что нуждался в ней. Нуждался в том, чтобы она присматривала за ним и поддерживала порядок в его мире.       Вот и всё, чем она являлась для мужчин в своей жизни. Наперсница, смотритель и исправитель беспорядков.       И в конечном счёте не оказалась их приоритетом. В конечном счёте Джиллиан Фостер проиграла Шэрон Валловски и белому колумбийскому порошку.       Алеку не понадобилось много времени, чтобы перестать пытаться.       И Кэлу не понадобится.       Она увидела сообщение с номера Кэла. И на этот раз даже не озаботилась прослушать, прежде чем удалить его.       Завела двигатель и поехала, стирая остатки слёз тыльной стороной ладони.

Дом Лайтмана.

       — Слушай… не старался показаться идиотом.       Валловски улыбнулась:        — Что? Говоря Фостер, что она ничего не прервала? Это ведь правда, не так ли?        — Без обид?        — Ты же знаешь, я сейчас встречаюсь с другим, да? — сказала она.       Кэл тряхнул головой. Он не знал, но подозревал. Ни у кого из них не было никаких иллюзий: их отношения не стали бы продолжительными.        — Он хороший человек, и он мне нравится. Думаю, может что-то получиться, — призналась она.        — Хорошо, — искренне сказал он. — Рад за тебя.        — Джиллиан может быть так же хорошо с тобой. Никто так на тебя не влияет, как она.       Кэл взглянул на неё, читая. По-видимому, отрицание и избегание были сегодня бессмысленны.        — Нам прежде нужно вернуть хоть какое-то общение для того, чтобы ей стало хорошо со мной. Если только ты не считаешь доказательством тому её постоянные отказы.       Валловски легонько похлопала его по руке.        — Она позвонила тебе сегодня, не так ли?       Потому что я послал умоляющее сообщение.        — Да… позвонила, — только и сказал он.        — Она позвонит ещё раз.       Ничего подобного.        — Я бешено скучаю по ней и хочу её вернуть. Не только и не столько на работу, сколько в мою жизнь, — признался он. — Каждый день я прихожу в офис и заглядываю в её кабинет. Как чокнутый, потому что знаю, что увижу там Торрес. Но всё равно это делаю, каждое чёртово утро, потому что всё здание стало совершенно другим без неё. Ничего от прошлого.        — Да… ты влюблён по уши. Теперь я точно знаю, что не была той самой, — она отпила ещё пива. — Ты собираешься рассказать мне, что случилось?        — Думал, ты слышала.        — Я слышала, она ушла из ЛайтманГруп. Вы крупно поссорились после дела Самсона. И всё.        — Это не всё… — пробормотал он и начал рассказывать остальное. Закончив, обернулся к ней, желая, скорее увидеть честную реакцию, нежели услышать, что она скажет.       Некоторый шок. Немного недоверия. Но ничего более. Ни осуждения. Ни отвращения.        — Ого, — вот и всё, что она сказала.        — Так что, ты не винишь её за желание не иметь со мной больше ничего общего?        — Нет, — нахмурилась она. — Не в этом дело. Это ведь была случайность, да?       Кэл пожал плечами. Он до сих пор не принимал этот аргумент. Это был его кулак, его неподконтрольный гнев, который всё обрушил. Буквально.        — Если она даже не разговаривает с тобой, значит, она злится, — заговорила Валловски. — И ей больно. Комбо. Если, как женщина, я могу дать тебе совет, я бы сказала, что тут больше, чем просто её порез.        — Она сказала, что не злится.       Валловски скептически на него взглянула:        — И ты ей поверил?       На его губы наползла кривоватая усмешка.        — Нет. — Он видел злость на её лице в тот день в офисе. Он был затенён смирением, но он был, Кэл почти пропустил его. Никто другой не был так хорош в умении обмануть его, как Фостер, но никто больше не мог так хорошо читать её, как он. Так что они находились в равных условиях. — Ну, и что мне это даёт?        — Прекрати звонить и писать… езжай увидеться. Лично.        — В смысле очной ставки.        — Ну, да… как скажешь. Она где-нибудь работает сейчас? Где ещё ты можешь её увидеть, на нейтральной территории, чтобы не торчать на её пороге, как маньяк?       Кэл отхлебнул ещё пива. Валловски иногда поражала своим выбором слов.        — Знаю, что она обратилась в столичную тюрьму.        — Окружной СИЗО? — у Валловски глаза на лоб полезли. — Ты шутишь? У неё есть намерение умереть?       Кэл увидел, что она мгновенно пожалела о своих словах, и заметил, что покрылся гусиной кожей.        — Да, СИЗО.        — Хм… я не собиралась…        — Это — тюрьма, я понял, Валловски. Её новый офис будет иметь решётки, стальные двери и охрану в коридорах.       Кэлу не хотелось думать о ней, находящейся в подобной обстановке. Было желание поехать прямо сейчас к ней домой и вбить немного здравого смысла в её бедовую голову.        — Ты наверняка знаешь, что она получит там работу?        — Конечно, получит. Она лучшая в том, что делает.       Валловски улыбнулась:        — Обожаю, как вы оба защищаете друг друга. Даже если поссорились. С самого начала должно было быть очевидно.       Кэл нахмурился:        — Просто сказал правду, — пробурчал он.        — Поезжай к ней. Лично, — повторила детектив.        — Что, если я всё испорчу ещё больше? У меня есть такая склонность.        — И что потом? Она перестанет с тобой разговаривать?       Кэл промолчал. В словах Шэрон был смысл. Хуже между ним и Фостер дела точно пойти не могли.        — О, и цветов купи.       Кэл усмехнулся. Нет. Никаких цветов, подумал он. Шоколад. Те солёные трюфели в карамельном масле из “Cocova” на Восемнадцатой улице. Они были слабостью Фостер. И сейчас, возможно, было самое время привезти ей коробочку. Почему, чёрт дери, он раньше не подумал об этом?       Это недостаточное извинение за то, что он был таким кретином в последние несколько месяцев, но уже начало.        — Хорошо… попробую. Если сработает, я — твой должник.        — Идеально, — ответила она. — Тогда мы квиты, потому что ты поможешь мне с делом.       Кэл опустился на диван, устроился поудобнее. Довольный тем, что обсуждение его личной жизни с Валловски окончено.        — Здорово знать, что ты наконец-то перестала разыгрывать из себя психолога. Вернёмся же к нашим баранам.