Твой голос

Чтобы понять, что Мин Юнги стал отчаянным фанатом Киен, который так же отчаянно хочет прикоснуться к её коже не нужно даже и полсекунды на обдумывания.

Чтобы понять, что Нам Киен превратилась в завороженного зрителя, наблюдающего за тем, как Юнги присваивает ее себе не нужно было и профессионального взгляда.

***

Рынок кишит огромным количеством людей, товаров и красок. Схватившись пальцами за майку Юнги, чтобы, как сказал сам парень, не потеряться, девушка восхищенно рассматривает торговые ряды самого крупного рынка Пусана. В другой руке у нее уже остальные покупки — куча еды, одежда и мелкие сувенирчики. «В честь нашего примирения я дам тебе 300 долларов, малышка» — сказал еще в особняке Юнги и с улыбкой вручил Киен её долю. Конечно, это не 500 полных баксов, но все равно деньги. Внезапно Юнги сворачивает в сторону и выходит из рынка. Киен дергает пальцамм за кусочек майки, прося обернуться. В недоумении она вопросительно кивает головой. — Что ты на меня так смотришь? Я решил, что было не плохо сходить на пляж, правда ведь? Быть в Пусане и не сходить туда? Это преступление, — легко улыбается он и трепет по голове Киен. Юнги такой милый, когда не злится. Она обрадовавшись, хватает его за руку свободной от пакетов рукой и, припрыгивая от радости, бежит со всех ног. Пакеты больно удаляются об ноги, но ей наплевать. Океан!!! Сколько прилестного всего лишь в одном слове. Юнги едва не падает, но пытается поспевать за ней. От него слышится весёлый, но короткий смешок, и Киен впадает в ступор и одновременно в безграничную радость. Как же это приятно — чувствовать от такого безнадёжного человека задор и дображелательность. Она покрепче сжимает его ладонь. Улыбается глупой, широченной улыбкой, но бежит дальше. Наконец, протераризировав несколько прохожих, они ощущают под ногами песок. Киев готова прямо сейчас упасть лицом в песок и за рыдать во всю мощь, за хлопать руками и ногами по рыхлой смеси, вдыхать запах моря и выслушиваться в прибой. « Пусан » — беззвучно расцветает на ее губах и она, опустив пакеты у лежака и освободив руку Юнги, бросается к воде, по пути сбрасывая с ног кеды. Юнги только громко смеётся и ставит свои сумки рядом. Тоже подходит к морю, но уже спокойным шагом. Улыбка цветёт на её лице тысячью пестрых взрывов. Глаза слезятся, но это лишь слезы радости. Она намочила свои джинсы до колена, футболка тоже вся промокла. Бросив со всей силы рюкзак к лежаку на берегу, он плюхается в воду прямо в одежде, забыв про все на свете. Вода обвалакивает тело, приветствует ресницы и губы, щекочит волосы. Она выныривает из воды и смотрит на удивлённо лицо Юнги. Сначала, он недоуменно косится на воду, а потом громко фыркает, если сдерживая хохот: — Ты дикая, Нам Киен. Тебе стоит полечить, — но как только Юнги оборачивактся к ней спиной, Киен с радостью в душе и глазах, беззвучно смеясь, запрыгивает с ногами, прямо в мокрой одежде, на спину Юнги. Парень верещит и пытается снять девушку с себя, но в конечном итоге тоже падает следом. Даже несмотря на то, что девушка ударилась спинной о дно, он улыбается безбашенный улыбкой прямо под водой, выпуская весь воздух. Оба всплывают. Чёрная челка Юнги прилипла ко лбу, а с носа капает соленая вода. Он хмурится и криво улыбается. — Ты рехнулась. Конкретно. Полностью. С головой. Киен радостно кивает, не превращая широко улыбаться. Юнги фыркает и еле сдерживает улыбку. Кажется, что Юнги слишком взрослый, не терпит безбашенности и сумвшествия. Серьезен и спокоен. Но когда он надавливает на её плечи, опуская под воду, придерживая второй рукой за голову, пока Киен барахтает руками на поверхности, создаётся впечатление, что он такой же ребёнок. Они оба рехнулась. Конкретно. Полностью. С головой. Юнги громко смеется. Настолько громко, что Киен даже под водой слышит его тёплый, уютный хохот. Наконец, нащупав его голову, она тоже «засовывает» Юнги под воду. Её руки спускаются с головы парня и оседает по обе щеки. Они оба открывают глаза, несмотря на то, что вода соленая и щипает веки. Словно им необходимо увидеть друг друга даже через толщу воды. Они долго смотрят друг на друга, всматриваются, будто пытаясь запомнить каждую черту, чтобы воспроизвести картинку друг друга, когда между ними не будет уже такой нежной и домашней близости, когда они будут уже плакать, а не громко смеяться… А ведь это когда-нибудь будет. Страшно. Поэтому они улыбаются друг другу как будто в последний раз. Когда её лицо краснеет, Юнги за плечи вытаскивает девчонку из воды, чтобы Киен глотнула воздуха. Парень всплывает следом, когда замечает, что она уже кашлиется от воды. — Поперхнулась? — обеспокоенно и заботливо спрашивает Юнги, похлопал девушку по спине. С улыбкой отрицательно машет головой и внезапно аккуратно убирает с глаз прилипшую чёрную челку Юнги. Его глаза блестят азартом и детством, которое опоздало на поезд взросления. Мин Юнги только кажется грубым и бесчувственным ублюдком, но Киен давно разглядела в нем милую, заботливый сторону. Хотелось, чтобы каждый человек, включая и самого Юнги увидели его обаяние и таинственность.

