Аваддон

      В палатке воцаряется абсолютное молчание. Первым не выдерживает Кори.       — Окей, ты говоришь, что у твоего отца заело шестеренки на телекинезниках, но при чем тут Август и Зейн? Один - невидимка, другой - "Посейдон"...       — Недавно его безумие обострилось, — Эрик в эмоциональном порыве запускает пятерню в смоль своих волос , — он так много думал о своей смерти от рук человека, обладающего способностями, что стал опасаться их всех. Не знаю почему под эти опасения не попал Олкейос, можете меня даже не спрашивать. Возможно, дело в том, что предсказание касалось "молодой души". Он потребовал от Олкейоса, чтобы тот убивал всех адептов, у которых проявляются хоть какие-то способности.       — Как я понимаю, Олкейос с ним не согласился, — Далтон ближе наклоняется к Эрику настолько насколько это позволяют примагниченные к столбу руки.       — Нет, не согласился. Но напрямую ему сказал, что сделает всё так, как тот просит. Сам же уже второй год присылает в наш лагерь всех адептов, у которых проявляются способности. Слава небесам, что сверхспособность — это нешибко частое явление, а то нам бы уже пришлось основать маленький городок. Мы много передвигаемся, маскируемся и скрываемся от дронов Люмиуса. Чтобы как-то объяснить пропажу адептов, они подстраивают их смерти. Если же это адепты последнего курса, то говорят, что те себя великолепно зарекомендовали, и их якобы отправили служить на какую-то дальнюю границу страны.       — Ты сказал, что подстраивают "они". Кто они?       — Олкейос и капитан Бейли. Именно Бейли год обучал меня выживанию за стеной.       В моей голове деталь за деталью складывается весь пазл. И в этом пазле есть семь лишних фрагментов: я, Кори, Рори, Далтон, Алан, Эдриан и Мисти. Мы все стали невольными "мятежниками" и дороги назад у нас теперь нет.       Эрик - человек, которого хочет убить его собственный отец. Человек, который ещё будучи подростком за один вечер лишился крова, родителей и друзей. Который уже на протяжении 7 лет своим домом называет застенье. Он стоит перед нами со спокойной уверенностью, волны которой постепенно накрывают и меня. Я не знаю, что всех нас ждёт впереди, но рядом с ним я готова пройти весь путь, который нам уготован.       Эрик подходит к выходу из палатки и нажимает на кнопку. В это же мгновение наши руки отмагничиваются от столба.       — Снимите с них наручники, эти ребята теперь с нами, — как только Эрик произносит эти слова, к нам подбегают черноплащевники в одно мгновение снимают с нас оковы.       Мы со вздохом облегчения растираем затекшие запястья. Живот Мисти в очередной раз издаёт неприлично громкое урчание.       — Подозреваю, что после всех пережитых треволнений, вы должно быть здорово проголодались...       — Если честно, то если я в ближайшее время ничего не съем, то упаду в голодный обморок, — Мисти (которая крайне серьёзна, когда речь заходит об еде) для придания своим словам большей весомости, приподнимает крылья своих чёрных бровей и устремляет тяжёлый взгляд на Эрика.       В ответ по палатке разносится его хриплый заразительный смех, и моё сердце в очередной раз пропускает удар.       Мы следуем за Эриком и Каем к выходу. Оказавшись на улице после сумрака палатки, я щурюсь от яркого света. В центре лагеря стоит длинный грубо сколоченный деревянный стол, по краям которого стоят такие же скамейки, выглядящие нешибко устойчивыми. По молчаливому указанию Кая мы рассаживаемся и перед нами ставят миски, столовые приборы и алюминиевые кружки. Черноплащевники ставят на стол блюда с мясом, овощами, зеленью и фруктами, и разливают по кружкам янтарную жидкость с запахом мёда.       Кто-то три раза бьёт в небольшой гонг, и весь лагерь с тихим гомоном садится по скамейкам. Во главе стола стоит Эрик, я отлично вижу его со своего места. Он три раза бьет вилкой по свой кружке, и за столом сразу устанавливается абсолютная тишина.       — По плану сегодня наши ряды должны были пополниться одним новым другом. Но, как говорится, если хочешь рассмешить Бога - расскажи ему о своих планах, — Эрик сопровождает слова ослепительной белозубой улыбкой. — По стечению обстоятельств сегодня мы приобрели не одного друга, а целых восемь! Теперь наш хлеб — ваш хлеб, наш кров — ваш кров, наша судьба — ваша судьба.       Наша судьба — ваша судьба! — разносится со всех сторон стола, и кружки с медовухой поднимаются вверх.       Мисти, сидящая напротив меня, сразу набрасывается на еду. Откусив первый сочный кусок мяса, зажаренного до золотистой хрустящей корочки, она в блаженстве закатывает глаза. Я же залпом выпиваю всю кружку медовухи и чувствую, как она теплой золотой змеёй спускается по моему пищеводу.       — Воу, русалка, потише! Вечер только начинается.       Я поворачиваюсь вправо и встречаюсь взглядом с Далтоном, темно-синие глаза которого горят искорками смеха.       — Просто слишком много впечатлений для одного дня. В какой-то момент я уже думала, что все мы нежильцы.       — И то верно!       Дал одним глотком опрокидывает в себя содержимое своей кружки и с силой ставит её на стол. Я пытаюсь посчитать людей за столом — в целом около тридцати человек, т.е. без нас было бы двадцать два. Все ведут оживленную беседу, то справа то слева воздух разрывают всплески смеха, от медовухи у меня приятно кружится голова и хочется, чтобы этот вечер не заканчивался.       На ночь мы укладываемся в палатках с остальными черноплащевниками. Мисти засыпает сразу, как только её голова касается спальника, я же ворочаюсь ещё около часа и с недовольством посматриваю на её такое довольное умиротворенное лицо. В конечном итоге я всё-таки забываюсь беспокойным сном.       Мне снова снится тот же кошмар. Я кого-то ищу в кромешной темноте, но уже заранее знаю, что мои попытки тщетны. Тем не менее я не хочу не могу прекратить искать. В конечном итоге я падаю на колени и начинаю рыдать. "Этого не может быть, не может быть" - я вновь и вновь повторяю эти слова по кругу, хватаясь за них, как тонущий за спасательный круг. Постепенно отчаяние сменяется холодным спокойствием, затем — яростью. Ярость возгорается внутри меня бушующим пожаром, по позвоночнику проходит дрожь и меня начинает трясти, трясти, трясти...       Я просыпаюсь от того, что Мисти с остервенением трясет меня за плечо так, что моя голова пару раз ударяется об спальник, который, между прочим, растелен на твёрдой земле.       — Мисти, какого?! — я откидываю её руки пока она не расколошматила мою голову и не вывихнула плечо. — Если ты не заметила, то я твоя подруга, а не "Умный Гарри", Один тебя подери!       — Да ты во сне кричала как ненормальная! Руками махала и заехала мне в глаз так, что я постигла все тайны вселенной!       Я фокусирую на ней взгляд и понимаю, что под её глазом уже потихоньку начинает проявляться фингал. Вокруг нас столпились черноплащевники, которые спали рядом, они ошарашено смотрят на меня. В этот момент в палатку врывается Эрик с пистолетом на взводе, вслед за ним Дал и Эдрю. Быстро оценив ситуацию, Эрик убирает пистолет в кобуру.       — Де Марсо, ты неудачно упала на чей-то кулак? — Эдриан в недоумении пялится на глаз Мисти, который уже начинает приобретать оттенки фиолетового.       — Это кулак Эвы неудачно упал на мой глаз!       — Извините, у меня просто был слишком реалистичный кошмар.       — Тебе приснилось, что Мисти, не найдя ничего съестного, решила сожрать тебя? — говорит Эдриан и тут же получает от Дала локтём в бок. — Чего? Это даже очень реалистичный сценарий, ты видел её взгляд, когда она голодная?!       — Отлично, представление окончено. Скоро будет готов завтрак, так что поднимайтесь. Мисти, пусть твой глаз осмотрит Кора - она наш местный доктор.       Эрик разворачивается и выходит из палатки, бормоча что-то несвязное про утро и отсутствие спокойствия в его жизни. Вслед за ним уходят и ребята.       Кора — миниатюрная блондинка, быстро осматривает пострадавший глаз и, убедившись, что всё в порядке, отпускает нас на завтрак.       Наскоро ополоснув лица в тазе с холодной водой и закинув в рот пару сочных листиков мяты, мы с Мисти выходим из палатки под яркие солнечные лучи. Так как нас буквально похитили, и в момент похищения при себе у нас не было никаких средств личной гигиены, я пытаюсь расчесать свои волосы пальцами. Мисти даже не пытается привести свою прическу в порядок, и они короткими паклями торчат в разные стороны. На ходу беру её руку в свою и, слегка сжав, произношу тихое "Прости". Мисти отвечает мне задорной улыбкой.       — Ой, Эва, перестань. Утро началось достаточно бодро, благодаря тебе у меня сна ни в одном глазу!       Я падаю за стол рядом с Далтоном и Рори. Мисти направляется к Зейну, он с нежностью проводит пальцами по тому месту, где у неё расцветает синяк. Чувствую себя неловко от этой сцены и быстро отвожу взгляд. Вспоминаю Эрика в тот момент, когда он прибежал в нашу палатку на крики: черные волосы распущены и находятся в легком беспорядке, серые бриджи плотно облегают мускулистые ноги, белоснежная рубашка почти полностью расстёгнута и не скрывает карамельную гладкую кожу мускулистого тела...       — Русалка, ты не заболела, у тебя жар? Твои щёки горят алым закатом, — Рори обеспокоенно смотрит на меня своими серьёзными глазами цвета шоколада.       Они все подхватили от Дала эту дурную привычку — звать меня русалкой. Словно у меня имени нет. Слишком резко говорю, что всё в порядке и залпом выпиваю стакан холодной родниковой воды, надеясь, что это поможет немного остудиться. Я определенно заболела и имя моей болезни - Эрик.