Поклоняющийся Луне

      — Я не…       Теплые руки Фензи скользнули вниз. Приподняли рубаху, обнажив спину, которую тотчас обдало дуновением прохладного ветра. Около воды всегда так.       Энира бросило в жар, а через мгновение — в холод. Столь привычные уже человеческие руки заботливо и нежно поглаживали его усталое тело, минуя едва затягивающиеся раны.       — Я все давно уже поняла, — прошептала она на ухо.       Обдало жарким дыханием. Она положила голову на его плечо, едва ощутимо коснувшись шеи губами. Огнем горело все тело, готовое в любой момент рассыпаться в пепел и развеяться по ветру.       Чувства совершенно не походили на те, что он некогда испытывал, находясь рядом с волчицей. Впервые ему не хотелось спешить. Не хотелось прерывать этот граничащий с безумием момент. А ведь они остановились у неизвестного озера средь бела дня, когда по пятам мчится целая армия охотников. Сумасшедшие.       Он тряхнул головой, неохотно отстраняясь, словно давая Фензи последний шанс не совершить ошибки, о которой она, возможно, потом станет жалеть. Хоть и сам хотел иного.       — Вся спина мурашками покрылась, — все так же тихо, как шелест листьев на ветру, продолжила она. — Я… твердо решила.       По спине прошлась волна оглушающей дрожи. На мгновенье отпрянув, Фензи вновь обняла его, касаясь его кожи обнаженной грудью. Легким движением помогла Эниру снять просторную рубаху, целуя в плечо и поглаживая тыльной стороной ладони его шею. Потная — не только он волновался в этот момент.       Энир развернулся, сжав зубы, — резкие движения по-прежнему давались с трудом, но он всеми силами старался не показывать боли. Не в этот момент. Не сейчас.       —Фензи, я…       Впервые он назвал ее по имени. Голос дрожал. Как же тяжело далось ему это слово! Это имя… В сердце словно забрезжил рассвет — невероятное тепло разлилось по всему телу. Хотелось поделиться с нею этим необычным чувством. Закричать, что есть мочи, спугнуть всех любопытных птиц, рассевшихся на деревьях.       Правильно ли он поступает? Пусть сейчас и все гладко, но… когда они скроются, если, конечно, не погибнут этим же вечером, что ждет их за горами? Припаси богиня-судьба еще хотя бы десяток лет для Фензи, что стало бы величайшим даром, что же потом? Одинокая вечность, без возможности прибиться к волчьей стае? Ведь все станет тщетно без нее.       Он лгал сам себе. Все уже тщетно. С первого дня их весны. Сколько бы он ни отрицал, ни пытался убедить себя в обратном. Другого пути нет уже слишком давно.       Она прожигала Энира взглядом насквозь. Не было в ней ничего, что обычно заставляло бурлить его кровь. И она не бурлила. Она кипела, лилась через край, заливая все вокруг, затмевая здравый смысл, лишая рассудка.       Гореть ему в вечном пламени серебряной боли, лишь бы сейчас никто не посмел потревожить их в эти короткие мгновения вместе.       Он придвинулся к Фензи и неловко лизнул ее в щеку, что обычно очень нравилось волчицам. Из памяти совершенно стерся тот странный людской ритуал, который она провела в темнице.       Фензи добродушно рассмеялась, обхватила его лицо руками и улыбнулась, не отводя взгляда и не моргая.       — Все просто.       И прильнула к Эниру, касаясь его губ своими. На них еще оставался легкий привкус ягодного сока, а от волос ее пахло вереском. Несомненно, вереском, дурманящим все сильнее. Руки дрожали, и Энир совершенно не знал, куда их деть. Он обхватил Фензи за спину, прижимая к себе крепче.       Отпускать не хотелось. Трясло до невозможности. Терпение. Еще самую малость терпения.       