***

— Чего ещё ты хочешь, водяной? — почти шёпотом говорит Юнги, вручив девушке рожок с воздушным голубым шариком мороженного. Так как одна рука Киен занята, и она не может жестикулировать, она только кивает в сторону ларька с воздушными змеями и слизывает верхушку шарика. Юнги морщится и неуверенно рассматривает то свое мороженное, то ларек. Мин Юнги похож на ангела смерти даже в этой белой футболке. Выбрать два шарика чёрного мороженного вызывает подозрение, что панихидный взгляд у него абсолютно на все. Когда же в нем закончится эта чёрная полоса?! А ещё Ним Киен умеет упрашивать даже последних лентяев. У неё красный дракон, у него чёрная змея. Такие воздушные змеи. Киен недовольно качает головой. « Я начинаю подозревать, что ты правда ангел смерти… » — Эх, — наигранно вздыхает Юнги, начав разматывать катушку с верёвкой, — Ты раскусила меня… Что, меня выдали чёрные крылья за спиной? Или коса? Девушка, беззвучно смеясь, кивает на уже воспрарившего змея Юнги и корчит страшную рожицу трупа. Парень прыскает от смеха и заказывает глаза. И пока она распускает змея, снимает кеды и швыряет к ближайшему лежаки, бежит по песку с открытым ртом, словно визжит от радости, пока её волосы беспощадно развиваются под морским ветром, закрывают глаза, прилипают к мокрым губам и все ещё мокрой футболке, путаются у ушей и вздымаются следом за змеем, пока она наслаждается, пялится на змея и в небо, кружится на месте, поднимая песчаные бури, пока она, улыбаясь глазами, смотрит на море, Юнги наслаждается её счастьем, её присутствием, её лёгкостью. Невольно улыбается и усмехается. Пора делать что-то сумашедшое и ему. Бросает змею на песок и со всех ног подбегает к девчонке. Валит Киен на песок, и пока нависая сверху и любуясь её опешевшим лицом, змей одиноко треплится в небе, свистя краями и тканью. Юнги приближается и заглядывает ей в глаза. Кажется, он вот-вот её поцелует, но вместо этого лишь, ухмыляясь, бросает: — Я буду играть грязно, — он встаёт и, выхыватив из рук её змей, несется вперёд по песку, громко и звонко смеясь. Она, хмурюсь от злости, берет его скорбного змея и бежит следом. Даже эта чёрная змея, свистит и сопративляется ветру, радостно встречает его. Позже они, выпустив свои воздушные змеи в Пусанское небо, просто-напросто, радуясь и наслаждаясь звееящим в ушах ветром, бегут наперегонки. В воздухе витает беззаботность.

***

— Я могу считать это свиданием? — спрашивает Юнги, многозначительно глянув на девушку и в шутку держу в бровями. Она улыбается и неуверенно кивает. « Только при условии, что это не последнее свидание » — жестикулировать она и плюхается на песок, вытянув ноги. — Ого, ты вгоняешь меня в краску, — Юнги валится следом, пихнув Киен в бок. Закат обливает красками все побережье, оставляет тени на из лице, крепит их взгляды. Они сидят напротив друг друга. Он, улыбаясь, всматривается в её лицо, она, завораженно пытается сотворить что-то из мягкого песка. Казалось, эта тишине продлится ещё целую вечность — он будет наблюдать за ней, она чувствовать на себе его взгляд, если бы не холодный, насмешливый голос позади Юнги. — Сладенький Мин… Шуга…вот я тебя и нашёл.

***

— Что тебе нужно, Чон Хосок? — шипит Юнги, завода за спину Киен. — Ничего особенного. Просто хотел поговорить. Я клянусь, — улыбается он, засунув за ремень джинсы пистолет, — что не причиню тебе зла. Просто разговор. Двор нашёл его. Но беспокоит Юнги даже не это, а то, что Хосок с ухмылкой осматривать дрожащее тело Киен. Юнги сжимает ладонь девушки и скалится от злости. — Хорошо, — тихо произносит Мин, пытаясь сохранять спокойствие. За спиной Хосока человек 10 в чёрных, строгих костюмах, с зализаннымм волосами и чёрными очками на носу, — Мы поговорим и не больше. Хосок поднимает руки вверх, мол: сдаюсь. — Только разговор… И твою девочку я тоже трогать не стану…может быть…только если она сама не попросит… Киев глотает и дрожащим телом прижимается к спине Юнги. В парне же кипит и кричит ярость.

