Ниган должен умереть

В комнате царит полумрак, который рассеивает лишь мягкий свет лампы. В центре комнаты стоит большая кровать, а напротив — два небольших дивана. Между ними расположился небольшой журнальный столик. Рядом с кроватью находится комод, а в углу — ещё один стол, на котором лежат разнообразные предметы. Ниган сидит в кресле, нежно обнимая Люсиль, словно она живая. Он нежно гладит её и улыбается, создавая атмосферу уюта и умиротворения. — Я люблю Люси, — внезапно произносит Ниган и жестом предлагает Карлу сесть напротив. Однако Карл игнорирует приглашение. Ниган равнодушно пожимает плечами и продолжает: — Иногда я кладу её на подушку рядом с собой и любуюсь ею. Она мой преданный и надёжный друг. Её изящные формы и элегантность наполнены силой. Когда я смотрю на неё или держу её в руках, я испытываю такое же удовольствие, как если бы я держал женщину. Карл хранит молчание и пристально смотрит на мужчину. Ему не впервой слушать его бессвязные речи. Однако это лучше, чем тишина и изоляция. — Ты держал в своих руках женщину? — Карл не понимает вопроса. С одной стороны, в голове закрадываются пошлые мысли, а с другой, стыдно их произносить, а то вдруг Ниган имел в виду другое и посчитает его неудовлетворенным мальчишкой. Он решается молчать. — Нет? — Ниган ухмыляется, приподняв одну бровь вверх, а после протягивает ему Люси. Карл не хочет её трогать. Люси вызывает у него чувство отвращения и почти тошноты, когда он вспоминает мозги своих друзей, свисающие с её колючей проволоки. — Ну ладно, хуй с тобой, — он откидывается на спинку кресла и начинает играть с битой, перекидывая её из стороны в сторону. Карл застыл, как статуя, только зрачки судорожно бегают, отслеживая каждое движение Нигана, словно у загнанной в угол кошки. Ниган улыбается и наконец кладёт биту на пол. — Не бойся, я не позволю Люсиль причинить тебе вред. Я же не монстр, верно? — говорит Ниган, ухмыляясь. Карл понимает, что должен что-то ответить, но не может найти слов. Он также осознает, что если скажет что-то не то, то последствия будут серьезными. Возможно, не сразу и не для него лично, но они обязательно наступят. Тем не менее, маленький уголек гордости и упрямства продолжает тлеть внутри него. Он все еще жив и остается собой. Из-за этого маленького огонька он причиняет боль окружающим и усложняет свою жизнь, но иначе никак. — Монстр, — выпаливает он, не успев обдумать слова. Ниган удивленно поднимает брови и внимательно смотрит на него. Карлу становится страшно за возможные последствия, и он спешит оправдаться: — То есть… — Нет. Не надо. Не бери свои слова назад. Никогда, — он смотрит задумчиво, улыбаясь своим мыслям, а после добавляет: — Но за свои слова будь готов отвечать, мальчик… Карл всегда думает, что готов ко всему, но, вспоминая ужасные наказания Нигана, он не может сдержать дрожь. Иногда ему хочется просто замолчать навсегда, чтобы ни за что не отвечать. Он опускает один единственный глаз вниз, пряча лицо под тенью длинной челки, не в силах спокойно смотреть своему врагу в глаза. Неожиданно Ниган оказывается очень близко к Карлу. Он наклоняется, приподнимает подбородок Карла, заставляя его посмотреть на себя, и аккуратно убирает чёлку за ухо. В каждом движении Нигана сквозит нежность и осторожность. Карл не может понять, что за человек Ниган. С другими было просто и понятно: добрый — злой, белое — чёрное, всё ясно. Но Ниган — непредсказуемый психопат, и когда нежность и жестокость сочетаются в одном человеке, всё становится сложно. Когда человек, которого ты ненавидишь, проявляет к тебе доброту, это может дать сбой в системе. Карл осознаёт, что Ниган — это его «вирус», и ему было бы легче, если бы этот «вирус» вёл себя с ним жестоко, а не лицемерно. И вдруг он понимает, что его мысли были услышаны… — Мне нравится смотреть на твоё уродливое лицо, — Ниган берет его голову в свои ладони и прижимается лбом ко лбу мальчика. На этот раз движения грубые и причиняют