Пальцами он поглаживал шею Фензи. Она откинула голову назад, словно давая добро. Казалось, что земля сейчас уйдет из-под ног или он вовсе потеряет сознание. Перед глазами то и дело мелькали черные мушки.       Энир нервно сглотнул и коснулся губами ее шеи. Неожиданно она пригладила его волосы рукою. Пропустила их сквозь пальцы, заставляя сходить с ума. В порыве страсти, не помня сам себя, он осыпал ее шею и плечо поцелуями, полностью ведомый ее одобрением.       Стоило на мгновение отвлечься и открыть глаза, как он увидел ее правое ухо, за которое она убрала выбившуюся прядь волос. Не выдержал. Прикусил. Самую малость, словно играючи, не оставив даже крохотной вмятины. А затем лизнул мочку.       Она засмеялась. Нет, не злобно, как смеются в деревнях дети, забрасывая бродяг в лохмотьях камнями. А как маленькая девочка, радостно хлопающая в ладоши, впервые в жизни увидев разноцветную бабочку.       Фензи привстала, ловким движением руки развязав пояс его больших штанов, терпеливо выждала, покуда он их снимет, сама в тот же миг сняла панталоны и аккуратно отложила их в сторону, к платью.       Легким движением он повалил ее на землю, издав, как ему казалось пронзительный рык. Фензи прижала его к себе. Крепко. Перед глазами окончательно почернело. Он не видел ее лица, но она, без сомнения, сейчас улыбалась. Она не страшилась его настоящего, не страшилась его вида, повадок, странного рычания в человечьем обличье.       Принимала как есть. Любила таким, как есть. И он молчал, ведь не мог сказать, что…       Палящее солнце жгло спину. Согревающе. Искренне. Как и каждое ее прикосновение.       Она вновь зарылась носом в его волосы, не проронив ни слова. А нужны ли были слова? Даже если и да, он не смог бы вымолвить ни одного.       Фензи потянулась к нему руками, обхватила ими спину, оставляя ногтями неглубокие ямочки-лунки.       Его разрывало на части от чувств, нахлынувших с новой силой. Энир без труда скользнул внутрь, сливаясь с Фензи в единое целое. Склонился над ее ухом, прерывисто рыча, не в силах даже двинуться.       Она не одернулась, не передумала в последний момент. Лишь гладила нежными руками там, где еще недавно оставила следы от ногтей. Что-то говорила. Но он уже не слушал.       Все звуки стерлись из его мира. Пустота кругом. Только они вдвоем остались. Пульсирующий жар разливался по всему его телу. Неловкими движениями он проникал в нее все глубже, заполняя почти без остатка.       Он не привык находиться в столь странном положении. Все как-то… случилось само, словно без его сознательного участия.       Он был угольком. Большим горячим красным угольком, находящимся в самом центре неугасимого костра. Огонь пожирал его без остатка. Окутывал с головою.       Двигался осторожно, боясь навредить, хоть каждый изгиб ее тела, каждый жест и каждый стон твердили об обратном.       Фензи сжала бедра крепче. Все ее естество пульсировало, сжималось, обволакивало. Снеси ему сейчас охотник голову с плеч — и то не заметил бы. Задержав дыхание, Энир окунулся вместе с нею в знойное пекло, обратной дороги из которого уже нет.       Неожиданно для него, людское тело преподнесло новый сюрприз. Не дождавшись привычного узла, он в одночасье кончил, удивленно застыв на месте.       Фензи села на траве, прикрывая плечи платьем. Только сейчас он заметил, что тучи на небе сгустились, а ветер задувал с новой силой. На дрожащих ногах она привстала и поцеловала Энира в макушку. Коротко кивнула, устремив взгляд на озеро, — некогда засиживаться.       Едва не споткнувшись у самого берега, они вместе шагнули в озерные воды, не проронив ни слова и не сводя друг с друга взгляда.       