***

— Ну? — холодно спрашивает Юнги, оперевшись о стену. — А мы можем поговорить без твоей шлюшки? — кривится Хосок, кивнув на Киен. Юнги скалится и раздраженно выдыхает. Кажется, его и без того сухие губы пересохли ещё сильнее, а руки, что были все это время сжаты в кулак, превратились в жестокий камень, готовый врезать по лицу этого ублюдка. — Слушай сюда, Чон Хосок, — шипя и разделяя каждое слово, произносит Юнги, крепче сжав ладонь Киен. Он не отпускает её руку с самй первой секунды встречи с лидером Двора, но сейчас он как будто пытается приклеить её к себе, — Если мразь, подобная тебе сделает хоть слово в её сторону, хоть милейший выдох на неё, я убью тебя сразу же, на месте. И мне плевать, что за тобой стоят эти дубы. — Окей-окей, только не злись, Шуга… — Не называй меня так. Я Мин Юнги, я давно не член Двора. — Шуга, — безразлично продолжает Хосок, — Ты помнишь первое правило Двора Наслаждений? Выход из членства запрещён. Только в случае смерти. Мне устроить это? Юнги молчит, а Хосок продолжает: — А ты помнишь, какое первое наказание за нарушение первого правила? Либо деньги, что тебе не под силу, либо новая девочка, которая может развлечь наших ребят. В случае неповиновения — смерть, — легко бросает парень и начинает разминать запястья, — И я так и не получил от тебя ни денег, ни красотку. — А ты и не получишь. У меня нет денег, а девушек я не собираюсь бросать в твои лапы. Я же не монстр. — Правда? — Хосок выкидывает брови, — А мне казалось, что ты, как раз самый настоящий монстр. — Что тебе нужно, говори прямо, — обретает Юнги. — Я слышал от моих парней, что у тебя есть не плохая девчушка, — Хосок криво усмехается и косится на Киен, — отдай мне её как шлюха, и я отстану. — Ты её не получишь даже через мой труп, — Юнги хватает за воротник чёрной рубашки Хосок и толкает к противоположной стене. Хосок медленно хмыкает и отряхивается. — Ну почему? — Потому что, блять. — Мне нужны не маты. Мне нужны причины. Хотя бы три. Давай, — Хосок приподнимает руку, давая жест «давай, говори, я слушаю». — Во-первых, — тут же отвечает Юнги. Он остро и тяжело дышит, чеканет слова. Его ноздри раздуваются, а глаза блестят красным гневом, — Нам Киен моя. Во- вторых, она моя. В-третьих, она моя. Достаточно? — А ты все такой же, — говорит Хосок, опешив на секунду, — Собственник… Ладно, если ты так боишься за эту девчонку, — Парень осторожно и медленно, стараясь быть как можно дальше находится от Юнги, подходит к девушке и проводит пальцами по её шее. Девушку трясёт пуще прежнего, она вздрягивает от холодных прикосновений Хосока, её выворачивает наизнанку от беспомощности. Эти двое прямо на её глазах торгуются за тело Киен, — Хочешь, она будет моей лично сучкой? Я буду брать её нежно и после каждого нашего раза буду самолично писать тебе подробный отчёт о том, что ей было приятно и… Юнги не даёт договорить, бьёт больно. Со всей силы. По лицу, заставляя хрустеть нос. Упав на асфальт, Хосок терпит ещё три-четыре удара от кулака озверевшего Юнги. Лицо первого искажается болью и кровью, лицо второго же горит злостью и яростью. Хосок стонет и пытается отползти, но Юнги хорошенько держит его за воротник, бьёт макушкой об асфальт, подбивает челюсть. Несколько человек отталкивает его от Хосока, и Юнги прижимает своей спиной Киен к кирпичной стене, словно пряча синицу в клетку. Хосок выплевывает сгусток крови, прикладываем поданый кем-то из охранников, кусок бинта, пропитанный спиртом и прикладываем к многочисленные ранам. Он трясёт головой, удостоверевшись, что не теряет сознание, сильно моргает и медленно встаёт на ноги. — Говорил же, что монстр, — хрипит Хосок и опирается о стену. Юнги молчит и, схватив Киен за руку, пытается уйти, но стуквется о груди одного из этих двухметрвых дубов. — Погоди, Шуга. То, что ты меня отдубасил, ещё не значит, что я тебя отпустил. Я живущая тварь, — Хосок противно усмехается, — Раз ты не отдашь свою девочку и денег у тебя нет, я, по старой дружбе могу кое — что предложить в обмен на прощение. — Ну и что же? — Глухо отвечает Юнги, даже не обернувшись. — Мне нужно, что бы ты кое — что доставил. Как мой личный курьер.