Украденная невинность

Было ужасно душно… Жарко. И странно как-то. Будто меня кто раскачивал - спина елозила туда-сюда. А ещё, этот странный кто-то на заднем фоне моего сознания стонал: то сдержанно, то вскрикивая. И горячо дышал мне в ухо… Холодно… Всё болит. Тело ломит, голова просто раскалывается… Решено, больше я не пью. Ни грамма в рот! Никогда! Страдая и постанывая, кое-как разлепил глаза. Покрутив головой, до состояния взбесившихся самолетиков, осмотрелся. Оказалось, что нахожусь у себя дома, в своей комнате и в своей же постели. Как я сюда попал? Неужели воспользовался «автопилотом»? Он что, действительно существует?! Привстав, обнаружил на прикроватной тумбочке бутылку с водой, стакан, таблетки и записку под всем этим спасательным набором. От моего любимого предателя-друга. Под чуткое указание в записке от «нянечки», я выпил таблетку и полежал ещё с полчаса. Головная боль за это время вроде как даже отпустила. Правда, тело всё так же и ломит, будто после лихорадки. Ну, ничего… Терпимо. Приму душ – буду как новенький… Положив голову на предварительно сложенные на парте руки, я мирно посапывал. Очень старался увидеть цветные сны, но назойливое жужжание исторички доставало меня даже в астрале. Недовольно вздохнув, снова прикрыл глаза. Как я выжил в эти выходные – одному Богу известно. Похмелье похмельем, но была еще одна проблема. И она, похоже, не собиралась отступать. Болело абсолютно все, каждая частица тела, словно я подрался в пятницу на вечеринке. Кто его знает, что я там на самом деле творил, если ничего не помню? Совершенно ничего. Последнее, что отложилось в памяти, это была попойка с Хьюстоном. А дальше – сплошной жирный пробел. Раньше за мной греха любителя драк не наблюдалось, но мало ли, что я мог учудить в невменяемом состоянии? Хотя ни синяков, ни ссадин, - обычных последствий борьбы, кажется, нет. Ужасно не хочу видеться с Хью. Мне очень стыдно за свой пьяный лепет. И вообще! Нужно срочно встретиться с Патриком. Ну, я ему устрою… Дурья его башка безмозглая!.. После оглашения окончания урока я стремглав помчался к этому нахалу. Остановившись перед корпусом старшеклассников, опасливо, словно запуганный воробушек, оглянулся по сторонам. А затем, судорожно вздохнув, несмело выглянул из-за угла. Патрик, активно жестикулируя руками, вдохновлено кормил сказками покладистые ушки представительниц женского пола. - Пц, - позвал я его из своего укрытия. Патрик не придал никакого значения моим слабеньким попыткам обратить на себя внимание. - Пц-пц, Па-атри-ик, - шепотом позвал ещё раз. Друг озадаченно нахмурился. - Патрик! – с надрывом зашептал я. Тот встрепенулся и закрутил головой, выискивая меня взглядом. Заметив мой раскосый левый глаз (довольно симпатичный надо сказать, не смотря на постпохмельный синдром) и кончик вздернутого носа, подлец закашлялся, пряча смех в кулак. Облегченно вздохнув, я юркнул в укрытие. - Чего прячемся? – хохотнул Патрик. - Тихо ты! – шикнул, приложив палец к губам. - Хохо… - этот балбес зажал рот рукой, чтобы не ржать как лошадь. Я выразительно посмотрел на него, тем самым обозначив свое отношение к такому гадскому, подлому лошадиному хохоту. - Идиот… Я, между прочим, пришел надрать тебе зад! - Мне? – хихикнул подлец. – А за что? Позволь узнать. - А кто меня в пятницу немощного бросил на произвол алкогольной судьбе и подвешенному языку? А? - Я тебя не бросал, - с эдакой преспокойной рожей улыбался