Огонь, мерцающий во льду

      POV Рэй       Жива.       Одно это слово заставило меня встрепенуться, ведь Пары бывают раз в жизни. Я не хотел потерять свою.       — Братишка, ты как? — тихо спросила Эмми       — Лучше, чем ты думаешь!       — Но она, по-моему, Феникс, прости, — все еще виновато говорила сестренка.       — Зае… Зашибись, конечно, перспектива, зато она не человек, — ухмыльнулся я. — Мы должны ее найти. Ты должна. На этот раз наведаемся к ней.       Мы погрузились в сон; Эмми куда-то вела меня по темноте, пока мы не столкнулись со стеной сознания, крепкой, но там была брешь. Такое случается, когда личность морально или физически истощена.       Все озарил яркий свет, она танцевала в каком-то ночном клубе, одетая во что-то не слишком целомудренное, но элегантное. Ей было неловко в этой одежде: она то и дело одергивала юбку и отстранялась от слишком близко танцующих людей. Ее движения в такт музыке приковывали к себе. Во мне проснулось желание.       К ней подошла довольно красивая брюнетка на огромных каблуках, с шикарными голубыми глазами, на пол головы выше Алисы. Красивые девушки обычно не идут в комплекте. Нормальная комбинация *я и моя страшная подруга* — не про этих. Они были красивыми, но по-разному, и от этого только выигрывали.       — Лиса, я к бару, сейчас вернусь, — прокричала брюнетка.       Внезапно это имя вызвало какие-то странные, теплые чувства. С тех пор, как она, как маленький лисенок, дрожала у меня в руках, желание защитить ее от всех ни на секунду не покидало сердце. А потом тот поцелуй, такой чуткий и такой невинный, при этом не глупый или как от бабушки, а именно нежный, как теплый ветер. Он всплывал в голове тысячи раз за последнюю неделю. И вот теперь я могу ее видеть, будто мираж. Сейчас стою перед ней; она меня не видит.       Какой-то местный парень начал ее зажимать. Нет, я все понимаю, клубы, но трогать мою Пару. Я бессилен.       «Убить этого урода, просто позвонить своим в этом городе и закопать куда подальше навеки», — шептал мой внутренний голос. Я бы даже последовал ему, если бы знал, где она.       Но я не знал. А она продолжала сопротивляться этому самоубийце. Я все сильнее и сильнее вскипал. Ярость, сильная и несокрушимая, вырвалась наружу, и я с силой отшвырнул этого парня от нее.       По ее щеке скатилась слеза.       Я попытался ее обнять, но не вышло: руки прошли сквозь нее, я снова не могу ее коснуться.       — Не беспокойся, ты в безопасности, — потом голос понизился на пару нот. — Алиса Ван Ален, я те­бя на­шел, — слова будто звучали из сердца.       Вторая фраза граничила с угрозой, кажется, ее и услышала девушка. Вдруг Лиса дернулась и отшатнулась, как только я договорил. Она не издала ни звука, но в ее голове раздался испуганный, почти сорвавшийся голос: «Кто ты?»       Она меня услышала, услышала и испугалась; как давно она заметила мое присутствие? Да, наверное ей кажется, что она сходит с ума, но я это исправлю. Надо просто ее найти. «Надо сделать ее своей», — закончило подсознание.       Я вернулся домой, голова не гудела, я чувствовал себя истощенным, но счастливым. Спать не хотелось. Отправил сестру домой, а сам засел на диване с ноутбуком.       Неожиданно придал смысл отцовскому пониманию Запечатления и всем тем сказкам, что говорят о заточении девушек в башни. Я хочу видеть ее сейчас, рядом, навсегда. Этого достаточно для того, чтобы изменить жизнь, стать лучшим для нее. Этого достаточно для меня.       Вечером вернулась сестра.       — Братишка, ты чего завис?        — Где она?       — Ее нить тянется туда, — она указала в направлении кухни. — Не уверена. Что ты видел?       Мы обсуждали все: от интерьера до причудливых кирпичных зданий и английского языка вокруг. Через час варианта было три. Либо это «английская вечеринка» где-то в Португалии или Нидерландах, либо это происходит в Соединенном Королевстве.       Вдруг сестра взвизгнула, будто от удара током.       -Эмма, слышишь меня? Ты как? Все в порядке?       — Оно мутнеет, Рэй! Там появился барьер… я не знаю где она… у нити нет конца… Алиса пропала, — жалобно простонала она.       — Дьявол!       