Аваддон

      Мы летим с невероятной скоростью уже, наверное, более часа. Скалы Дайваса давно остались позади, что нас всех удивило и обескуражило. Не знаю, чего мы ожидали, наверное, что эти ребята в чёрных плащах живут в гнездовьях хороров.       Словно в клетке, мы лежим в лапах, шершавая загрубевшая кожа которых неприятно трётся о спины. Первые минуты я была уверена, что нас кинут, как только дракон наберет высоту, но этого не произошло.        От сильного ветра очень слезятся глаза, поэтому я просто закрываю веки и пытаюсь не паниковать. Мисти же все свои попытки не паниковать оставила где-то далеко на голом камне плато, с которого нас похитили.       Наконец, хоррор уходит в крутое пике, от неожиданности я распахиваю глаза и вижу, как стремительно приближается земля. Внизу расстилается зелёное море травы, по которому от взмахов крыльев прокатываются "волны". Когда до земли остается около пяти метров, лапы раскрываются, и мы кубарем летим на землю. Я падаю на спину и из меня вышибает весь дух, на глаза накатываются слёзы, но на этот раз виновник не ветер. Я пытаюсь вдохнуть, но грудь словно пронзили раскаленным железом. Ко мне подбегают двое чёрноплащевиков, их лица закрыты балаклавами. Они берут меня под руки и резко ставят на ноги, затем сразу начитают шарить по всему телу. Я даже не успеваю возмутиться, как они уже находят и отбирают лазерный пистолет и кинжал. Улавливаю взглядом, что с остальными проделывают то же самое. У Рори и Зейна отнимают портативные компьютеры, которые разносят в пыль выстрелами из пистолетов. Парни пытаются бороться, но несколько резких и точных ударов валят их на землю. Нам всем надевают магнитные наручники с непонятным фиолетовым свечением, а рты закрывают кляпами. Ну приехали.       Затем к нашим предплечьям подносят странной формы стеклянные колбы, нажимают на кнопку, и чипы, встроенные каждому жителю Люмиуса ещё при рождении, вылетают в колбу, разорвав мягкие ткани. Я вскрикиваю, но крик поглощает кляп.       Словно тюки с мукой нас закидывают на грубо сколоченную повозку, по бокам которой рассаживаются наши новые "друзья". Всадники, доставившие нас, остаются на поляне с хороррами. Повозка трогается.       — Эрик будет в гневе. Им сказали доставить одного, а они приволокли восемь! - один из черноплащевиков невесело смеется.       — Да, занимательная арифметика. Судя по тому, что рассказали реюята, у них не было иного выбора.       Мы все обмениваемся недоуменными взглядами. Что значит "должны были доставить только одного"? Кого? И что, чёрт побери, здесь происходит?       Повозка трясется на каждой кочке и ухабе, судя по зелёному цвету кожи Мисти, долго такую поездку она не вынесет. В конечном итоге после резкого поворота мы проезжаем через заросли под скалой и оказываемся окружены гомоном людских голосов, запахами костра и жарящегося мяса. Желудок Мисти издает неприлично громкий протест. Если что-то в этом сумасшедшем мире и имеет постоянство, то это аппетит Мисти де Марсо.       Постепенно голоса вокруг затихают. Все люди, которые попадают в моё поле зрения, с интересом смотрят на подростков (тобишь нас), лежащих в телеге. В лагере все без балаклав, поэтому сразу бросается в глаза, что большинство немногим старше нас. По периметру расставлены палатки, легкий дым от костров накрывает прозрачной вуалью всё вокруг, туша зверя жарится на вертеле. Мисти голодным взглядом фокусируется на добыче, я уверена, что ещё чуть-чуть и она сожрёт свой кляп и заодно прихватит парочку черноплащевиков.       Нас грубо стаскивают с телеги и волоком несут в самую большую палатку цвета хаки. Мы возмущенно мычим, но это единственное, что мы способны сделать в данной ситуации. Посреди палатки установлен широкий металлический столб, нас рассаживают вокруг него и нажимают какую-то кнопку, расположенную слева от выхода из палатки. В это же мгновение наши руки в наручниках намертво притягиваются к столбу. Похитители выходят наружу. До того момента пока пола палатки закрывается, я успеваю заметить что двоё принимают выжидательное положение на входе.       Не проходит и пяти минут, как в палатку входят четверо. Двое черноплащевиков и двое в серых плащах - высокие парни с серьёзными и обеспокоенными взглядами. Я же не могу оторвать глаз лишь от одного из них - от одного из парней в сером: чёрные волосы, волнами спадающие на плечи; пронзительно-синие глаза, горящие пламенем на загорелой коже лица, по левой стороне которого проходит длинный шрам от подбородка до левой брови.       — Уберите кляпы. — говорит красавчик властным голосом.       Черноплащевики в миг оказываются пред нами и в следующие секунды ненавистные тряпки убираются из наших ртов. В это же мгновение со всех сторон одновременно взрываются гневными тирадами мои друзья.       — Вы грязные убл...!       — Какого такого вы нас сюда притащили?       — Отвяжи меня от этого столба, и я отделаю тебя так, что у тебя голова пойдёт кругом! — Когда в этом дурдоме нас собираются кормить?!       Остальное из сказанного мне разобрать не удаётся, но подозреваю, что смысл примерно один и тот же.       — Если вы немедленно не захлопнитесь, то я закрою ваши рты половыми тряпками. — сильный спокойный голос "красавчика" заставляет всех замолчать.       У меня ни на секунду не возникает сомнения, что он воплотит свою угрозу в жизнь. Подозреваю, что все остальные это тоже почувствовали. Ему даже не пришлось повышать голос, чтобы добиться тишины.       На мгновение его глаза останавливаются на мне, и моё сердце пропускает удар. Щёки заливает румянец злобы на самое себя. Нас похитили, Одерс! Твои друзья сидят в наручниках и обезоруженные, ваша дальнейшая судьба не известна, а ты сидишь и млеешь от взгляда этого напыщенного, невероятно красивого мужлана? Если бы на моих руках не было наручников, я сама бы себе влепила пощечину.       — Кто из вас Зейн? — окидывая пристальным взглядом нас всех, произносит красавчик.       Наш ответ – восемь пар глаз, со злобой и вызовом устремленные на похитителей.       — Эрик, что ты с ними возишься, предоставь это мне, я из них быстро вытрясу информацию. — обращается к красавчику второй сероплащевик.       — Полно, Кай, я разберусь сам.       Эрик, с грацией кошки подойдя к столбу, опускается перед нами на корточки так, что его глаза оказываются на одном уровне с нашими. Он смотрит прямо на Рори без тени улыбки.       — Возможно, это прозвучит бредово, но мы спасали Зейна, все вы здесь оказались по чистой случайности и недоразумению. — я чувствую как на этих словах Зейн вздрагивает подле меня, но ни один из нас не переводит на него взгляд, не выдавая тем самым, кто из нас является объектом их поисков.       — Держи карман шире, приятель, так мы тебе и поверили. — Рори в презрении сужает глаза.       Я со страхом наблюдаю, как предводитель засовывает руку во внутренний карман плаща, ожидая, что он вытащит нож, и мнимая миролюбивость сменится холодной яростью. Но вместо ножа, на свет извлекается сложенный в четверо белоснежный лист пергамента.       Развернув листок, Эрик показывает его Рори. Несколько секунд Рори внимательно читает витиеватые символы, после чего с выражением недоумения поднимает глаза на предводителя со словами: "Этого не может быть".       — Рори, что ты там прочитал?! — не в силах сидеть в неведении восклицает Кори.       — Я не понимаю, это абсолютно точно его подчерк и оттиск печати с кольца тоже его. — Рори потрясенно качает головой.       — Да кого его?!       — Олкейоса.       Под сводом палатки воцаряется тишина. Недоуменно моргая, я перевожу взгляд с потрясенного лица Рори на злополучное письмо и обратно. Зачем предводителю стражей писать главарю разбойников, которые нас похитили?       — И что в письме, чёрт тебя побери?! — судя по интонации, терпение Кори уже подошло к критической отметке.       — Там написано, чтобы этот Эрик организовал похищение Зейна и Августа. Написано, что у них недавно открылись сверх способности и им грозит опасность. Указаны координаты группы Зейна и передана частота его портативного компьютера, чтобы они при похищении на плато могли по сигналу определить, кто из четверых их цель.       Меня словно ударяют обухом, и в глазах на секунду темнеет. Олкейос?       — Что ты несешь? Зачем Олкейосу организовывать похищение своих адептов? Что им может угрожать в академии - самом защищенном месте Люмиуса? — эти слова произносит Зейн.       Я чувствую, как напряглось его тело. Он устремляет напряженный взгляд на Эрика, словно пытается прочитать ответы в синеве его глаз.       — Хорошо, я вам расскажу, у меня и выбора другого нет. Из-за сумятицы, которую вы устроили, вместо одного адепта в нашем лагере оказалось восемь и теперь вернуться назад в стены любимой академии не может ни один из вас. Сразу предупреждаю: если по окончании моего рассказа будут те, кто не согласится остаться в лагере мятежников, то я снимаю с себя полную ответственность за их судьбы, и они будут предоставлены сами себе. — Эрик смотрит поочередно на каждого из нас, чтобы убедиться, что смысл сказанного дошёл до каждого. — Мой рассказ начнется странно...       Рассказ Эрика:       Мой рассказ начнется странно, но без этого не обойтись. Когда-то я тоже жил в стенах Люмиуса в лоне семьи, которая меня любила. Мой отец был для меня героем, столпом всего моего мироздания и примером для подражания. Мы очень много проводили времени вместе: часто рыбачили на пруду возле нашего дома, где я поверял ему все свои горести, зная, что получу поддержку и опору.       Но однажды на пороге нашего дома появилась женщина, закутанная в шали со странными рисунками. Она утверждала, что у неё тоже есть сверх способность, и её способность – видеть будущее.       