Стоило им сесть на лошадь, как позади загромыхало. Энир успокаивающе обхватил ее за талию, хотя и его самого сейчас раздирал неоправданный страх, — каждый должен чего-то бояться в этой жизни.       — Дождь нам на руку, следы смоет, — кинула Фензи, тряхнув поводьями.       По бокам дороги мелькали только ели, одни лишь могучие ели, не склоняющиеся под порывами ветра.       — Откуда ты знаешь дорогу?       — А я и не знаю. Говорят, если мчать наугад по дороге, что идет меж елей, то вскоре окажешься у границы.       Лошадь вздрагивала при каждом громыхании, вставала на дыбы. Энир уже мало-помалу пришел в себя и, уверенный в своих силах, в случае чего, смог бы кобылу догнать. Он зарекся еще хоть раз в жизни пройти по округе в своем истинном обличье: чересчур много бед он принес, чересчур — не повели бы и глазом охотники, лежи на обочине двое измученных людей.       На горизонте уже виднелись горы, казалось, что, добравшись до их вершин, можно потрогать облака, оказаться на самих небесах.       — Говорить сможешь, если спросят? — сухо кинула Фензи. — Мужчине охотнее поверят.       — Смогу, — заверил Энир, припоминая ту наспех придуманную историю про поездку к матушке.       Около пограничных ворот стояли на привязи два коня, мирно пощипывая травку под легким моросящим дождем. Хоть и было сейчас не позже полудня, в сон совсем не клонило, думалось, что на дворе стоит поздний вечер — небо было окутано черными тучами.       Перед закрытыми воротами стояла, держа руки за спиной, женщина в платье, шитом красным шёлком, золотом и серебром, с огненно-рыжей косой до пят.       Когда лошадь остановилась, Энир, шагнув наземь, подошел к ней, перебирая в уме, как бы лучше начать свой рассказ. И никак не мог побороть свое удивление. Кого только ни ожидал он увидеть у ворот горной границы: охотников в латах, целую армию стражей — только никак не женщину в дорогом платье.       Таких роскошных узоров и ярких красок он не видал нигде. Даже у столичных дам, неспешно прогуливающихся в центре города, подобных изысков не было.       Она стояла, закрыв глаза и совершенно не обращая внимания на Энира.       — Мы за горы путь держим, — начал Энир, убирая со лба намокшие волосы и стараясь разглядеть хотя бы лицо странной женщины. — К матушке…       — Во-о-от как, — протянула незнакомка, делая шаг вперед. Белоснежный подол ее длинного платья тут же испачкался в темной грязи. Из-за спины она достала трость и оперлась на нее. — В такую погоду столь дальний путь держите…       Энир уверенно взглянул в ее глаза. Карие, почти черные. Чем-то недобрым веяло от нее. По спине пробежал холодок. Он изо всех сил старался принюхаться, но дождь перебивал ее запах. Все заглушал дух мокрой земли и сырой травы. И грозы где-то вдалеке.       — Болеет моя матушка, тяжко болеет, — послышался жалобный голос сзади и размеренный цокот копыт, шлепающих по грязи. — Некогда нам от дождя прятаться.       Неизвестная обошла их по кругу широкими шагами, пристально вглядываясь в их лица. На трость и не опиралась вовсе, держа ее, как палку, над землею.       — Держи, — она невозмутимо протянула Эниру трость.       Коснувшись пальцами дерева, Энир не мог поверить своим глазам. Та же трость, которую он нашел в хижине старого отшельника. Те же рунические письмена, все так же обшарпана. Он ни с чем не мог ее спутать, прожив с этой вещью не один десяток лет.       Сердце дрогнуло, упав холодным и тяжелым камнем куда-то вниз. Неужто она ведьма, решившая поглумиться над ними? Ведь кусок расписной деревяшки канул в лету еще в деревенском трактире.       — Как? Кто ты?! —рявкнул Энир, рванувшись вперед.       Незнакомка прикрыла рот рукой и тихо захихикала, запрокинув голову к небу. По белесому лицу стекали холодные капли дождя.       Правая рука без ведома Энира начала покрываться густым мехом, из пальцев показались короткие обрубки некогда могучих и длинных когтей.       — Откуда?..       — Ветер нашептал, — пояснила она, прикрыв рот рукою, пряча улыбку, без сомнения, ехидную и злобную. Она насмехалась над ними, юлила. Энир толком не мог понять, кто перед ним стоит. Родственница давешней ведьмы? Искусная охотница, не страшащаяся пойти на оборотня с голыми руками? Или они уже… не живы вовсе?       Она повернулась к ним спиною. Самый лучший момент напасть сзади. Они уже так близко к свободе! Ни души кругом. Если повезет, то, может, и удастся прикончить ведьму одним ударом. Или нет… В любом случае, если перед ними именно ведьма, жить им осталось недолго. Рискнуть стоит.       Энир резко одернулся, уронив трость в грязь. Устремился к ней в прыжке, на ходу обнажая звериный оскал и целясь в шею. Одна попытка. Все или ничего. Одно жалкое мгновение длилось целую вечность. Она стояла на месте, как вкопанная. Он успеет. Успеет.       Женщина увернулась в мгновение ока. Ухватила Энира за запястье. Сдавила нечеловеческой силой. Не успел! Рывком вдохнув воздух, он приготовился к худшему. Бессмысленно пытаться еще раз — остановит. На счастье, ведьмы убивают быстро. По крайне мере, так говорили.       —Дурак, — фыркнула она, и глаза ее нездорово сверкнули.       Позади молния рассекла небо.       Он оглянулся в надежде подать хоть какой-нибудь знак Фензи, чтоб мчала прочь, что есть силы. Быть может, хоть ее ведьма отпустит.       — Я вам вреда не желаю, — она притянула Энира ближе. Он вернул себе человеческий облик, на всякий случай. Лучше не рисковать. — Неблагодарный…       —Да что тебе нужно?! — в голосе его бушевал ураган эмоций. Он играл с огнем не в первый раз. Чего бы и сейчас не рискнуть?       — Кикимора нашептала, что вы скоро здесь будете.       — Ки… кто?       Женщина закатила глаза и ослабила хватку, отбросив Энира в сторону. Фензи успела подхватить его сзади. А ведь еще мгновение назад на лошади сидела не шевелясь.       — Ки-ки-мо-ра. Столько лет в одной хате с существом неведомым прожил, а как зовется, не знаешь? — улыбаясь уголками губ и качая головой, дивилась она.       — Тот… призрак?.. — изумленно переспросил Энир, поспешно припомнив, о ком идет речь.       Незнакомка вновь повернулась к воротам и отворила их ключом, который достала из широкого насквозь промокшего рукава.       — Кикиморами становятся молодые девушки, умершие не своей смертью, — тихо пояснила она.       Ворота скрипнули. Энир поднял с земли запачканную грязью трость. Не верилось. До сих пор не верилось. Он нервно вздрогнул, подумав о том, что это, вероятно, очередной сон. А потом… темная сырая клетка и охотники.       — Не сон, — прервала она его размышления. — Ступайте.       Потом взяла лошадь за повод, что-то прошептала ей в ухо и шлепнула по крупу. Кобыла громко заржала и скрылась в лесной гуще. Энир сжал руки в кулаки: она позволяет себе чересчур много.       — Что ты?.. — он рванулся к ней, тряся головой из стороны в сторону. Так и хотелось обратиться и наброситься еще раз. Но смысла не было. — Зачем?!       —Ш-ш-ш… — она коснулась пальцами его губ, хитро улыбаясь. — Так надо. Я сама проведу вас через горы.       Энир взял Фензи за руку и слегка сжал. Вдалеке, за горами, проступали блеклые солнечные лучи.