Патрик. – К тому же, доставил тебя, пьянь свинушную, в твою родную колыбельку. Раздел, - загибал он пальцы, перечисляя свои «высокие заслуги». - Помыл, - мое лицо удивленно вытянулось. - Накормил сиськой и спел колыбельную, - заржал, наконец, довольный собственной шуткой Патрик. Ну, не идиот ли? А я чуть не повелся. Зараза! - Ай! – он дернулся, потирая ушибленный моим кулаком бок. – Чего дерешься? - Нечего мне тут заливать! - Тихо-тихо… Я вздохнул, смерив его убийственным взглядом. - А кто додумался меня бросить, чтобы я сам, как последний алкоголик, дошел до этой свинской кондиции? - Ну… Насколько я помню, ты оставался не один. Компания у тебя была – просто распрекрасная. - Откуда знаешь? – свел я в недоумении брови на переносице. Патрик хмыкнул: - Я же видел, что не надо мешать. Вам было достаточно весело вдвоем. - Весело нам было, - буркнул я, - ага. Ты хоть понимаешь, что это значит? - Что? – Патрик продолжал веселиться. Мне же такое отношение казалось обидным. - А то, что я на пьяную голову да с болтливым от рождения языком мог все рассказать, ты не додумался? – хлопнул расстроено в ладоши. - Ну… Не рассказал же? - уточнил он, а потом подумал минуту и добавил, бегая взглядом по противоположной стене, - думаю. - А ты откуда знаешь? - Ладно. Я не знаю. Но, что я знаю наверняка, так это то, что… В общем, - нервно облизал он губы, - я тебя нашёл уже почти под утро в ванной таким вот красавцем. Хьюстон всячески пытался тебя отрезвить, поливая из душа ледяной водой. Но ты отрубился. И со счастливой мордой продолжал игнорировать его попытки привести тебя в чувство. - Что? – моя челюсть рухнула на пол прямо между ногами и разбилась вдребезги об камень. - Ну, - мотнул головой друг, - это же он помог тебя доставить домой… И раздеть… - Что? – взревел я. - Так я бы сам не справился! - Я был голый? Полностью?! - И что? - И что?!? Пфф, - надув щеки я нервно дернул головой. - Да успокойся ты! Мы – парни. У всех одинаковое сложение. Правда я надеялся найти у тебя затерянную вагину… Я резко дернулся вперед, всерьёз намереваясь надрать гаду задницу. Этот… Хмырь этот… Хохотнул и отпрыгнул в сторону. Я же, как только достал эту сволочь, схватил за плечи и начал трясти, как бедное деревце в ветреную погоду. А он только ее больше заходился хохотом. Вот идиот! Но от страшной и кровавой расправы его спас звонок. Пришлось спешить на свидание с нашей кураторшей… Я опасливо ступил на порог столовой. Взгляд сразу устремился туда, куда, вообще-то, не надо было. Любимой шумной компании не было на месте. Только стерильно чистый (ну, насколько это возможно в школьных условиях) стол стоял посередине. - А где…? – указал пальцем в центр зала. - Уехали, - спокойно пожал плечами друг. - Как уехали? Куда? – резко обернулся я к нему. - Они на соревнованиях. В Берлине. Через две недели вернутся. - Фух… - обрадовался я, выдохнув. Для меня это было просто самой лучшей новостью… – Слава Богу. Может Хьюстон все забудет? И вообще, дружище, - посмотрел на Патрика, - молись, чтобы я не успел ему какой-то компромат выдать. Иначе будет дранной твоя задница. Друг, закусив губу, как-то странно улыбнулся. Чтобы это могло значить?.. С одной стороны, я был просто сказочно и до небес рад отсутствию Хьюстона. Время лечит, то есть убивает память. Значит, есть надежда на то, что (если я опростоволосился) он в эйфории соревнований обо всем на свете забудет. А с другой стороны… Было