Я как сейчас помню, что отец рассмеялся её словам. Для него пророчества и предсказания всегда были мифом, пылью из прошлой жизни планеты, когда шарлатаны обманывали доверчивый народ, рассказывая то, что человек хотел услышать. Но эта женщина действительно была провидицей, и она это легко доказала, рассказав несколько фактов об отце, которые никто не мог знать. Отец, стоящий в дверном проёме, после её слов перестал смеяться и пригласил внутрь. Он быстро провел её в свой кабинет и настрого запретил в него кому-либо входить.       В нашем доме было много потайных коридоров, скрытых в стенах дома и соединяющих между собой разные комнаты. О них никто не знал кроме отца. Так думал он. Но он не догадывался, что и я знаю о них, отыскав и исследовав почти все. По одному из этих коридоров я добрался до кабинета, где и подслушал предсказание, которое изменило не только судьбу моей семьи, но и затронуло судьбы многих других. Оракул предсказала, что придет человек с невероятной силой телекинеза, он возвысится над моим отцом и станет причиной его смерти. В тот момент я был ошарашен этой новостью, скрытый от их глаз в своем убежище я привалился к стене и не мог поверить в то, что я могу лишиться самого дорого для меня человека. После этого предсказания отец сильно изменился...        Он чаще стал запираться в своем кабинете, никого туда не впуская, стал замкнутым и нервозным. Он перестал со мной рыбачить и через некоторое время окончательно отдалился ото всех, полностью поглощенный предсказанием своей смерти.       В день моего семнадцатилетия он сидел в кабинете и за целые сутки ни разу оттуда не вышел. Я тогда не позвал гостей на праздник, потому что надеялся, что хотя бы в день моего Рождения он выйдет и проведет время со мной. Я ждал до поздней ночи, но так и не дождался. Тогда я направился на пруд и, усевшись в нашу лодчонку, погреб на самую середину.       Я не умел плавать абсолютно, но в тот момент меня это мало заботило. Во-первых, я был в лодке, в которой мы неоднократно катались; во-вторых: мой разум был занят переживаниями об изменениях, которые произошли в отце.       Остановившись на середине пруда, я отложил весла и остался наедине со своими мыслями. Не вспомню сколько я сидел, погруженный в свои мрачные раздумья, но когда я собрался возвращаться на берег, в небе уже светила полная луна. Потянувшись за веслами, я случайным неловким движением сбросил их с кромки лодки в воду. Чертыхнувшись, я перегнулся через борт и, не удержав равновесие, плюхнулся в воду. Так как я не умел плавать, меня сразу охватила паника. Стыдно признаться, но страх сковал меня, и я почти мгновенно пошел камнем на дно. Я пытался выкарабкаться, усиленно работая руками и ногами, но все мои попытки были тщетны. Сердце билось так сильно, что я бы не удивился, узнав, что от моего сердцебиения по глади пруда распространялась рябь.       Неожиданно в какой-то момент я почувствовал, что по позвоночнику распространяются волны электричества, всё тело задрожало, наполняясь неведомой силой. Интуитивно я поднял руки перед собой и развел их словно Моисей перед Красным морем. Физически это было очень сложно: было такое ощущение, что я пытаюсь разъединить два очень мощных магнита, но в конечном итоге вода вокруг меня сначала завихрилась, а затем, как по мановению волшебной палочки, разошлась в разные стороны от меня и, ступая по илистому дну, я добрался до берега.       Из дома мне на встречу выбежали мать с отцом. Мама кинулась меня обнимать и ощупывать, но отец не торопился подходить. Он был бледен словно лунный диск, а горящие глаза впились в моё лицо с таким нездоровым огнем, что по телу пробежала дрожь.       Он резким глухим голосом приказал матери отойти от меня. Она за всю их совместную жизнь ни разу его не ослушалась, и этот раз не стал исключением. Отец очень медленно подошел. Трясущимися руками он приподнял моё лицо за подбородок и окинул своим гнетущим взглядом, затем развернулся и быстрым шагом вернулся в дом.       В ту ночь я проснулся в своей кровати от непонятного чувства беспокойства. Когда я открыл глаза, то у видел отца, склонившегося над моей кроватью с кинжалом в руке. Я не закричал, но сразу вскочил. Он успел полоснуть меня по лицу, кровь сразу залила левый глаз. Телекинезом я успел кинуть в него прикроватную тумбу. Затем сбежал через окно по козырьку крыши и далее по водосточной трубе.       В тот момент я даже не задумывался куда бежать, ноги сами понесли меня к давнему другу нашей семьи - моему крестному. Когда я ему всё рассказал, он был ошарашен, и в тоже время не удивился реакции отца. После предсказания отец замкнулся на мысли о своем убийце, а в эту ночь он узнал, что его сын обладает мощным телекинезом.       Дядя снарядил меня всем необходимым и приказал своему хорошему другу проводить меня за стену в глубь джунглей. Этот друг защищал меня от зверей и обучал азам выживания в течение года. Затем он вернулся в Люмиус, а я остался здесь.       Моего крёстного звали Олкейос.       Мой отец - Амброзайос Мэлок.