"Fallout"

      На следующей неделе объявляют о начале расследования. Когда это случается, Молли находится в лаборатории в Бартсе, склонившаяся над трупом ребенка. Менингит, выявлен слишком поздно, чтобы сделать хоть что-нибудь, трагично. Лаборант врывается в ее морг, глупо таращится на нее с минуту, а когда Молли поднимает на него глаза, он снова выбегает. Это повторяется еще три раза: с медсестрой, студентом-практикантом и секретарем, и Молли начинает это раздражать. - Что такое? - спрашивает она пятого вбежавшего человека, с легкой ноткой неудовольствия в голосе. - Ты уже пятый человек, кто заходит ко мне в морг и пялится на меня. Это гораздо больше посетителей, чем у меня обычно бывает за неделю. - Ты смотрела новости? - чуть задыхаясь, отвечают ей. Она не уверена, что знает этого человека, но он молод, возможно, выпускник или даже студент. - Собираются проводить расследование, крупное, всех дел того ненастоящего детектива в Скотленд-Ярде. Молли почти роняет скальпель, который держала в руках, но вовремя берет себя в руки и спрашивает. - И? - И тебя объявили независимым медицинским экспертом, ну знаешь, из-за твоего опыта и репутации в этой области. Ноги у Молли начинают дрожать и она борется с желанием упасть в обморок. Или сблевать. Пошла только вторая неделя, но она уже чувствует себя на грани. Она бывает у Джона так часто, насколько может, чтобы присматривать за ним и не давать ему пить, и она знает, что Сара делает все, что в ее силах, но они обе не могут присматривать за ним все время, и Молли понимает, что Джон пьет больше, чем говорит им, больше, чем должен, гораздо больше, чем безопасно для здоровья. Разрываясь между работой, домом и Джоном, она совсем не успела проверить Лестрейда. Позаботься о них, она помнит про свое обещание и помнит, что велела себе быть более внимательной после того, как увидела, в каком состоянии был Джон на прошлой неделе, но, видимо, этого недостаточно, потому что она совершенно забыла о Лестрейде. И, как вишенка на торте, у нее начинаются кошмары из-за стресса, и в них Шерлок жив и Шерлок мертв, и она убегает от Джима, но не может найти, где спрятаться, и она видит, как его бледно-розовый язык выскальзывает из его рта, пока она мечется в поисках убежища. Как она сможет справиться с консультацией в расследовании пяти лет работы Скотленд-Ярда? - Да, - слышит она себя словно сквозь толщу воды, удивленная, что ее голос ровный, хотя должен походить на беспомощный писк. - Хорошо. Пожалуй, я дождусь их звонка.

***

Молли запирается дома тем вечером и четырежды проверяет замки (все три), как обычно делала с тех пор, как Джим оказался Джимом. Прошел еще один день и она отобрала у Джона алкоголь в пятый раз за эту неделю и вылила его в раковину, а еще заставила Джона съесть хотя бы тост с сыром, и ей пришлось сходить в аптеку и купить снотворного, потому что кошмары о Шерлоке, Джоне и Джиме никуда не ушли, и от этого она просыпается в три-четыре часа утра; но сегодня случается кое-что новое - начинается расследование, боже, и инспектор Лестрейд, сержант Донован и сержант Андерсон могут быть уволены, если что-нибудь выяснится. И технически, она тоже находится под следствием, потому что она консультировала судмедэксперта из Скотленд-Ярда последние четыре года, забавно, что об этом забыли, когда выбирали независимого медицинского эксперта для расследования. Она все еще не смогла сходить в Скотленд-Ярд или позвонить Лестрейду или сделать хоть что-то, и вина из-за этого, из-за того, что она забыла о нем, пока разбиралась с Джоном, наваливается на ее плечи, и она начинает немного ненавидеть себя за это. По крайней мере, угрюмо думает она, миссис Хадсон нежится под солнцем в Греции. Молли не нужно переживать и за нее тоже, и она испытывает облегчение от этого, хотя и не должна. Это вторая неделя, но она уже вымотана так, как никогда до этого в своей жизни. - Почему, Шерлок? - бормочет она, ставя перед Тоби миски с едой и водой. - Почему ты ушел? Ты хотя бы подумал о последствиях, ты хотя бы подумал о Джоне, Лестрейде и миссис Хадсон, ты хотя бы немного подумал? Она чувствует слезы на глазах и зло их вытирает. Ответ не придет к ней из пустоты; в глубине души она его уже знает. Она больше чем кто-либо, кроме Шерлока, знает Джима, знает, что для победы в этой игре им необходимо сыграть по его правилам, сыграть так, как он сам играл. Она знает, что она была единственным человеком, который мог помочь Шерлоку подделать его смерть, и еще она знает, даже ее вовлеченность была большим риском для него. Шерлок совсем ее не знал, когда они запустили свой план в действие, но Шерлок доверился ей, и Молли хотела доказать, что она заслуживает это. Она берет плюшевого пингвина по имени Пенпен с полки для игрушек, включает Хор на своем древнем телевизоре в форме куба, утыкается лицом в голову Пенпена и плачет, плачет за Джона, Лестрейда и миссис Хадсон, и больше всего она плачет за себя. Той ночью она принимает снотворное и отсылает сообщение Лестрейду. Уполномоченные по расследованию отослали всем вовлеченным в него список их телефонных номеров для того, чтобы они могли скоординироваться между собой. Публичное расследование? Похоже, скоро мы будем видеться с тобой гораздо чаще, Молли.

***

Она видится с Лестрейдом на следующий день, и через день, и еще через день. На самом деле, она видит его почти каждый день в течение этого месяца, потому что расследование затрагивает каждое дело Скотленд-Ярда, к которому был причастен Шерлок. Потому что Шерлок, чтоб его, предпочитал интересные случаи смертей, потому что Лестрейд был единственным инспектором в Скотленд-Ярде, кто хотел работать с ним, и потому что Молли назначена "независимым медицинским экспертом", они проводят вместе множество сверхурочных часов, разбираясь в, кажется, девяноста процентов всех дел за последние шесть лет. Она, Грег Лестрейд, Салли Донован и Филипп Андерсон* становятся очень близки друг с другом в этот месяц. Хотя Молли работает и с другими детективами, никто из них не работал с Шерлоком так часто, как команда Грега, и их дела гораздо быстрее пересмотрены для отчета. Молли узнает, что им нравится пицца без сыра, потому что у Салли начинается несварение желудка, любят острый карри, потому что Грег не переносит специи (но спокойно переносит шутки на эту тему), и заказывают то, что захочет Филипп, потому что в противном случае он начинает ворчать без умолку. Они используют заметки Салли в качестве основы для отчета, потому что у нее самый понятный почерк и ее заметки не опираются на слова Шерлока. Вместе Грег с Молли и командой создают себе на страницах отчета образ тех, кто не доверял Шерлоку, тех, кто тщательно перепроверял все факты после Шерлока, тех, кто не позволял ему почувствовать слишком много власти. Заметки Филиппа слишком короткие и неразборчивые, а вопрос об использовании заметок Грега даже не стоит. У Молли нет заметок, которые она могла бы включить в отчет, но она была единственным человеком, ответственным за отчеты о вскрытиях за последние пять лет. Некоторые из этих отчетов лучше других; но есть такие, что ей остается только тяжело вздыхать, когда она видит имя патологоанатома, ответственного за вскрытие. Некоторые из этих отчетов четкие и понятные; некоторые настолько неясные, что Молли приходится шаг за шагом воспроизводить действия патологоанатома и догадываться о том, что происходило в то время. В четырех случаях она даже обдумывала подать запрос об эксгумации тела, но останавливается на повторении всех тестов, повторяя все процедуры, которые в свое время провели четыре патологоанатома из Скотленд-Ярда. Один раз ей все-таки приходится провести эксгумацию и повторить вскрытие. Это уже не просто сверхурочные - Молли работает изо всех сил по четырнадцать часов в день семь дней в неделю, и это только работа с отчетами. По крайней мере Бартс ее поддерживает. Довольно быстро вскрывается тот факт, что Молли нельзя назвать независимым экспертом, потому что она консультировала Шерлока по некоторым делам, которые они пересматривают. Тем не менее, это не сильно беспокоит следственный комитет, к тому же юрист Бартса сообщил им о том, что Молли едва знала Шерлока, видела его пару раз в никогда и выступала консультантом в менее чем пяти процентах от всех дел. Молли убеждена, что комитет оставил ее в должности, потому что ближайший патологоанатом ее уровня находится в Глазго, и они не хотели увеличивать расходы на то, чтобы доставить его сюда. Ее не собираются увольнять, к каким бы результатам ни пришло расследование, и хотя это должно успокоить ее, это не помогает. Молли все еще принимает снотворное, потому что таблетки лишают ее сновидений, потому что так она отключается быстрее, иначе она начинает думать, а мысли ее тревожны и сон после них выматывает ее только сильнее, и просыпается она спустя четыре часа и остается наедине со своими размышлениями о том, что могло бы быть. Каждый день всегда есть что-то, о чем она забыла, что она не сделала, хотя должна была. Впервые в жизни Молли чувствует, что ей не хватает знаний, что она не готова, что она не способна справиться с ситуацией. Все ее плюшевые животные переместились на ее кровать; хотя она чувствует слабость по утрам из-за снотворного, она все еще нуждается в нем, чтобы пережить этот период ее жизни, чтобы поспать достаточно для сверхурочной работы, чтобы продолжать проверять Джона, чтобы найти в себе силы ободряюще улыбаться Лестрейду и его команде. Проходит четыре недели, и в эти дни она встает в шесть утра, работает до восьми или девяти часов вечера, доезжает до Джона после работы, проверяет его, удостоверяется, что он не поддался искушению напиться до алкогольного отравления; в эти четыре недели она приходит домой в десять или одиннадцать часов вечера, кормит кота и принимает таблетки, падает в кровать и на следующий день все повторяется снова. Она уже много дней не готовила и не занималась стиркой, у нее не было времени, чтобы расслабиться или посмотреть новые серии ее любимого сериала, у нее даже нет времени нормально сходить в душ, кроме тех случаев, когда это действительно необходимо, и ей приходится сокращать время сна. Молли отчаянно хочет, чтобы она забыла о том, что Шерлок жив. Тогда все это было бы проще, тогда ее лихорадочные попытки помочь Джону и спасти Лестрейда от увольнения были бы гораздо проще, и это имело бы смысл. Ведь тот факт, что Шерлок жив, делал половину ее работы, половину ее жизни бессмысленными, - если бы Джон знал, что он жив, у него, скорее всего, не было бы проблем с алкоголем, ей бы не пришлось тратить час или два каждый день на то, чтоб проверить, жив ли он, заставлять его есть, принимать душ; тогда бы она тратила это время на себя. В один момент она с горечью думает о том, что она могла бы сказать ему правду, чтобы сделать свою жизнь чуть проще, но она знает, что на самом деле она не может. Это было бы очень низко с ее стороны, не так ли? - уничтожить все труды Шерлока, весь его план, просто для того, чтобы у нее была пара часов для себя, и ей становится стыдно просто за то, что эта мысль пришла ей в голову. К тому же, она прекрасно знает, что не может никому сказать, потому что она знает, что может сделать Джим, она знает, что безопасность Шерлока, их безопасность, зависит от этой хитрости, на которую они пошли. И несмотря на то, сколько времени и сна у нее это отбирает, Молли, обе Молли - глупая Молли, которая любит своего кота, свои плюшевые игрушки и Хор, и умная Молли, которая училась в Лондонском медицинском колледже и публикует статьи в Журнале судебной медицины, прекрасно это понимает. Грег, Салли и Филипп были отстранены от должностей до тех пор, пока не будут известны результаты расследования, и из-за постоянных нападок старшего суперинтенданта полиции на них, прессы, осаждающей их при любом удобном случае, их юмор становится чернее, как и их мешки под глазами. - Моя жена ушла от меня, - говорит Грег в семь утра посреди третьей недели расследования. Сегодня его очередь угощать всех кофе - тройной эспрессо, без молока, но он все равно зевает и выглядит совершенно несчастным. - Она отдала мне обручальное кольцо и заполняет бумаги на развод. - Думаешь, на этот раз она серьезно? - спрашивает Салли, ее руки нервно перебирают стопку документов на столе. - Где записи по делу о той серии самоубийств? - Надеюсь, нет, - отвечает Грег, делая глоток из кружки с кофе. - Боже, мы были вместе двенадцать лет, это что-нибудь, да значит, да? - Да господи боже, - взрывается Филипп. По утрам он особенно раздражителен, как и все они. - Она тебе годами изменяла, надеюсь, это уже окончательно, а ты легко отделался. Мы тебе говорили, что ты заслуживаешь большего. Грег медленно моргает, и Молли понимает, что он не верит в это. Он опускает кружку на стол и устало потирает глаза. От этого у нее начинает болеть голова, и сердце тоже ноет, когда она видит его таким, поэтому она отводит взгляд и берет в руки кипу бумаг. - Салли, я нашла их, вот, - говорит она. - Отравления, да? В тот же день она отводит Грега в сторону и молча выписывает ему рецепт на снотворное, хорошее, такое же, какое она убедила Стэмфорда выписать ей. - Как врач, я настаиваю на этом, - говорит она. - Ты выглядишь так, словно нуждаешься в них. Она не часто пользуется своей привилегией выписывать рецепты, ее пациентам таблетки уже не нужны, но ей кажется, что сейчас это никому не повредит. И если так она будет беспокоиться меньше, то никому не стоит знать.