дискомфорт. — Но ты всё время прячешься за волосами. Может быть, мне стоит постричь тебя? При этих словах Карла охватывает ужас. Как только на его лице появился этот ужасный шрам, а глаз превратился в чёрную пустоту, люди перестали смотреть ему в глаза. Они старались не встречаться с ним взглядом. Но стоило ему спрятать глаз за повязкой и волосами, и люди словно забывали о шраме, и он сам забывал о нём. И осознание того, что его лицо всегда будет на виду, вызвало у него приступ тошноты и жалости к себе. Ему захотелось плакать. Его нижняя губа задрожала, и он незаметно сжал руки в кулаки, впившись ногтями в ладони до боли, чтобы сдержать слёзы. Ниган пристально смотрит на лицо Карла, не мигая и, кажется, даже не дыша. Карл не сопротивляется, понимая, что ситуация может стать ещё более напряжённой. Ведь, как показывает опыт, всегда есть куда хуже, даже если кажется, что хуже некуда. Обычно, когда Ниган начинает вести себя необычно, как сейчас, он затем смеётся и говорит, что это была шутка. Но сейчас он сам не свой: слишком напряжённый и серьёзный. Карлу становится не по себе, и он начинает нервно хватать ртом воздух. Затаив дыхание, он думает о душе этого рослого психопата: что скрывается за его вечно насмешливой улыбкой? Есть ли у него душа? Почему ему доставляет удовольствие причинять людям боль и подчинять их своей воле? И ещё сотни вопросов, ответы на которые он никогда не получит. Ниган не даёт закончить мысль, он поворачивает голову набок и шепчет в самые губы мальчика: — Если ты сейчас отстранишься, я обещаю, что выколю тебе второй глаз, — Карл верит и изо всех сил пытается сдержать слёзы. Ниган пристально смотрит на мальчика, не замечая его дрожи. Он касается языком губ Карла, и они становятся влажными. Затем Ниган закрывает глаза, проводит рукой по волосам мальчика и тянет их, чтобы тот открыл рот. Карл подчиняется, и их губы сливаются в поцелуе. Борода мужчины царапает нежную кожу на подбородке. Мозолистые руки медленно опускаются вниз, проникают под рубашку, а после поднимаются по телу мальчика, касаясь его сосков. Последнее отрезвляет Карла, и вся его бунтарская сущность отказывается подчиняться. Он резко и сильно кусает Нигана за губу, от чего тот вскрикивает и отстраняется. Карл с ужасом видит на его лице ярость и злость, а после вспоминает его обещание. «Вот и всё», — единственное, о чём он может теперь думать. По его лицу скатываются крупные капли слёз. Однако через секунду Ниган снова начинает весело смеяться, обнажив свои белые зубы. — М-м-м, как же мне это нравится, — произносит он, слизывая кровь с губ, и скалится так жутко, что Карлу кажется, будто перед ним сам дьявол. — Ты, наверное, самый непокорный мальчишка во всем мире, — говорит Ниган, а затем добавляет: — А вот твой отец, вероятно, был бы куда более послушным… Карлу становится не по себе от одной только мысли о том, что Ниган может вынудить его отца заниматься таким. Сам он готов принять это, но не может вообразить, чтобы его отец пошёл на такое. — Но ты ослушался меня, — констатирует Ниган. — А я дал обещание. — Лучше убей меня. Без глаз я и так буду мёртв, — говорит Карл, стараясь сохранять спокойствие. Однако дрожь в голосе и следы слёз на щеках выдают страх. Ниган в изумлении присвистывает и с невозмутимым видом укладывается на кровать. — Вау, какой храбрый пацан! И руки ему было не жаль и жизнью разбрасывается, словно их у него девять, как у гребаной кошки, — Карл не может понять веселит это мужчину или злит. Но точно знает, что за этим последует наказание. И следующие слова, когда мужчина просит его подойти ближе и встать на колени, подтверждают его опасения. Карл подходит, но становиться на колени не спешит. — Чего ты стоишь, уставившись на меня? — раздражённо спрашивает мужчина. — Я же сказал — на колени! — Что ты собираешься со мной сделать? — Ниган, не скрывая своего недовольства, цокает языком, устало потирает переносицу и поднимает глаза на Карла. — Блядь, ты реально хочешь сдохнуть? — спросил Ниган. Карл приходит к выводу, что вопрос риторический, и потому хранит молчание. Ниган же, напротив, злобно щурится и вымучивает из себя некое подобие улыбки. — Мне нравится твоя дерзость, но ещё больше мне нравится подчинять себе людей, Карл. Так что попридержи свой язык и начни уже наконец-то думать головой. Не получив никакой реакции, Ниган встаёт и направляется к комоду, на котором в беспорядке валяются ненужные вещи и стоит одинокая бутылка виски. Он наливает немного напитка в стакан и залпом опустошает его, после чего наливает ещё, но не притрагивается к нему. Затем он поворачивается к Карлу и внимательно изучает его с головы до ног. Карл стоит там, где Ниган приказал ему стоять на коленях, и не сводит глаз с мужчины. — Ладно, ничего, ты, наверное, не услышал меня, потому я повторюсь: встань. На. Колени, — в его спокойном и твёрдом голосе звучит такая сила и мощь, что ноги становятся ватными и против воли подкашиваются. Он смиренно опускается на колени. Ниган, с довольной ухмылкой, медленно приближается к Карлу, не выпуская из рук стакан. Он смотрит на Карла сверху вниз и откидывает упавшую ему на лицо чёлку. Карл с трудом сглатывает, пытаясь смочить пересохшее горло, но это не приносит облегчения, а только вызывает боль. Во рту ощущается металлический привкус. — Открой рот, — голос Нигана может показаться бесстрастным тем, кто не знаком с ним. Но Карл ощущает в нём дрожь и трепетное возбуждение, как у ребёнка, который вот-вот получит свою долгожданную игрушку. Ниган смотрит на него с таким безумным ожиданием, что Карл не рискует ослушаться ещё раз и приоткрывает рот. Ниган делает глоток виски, а затем, придерживая Карла за подбородок, тонкой струйкой вливает алкоголь ему в рот. Виски обжигает рот, и Карл морщится, но послушно сглатывает. — Хороший мальчик. Довольный собой, он допивает виски, ставит стакан на пол и, указывая на футболку и джинсы Карла, отдает новый приказ: — А теперь сними эти тряпки. — Нет, — не задумываясь ни секунды, выпаливает Карл, не своим голосом. — Почему я всё время должен повторять одно и то же? Ты же умный пацан, так какого хуя, я каждый раз разрываю глотку?! — Ниган грубо хватает Карла за волосы, рывком поднимает его на ноги и с яростью обрушивает на него вопросы, словно удары. Карл вздрагивает, тяжело вздыхает и дрожащими руками стягивает с себя рубашку. Затем он останавливается, наивно полагая, что этого будет достаточно. Однако Ниган указывает на брюки, и Карл послушно снимает их, оставаясь лишь в трусах. Карл не дышит, когда вожак ≪Спасителей≫, неожиданно становится рядом с ним. Он нежно проводит кончиками пальцев по груди, рукам, животу и бедрам Карла. Карл бледнеет, чувствуя, как холодный пот и мурашки покрывают его тело, когда рука мужчины останавливается на глубоком шраме от пули. — Хочу потрогать, можно? Ведь можно, да? — Карл не отвечает и лишь жадно хватает ртом воздух, пытаясь не задохнуться, изредка вздрагивая от холодных пальцев. Ниган царапает шрам ногтем, вырывая из уст мальчика тяжёлый вздох, а после наклоняется и облизывает его. Его руки неразборчиво гуляют по мужественному рельефу мышц, но про себя замечает, что тело Карла хоть и не детское, но и не совсем взрослое. Оно мягкое, округлое, нежное и чертовски чувствительное на ласки… — У тебя, вроде как, должен быть переходный возраст. Гормоны бушуют и стоит колом на любую бабу, да? — Карл краснеет и предпринимает жалкие попытки закрыться руками, чем вызывает весёлый смех Нигана. Это вовсе выводит Карла из себя. Это не может быть он: слабый, покорный и беззащитный — таким он не был никогда. Тогда почему сейчас? Он сжимает челюсть с такой силой, что зубы скрежещут, и смотрит психопату прямо в глаза. Смотрит так, словно один лишь его взгляд способен убить. Ниган ухмыляется его реакции и, схватив Карла за узкие плечи, с легкостью толкает того на кровать, как тряпичную куклу. Карл знает, что его ждёт. Он узнал об этом ещё тогда, когда впервые его попытались изнасиловать. Но тогда отец и Дэрил были рядом, а сейчас он совершенно один и безоружен. Он знает, что шансов нет, но ещё он знает, что лучше сдохнет, чем раздвинет ноги перед таким как Ниган. Ниган тоже это знает. Он видит это в его глазах. Карл внезапно осознал, что та попытка не была последней. Был ещё один случай, о котором никто не знает. В тот день он решил прогуляться по лесу один и, сам того не заметив, вышел к дороге недалеко от окраины города. Навстречу ему шли двое мужчин. Сначала Карлу показалось, что это ходячие, и он расстроился, когда понял, что это живые люди. Прятаться было уже поздно, они заметили его, и он решил поговорить с ними, а не убегать, потому что убегают только слабые, а он не такой. Уже нет. Возможно, всё сложилось бы иначе, если бы мужчины не утратили последние крупицы разума и человечности. Но Карлу пришлось работать с тем, что было. Он говорил медленно и осторожно, стараясь убедить их, что может дать им новую жизнь, новую цивилизацию. Мужчины же желали подарить Карлу боль. Когда Карл увидел, к чему идёт разговор, увидел их оскал, их жёлтые зубы, сальные лица и услышал смрад их мыслей, тогда Карл всё понял и, недолго думая, вытащил пистолет и убил их двоих. Он не почувствовал вину или стыд, и его ничего не грызло изнутри. Он лишь пожалел, что пришлось потратить две пули на таких упырей. Однако в тот день он пришёл домой не с пустыми руками, сказав, что просто нашёл оружие и консервы в лесу. И сначала Карл не мог понять, как мужчина может делать это с другим мужчиной, а потом он как-то перестал об этом думать, пока в один из дней не нашёл в заброшенном книжном магазине комикс. Тогда он увидел и прочёл, как же это происходит. Он считал это диким и противоестественным, но книгу дочитал до конца. Она оставила много вопросов, но и многое объяснила. В книжке говорилось, что это приятно, даже тому, кто раздвигает ноги, как женщина. Но, смотря на Нигана, он знал, что будет только больно. И хоть он был в состоянии вытерпеть практически любую боль — эту он терпеть не хотел. — Пиздец, вот это взгляд. У меня от тебя мурашки по коже, — Ниган в очередной раз растягивает губы в насмешливой улыбке, делает шаг и в один рывок оказывается сверху на мальчике. Карл пытается вжаться в кровать и со всех сил отстраниться, но ничего не выходит. — Я никогда не обижаю своих жён, — шепчет Ниган, опаляя его шею горячим дыханием. — Они получают удовольствие, когда я трахаю их. Им нравится, и это никогда не бывает насильно. Хоть они и любят поныть о том, что это не их выбор, но на самом деле они счастливы, когда мой член внутри них… — Лучше сразу убей, — перебивает Карл, упираясь руками в широкие плечи. В его голосе слышится истеричная нотка, за которой обычно следует безумный смех. — Я сам решу, когда и как тебя убить, — сказал он, запустив руку в отросшие волосы Карла и резко потянув их на себя, причиняя боль. — Так что лучше заткни пасть, иначе будет чертовски больно. Ниган склоняет голову набок и с грубой настойчивостью впивается в шею, оставляя на ней алые следы поцелуев. Он тяжело дышит и трется своим возбужденным членом о нежную кожу ноги, царапая её пряжкой ремня и металлической застежкой ширинки, оставляя кровоточащие следы на нежной коже. Карлу казалось, что он слышит запах крови. Ниган был насквозь пропитан этим запахом. Его кровать также пахла кровью, как и всё, к чему он прикасался. Карл покраснел и, зажмурив глаза, сжал губы в тонкую линию от брезгливости. Его руки упирались в грудь Нигана, а ногти до крови царапали его кожу. Однако Ниган нависал над ним как скала, и казалось ничего не чувствует. Ему казалось, что всё вокруг вращается с невероятной скоростью, сверкая так, что в его единственном глазу темнело, а желудок сводило от напряжения. Его переполняли эмоции, и он хотел лишь одного — убить Нигана и умереть самому, чтобы покончить с этим раз и навсегда. Однако, когда он осознал, что все его попытки тщетны, его тело словно одеревенело, руки безвольно упали на простыни, а взгляд остекленел. Прозрачные слёзы вновь полились из его глаз против его воли. Он не хотел доставлять этому ублюдку радости, показывая свои слёзы, но ничего не мог с собой поделать. Единственное, что ему оставалось — это закрыть глаза руками и до боли закусить губу. Ниган облизнул губы, пересохшие после грубого поцелуя, и поднял глаза на Карла. Он ожидал увидеть страх и слёзы, но увидев их, почему-то растерялся. Он тихо позвал его, но Карл не ответил. — Пацан, — Ниган взял Карла за тонкие кисти рук, открывая своему взору его обезображенное, заплаканное лицо, и позвал более настойчиво. Карл смотрел сквозь него, и вовсе, казалось, что он находится в ином пространстве. От его безжизненного взгляда, мужчине стало не по себе. — Эй, ты чего? Очнись. Я просто дурака валял… Вот же скотство… — Карл не слышал. Ниган взял его за плечи и встряхнул пару раз, но и это не помогло. Тогда он легко ударил его по лицу, а после ещё раз и ещё. Карл зажмурил глаза и что-то лепетал себе под нос. Не в силах более сдерживаться, Ниган резко усадил юношу на кровать и отвесил ему такую пощёчину, что всё вокруг поплыло перед глазами, а из разбитой губы выступили тёмные капли крови. Затем, будто очнувшись от наваждения, юноша отпрыгнул на другой край кровати и громко прохрипел: — Не трогай меня! — Блять, — Ниган уже давно не чувствовал себя настолько плохо. Он потер глаза дрожащими руками, пытаясь успокоиться, и посмотрел на Карла. Мальчик съежился и закрыл лицо руками, отчего стал казаться ещё меньше, чем был на самом деле. Обычно Нигану доставляло наслаждение подчинять людей своей воле, видеть их страх и покорность. Однако Карл… Это была нечестная игра. Он был всего лишь глупым ребёнком в руках чудовища. Он ещё во что-то верил. Верил, что можно победить. Верил в добро и справедливость, в любовь, в то, что ещё не всё потеряно и будущее существует. — Я и забыл, что ты все ещё ребёнок. Это легко забыть, знаешь ли… Я не хотел, чтобы так получилось. Ниган говорил искренне: он действительно не мог понять, почему ему так сильно захотелось его трахнуть. Ведь раньше его никогда не привлекали мужчины. Быть с женщинами — это другое. Они словно податливое тесто, которое можно было лепить по своему усмотрению, но иногда требовалось немного больше усилий. И, возможно, Ниган сглупил, подумав, что его можно просто подмять под себя и ничего не будет. Но Карл был особенным. Он не был похож ни на кого, кого знал Ниган. Он был сделан из совершенно другого теста, и Нигану до дрожи захотелось попробовать его на вкус. Карл постепенно приходит в себя и, натянув одеяло на обнажённое тело, пытается укрыться. Детская психика, как и весь организм ребёнка, быстро восстанавливается. У Карла стальные нервы, но стоило нажать на него в нужном месте, и он чуть не сломался. Ниган это понимает лучше всех и, виновато улыбаясь, протягивает руку, которую Карл тут же отталкивает. — Не прикасайся ко мне. Мужчина хмурит брови и устало проводит рукой по волосам, а после тихо говорит: — Я не причиню тебе боль, так что перестань меня бояться, а то разочаруешь, — голос Нигана печальный. Таким Карл его ещё не видел, но ему плевать, он быстро вытирает слезы и прячет лицо за волосами, не желая встречаться с ним взглядом. — Ненавижу, — говорит Карл, его голос дрожит от слёз, но он звучит ясно и чётко. — Я убью тебя. Возможно, не сейчас, но убью. Найду способ. А Люси раздроблю на мелкие куски и сожгу, — он сжимает руки в кулаки так сильно, что костяшки белеют и на внутренней стороне ладони остаются кровавые следы. Ниган не улыбается. Он ему верит. — Отлично. Так и сделай. Отвечай за свои слова, Карл. Этому я тебя учу. Я, в отличие от твоего отца, принимаю тебя всерьёз. Я верю в тебя. Ниган встаёт, наливает себе ещё виски, выпивает одним глотком и прежде чем оставить Карла одного, тихо произносит: — Это должен быть ты…