Она бежит от меня. Я ее испугал. Если бы я не сказал ей тех слов, она бы не пыталась сбежать. Я не мог молчать, не мог смириться, что она меня не видит, не чувствует. Я схожу с ума от того, как хочу быть рядом.       Еще пол часа спустя мы вычертили ровную линию на карте от нашего дома в направлении, указанном Эммой, когда она еще видела нити. Англия и Амстердам.       — Рэй, я кажется знаю, кто она, — вдруг сказала сестра, я выжидающе посмотрел на нее. — Помнишь, я ездила в Италию к семье Ван Аленов? Я тогда просмотрела почти всех ее членов. Но была еще двадцатилетняя девушка, которая училась где-то в Англии со своим братом. Мне показали фото, она не была похожа на нее. Была ниже, волосы и газа и даже фигура — все было другим. Но сейчас, когда я вспоминаю, есть и сходства. Может, фото до обряда Фениксов? Он у них в двадцать первый раз случается под день рождения. У той девчонки был день рождения в июле, значит сейчас. Слишком много совпадений. То, что творилось с тобой последние дни, было разрушением и восстановлением связи с Фениксом, — я удивленно смотрел на нее, она тоже казалась мне слегка подофигевшей от идеи, что пришла ей в голову.       Мы решили проверить теорию практикой. Я выпросил у деда карту расположения академий ВАМС, а Эмма отправила запрос Ван Аленам для большей информации по Солисии Ван Ален и куда-то убежала. Имя было созвучным тому, что Лиса назвала во сне… Понял, что во сне она не смутилась или замешкалась, а просто не хотела говорить свое имя и соврала мне.       Поиски я продолжил утром. Дед, отказался давать адреса, мотивируя это секретной локацией академии в каждой стране. Пришлось писать всем ВАМСовским знакомым и спрашивать не знают ли они какие-либо академии в Туманном Альбионе. К концу дня я получил список из семи адресов, по слухам, где располагались академии. Отметив их на карте, я заметил, что один адрес был почти на линии, которую мы прочертили вчера.       «Это она», — твердило подсознание.       Пришла сестра с папкой.       — Привет. Это все, что удалось найти на Солисию Ван Ален, не так уж много информации, — возбужденно говорила сестра. — Но хоть что-то. Фениксы с их секретностью задолбали всех.       Она передала мне папку, в которой было всего семь листов и то от силы. Мое личное дело уже занимает где-то семь томов и до сих пор регулярно пополняется новыми подвигами. А тут человек-невидимка. Ни приводов, ни награждений, ни выездов за границу, даже номера паспорта нет. Знал, что Фениксы скрытные, но чтобы настолько. Но странным было и то, что она росла в семье не фениксов. Внебрачный ребенок?       В папке также была пара фотографий, с которых на меня смотрели карие глаза, такие же как и во сне, когда она была подростком. Она почти не изменилась, даже задумчивый взгляд такой же. Я вытащил фото из папки и перефотографировал на телефон улыбаясь, как мартовский кот. В кого я превращаюсь?..       «Это она», — вопил здравый смысл.       — Не позорься, придурок, видел бы ты сейчас свою лыбу, — съехидничала сестра, передразнивая меня. Медленно перевел свой взгляд на нее. Только собирался напасть на мелкую дракониху и защекотать до смерти, как она вскрикнула:       — Я могу достать ее детские фото! — с коварной улыбкой произнесла она, — если будешь себя хорошо вести.       — До вечера не достанешь — жди беды, — интересно, а в детстве она тоже как из сна будет?       Впервые за неделю я смог выспаться. Все наладилось, малышка не была плодом моего воображения, сном или иллюзией. Она существовала. Она была жива. Она уже почти стала моей, надо только забрать. Я рад тому, что сестра мне ее показала. Не помню, когда мое сердце последний раз пропускало удары из-за девушки. Хотя нет, помню. Это было лет шесть назад.       До восьмого класса я не был самым красивым и не показывал своего положения, чтобы ко мне не липли и не подлизывались, как на приемах. Носил не брендовые вещи, как сейчас, не ходил в крутые парикмахерские, Мне нравилось удобство, а тратить время напрасно — не в моем духе. Тогда мне нравилась одна девочка. Она была красивой, тихой и умной, всегда помогала в живом уголке. Кажется, она была оборотнем. Я ухаживал за ней с шестого класса. А она, казалось, не замечала. На 14-е февраля в седьмом классе я ей признался — она сделала вид, что это шутка. Я признался снова, перед ее классом, подарив ей красный букет. Она сказала, что не готова дать мне ответ, но подумает. Впрочем, я и не рассчитывал на абсолютное согласие, ведь верил в ее чистоту и скромность.       