Сломленные

Центральный Следственный Изолятор. Неделю спустя.

      В её офисе послышался дверной звонок, и, мельком взглянув на экран, куда выводились записи с камер видеонаблюдения, Джиллиан Фостер уже собралась впустить его. Он, однако, опередил её, открыв дверь своей карточкой.       Весьма наглядный жест, напоминающий о том, что теперь у неё был босс. И что он мог зайти в её кабинет, когда захочет.       Даг Пенн был старшим психологом, и она ему не нравилась. Либо ему не нравился факт, что решение взять её на работу было принято поверх его головы. Или что-то в таком роде.       Джиллиан догадывалась, что тот ощущает угрозу с её стороны. Даже хотя эта мысль была до смешного абсурдна. Одна её часть хотела сказать ему это, но получилась бы игра на нервах. Какая ирония, думала она, что три штатных психолога, вероятно, три самых образованных человека в здании, все — эксперты в человеческом поведении, не могли работать, как единый механизм.       Возможно, им стоило бы поучиться этому у заключенных.        — Вы обосновались, доктор Фостер? — спросил он, подходя к её столу.        — Стремлюсь к этому.       Доктор Пенн протянул ей папку.        — Надеюсь, вы будете там завтра утром, потому что это ваше новое дело. И если вы отстанете, будет не очень здорово.       Она одарила его самой обезоруживающей улыбкой.        — Спасибо за совет.       Коллега остался холоден.        — Вы в курсе, что за мной последнее слово относительно ваших рекомендаций, да?        — Я в курсе, что вы можете их просмотреть.       Он предпринял слабую попытку вернуть ей улыбку, но получилось вымученно и фальшиво, отчего она заскучала по Кэлу ещё сильнее. И подумала, почему же Пенн так прикидывался.       От мысли, что этот человек будет одним из тех двоих, с которыми она будет работать теснее всего, накатывала тоска.        — Если я не соглашусь с оценкой вашего пациента, я имею право не принимать её во внимание.        — Понимаю, — Джиллиан прикусила губу.        — Прошло довольно много времени с тех пор, как вы работали в клинической психологии, не так ли? — Дуглас Пенн придвинулся ближе, как это обычно делал Кэл. Но на этот раз её реакция была совершенно иной. Джиллиан инстинктивно шагнула назад, увеличивая этим дистанцию между ними.        — Не так уж, — возразила она. Она не должна была оправдываться перед ним. Она не была бы здесь, если бы не имела лицензии практикующего психолога. — Большая часть моей работы в ЛайтманГруп включала и оценку пациента.        — Вы больше не в ЛайтманГруп, доктор Фостер.        — Да, я вижу.       Он задержал на ней взгляд, целенаправленно-долгий, чтобы она первой разорвала зрительный контакт. Устрашение.        — Хорошо. И да будет вам известно, в отличие от нашего начальника, не все мы являемся фанатами так называемой науки Доктора Лайтмана.        — Хорошо, — отбрила она холодно, перестав притворяться. Защищать Кэла Лайтмана и его науку уже давно вошло в её привычку. Не имело значения, как она на него злилась, она никогда не отрицала его блеска. — Необязательно быть фанатом, чтобы признавать её действенность.       Ответ его взбесил. С тем же успехом она могла ему сказать, что он был невежественным провинциалом.        — Могу я дать вам совет?       Джиллиан ничего не сказала, зная, что её разрешение ему без надобности.       Доктор Пенн сглотнул, отчего дёрнулся его кадык.        — Ставя диагнозы, придерживайтесь принципов ДСМ*, а не микровыражений.        — Разумеется, — пробормотала она, кивая; он развернулся и вышел из офиса так же резво, как и появился.       Такой обмен репликами оставил её в напряжении и раздражении. Она терпеть не могла конфронтаций. Никогда не терпела и никогда не станет, даже понимая, что иногда это было и полезно, и необходимо.       Джиллиан села и откинулась на спинку стула, рассеянно массируя висок указательным и средним пальцами. Слабая головная боль, испытываемая ею в последние дни, становилась сильнее. Она могла пройти, если бы где-нибудь в этом чёртовом здании можно было раздобыть чашку кофе. Каждый раз, когда она останавливалась перед допотопным перколятором** в помещении для персонала, он был пуст, а в поле зрения не наблюдалось пачек с кофе. Приходилось приносить собственный с тех пор, как её запрос на небольшую кофе-машину в кабинете был отклонён.       Здесь каждую свою просьбу следовало излагать письменно. Бюрократия была удушающа, ей казалось, что она снова в Пентагоне, и чувство это ей не нравилось.        — Надеюсь, ты наслаждаешься хорошим кофе за нас двоих, Риа, — с кривоватой улыбкой пробормотала она себе под нос, вспоминая замечательную европейскую кофе-машину, оставшуюся в её офисе в ЛайтманГруп и теперь досадуя, что не забрала её — ведь дома уже была одна.       Немаловероятно также, что голова у неё болела отчасти от желания вылезти из кожи, но выбраться из этой нагоняющей тоску комнаты. Один день внутри серого, подобного этому, помещения без окон — и она уже рвалась обратно, в свой всегда ярко освещённый кабинет в Группе. Она соскучилась по высокотехнологичному оборудованию, находящемуся в их распоряжении, по полудюжине ассистентов, беспрекословно помогающих им во всём, по тем блестящим умам, с которыми они работали день за днём, и по интересным расследованиям, в которые включались.       Затем её мысли перескочили на неожиданный визит Кэла недельной давности.       “У тебя есть работа. У тебя есть компания, которой ты нужна, которая скучает по тебе…”       Джиллиан вспомнила захлестнувшую её после этих слов злость. Она так привыкла анализировать речь окружающих, что это стало её второй натурой, точно так же, как машинальное чтение лиц — для Кэла.       “…компания, которой ты нужна…”       “Ты нужна мне.”       “У тебя есть работа…”       “Я не верю, что не существует ничего, что заставит тебя вернуться в компанию…”       “Построили компанию с нуля, поддержали друг друга в разводах…”       “…компания, которой ты нужна…”       В конечном итоге всё вращалось вокруг ЛайтманГруп, и это ранило. И злило. Потому что хоть раз в жизни она хотела не быть нужной. Она хотела быть желанной.       Я надеялась, что, может быть, ты хочешь моего возвращения, потому что хочешь. А не потому, что в этом нуждается Группа.       Эта была та самая правда, которую она старалась изгнать из своего сознания. Правда, которой она ему не открыла. Нет уж, не после того, как она, решив позвонить ему, услышала в ответ голос Валловски.       Моё желание не исполнится от того, что я тебе его озвучу. Не будет никакой разницы.       Я не могу заставить тебя меня хотеть.       В конце концов, она не была Зои, Кларой или Валловски, и не имело значения, как сильно она порой этого хотела. Потому что у них определённо было нечто, чего не было у неё.        — Не его вина, что ты в него влюбилась, — напомнила она себе вслух.       Его можно было винить во многом. Во нраве, заставившем его дать по морде копу и ставшем причиной их и без того немалых финансовых проблем. В их постоянных словесных стычках, обернувшихся в результате тем, что он обрушил книжный стеллаж, оставив ей на пожизненную память шрам.        — Вот это — твоя вина, — прошептала она в никуда. — И за это ты заслужил мой гнев.       Но гнева, ощущаемого ею сейчас за собственную неспособность не любить его, не заслуживал. Они словно поменялись ролями, и, злясь на себя, она отыгрывалась на нём.       Джиллиан поморщилась, вспомнив, как оттолкнула его.       Она тогда сказала, что не хотела сделать ему больно, но он, само собой, мгновенно поймал её на лжи. Дав в то же время понять, что не осуждает её. Типичный Кэл. Дающий понять, что, накосячив, готов за это отвечать. Он всегда это делал.       Даже если он не хотел её, Джиллиан знала, что он заботится о ней. Бережно. И, возможно, даже больше, чем о женщинах, которых он хотел. И так искренне, что умудрился убедить свою дочь в том, что влюблён.       Кэл Лайтман был рядом в худшие моменты её жизни. Видел, как обрушился её мир после потери Софи, а потом помог снова обрести почву под ногами. Старался делать всё, что мог, чтобы уберечь её, когда думал, что Алек ей изменял. Пришёл к ней домой и, поедая с ней мороженое прямо из контейнера, смотрел старые фильмы, когда разрыв с Дейвом Бернсом, исчезнувшим по-английски, оставил её с разбитым сердцем.       И даже несколько раз спас ей жизнь.       Из-за тяжести их отношений в последнее время она с удобством забыла о его лучших качествах.       Кэл Лайтман мог не всегда быть идеальным компаньоном, но он всегда был удивительным другом. Лучшим, какой у неё когда-либо был.       Сейчас Джиллиан осознала, что решение уйти было верным. Не важно, как сильно она тосковала по ЛайтманГруп. Тот ужасный вечер стал просто катализатором, а боль и злость появились задолго до этого.       Она была так поглощена тем, чего не могла иметь, что совершенно потеряла из виду то, что имела.       Джиллиан закрыла глаза в попытке унять гул в голове.       Она не хотела терять друга. Его дружба так много значила для неё, что она собиралась отвоевать её назад. Но для этого нужно было сначала перестать его любить. Нужно было выйти из гигантской тени Кэла Лайтмана и самой встать на ноги. Напомнить себе, что эта разгромленная за последние месяцы Джиллиан Фостер — не такая, какой она на самом деле была или хотела быть.       Такая Джиллиан ни для кого не могла быть добрым другом. И, прежде всего, для себя.