очень обидно. Если я во всем сознался, а он не оценил этого. Как бы на смех меня не поднял. Иначе… Иначе я не знаю, куда себя девать. Ужасно стыдно. И он больше не то чтобы не заговорит со мной, а даже в мою сторону не посмотрит. Ну а если и посмотрит, то с жалостью или даже с презрением… День за днем все эти две недели я занимался самоедством. Потом как-то стало все равно, а затем… Я понял, что соскучился. По нему, по его дикому хохоту, фокусам, дурачествам, от которых сотрясалась вся школа. Он привлекал к себе внимание, но с ним всегда было весело. Даже просто наблюдать со стороны… И хоть мы, вроде, всего лишь пообщались за рюмкой текилы, сложилось впечатление, что сблизились и успели даже стать хорошими приятелями. Вот этого мне сейчас не хватает… К концу недели моя печальная умиротворенность испарилась, я стал каким-то нервным и дерганным. Патрик даже временно прекратил свои подколы, видя мое предынфарктное состояние. Меня трусило, как осенний листочек на ветру, колени подкашивались, и зубы выбивали странную пугающую мелодию. Предчувствие, ё-мое… Что-то будет. Ох, будет, чувствую… Парни задержались в Берлине на два дня, а я ходил как на иголках весь. И ужасно боялся того момента, когда снова увижу его. Просто, пока расстояние и время нас разделяли, я успокоился, наивно полагая, что этого самого времени у меня ещё целая куча. А теперь… Настал час икс, а это значит, что решится моя судьба: быть мне помилованным или нет? На большой перемене все возбужденно скитались по двору. Кто-то из друзей наших доблестных спортсменов сообщил, что они уже едут, что «сделали» всех и стали обладателями кубка среди юниоров. Сердце начало отбивать канкан. Где-то слева послышался голос с приятной хрипотой. Тело дрогнуло. Боже, он здесь? Опасливо, словно в замедленной съемке, повернулся на голос. Хьюстон в компании сверстников принимал поздравления, хохотал, шутил о чем-то. Разрази меня гром! Господи… Я попал. Судорожно соображая, куда бы смыться, чтобы он меня не успел заметить, оглянулся по сторонам. Хьюстон, переобнимавшись со всеми по очереди, случайным взглядом скользнул по мне. Я дернулся. Хотелось испариться, стать невидимкой. Сердце испуганной птицей где-то забилось в глотке. Что-то ещё сказав своей компании, Хьюстон усмехнулся и, перехватив поудобнее лямку рюкзака, двинулся в мою сторону. - О, Боже… - тихо простонал я и трусливо начал пятиться. Патрик, откуда-то вдруг свалившийся на мою многострадальную голову, схватил меня за плечи, препятствуя позорному бегству. - Ты куда, брат? – хмыкнуло белобрысое чудовище, называвшее себя моим другом. - Пусти, - затрепыхался я в его железных клешнях. – Патрик, пожалуйста, он идет сюда. Пусти меня-я-я… Проигнорировав мою просьбу, друг встряхнул мое костлявое тело. - Не ссать! Будь мужиком! - Ой, мама… - заскулил я. Хьюстон, улыбаясь какой-то странной улыбкой, стремительно приближался. Когда подошел на расстояние вытянутой руки, Патрик выпустил меня из своего захвата, но продолжал стоять стеной позади, словно страж. - Привет, малыш, - ярко улыбнулся спортсмен. - П… П-п-п-привет, - судорожно выдохнул я, глупо хлопая глазами. Кончики пальцев обожгло тысячами иголок, а затем обжигающий жар бросился по руке вверх, опаляя кожу, испепеляя легкие. Хьюстон, продолжая улыбаться, поглаживал, еле касаясь подушечками, мои пальцы. Кивнул и поздоровался пожатием руки с Патриком, и снова обратил свой хитрый взгляд ко