Стон

Неожиданно он успокоился. Времени на передышку достаточно. Его не связали, не кинули в мрачный подвал. В конце концов, даже если ему уготованы унижение и боль, в чем он ни минуты не сомневался, то не сейчас, а значит, можно осмотреться, сделав из увиденного пусть скудный, но всё-таки вывод о личности незнакомца. Но это оказалось почти невозможным. Дом был на удивление прост и ему старательно придали вид уютного гнёздышка, милого, но довольно безликого и на информацию небогатого. Всё остальное говорило лишь об одном: его новый знакомый безмерно богат и божественно независим. Завтра мне будет легче. Я увижу, пойму, с кем имею дело. Только бы немного поспать, избавиться от проклятого стука в висках, и мысль снова станет ясной, доступной. Если, конечно, завтра я всё ещё буду жив или способен соображать… Кто же он? — Шерлок, я ничего от тебя не скрываю, — будто прочитал его мысли мужчина. — Осматривайся, рассуждай, делай выводы. Играй в свои глупые игры, а я буду просто смотреть на тебя и наслаждаться. Как тебе дом? Вижу, понравился. — Да. — Мне приятно. Всё здесь призвано служить тебе и твоему прекрасному телу, которое сводит меня с ума, влечет, соблазняет… Но это потом. Ты голоден? — Я утомлен. — Понимаю. Бессонная ночь? Муки неизвестности? — Мужчина скривился: — Скука. Не трать понапрасну жизнь, она сама растратит себя… Кофе? — И погорячее, если возможно. — Для тебя, мой мальчик, даже кипящую лаву, лишь попроси. — Я не люблю просить. — Я тебя научу. Та небольшая комнатушка — столовая. Кстати, на её стенах много прекрасных картин, и среди них никому не известный Ван Гог. Ты его сразу заметишь. Алая звезда, пылающая на чернильном небе*. Необычное сочетание красок для любителя света, ты не находишь? Эту картину не знает никто. Она моё самое большое сокровище. Теперь вот ещё и ты… Я принесу кофе. Ван Гог? Едва ли... Картина вызывала приступ смертельной тоски. Смотреть на неё не хотелось, но оторвать взгляд от кровавого небесного тела, вздрагивающего поразительно живой и реальной пульсацией, не было сил. Голова заболела ещё сильнее. — Хороша? — раздался за спиной тихий голос. — Ужасна. — Надо же! Такие же эмоции она вызывает во мне. Когда очень сильно хочется кого-то убить, я долго всматриваюсь в неё и понимаю, что жизнь не имеет цены. В том смысле, что жизнь дешевка, плевок Господа в пустоту… И только эта полная крови звезда имеет право на существование. После этого убивать легко. Твой кофе остынет, Шерлок. Они сидели возле камина, утонув в наполненных поролоновым пухом креслах, почти касаясь друг друга коленями, и пили кофе. Шерлок не отрывал завороженного взгляда от оранжевых язычков огня, невольно любуясь их переливами и редкими вспышками. В одной из комнат часы негромко пробили два раза. Впереди был полный неизвестности день. И вечер. И ночь. Думать по-прежнему не хотелось. Кофе не улучшил его близкого к полуобморочному состояния. — Шерлок! Ты слышишь меня? — Встревоженный голос вонзался в готовый взорваться висок. — Мальчик мой, что с тобою? На бедро опустилась ладонь и несильно сжала. — Тебе необходимо поспать. Я провожу. Хозяин поднялся и протянул Шерлоку руку. Шерлок руки не подал, вызвав тем самым горькую складку около тонких губ. — Иди за мной. Обустроенная для Шерлока спальня располагалась на втором этаже, куда вела массивная лестница с толстыми, грубо выструганными перилами. Вызывающая роскошь интерьера, разбросанные на бледно-голубых простынях подушки, устилающий пол пушистый ковер, светильники под алыми абажурами — нарочитая безвкусица, глумливый китч, но Шерлок понял, что отсюда его не выпустят никогда. — Отдыхай, мой мальчик. Ни о чем не тревожься. Сегодня я тебя не убью. * Когда за незнакомцем закрылась дверь, Шерлок устало опустился на мягко спружинившую кровать. Собственная жизнь была ему сейчас безразлична. Чёрт с тобой, убивай, только дай возможность хоть на минуту закрыть глаза. Он скинул ботинки, расстегнул и снял пиджак, выпустил из-за пояса брюк рубашку и, вздохнув с облегчением, лег на уготованное ему ложе. Принцесса Шерлок на шелковом покрывале. Плевать… Только бы… Он мгновенно провалился в глубокий сон. Спал он по собственным внутренним ощущениям долго. Шерлок умел чувствовать время. Ему не требовалось открывать глаза и смотреть в окно, чтобы убедиться — наступил поздний вечер. Услышав звук отпираемой двери, он замер, не подавая вида, что проснулся. От пронзительного взгляда едва не затрепетали ресницы, и Шерлоку понадобилось огромное усилие воли, чтобы этот трепет сдержать. Он опустился очень близко, почти касаясь бедра, в ухо проник еле слышный вздох. Тихо скрипнула змейка молнии, и Шерлока бросило в жар… Кровать вибрировала в унисон скользящим движениям рук. Страстные стоны и вздохи оглушали, поневоле вызывая томительную маяту внизу живота, и Шерлок еле сдержался, чтобы не оттолкнуть, не сбросить на пол обезумевшее от наслаждения тело. Дыхание мастурбирующего мужчины вырывалось свистящим хрипом, его стоны превратились в выкрики и причитания, стенания и мольбы. Настоящий кошмар, от которого шевелились тонкие волоски на теле, и в подмышках струился горячий пот. Мужчина кончал мучительно долго, гортанно вскрикивая и сотрясая кровать. — Я знаю, что ты не спишь, — раздался вскоре насмешливый голос. — И ты возбужден. Поднимайся, соня, буду кормить тебя ужином. И, бога ради, подрочи в душе, не мучайся, ты и без того превратил своё тело в бесполезный кусок изумительно сладкого мяса. Мой мальчик. Палец быстро скользнул по губам, размазывая густое и теплое, и Шерлок рванулся в сторону, по-прежнему не в силах открыть глаза и поневоле слизывая с губ горьковатое семя. * Конечно же, такой картины Ван Гога не существует, конечно же, я её выдумала)