ЛайтманГруп.

       — Лайтман? — Риа Торрес сунула голову в приоткрытую дверь его офиса. — Это вы перевели на меня звонок?       Не отвлекаясь от чтения, он кивнул:        — Да.        — Зачем?       Кэл вздохнул. Разве это было много — просить тридцать минут спокойствия для того, чтобы прочесть отчёт перед отправкой его клиенту?        — Потому что мне нужно прочитать это, прежде чем передать сегодня Флетчеру. Мне теперь придётся объясняться перед тобой каждый раз, когда я что-то сделаю?        — Нет, — ответила она, — но было бы мило, если бы вы давали знать.       Кэл не сумел побороть мысленную улыбку. Это было именно тем, за что Торрес импонировала ему гораздо больше Локера. И причиной для её повышения раньше Локера, даже если этот поступок был несправедлив. Даже хотя учёный в нём знал, что Локер более способный и образованный из них двоих.       Но, в отличие от Локера, с Торрес не нужно было сюсюкаться. Она отвечала тем же, а это было неоценимым преимуществом в их деле. И тем более важным, когда необходимо было взаимодействовать с ним самим.        — Валловски просит вас. Говорит, срочно.        — Скажи ей, что я получил её сообщение и перезвоню, когда будет время.       Это было сделкой с дьяволом, это соглашение с Вашингтонской полицией. Последняя бедовая попытка избежать суда, способного уничтожить ЛайтманГруп. Но договорённость продолжительностью в целый год, вероятно, убьёт его раньше.       Шеф полиции полагала, что он теперь в полном её распоряжении. Что-то вроде собаки на поводке, который ей следовало лишь немного натянуть, чтобы он побежал в её направлении.       Из их модус проседенти ясно следовало, что они могут пользоваться услугами Группы ограниченное количество раз, и что ЛайтманГруп не приравнивалось к Лайтману лично, но шефу нравилось игнорировать эту часть. Поэтому сейчас он игнорировал её. Даже если она считала, что использование его друга — Валловски, — в качестве почтового голубя поможет ей получить более быстрый ответ.        — Она названивает, — отозвалась Торрес.        — Ну перекинь её на автоответчик.       Риа раздражённо нахмурилась:        — Отлично.       Кэл встал и налил себе чаю после того, как она вышла. Опустил жалюзи и вернулся к отчёту. Понимание того, что необходимо кого-то нанять, маячило на периферии его сознания, пока Лайтман листал кипу сшитых бумаг. Несмотря на то, что Локер и Торрес были вполне способны самостоятельно вести каждый своё дело, а Торрес, помимо этого, замечательно выполняла возложенные на неё обязанности Фостер, она могла уйти из-за такого давления.       Среди его подчинённых не было ни одного человека с квалификацей Фостер или с её навыками общения. Не говоря уже об её таланте анализировать голосовые модуляции. Короче говоря, не было никого, кто при необходимости мог бы заменить его.       Кэл на какой-то миг даже задумался, не слить ли свою компанию с фирмой Райдера, — не более, чем на пять секунд, потому что на шестой его от этой мысли затошнило.       Он не сможет найти другую Джиллиан Фостер, он знал. Но следовало хотя бы попробовать начать искать.       Менее, чем через час после ухода Торрес раздался громоподобный стук в дверь.        — Что за…       Человек с той стороны двери, не слишком церемонясь, распахнул дверь и влетел в его офис.        — Почему ты не отвечаешь на мои звонки?        — Валловски… — проворчал он. — Я знаю, это звучит безумно, но у меня свой бизнес. ЛайтманГруп, слышала?        — Ты получил мои сообщения?       Кэл приподнял брови. Он видел, что она оставила несколько, но солгал бы, сказав, что прослушал их.        — Проблема с делом Хантера Клайна, — сообщила она, не дав ему раскрыть рта, натянутая, как струна. — Или мы что-то делаем, или его отпускают.