Сломленные

Дом Лайтмана.

      Фоном работал телевизор, Кэл сидел на диване перед стоящим на журнальном столике ноутбуком, рядом с которым примостились бутылка пива и контейнер с едой на вынос.       Лайтман улыбнулся, увидев, как индикатор в оставленном открытым чате окрасился зелёным, сообщая, что Эмили онлайн, потому что как раз этого с надеждой и ждал. Он знал, что мог бы написать ей смс, но ему не хотелось всегда быть раздражающим и докучливым отцом.       Кибер-беседу инициировала она.       “привет, пап, что делаешь?”       “Пишу книгу”       “ха-ха. Уж конечно. Если бы. Вы с Джиллиан уже целовались и спали?”       Кэл усмехнулся. Маленькая проныра.       “Поженились на прошлой неделе”       “очень смешно! Я серьёзно!”       “Нет. Всё ещё в опале”       “правда? Жалко :( она объявится, уверена”       “Расскажи о занятиях”       “уклоняешься?”       Кэл тряхнул головой. Кажется, он не очень тщательно контролировал время её нахождения в ЛайтманГруп, когда дочь была подростком.       Он мог бы рассказать, что собирался завтра встретиться с Фостер. Что она согласилась помочь ему с делом Клайна. Но не хотел давать ход этим надеждам.       “Нет. Просто хочу знать, как дела у моей дочери.”       “твоя дочь только что получила высший балл в своём первом тесте по очистке сточных вод”       Кэл улыбнулся. Ну конечно. Сказывались его гены.       “Отлично. Горжусь тобой.”       “:) спасибо”       “Как в кампусе?”       “хорошо. собираюсь выбраться и встретиться с другом”       “Другом?”       “ПОДРУГОЙ”       “Ладно. Верю.”       “ещё не научился определять ложь через мгновенные сообщения?”       “Смешно”       “у тебя точно всё в порядке?”       “Да. ЛайтманГруп на плаву, дом мой, и на этой неделе меня не арестовали”       “кто бы говорил о смехе. мне пора, пап. не сдавайся с Джиллиан, ладно? обещаешь?”       Кэл призадумался, прежде чем написать то, что, как он знал, она хотела видеть. Потому что это было проще, чем правда.       “Ладно. Не сдамся. Люблю тебя.”       “я тебя тоже люблю”       Её имя исчезло с экрана, и с этим он выключил компьютер, довольный, что ожидание того стоило.

Центральный Следственный Изолятор. На следующий день.