Вечером, перед уходом, я еще раз заглянул к ней в класс и увидел МОИ красные розы в мусорном ведре, а Лика, кажется так ее звали, разговаривала с подругами как ни в чем не бывало. Я не хотел делать выводов. Я простил ей это. Думал, что это какая-то ошибка. Не может ангел носить маску.       Через неделю все прояснилось, когда, возвращаясь домой, на парковке меня окликнула Лика. Она попросила об услуге. Каким же идиотом я тогда был, раз верил в нее! Услуга заключалась в том, чтобы позвать одну девушку, на класс старше, в актовый зал. Я согласился, не задавая лишних вопросов; до сих пор не понимаю, как вообще можно было не почуять подвох. Когда мы с этой девушкой (которую звали Сэм) пришли, Лика, моя Лика, целовала главного мачо средней школы — Макса. Я был разбит, как и Сэм, которая тогда встречалась с этим парнем. Я только слышал об этих двоих, сам же никогда не заговаривал ни с ней, ни с Максом, хоть мы и виделись ранее.       Только тогда я полностью осознал, кем на самом деле являлась Лика. Она всегда получала желаемое за счет своей маски ангела. Сейчас же она захотела Макса. Выйдя из кабинета, вслед за выпорхнувшей Сэм, я направился в бассейн. Мне нужно было выплеснуть свою энергию, заставить сердце охладеть. Благо в бассейне никого не было. Я плавал часами без остановки, пока тело не начала бить судорога, злость бурлила во мне. Я дал выход силе: вода стала ледяной, кое-где появлялся лед. И даже тогда я не выходил из воды и продолжал плыть.       Так продолжалось до тех пор, пока я не увидел Сэм, сидящую за трибуной и тихо содрогающуюся от плача. Она проливала слезы столько же времени, сколько я плавал. Хватило на сегодня и одного разбитого сердца. Я подошел к ней и объяснил, кто во всем виноват, какую роль я в этом неосознанно сыграл, а также то, что скорее всего это было подстроено и что ее парень не отвечал на поцелуй; это Лика его поцеловала. Утешал Сэм, пока та не успокоилась и не пришла в себя. Пообещал, что все исправлю.       На следующий день я перестал быть славным ребенком. Оделся в те вещи, что просто кричали о моем положении, вязаные свитера и рубашки на два размера больше, которые от чего-то нравились Лике, отправились на помойку. Подстригся в салоне. Ненавижу их, но об этом в другой раз. Приехал на подаренном на прошлый новый год харлее. В академии на меня оглядывались все, а я направился к Максу.       Как же сильно я тогда избил этого придурка, да и сам получил не меньше. Эта идиотина оказалась дитем малым, которому просто предложили сыграть роль в спектакле, он не знал о поцелуе, а когда это случилось, то просто замер. Банально до отвращения. Это прибавило мне сил, чтобы врезать ему еще пару раз перед тем, как он отключится. Бил ли я его за Сэм или это было разочарование в Лике — сам не уверен. Мы оба попали в лазарет.       Сэм прибежала, боясь, что я что-то с ним сделал. Мы к тому моменту уже неплохо поладили. Сэм его простила да и меня тоже. Эти двое после стали моими лучшими друзьями. Я наконец перестал скрывать, кем являюсь, меня больше не интересовали люди вокруг, а вот их вдруг заинтересовал я. Вступил в школьные команды по футболу, баскетболу и смешанной борьбе, чтобы занять себя по-максимому и отвлечься от Лики. Начал ходить на вечеринки. Со временем, к тем друзьям, что у меня были вне академии, прибавились Макс и Сэм.       Макс тоже был драконом, тоже наследником, да и безбашенным, поэтому мы быстро нашли общий язык. А Сэм, с которой, как оказалось, был запечатлен Макс, вообще было пофиг на что-либо материальное; она цветочный эльф. Ей бы лес побольше и все -счастлива.       Летом я прошел обряд посвящения и стал жить отдельно на квартире, так как от нее ближе до академии. Вскоре получил в подарок от отца — ночной клуб «Грешники», мотивировав это тем, что я стал взрослым с прохождением обряда. Пересел летом на спорткар. Результатом этого были вечеринки в пентхаусе и то, что к началу года за мной начали охоту главные «красавицы» нашего учебного заведения.       В моей жизни не наблюдалось адекватных и цепляющих за душу личностей. Есть красивые девушки, есть с изюминкой, хорошо, когда комбинируют. Но с правильными и домашними скучно, с дикими оторвами весело дружить, а дальше слишком много криков и эмоций. Не переношу скандалов, поэтому быстро переключился на красивых и легких на подъем девушек. Лика тоже пыталась на меня вешаться, даже сказала, что раньше со мной не встречалась только потому, что была смущена, чем еще сильнее упала в моих глазах. Послал ее. Послал всех.       С семнадцати я довольствовался быстрыми встречами без обязательств, клуб стал хобби, семья была в порядке. В двадцать два у меня есть все. Так почему же имея это, мне так хочется эту девчонку, которую я даже не видел в живую? Почему мне кажется, что все, что было до нее, — фальшивка?       Ответ не заставляет себя ждать. Она та, с кем я должен быть, я запечатлел ее. Она не выбирала меня, но мое сердце всегда искало ее…       Всю ночь я провел, не сомкнув глаз, то смотря фильмы, то открывая вполне сносную книгу с кричащим названием «Множественные умы Билли Миллигана». Довольно интересно.       Светало, я пошел готовить завтрак для себя и Оспрея. Мысли крутились между Солиссией и раздвоением личности. Когда я готовил стейки и салат, в квартиру ворвалась сестра.       — Ну здравствуй, братишка, — у меня для тебя очень хорошие новости!       — Ну?       — Первое — это то, что я смогла-таки снова увидеть нити. Просто их стало сложнее ухватить. Я думаю, они ведут не к ней, а к фамильярам. Второе — Ван Алены в этом году идут на летний бал! Они пообещали, что наша подозреваемая будет там через два дня. В этом году принимают Aberdeen Bestiary, с их Старейшиной очень хорошо ладят наши предки. А значит, что и списки приглашенных я уже раздобыла. И знаешь что? Информация подтвердилась. Она на нем будет.       — Я тебя обожаю, — я радостно сжал сестру в тисках-объятиях.       Лучшая новость после той, в которой Лиса оказывается настоящей.       — И да, фото из детства, вот страница ее брата. Посмотри его детское фото с сестрой, выложенное шесть недель назад, — бросила сестра на прощанье, после того как мы выпили по чашке кофе и покормили моего скопа и ее орла.       Я принялся изучать страницу брата, выискивая хоть что-то о Лисе. Спустя пару часов я нашел ее детское фото, на котором она выглядела точно так же, как и при первой встрече, а еще ссылку на страницу.       Сначала я зашел на ее закрытую страницу и сразу же подал заявку, включил функцию оповещения о действиях пользователя. Спустя час мне пришло сообщение о том, что пользователь открыл доступ к своим фото для всех. Я открыл страницу, на которой было три фотографии какой-то фигни. Нет, они были красивыми, особенно заходящие солнце, но мои надежды увидеть ее не оправдались, поэтому я открыл личную информацию, в которой опять промах. Только три осьминога в статусе. Раздосадованно я вышел из приложения, когда вдруг пришло три новых уведомления о фото от этого пользователя.       Открыл.       У вас когда-нибудь было ощущение, что вы перемещаетесь из рая в ад, как попрыгунчик, брошенный с небоскреба?. Вот так я себя чувствовал, когда увидел фото. С одной стороны я до конца убедился, что это она. Что это моя Лиса, ведь мне предстала та самая девушка, что обругала меня всеми немыслимыми словами, а потом поцеловала и сбежала. Фото были умилительные. Спящая Лиса и просыпающаяся пробуждали желание прижать ее к себе поближе. Только было одно «но»: откуда-то у каждого фото появилось под тысячу комментариев, содержание которых по большей части, гласило: «Я готов быть добровольцем, чтобы разбудить спящую красавицу». Оставив в комментариях простое: «я тебя нашел», я резко бросил телефон в стену. Скоп выпорхнул из убежища, уловив мои эмоции. Да, я был зол, на эти фотографии, на невозможность увидеть ее сейчас. Один день, осталось потерпеть один день, а дальше я ее заберу. Семья Ван Аленов, думаю, будет не против такого сильного зятя, ну, а потом она сама влюбится в меня…