Комета Маберти.

      Два года – всего лишь мгновение в череде бесконечных странствий. Для обычного путешествия – срок мизерный, но для Кометы эти годы тянулись словно вечность. Голубой огонёк компаса всё так же неустанно горел, указывая путь, а сама она теперь была уже не девочкой, а девушкой, которой недавно исполнилось шестнадцать. Взросление принесло новые заботы и сложности. Правила становились строже, а наказания за их нарушение – суровее. То, что сходило с рук маленькому воришке в виде нравоучительного выговора или подзатыльника, для почти совершеннолетней девушки грозило тюрьмой. Странствовать по незнакомым городам становилось всё опаснее. Однако у Кометы была своя уловка – она совершенно не походила на юную девушку. Её облик больше напоминал парня-сорванца в потрёпанных обносках. Чумазое худое лицо украшали боевые ссадины, сальные короткие волосы торчали из-под прохудившейся шапки. Когда-то бежевая мужская куртка висела на ней как на вешалке, мальчишеские шорты до колена были натянуты поверх шерстяных колготок, а завершали образ огромные, на два размера больше нужного, рваные ботинки с расклеившейся подошвой. Её внезапные припадки, разрушающие всё вокруг, стали гораздо мощнее и болезненнее. Местные дети сторонились её, считая странной, и она всегда оставалась одна. Никто не догадывался, что за этим грязным, потрёпанным фасадом скрывается девушка, вынужденная маскироваться, чтобы выжить в этом жестоком мире.

***

      Чем ближе Комета подбиралась к своей цели, тем чаще слышала разговоры о городе мечты, возможностей и будущего. Нью-Йорк, Нью-Йорк, Нью-Йорк… Везде этот проклятый Нью-Йорк! Даже на борту парохода, направляющегося к этому многообещающему месту, Комета смотрела на приближающиеся очертания города и думала: «И ради этого чёртового муравейника я столько всего пережила? Он огромен! Просто бесконечен! Но больше похож не на город будущего, а на гигантский консервный завод». Нью-Йорк давил и высасывал силы своей неумолимой суетой. Этот город не знал покоя, он бурлил и дымился от бесконечной беготни своих обитателей. Здесь кипела жизнь, каждый стремился чего-то достичь. Каждый мечтал вписать своё имя в историю, не желая прожить тихую и мирную жизнь вдали от всех. Люди здесь напоминали свиней в загонах – каждая пыталась выделиться, чтобы получить больше корма, не подозревая, что именно её выберут для праздничного стола с румяной корочкой и яблоком во рту. В итоге эта самая «счастливая жизнь» могла размазать твои мозги по стене ржавой монтировкой и даже не извиниться. Именно поэтому Комета презирала таких людей. Именно поэтому её не мучила совесть, когда она в очередной раз вытаскивала кошелёк, именно поэтому люди не вызывали у неё жалости… Но 16 сентября 1925 года всё изменилось.