      Джиллиан Фостер подхватила своё пальто и передала Алексу папку со своего стола.        — Спасибо. Я — твоя должница.        — Точно, — ответил он. — Особенно с тех пор, как ты знаешь, как мне трудно лгать Дагу.       От бесстрастного выражения его лица она усмехнулась.        — Точно.       Он расплылся в улыбке:        — Вероятно, это я — твой должник. За этот шанс ему солгать.        — Нет, правда. Спасибо.        — Я хочу знать о деле, — произнёс он, на этот раз деловито. — Таковая моя цена за встречу с… кто он там? — Алекс Алмейда открыл полученную от неё папку. — Ах, да… твой вооружённый грабитель-клаустрофоб.        — Это дело не имеет отношения к чтению лиц, — напомнила Джиллиан своему гигантскому коллеге, застёгивая пальто. — Поэтому Лайтман и попросил меня о помощи. Ему нужен человек, который занимается тем, чем мы здесь. Ставит диагнозы.        — Я мог сделать это!        — Нужен человек из ЛайтманГрупп.        — А-а…       Джиллиан с лёгкостью смогла прочесть разочарование на его лице. Она и не подозревала, пока эта тема не поднялась несколько раз, как её коллега восхищался Кэлом Лайтманом. Алекс Алмейда сделал больше, чем просто прочёл книги Лайтмана. Он мог запросто процитировать любую. Он не говорил этого, но Джиллиан знала: его сбивало с толку её решение пойти работать в тюрьму, когда она могла руководить ЛатйманГруп. Зачем выбирать неблагодарную работу, когда можно было заниматься чем-то впечатляющим и непростым?        — Я могу поговорить с Кэлом, может, у него есть для тебя место в ЛайтманГруп. Видит Бог, ему требуется человек с умением говорить с людьми.        — А ещё ему требуется человек со знанием его науки.        — Этому ты можешь научиться. Да, понадобится время, и я так же ещё не идеальна в этом, но ты можешь научиться распознавать микровыражения.        — Я пробовал как-то, — признался он. Джиллиан расслышала смущение в его голосе. — Полугодовой курс у парня по имени Джек Райдер. Я ужасен в этом.        — Может… тебе просто нужен другой учитель.        — Этот парень… он действительно хорош, Джиллиан. Это был дорогой курс.       Охотно верю. Джиллиан поморщилась. И, готова поспорить, он убедил тебя, что половина теорий Лайтмана — его собственные.        — Слушай, мне пора бежать, — сказала ему она, прикладывая к электронному замку свою карточку и замечая снаружи, открыв дверь, двух охранников. — Но мы к этому ещё вернёмся. Я не думаю, что тебе следует отказаться от изучения мимики только потому, что ты провалил курс Райдера.       Она размышляла об этом, идя к по коридору мимо дюжин дверей камер. Один из заключённых, приникнув к зарешёченному оконцу в своей двери, наблюдал за тем, как она проходила. Дальше ей попались четверо охранников, вытаскивающих другого заключённого из его камеры.       Она ускорила шаг от вида этой сцены, повернула направо и предъявила свой пропуск другому охраннику, который открыл для неё очередную дверь. И расслабилась, только выбравшись из внутренних помещений тюрьмы. Впереди был ещё один пост.       Джиллиан думала об Алексе Алмейда, минуя последний заслон, прошла через металлоискатель и улыбнулась молодому пуэрториканцу, знавшему её по имени.        — Graсias, доктор Джиллиан, — сказал он ей, возвращая её сумочку после формального осмотра.        — Спасибо, Родриго.       Ей эгоистично не хотелось терять единственного здесь друга. Но при случае она поговорит о нём с Кэлом. Если для Алекса в ЛайтманГруп найдётся дело, тот ухватится за шанс.       От этой мысли Фостер улыбнулась, и, выйдя, наконец, из здания под вечернее яркое солнце, нацепила солнечные очки.

Центральное отделение полиции, Вашингтон, Округ Колумбия.

      Кэл Лайтман маячил туда-сюда. Знал, что маячит, и совершенно не обращал внимания на то, что этим начинает раздражать Валловски.        — Ты напомнила своему боссу, каковы наши требования?        — Что?        — Я хочу, чтобы он был закован до неподвижности, когда Фостер зайдёт внутрь. Я не верю, что эта свинья не выкинет похожий трюк.        — Я думала, только ты можешь так издеваться над своими клиентами.       Лайтман втиснул руки в карманы джинсов. Глубже, чем до этого.        — Ты ей сказала?        — Конечно, сказала, — ответила Валловски. — В этот раз шанс мы не упустим.       Кэл видел, как Клайн заходит в помещение для допроса вместе со своим адвокатом, и знал, что те не могут видеть его или Валловски через двустороннее стекло, однако Клайн смотрел прямо в его, Лайтмана, направлении, словно чувствуя, что эксперт там стоит. Ненависть. Вот, что Лайтман прочёл в его взгляде, покрываясь гусиной кожей и желая отменить всё к чертям собачьим.       Что, если они не выиграют дело против тебя? Что, если ты не закончишь тюрьмой? Ты же грёбанный психопат, способный прийти за теми, кто пытался засунуть тебя за решётку, просто проверяя, сможешь ли выйти из воды сухим.        — Если заключение Фостер — это то, что поможет этому делу, этот тип затаит злобу, — посмотрел он на Валловски. — На моего партнёра.        — Как только колёсики закрутятся, он окажется в тюрьме, — отозвалась детектив.        — Ты так в этом уверена?        — Да, — она солгала, и Кэла продрал мороз.        — Я передумал. Я не хочу это делать, — коротко сообщил он.        — Что?        — Найди другого психолога, который скажет тебе то, что уже сказали мы. Назовёт его психопатом, не чурающимся приласкать детей.        — Кэл? — Валловски подалась вперёд, всматриваясь в его лицо, как он иногда делал с ней. — О чём ты говоришь? Нам нужен человек из ЛайтманГруп! Мы договорились.        — Итак. Начнём.       Это утверждение прозвучало третьим голосом откуда-то из-за их спин, отчего оба обернулись.       Кэл вылупился на неё. Одетая в серые брюки и гладкий кожаный жакет, его партнёр выглядела неформально и расслабленно.        — Фостер?        — Привет, Кэл, — она шагнула к ним, протянула детективу руку: — Шэрон.        — Фостер, рада тебя видеть. Спасибо, что согласилась.        — Пожалуйста.        — Ты читала досье? — спросил Кэл. — Внимательно?       Джиллиан кивнула:        — Да. И просмотрела запись его допроса тобой.        — Ты собираешься оценить его, и это скажет нам, педофил ли он? — уточнила Валловски.        — Не совсем так… нет никаких специфических способов оценки педофилии. Самая подходящая — пенильная плетизмография.        — Что?        — Проще говоря, процедура измерения кровотока в пенисе, когда подсудимому демонстрируют… намекающие фото или видео. Но мы такого делать не будем.        — Почему?        — Низкая точность, — пояснил Кэл. — И законодательно неприемлемо.        — Я буду опираться на базовый тест диагностики личности, вроде КСП, — сообщила Джиллиан.        — Что это?        — Извини… контрольный список психопатии, ещё известен как опросник Хэйра. Самое безобидное, что мы имеем, чтобы определить психопатию, не считая испытания электричеством.        — Я перестаю тебя понимать.        — Чертой каждого психопата является абсолютное отсутствие страха, — пустилась в объяснения Фостер. — И они хронически не кажутся подозрительными. Если несколько раз ударить нормального человека током, он начнёт бояться следующих. А психопат — не начнёт.        — Но этого вы тоже не сделаете?        — Нет, — заверила Джиллиан. — Ни чтения лиц, ни каких-либо диковинных тестов вне рамок закона. Я только попробую определить, есть ли у него какое-либо расстройство личности, в результате приведшее к девиантному поведению, в котором вы его обвиняете. Исходя из того, что сказал мне Кэл, это то, чего хотят твоё начальство и ваш юрист, да?        — Да, — подтвердила Валловски.       Откровенно говоря, Кэлу было наплевать на то, чего хотела шеф полиции. Если бы она просто признала свою ошибку, они бы здесь даже не появились. Он повернулся к Джиллиан.        — Этот тип — жестокий псих, Джилл. Не зли его, ладно?       Она встретилась с ним взглядом, и Лайтман с облегчением увидел, что она не собиралась отклонять его совет из-за собственной на него злости.        — Не буду. Он готов? — спросила она.        — Да, — отозвалась Валловски. — Он там с адвокатом. В кандалах и наручниках. Заходи, как будешь готова.        — Не спеши, — услышала она Кэла. Внешне Джиллиан выглядела спокойной, но он начинал видеть некоторую тяжесть, не замеченную Валловски. И никем другим. — Пусть подождёт.       Его слова вызвали улыбку. Забавно. Она снова принесла ему умиротворение. Почти как в былые времена.        — Мне показалось, ты только что посоветовал не злить его? — проговорила она и затем обернулась к Валловски. — Я готова.       Валловски проводила её в допросную, по возвращению одарив Кэла беспокойным взглядом.        — Нужно, чтобы всё прошло гладко.       Впрочем, на это Кэлу в данный момент тоже было плевать. Он смотрел, как Фостер садится напротив Клайна. Увидел её реакцию на взгляд Хантера.       Страх.       Потому что ты видишь то же, что и я. Чистейшую ярость. Ненависть. То, что он способен скрыть ото всех остальных.        — Доктор Фостер, — протянул он, облокачиваясь на стол; наручники на его запястьях при этом звонко клацнули о край металлической столешницы. — Очень мило на этот раз увидеть прекраснейшую часть ЛайтманГруп.        — Мистер Клайн… — его адвокат сделал попытку оборвать его, но тот не обратил внимания.        — Надеюсь, ваши навязчивые мысли не столь беспокойны, как у вашего партнёра? И не приведут к обсуждению размеров моего пениса?        — Не планировала такого. Нет.        — Хорошо.        — До тех пор, пока не захотите. Хотя, я слышала, разговор вышел коротким.       Кэл услышал смешок Валловски.       Что, дьявол побери, ты творишь?       Кэл бросил взгляд в лицо Клайна и ощутил, как мучительно заныло в животе.       Я вижу, что ты хочешь сделать с ней.        — Это было здорово.        — Нет. Не было. Это безрассудство.        — Возможно, не ты один способен злить его, в конце концов. Помнишь, вышло не так уж плохо. Ему легче будет поскользнуться. Я уверена, она знает это. — Отсутствие его ответа вынудило Валловски повернуться к нему. — Он её не тронет, Кэл. Это физически невозможно.       Сейчас — не тронет.       Хантер Клайн послал Джиллиан ледяную улыбку.        — У вас его чувство юмора. Неудивительно, что вы партнёры. Плохо только, что этим замечанием вы сию секунду выстрелили в ногу собственной профессиональной компетенции.       Джиллиан подала знак Валловски начать запись.        — Детектив Валловски… я думаю, мы готовы начать.       Иисусе, Джилл. У тебя есть желание умереть?       Клайн прошипел адвокату:        — Я хочу, чтобы первое её замечание было добавлено в протокол.       Джиллиан взглянула на него:        — Какое первое замечание?        — Я пытался вас остановить, — ответил адвокат.        — Ты, шл… — Клайн уставился на Фостер, умудрившись в этот раз сдержаться. Глубоко вздохнув, он медленно разжал кулаки и искусно, как политик, улыбнулся. — Я готов, как только вы будете готовы, доктор Фостер.        — Жутко, — поёжилась Валловски. — Видел, как быстро он её погасил?       Она всё ещё здесь. Ты просто не можешь её больше видеть.       Кэл не мог оторвать от него взгляда. Встал у самого стекла и уставился внутрь, когда Джиллиан приступила к работе.

Позже.

      Валловски принесла ему кофе.       Кэл взял его не глядя, даже не поблагодарив.        — Ты можешь смотреть из соседней комнаты. Там ведётся запись.        — И тут нормально.       Она подавила зевок.        — Сколько это занимает? Прошло уже два часа.        — Полагаю, понадобится ещё час или около того.        — На кого ты смотришь? — спросила она. — На Клайна или на Фостер?        — На Клайна в большей степени. Он же психопат, забыла?        — Фостер не выглядит запуганной им.       Ещё как выглядит.        — Она хороша в этом, — пробормотал Кэл.        — Я рада, — обронила Валловски, присаживаясь на край стола с кружкой в руках. — Потому что он тоже хорош. Я не исключаю, что он может провести её и пройти тест.        — Тест — это контрольные вопросы. Они не настолько тупы, как коп-шоу, как ты тут считаешь.       Валловски вздохнула:        — Надеюсь, ты прав. — И указала на стол: — Присядь.       Кэл пропустил приглашение мимо ушей.       Сидеть сейчас он был категорически неспособен.

Позже.

      Всё закончилось лишь три часа спустя.       Джиллиан жестом пригласила Валловски внутрь, и та препроводила Клайна и его адвоката прочь.       Кэл прокрался внутрь, как только их увели. Плюхнувшись на стул рядом с ней, ссутулился.        — Ты в порядке?        — Да…       Он мог видеть, что Фостер была иссушена. Изнеможена надобностью три часа держать лицо, чтобы быть хозяйкой положения и, главное, чтобы Клайн в это верил.       Сунув заключение в большую белую папку, Фостер подняла голову, чтобы взглянуть на него.        — Знаешь, один из моих пациентов в тюрьме этим утром признался, что, когда ему было четырнадцать, зверски избил свою бабушку. А затем, под действием наркотиков, за месяц до своего девятнадцатилетия заколол свою девушку. Но если бы я стояла перед выбором, кого встретить на тёмной аллее глубокой ночью — его или Клайна, — я бы выбрала подростка-убийцу.       Кэл знал, что она имела в виду. Знал, что она увидела те же самые эмоции в лице Клайна, что и он. Даже хотя Клайн никогда не обвинялся ни в одном преступлении, ни Лайтман, ни Фостер не сомневались, что он был способен их совершить.       Кривая улыбка коснулась её губ.        — С капелькой удачи я вскоре встречу его в тюрьме.       Эта мысль, пока Джиллиан её не высказала, Кэлу в голову ещё не приходила. Что Клайн мог оказаться именно в этой тюрьме.       Фостер, должно быть, прочитала смятение на его лице.        — Не беспокойся. Я передам его коллегам. Три часа в одной комнате с ним для меня достаточно на всю жизнь.       Или просто вернись в Группу. И тебе тогда не придётся об этом беспокоиться.       Это то, что ему хотелось сказать. Но он не сказал. Он вволю давил на неё в последние несколько месяцев, но преуспел только в том, что подальше оттолкнул её.       Принимая во внимание их последнюю стычку, просто находиться с ней в одной комнате и мирно разговаривать было здорово. Даже если он этого не произнёс.        — Передай Валловски, что результаты я пришлю ей завтра.        — Хорошо.        — Кэл…       Он чуть подался к ней, не в состоянии перестать её читать.        — Да?        — Извини за тот день. Когда ты приехал ко мне домой.        — Всё нормально, дорогая.        — Нет, не нормально.       Кэл пожал плечами.        — Вернись в Группу, и я прощу.        — Отличная попытка, — её улыбка не смогла скрыть тоску в её глазах. Лайтман почти захотел снова попытаться вытянуть из неё правду. Но, собрав всю волю в кулак, удержался.       Я готов управляться с твоим гневом Джилл. В любое время. Но меня убивает, что ты не говоришь мне правды.        — Могу я тебя угостить? — предложил он. — В качестве благодарности? За сегодня.       Скажи “да”.        — В другой раз.        — Конечно, — Кэл сохранил невозмутимость, не желая выдавать своё разочарование. — Ловлю на слове.       Она встала и подхватила жакет. Кэл, увидев, как она завозилась с одним из рукавов, подскочил со стула и придержал предмет одежды; её рука скользнула в рукав. Она ещё стояла спиной к нему; он опустил ладони на её плечи и сделал полшага в её пространство.       Они так стояли дольше, чем он намеревался. Его сердце ускорилось, и появилось желание притянуть её ближе.       Я так безумно хочу тебя. Даже не осознавал, пока ты не ушла.       Прежде чем отпустить её, чуть крепче сдавил её плечи, а затем разжал пальцы. Когда она не обернулась сразу, он нежно вытянул её волосы из-под воротника жакета.        — Спасибо, — мягко произнесла она, поворачиваясь лицом. Она всё ещё стояла близко, и впервые за долгое время он не видел ни тени былой ярости на её лице.       Кэл машинально снова опустил ладонь на её плечо. Было что-то настолько естественное в прикосновениях к ней, что его тело действовало чисто инстинктивно, не советуясь с сознанием.       На этот раз Джиллиан не противилась. Он чувствовал, как она расслабляется от этих касаний, и, когда их взгляды снова встретились, он, едва веря глазам, внутренне возликовал.       Счастье.        — Слава Богу, всё закончилось, — объявила вернувшаяся Валловски, разбивая тишину.       Она увидела сцену, и, обернувшись к ней, Кэл заметил проблеск вины на её лице.        — Простите… я не собиралась…       Но было уже поздно. Фостер отшагнула от него.        — Я уже уходила.        — Нет, правда, — настойчиво повторила детектив. — Если вам двоим нужно, ну… обсудить это или что-то другое, то не торопитесь. Никто не пользуется этой комнатой.        — Я пришлю тебе результаты электронной почтой завтра, — проинформировала её Фостер, а затем снова перевела на него взгляд. Он больше не мог её прочесть. Что бы то ни было между ними минуту назад, оно ушло. — Спокойной ночи, Кэл.        — Пока, дорогая.       После ухода Фостер он снова сел на стул и забросил на стол ноги, массируя левой рукой висок.        — Кто-нибудь когда-нибудь говорил, что у тебя паршивое свойство появляться невовремя?       Валловски поморщилась:        — Извини.        — Всё нормально, — его косяки не были виной Валловски. Она здесь работала, в конечном счёте.        — Что между вами только что произошло? — поинтересовалась она.        — Я предложил Фостер куда-нибудь выбраться выпить, но она попросила это отложить, — Кэл ухмыльнулся. — В прошлый раз, когда я пробовал найти точки соприкосновения, она впечатала меня в стену.        — Что?       Было трудно оставаться огорчённым после того, что он увидел в глазах Фостер. Даже пусть всего на секунду. Но оно там было. Кэл был уверен. И собственное ощущение эйфории кружило ему голову. До смеха.        — Да. Так что я сказал бы, это прогресс.