мне. - Как дела, Томми? Сзади раздались звуки удаляющихся шагов. Друг тактично оставил нас вдвоем. «Господи, дай мне сил!» - мысленно взмолился я. - Н... Н-нормально, - кивнул, судорожно сглатывая. - Нормально говоришь? Это хорошо, - удовлетворенно кивнул он. – Чем занимался во время моего отсутствия? - Учился, - пожал плечами. - Не скучал? – поднял бровь. Я вздрогнул… Кончики ушей запылали. Даже не хочу думать, что сейчас происходит с моим лицом. - Эм… - подавился слюной, ловя воздух. - Хьюстон! – заорал кто-то сбоку. Парень оглянулся. - Охохо, - хохотнул парень. Затем поднял руку в знак приветствия. - Ладно, - обратился он уже ко мне. – Пора идти. Ждут, - ещё раз пристально посмотрел в глаза, затем легонько сжал мои пальцы в своей ладони. – Пока малыш, - ущипнул меня напоследок за нос, и ушел к ожидающей его компании. Я стоял, как статуя, глядя прямо перед собой. Легкий ветерок касался пылающего лица, а пальцы продолжало покалывать от ощущения его кожи. Вот сейчас я с уверенностью мог сказать, что выдал себя на той вечеринке. Не знаю, да и не вспомню, что говорил и что думал тогда, но так или иначе это было связанной с моей, совсем некстати возникшей, «болезнью». Болезнью, что называется любовью… «И как мне теперь себя с ним вести?» - пульсировал в голове один вопрос. Вздохнув и понурив голову, я поплелся на последний урок. А кожу до сих пор раздражали невидимые бабочки, вызывая странное щекочущее чувство внизу живота... Патрик предложил пойти на вечеринку, которую организовывали в честь гордости нашей школы - футбольной команды. Я, безусловно, отказался. Во-первых, настроение не то. А во-вторых, там ведь обязательно будет причина моей неадекватности! Друг, поджав губы от досады, кивнул и удалился. Я с облегчением вздохнул, веря в то, что смогу предаться печальным думам о своем несовершенстве. Но не тут-то было… Вечером, когда я уже вошел во вкус очередного сеанса самоедства, от которого, правда, особого удовольствия не получал, случилось непоправимое. Да… Пятничные вечера всегда полны сюрпризов. С абсолютно апатичным видом я смотрел фильм, который еще месяц назад хотел посмотреть. Долго искал его, и вот теперь мне выпал случай насладиться всеми прелестями современного кинематографа. Но дверь в мою комнату приоткрылась, и кто-то вошёл, мягко ступая по ковролину. - Мам, - не ожидая никого другого, устало произнёс я. - Со мной все в порядке. Нет, не заболел, - сразу же постарался предотвратить град обязательных последующих вопросов. – Нет, еще не проголодался. У меня просто, - судорожно вдохнул, выдавая тем самым, что всё совсем и не просто, - нет настроения. У всех бывает, - пожал плечами. Мама молча вышла, тихонько прикрыв дверь. Я снова расстроено вздохнул, закусив губу. Впервые за время прогрессирующей с каждым днём «болезнью» со мной такое. Кажется, совсем раскис… Часто-часто моргая, я пытался избежать никому ненужного соленого водопада, но предательские капельки всё-таки скатились по щекам. Не находя больше сил сдерживаться, всхлипнул, давая себе разрешение на эту слабость. И вдруг чьи-то теплые руки легли на плечи, сжимая их. От неожиданности я дернулся и свалился с крутящегося кресла. - Эй-эй, ты чего? – Хьюстон (!!!) бросился ко мне, пытаясь поймать. Но не успел. И моя разнеженная попа с глухим звуком хлопнулась о пол. Спортсмен присел рядышком и теперь внимательно всматривался в мое заплаканное лицо. Да, тут и слабо зрячий всё заметил бы и понял. Для этого не обязательно быть великим психологом. А у Хьюстона и со зрением, и с умом было всё в полном порядке. Парень потянулся ко мне, но я, опередив его, со злостью стер мокрые дорожки со своего лица. И теперь, проморгавшись, смотрел на нечаянного нарушителя своего спокойствия. - Что ты здесь делаешь? - Там Патрик внизу ждёт. Мы пришли украсть тебя на вечеринку. - Ясно, - кивнул я. - А ты совсем не в форме, - как-то даже с пониманием произнес он. - Я… У всех бывает. - Но ты - не все! - оттолкнув кресло на роликах, придвинулся ближе ко мне Хьюстон. Я опустил взгляд в пол. Незачем ему знать, что творится у меня на душе. Особенно сейчас, когда я так уязвим. - Том, - обожгло горячим дыханием мокрую щеку, - расскажи, что произошло. Тебя кто-то обидел? - Нет, - поднял я глаза, и теперь заворожено смотрел в черные омуты напротив и на приоткрытые пухлые губы. Слегка суховатые. Хьюстон по привычке периодически их облизывал. - Что «нет»? Не расскажешь или не обидел? Вздохнув, я снова опустил глаза: - Ни то, ни другое. Никто… Я сам виноват. Разрешил себе слабость… Абсолютно неадекватную и незапланированную. Знаешь, - горько усмехнулся, поднимая глаза, - если бы мой старший брат или отец узнали правду, меня бы закатали в цемент без права на помилование. Потому что это - одержимость! Это болезнь! Это неправильно… - закончил упавшим голосом. - А откуда они знают? Откуда ты знаешь, что есть правильно? Я озадаченно моргнул: - Ты не понимаешь… - Почему же не понимаю? – поднял он вопросительно бровь. – Я вижу и понимаю намного больше, чем ты даже можешь себе представить. Просто не показываю этого… Его пламенную речь прервал звонок телефона. - Да? – ответил Хьюстон. – Нет, Пат. Пат??? У них более чем приятельские отношения. Даже я так его не называю. - Мы не идем. Ага… Да, все нормально. Подтверждая это, кивнул, слушая голос моего друга. – Да, все хорошо. Более-менее. Я ему сейчас мозги промою, - тут уже я возмущенно запыхтел, - и все будет хорошо. Да, спасибо, - улыбнулся он. – И тебе хорошего вечера. Нажав «отбой», парень сунул сотовый в карман своих джинсов. - Так, мой родной, - поднял он глаза, глядя куда-то вглубь меня. – А теперь давай поговорим серьезно. Хьюстон изучающим взглядом бродил по моему лицу. Нахмурив брови, покусывал губы, словно на что-то решаясь. - Твоя самая большая проблема – в тебе самом, - наконец, изрек он. Я хмыкнул: - Это для меня не новость. - Просто поменяй свое отношение к самой ситуации. И как только сделаешь это – тут же станет легче и все упростится до смешного. Тогда ты сможешь посмотреть на мир по-другому. - Безусловно, - фыркнул я. - Как пить дать! Ага, - кивнул, сомневаясь. – Тебе-то легко говорить. Брови спортсмена взметнулись. Улыбнувшись, он легонько почесал указательным пальцем висок, а затем загадочно просиял. - Вот тебе и подтверждение своих слов. Ты видишь только то, что твои слепые глаза воспринимают буквально. - Сам ты слепой! – вспылил я, моментально обижаясь. - Конечно, - открыто улыбнулся он в ответ. - Хью, - склонил голову, скрещивая руки на груди и с вызовом глядя на него. - А не пошел бы ты… в зад, - добавил уже совсем тихо, заметно растеряв смелости к концу предложения. Парень сжал губы, чтобы не расхохотаться. Потом, поборов приступ веселья, просто улыбнулся. - Итак… Мы остановились на твоем неправильном видении… М… - раздумывая, пожевал он нижнюю губу. – Необычной ситуации. Которая, исходя из этого, кажется безвыходной. - Слушай, - закатил глаза я, - если ты такой умный, чего же ты в психологи не подашься, а? Тебе легко говорить мне все это, потому как даже малейшего понятия не имеешь, что на самом деле происходит. - Разве? – насмешливо поднял бровь Хьюстон. Я вспыхнул до кончиков ушей. - Вот, - хохотнул он. - А ты говоришь, что я не понимаю, не вижу и не знаю. Я опустил глаза. Руки принялись ковырять какое-то маленькое пятнышко на ковре, которого на самом деле и не было. А лицо пылало так, что голова грозилась лопнуть. - Ладно. Попытка номер три: твое неправильное видение. Хью ненадолго замолчал, а затем, вздохнув, продолжил: – У меня тоже была непростая ситуация, но мой отец все понял и принял. И у меня есть старший брат. Даже целых два старших брата! Так что, - мотнул он головой, - тоже, знаешь ли, было очень стрёмно. Я замер, тут же навострив уши. Шкала заинтересованности взлетела до высшей отметки. - Ну, чего ты так смотришь? – забавлялся парень. – Томми, ты часто меня видел с девчонками? Я, быстро пролистав в памяти воспоминания, утвердительно кивнул. - Ах, ну да… Видел. Но! Мы целовались? Или может, вели себя, как положено всем парочкам? Очевидный ответ, что напрашивался сам собой, неожиданной радостью разорвал все внутри. - Нет, - замотал я головой. «Не верю! Не верю! Не верю! Быть такого не может!..» - Так что… Ты неправильные выводы сделал изначально. В голове никак не желало укладываться то, что рвалось волной экстаза из самого сердца. - Ты… Ты… - начал заикаться я. – Ты би? Автоматически облизнув губы, Хьюстон покачал головой, тихо посмеиваясь себе под нос. - Знаешь, мне тоже не особо сладко, поэтому я и стараюсь скрываться. Но все друзья, включая семью, команду и Пата, - загадочно улыбнулся Хью при упоминании имени моего друга, - знают правду. Остальным нет необходимости это показывать. Да и ни к чему. Они - узколобые, не поймут. - Патрик тоже би? «О, Боже… А я не знал. Как же так? Или?.. Нет! О, нет… Они же не просто дружат, верно? Вот оно что…» Настроение упало ниже некуда. Вот подстава: я влюбился в парня своего друга. А он молчал… Жалел меня. - Нет. Два «нет», - продолжал улыбаться тем временем Хьюстон. - Пат – гетеро, он любит исключительно девочек. И кто это тебе сказал, что я би? – открыто уже забавлялся он надо мной, глупышом. «Конечно! Весело ему, ржет себе над Томом-идиотом…» - Ну, ты же… - Ты снова услышал то, что хотел, - поднял парень указательный палец. - Но… - Не «нокай», - снова улыбнулся он. Когда информация с большими затруднениями добралась, наконец, до мозга, я снова вспыхнул и потрясённо заскулив, спрятал лицо в ладонях. - Не прячься, - спортсмен с усилием убрал мои ладони. – Я только что тебе признался в своей нетрадиционной ориентации. То бишь, рассказал, что являюсь геем. А ты теперь прячешься? – нахмурился он. – По-моему, нехорошо так себя вести. Усиленно гипнотизируя пол, я боялся поднять глаза. Потому что понимал, назад дороги уже не будет. То, чего так хотелось, оказалось совсем рядом, стоит только руку протянуть. - Томми, ну же. Посмотри на меня, - настойчиво попросил Хьюстон. Я отрицательно замотал головой. Теплые пальцы коснулись подбородка, приподнимая. Крепко зажмурив глаза, я боялся показать ему тот свет, ту теплоту, что сейчас разливалась ручьями во мне. Хотя и так все ясно, словно в безоблачный летний день. Но как-то щекотно так… - Посмотри на меня. Пожалуйста, - шепотом просил парень ещё раз. В ответ я снова мотнул головой. - Нет? – хмыкнув, он зачем-то обхватил моё лицо обеими ладонями. Почувствовал движение, а затем – горячий рот на своих губах. Мимо воли глаза ошарашено распахнулись. Ощущение подтвердилось четкой и совершенно не двусмысленной картинкой - Хьюстон, невесомо касаясь меня, смотрел сейчас прямо в мои глаза. Уже в который раз за сегодня я снова вспыхнул и отодвинулся назад. - Куда? – недовольно зарычал спортсмен. Схватив меня за предплечья, настойчиво потянул на себя. – Хватит от меня бегать, - строго смотрел он. – Расслабься… - не прерывая взгляда, приблизил лицо и, высунув язык, лизнул мою щеку, словно кот. Затем – нос, вызывая смех у меня. Потом лизнул нижнюю губу. Мелкая дрожь прокатилась от кончиков пальцев по всему телу. Обреченно вздохнув, я прикрыл глаза, постепенно расслабляясь. Хьюстон легкими мазками языка касался губ, а затем, когда тот юркнул в уже приоткрытый рот, целовал меня так, словно я единственный источник жизни. Застонав, я схватил его язык губами. Посасывал, как самую вкусную сладость. Чувствовал, что он улыбался. Широкие ладони, освободив мои предплечья, легли на поясницу. Незаметное движение рук – и я уже прижат к тому, о ком совсем недавно не смел даже и мечтать… Оторвавшись от меня, напоследок чмокнув в распухшие губы, Хью поинтересовался: - Ну, трусишка, и каково оно сейчас? Краснея и счастливо улыбаясь, я смотрел на него с немым обожанием. - Хорошо, - опьянёно хихикнул в ответ. - Ну вот, - улыбнулся он, - а ты плакал, боялся… Не так все на самом деле страшно, правда? – большим пальцем осторожно погладил мою щеку. Я заторможено кивнул, закусив нижнюю губу. Мы еще немного посидели вдвоем. Поговорили. О чем-то пооткровенничали… И даже пару раз повторили кое-что тягуче приятное. Потом Хьюстон ушел, пожелав мне спокойной ночи, и напоследок сказав, что завтра в аське меня будет ждать сюрприз, который убьет все мои сомнение в корне, ибо судьба моя давно уже предрешена… В воскресенье я забыл обо всём на свете. Настолько был взволнован, что занимался всякой ерундой, чтобы отвлечься от своих мыслей. А когда вспомнил об обещании сюрприза, часы показывали пять часов вечера. Ахнув и отругав себя всякими словами, понесся бешеной ланью в свою спальню. Нервно метался из угла в угол, пока загружался компьютер. Нетерпеливо ерзал на стуле, ожидая, когда запустится ICQ. Меня уже ждало сообщение от неизвестного номера с жизнерадостным цветочком. «Ну, наконец-то… А я подумал, что напугал тебя» «Нет… Прости… Заработался… Откуда мой номер?» «Пат» - широко улыбался жёлтый смайл с экрана. Ага, вот теперь я понял, в чем заключалась миссия их дружбы – во мне. Приятно! «Ну, и где мой сюрприз?» «Погодь» Ровно через минуту Хьюстон сбросил мне видео файл. Скачав, я приготовился просмотреть, что же такого интересного он мне прислал? «Я долго выпрашивал у Рика это видео. И уговорил отдать. Копий нет. Оригинал только у меня и у тебя… Долго думал, стоит ли тебе это показывать. Но, так как ты тоже являешься героем, и мы вчера всё смогли выяснить… Кажется… Ведь выяснили же?» - скребущий макушку смайл. «Да» «Ну и отлично. Так вот, это видео с вечеринки. Смотри» Я с удивление нажал на воспроизведение. Неужели это то, что осталось вне моей памяти? Да, действительно видео оказалось с той самой вечеринки. После того, как народ порядком зарядился алкоголем и оттанцевал все возможные па… