"Fallout"

Ее планы летят псу под хвост, стоит ей переступить порог квартиры 221Б на Бейкер-стрит. Джон приглушил свет и зажег свечи, расставив их на столе, который впервые за его долгую жизнь не стал прибежищем для экспериментов Шерлока. Она чувствует запах индийской кухни. Она замирает, глупо надеясь, что Джон не заметил ее, и ей удастся выскользнуть незамеченной. - Ничего такого, - слышит она бормотание Джона, когда он выхватывает свежий хлеб из ее слабеющих рук и убирает его в сторону. – Я подумал, знаешь, что надо поблагодарить тебя за эти шесть недель… и я едва тебя знаю, Молли, и… Молли не нужно видеть его лицо, чтобы услышать робость в его голосе, или услышать, что он не говорит. Джон простой мужчина с сердцем солдата. Он верит в Королеву и в свою страну, верит в честь и в долг. Если я сплю с ней, я должен узнать хоть что-то о ней, думает он. Это не должен быть всего лишь секс. - Ты не должен был, - она задыхается, словно ее легкие вмиг перестали работать. – Нет, то есть, я не могу… - Это всего лишь еда навынос, - быстро говорит Джон и поворачивается, чтобы заключить ее в свои объятия, его подбородок утыкается ей в плечо. Руки солдата, отстраненно думает она. Глупая Молли подводит ее сегодня, и ей всегда нравились мужчины в форме. – Ничего особенного. А свечи просто валялись везде, я не имел в виду ничего такого. - Я не знаю, Джон, - говорит Молли, взвешивая каждое слово, делая паузу, потому что, - она уверена, - это первый раз, когда она называет его по имени, и она чувствует, как он дергается. Он всегда был доктором Уотсоном для нее, несмотря на то, что он Джон у нее в голове. – Я должна идти, у меня… Мне нужно покормить кота. Это самая глупая отмазка, которую она когда-либо могла придумать, но по какой-то причине Глупая Молли контролирует ее язык, как обычно бывает, когда Молли рядом с Шерлоком. Ей стоило придумать лучшую причину, понимает она, ей стоило подготовиться к этому, но сейчас она похожа на поехавшую кошатницу. И почему ее колени так ослабели, и почему она не вырывается из этих объятий? Джон фыркает – она знает, что он раскусил ее ложь, а еще она знает, что если бы она действительно хотела пропустить этот ужин, то она бы продумала оправдание заранее. Она этого не сделала, что это говорит о ней? - Твой кот может подождать пару часов, ты работала по четырнадцать часов каждый день последние пять недель. Даже такой идиот, как я, заметит, что ты потеряла вес. Мы можем погасить свечи и включить свет, если хочешь, - если тебе неуютно. - Ну… - Молли почти скулит, но вовремя берет себя в руки. – На пару часов. Я останусь на пару часов и пойду. И, эм, никаких свечей. - Отлично, - Джон ведет ее к стулу, щелкает выключателем и убирает свечи. С неохотой Молли накладывает себе порцию риса и добавляет курицу. Джон садится напротив нее и накладывает еду себе. Это пугает ее гораздо меньше с включенным светом, и Молли даже слегка расслабляется против воли. – Итак, расскажите мне о себе, доктор Хупер. Молли переводит взгляд на пятно на полу. Там ожог. Шерлок, думает она. Конечно, Шерлок прожег пол. Она пожимает плечами, резко. По-птичьи. - Ну, эм, что ты, эм, хочешь знать? Голубые глаза Джона прожигают ее насквозь, и Молли внезапно становится страшно: что, если Джон видит все, что, если он видит и Глупую Молли и Умную Молли, что, если он видит секрет, что она носит на своей шее, словно неподъемный груз? - Почему бы тебе не начать со своей работы в Бартсе? Я думал, что ты лаборантка в морге, но после того, как ты выписала мне тот рецепт, я поискал о тебе информацию. “Статистический анализ траектории движения пули в самоубийствах”? “Соотношение самоубийства дома и владения оружием”? “Операционные признаки самоубийства”? Молли снова пожимает плечами. Ожог на полу овальный, заостренный к концу. Значит, не химический ожог. Похоже, Шерлок уронил горелку Бунзена, когда работал, или пролил воск со свечи. - Я судебно-медицинский эксперт. - Хорошо публикуемый судебно-медицинский эксперт, - повторяет Джон. – Он не выглядит шокированным или напуганным или нервным. Это одна из причин, почему Молли не упоминает о своих исследованиях, одна из причин, почему Молли не говорит о своей работе. Хотя люди могут примириться с мертвыми телами, исследования Молли в области суицидальных выстрелов лежат в совсем другой плоскости. Но Джон – не похоже, что Джона это отталкивает, и Молли чувствует, как ее сердце тонет. - Я бы не сказала, хорошо публикуемый, - бормочет она с набитым ртом, все еще избегая зрительного контакта. Пожалуйста, больше не спрашивай, пожалуйста, не говори больше о моих работах. Она написала гораздо больше, чем просто несколько, Умная Молли требует, чтобы она поменяла тему разговора, увела в сторону. Умная Молли напоминает ей, что единственная причина, по которой она все еще жива, это то, что Джим не знает о ее существовании и думает, что она всего лишь Глупая Молли; к тому же Молли знает, что квартира Джона полна жучков, передающих их разговор Джиму. – Всего лишь несколько работ, ничего необычного. - Для доктора медицины или доктора медицинских наук? - Эм, нет, я доктор медицины, – запинается Молли. – Просто я проводила много исследований в свободное время в колледже, потому что, эм, за работу ассистента в исследованиях много платили, и профессоров интересовали мои разработки. И здесь, в Бартсе, некоторые дела, с которыми я работаю, довольно интересные. Слишком много, думает она. Я сказала слишком много. Она слышит, как Джон вздыхает. - Я не хочу на тебя давить. Просто, несмотря на то, что я с тобой также долго, как и с Шерлоком, у меня чувство, будто я едва тебя знаю. Необязательно говорить о том, о чем ты не хочешь. - Все в порядке, - неловко говорит Молли, наконец-то поднимая на него взгляд. У него на лице беспокойство, словно он задел что-то, что не должен был. Она не хочет больше ничего говорить, но и не хочет показаться грубой. Перехвати инициативу в разговоре, шепчет Умная Молли. Так лучше всего маскироваться, верно? Отражай! – Эм, просто я не, эм, думала об этом. Так ты, эм, был военным врачом? Где ты учился этому? - О, я учился здесь, в Бартсе и в Лондонском колледже, - глаза Джона блестят от воспоминаний. Хороших воспоминаний, похоже. – Но это было, когда Бартс объединялся с Больницей Лондона, и мы с ними постоянно соревновались. На первый курс я поступал в Бартс, так что я был на его стороне. Затем, после выпуска, я записался на специальный курс. А ты? - Эм, Бартс, - отвечает Молли. Без сомнения, кто бы их ни прослушивал, они уже выяснили, что она училась медицинском колледже. Она гораздо моложе Джона, так как слияние, длившееся не один год, закончилось за пять лет до ее поступления. – Я закончила только в 2004, потом обучалась патанатомии. Сара выпустилась на год раньше меня. Джон смеется, легко и слегка удивленно, чего Молли никогда не слышала. У него приятный смех, эта мысль внезапно приходит ей в голову. Совсем не похожий на смех Джима. - Какое совпадение, - говорит он. – Нам всем надо собраться и устроить вечер воспоминаний об учебе в Бартсе. Вы с Сарой расскажете мне все грязные сплетни о себе. Мы пригласим Стэмфорда. Молли тонко улыбается, надеясь, что это никогда не произойдет, и не только из-за слуха о том, какие немыслимые вещи она вытворяла с трупами.