8
2 апреля 2017 г., 09:05
Чонин тёплый и пахнет как-то особенно по-родному . Кёнсу решил этой ночью не спать, а вот Ким как раз уснул, тихо посапывая и иногда вздыхая. Су осторожно целовал его щеки, прижимался к телу сильнее, пытался насытиться его присутствием.
"Кёнсу, скажи что любишь меня" – крутилось у него в голове. Он действительно любит его. Его грудная клетка почему-то больно сжимается и на глазах выступают горячие слёзы. Почему? От любви. От желания быть с ним каждую минуту своей жизни. Кёнсу никогда не чувствовал себя таким счастливым. Никогда не чувствовал какую-то странную грусть, от которой хотелось выть. Слёзы начали скатываться с щёк на оголенную грудь Чонина. Почувствовав тёплые капли, он проснулся, обнимая До за плечи. Он слишком сентиментальный. Сам не понимал почему.
— я люблю тебя, До Кёнсу, — прошептал парень.
— я люблю тебя, Ким Чонин, — ответил Су, тихо всхлипывая.
Чон обмолвился, что почти закончил работу над препаратом. Пообещал, что будет приходить чаще и объяснил, что беспрерывно работал над химическим соединением несколько недель, что не было свободной минуты забежать в столовую и краем глаза увидеть любимого. Кёнсу совершенно не хотел принимать мысль, что с утра Чонину придётся уйти. Снова уйти.
— я начал понимать, что практически ничего не знаю о тебе, — начал Су, но его тут же подхватил Ким.
— Ким Чонин, родился 13 января 1966 года. У нас разница в год и один день. Прекрасно знаю, что ты не в курсе какого числа твой день рождения, 12 января 1965 года. Мой рост почти 183, вторая группа крови, работаю врачом, по специальности – травматолог, но являюсь универсальным, в силу прохождения разных курсов. Отца я совсем не знал, мать мало помню, но знаю, что она была красивой и волосы её были ниже плеч. Братьев или сестёр нет. А... Ещё одна важная деталь: я всем сердцем люблю До Кёнсу, — он улыбнулся, касаясь губами лба любовника, прижимая к себе. Кёнсу почти успокоился, лишь тихо выдавая себя всхлипами.
Он снова не видел его практически неделю. Кёнсу, похоже, начал думать, что погружается в депрессию. Она возникает только тогда, когда Чонин уходит и заканчивается, когда возвращается. Можно ли ему назначить Чонинотерапию? Ему бы помогло.
Ким мог прийти когда угодно: ночью или же ранним утром, не важно. Су был бы всё равно очень ему рад.
Он снова приходит, лучезарно улыбается и жадно целует. Тянет на кухню и усаживает за стол.
— знаешь же, что мне доступны продукты из дефицита. Ты ведь никогда не пил подобное хорошее кофе? — он показательно потряс пакетиком с черным порошком. Он взял турку и залил немного воды, засыпая небольшое количество кофе. Через пару минут, как на плиту попала турка, по комнате распространился прекрасный аромат. Действительно пахнет совершенно по-другому, нежели обычный кофе. Они даже разного цвета и помола. Тот, что обычно выдавали в мизерном количестве был не столько насыщенно-темного коричневого цвета, почти черного, не имел приятный аромат и обычно в составе попадались листья или маленькие палочки. Когда кофе наконец заварилось, Чонин разлил их по кружкам, триумфально ставя на стол.
Он специально выждал момент, пока первым пробует Кёнсу. Он восторженно выпучил глаза, промычав что-то наподобие "невероятно!".
Под дефицит попадали продукты обычного пользования. Зубную пасту выдавали раз в два месяца в маленьких неопрятных тюбиках, наполовину заполненные самой пастой. Вкус она имела отвратительный. Зубной порошок же поставляли каждый месяц и в больших пропорциях. Тот мало дезинфицировал эмаль, да и выбеливал слабовато. Кёнсу радовался, что от родителей получил крепкие зубы и ни разу не обращался к дантистам.
Лозунги страны гласили: "НАМ НЕКОМУ ЗАВИДОВАТЬ!. А завидовать было кому. По рассказам Чонина, можно было сделать вывод: насколько же технический прогресс рванул вперёд.
Впервые Кёнсу услышал слова "стиральная машина" и "компьютер". Стирать в Северной Корее конечно же, приходилось руками, добавляя малое количество стирального порошка.
Компьютер вообще вещь волшебная. По словам Чонина с помощью него можно связываться с людьми из разных стран, брать информацию из так называемого "Интернета" или "социальных сетей", которой было несметное количество, находить любые интересующие тебя темы от космоса до вопроса "почему небо голубое?".
Эта же страна преуспела в военной сфере: По рассказам правительства, у нас имеется запас новых ядерных бомб, технически обновлённых самолетов и танков. Так же пехота была на высоте, чего стоят рассказы о всяких героях КНДР.
Чонин ещё пару раз приносил разные продукты дефицита: диковинные фрукты и сладости, мясо и овощи. Парень начал немного набирать в весе, обретая здоровый вид лица. Почти исчезли синяки под глазами, следы от засосов Чонина так же начали уходить быстрее.
Через пару дней они договорились встретиться в их "убежище". Оно как и всегда было окутано теплом и светом.
Су медленно подошёл к Чонину, что стоял у окна и рассматривал что-то в дали. Он обвил его своими руками и прижал к своему холодному телу, утыкаясь куда-то в лопатку. Им даже не нужно слов, чтобы понять друг друга. Кёнсу снова скучал, а Чонин не мог дождаться встречи. Повернувшись, Ким нежно прильнул к губам, отрываясь на секунду, Чонин потянул того в "убежище", снимая пальто и отбрасывая его куда-то на пол. Сняв тёплый свитер с Кёнсу, он начал исследовать его тело поцелуями, нависая сверху. Су нетерпеливо стонет, когда тот стягивает штаны с парня и с себя, устраиваясь между ног и целуя внутреннюю сторону бедра. До возбудился, его тело стало совсем ему неподвластным. Кожа слишком чувствительна, да и сам тоже.
Чонин облизывает палец и медленно растягивает, целуя колени парня. После нескольких минут добавляет второй, двигаясь чуть быстрее.
На выдохе Ким шепчет "ты мой", резко входя в парня, махом выбивая из его легких весь кислород. Дрожь по всему телу новыми волнами окутывали Кёнсу, от чего тот, время от времени, извивался в спине словно кошка, пытаясь унять возбуждение и продержаться ещё хоть пару минут.
Поцелуи были обжигающе-жадными, прикосновения нежными и ласковыми. Чонин обнял парня, нависая над ухом, начал шептать признания в любви, кажется в тысячный раз.
Ему нравилось ощущать Чонина внутри себя. Ему слишком нравилось это чувство, кому-то принадлежать и быть чьим-то, ведь холодные пальцы Чонина могли сжимать только его пальцы, его чувственные губы могли целовать только губы Кёнсу, оставлять засосы только на его теле и выкрикивать имя, Чонин тоже мог только его.
До излился первым, чувствуя как Чонин кусает его мочку, прибавляя ощущений и заставляя дрожать. Следом изливается и сам Чонин, протяжно застонав при этом. Он рухнул рядом, целуя Кёнсу куда-то в висок. Парень замечает как с его лба скатывается маленькая капелька пота, дыхание обоих сбито, а ладони все ещё находятся в неком замке.
Чонин слишком сильно любит эти моменты, слишком сильно дорожит ими. Он потянулся за одеждой, протягивая их парню.
— сегодня прохладно, тебе необходимо одеться, — сказал он спокойным голосом. Послушавшись, он натянул на себя нижнее белье со штанами, следом свитер, обижено смотря на Чонина, что был ещё без одежды. Улыбнувшись и поняв его посыл, следом оделся и Чонин.
Они почти собрались домой, но парень повалил До обратно на одеяло, крепко обнимая. Он непонятно почему очень горько вздохнул, заводя руку за затылок Кёнсу, зарываясь пальцами в густые волосы. На вопросы "что на тебя нашло?", он не отвечал, лишь тихо дышал, целуя щеки До.
— Чонин? Нам нужно возвращаться, — тихо проговорил Су. Тот кивнул и поднялся на ноги, подавая руку любимому. Кёнсу надел пальто, но Чонин лишь сунул руки в карманы, смотря куда-то на дверь.
— Можешь сделать мне одолжение и сесть туда, — следом он показал рукой на дыру в досках. Чонин заверил, что это необходимо и он потом объяснит почему.
— Я скоро вернусь, доверься. Ни в коем случае не выходи и пытайся не шуметь, обещай мне, — так же добавил он.
Кёнсу хотел бы никогда не соглашаться на его просьбу, хотел бы изменить судьбу или навсегда её уничтожить. Действия, что последовали после он хотел бы навсегда забыть, хотел бы изменить. Но судьба не была ему подвластна, как зачастую показывали в фильмах.
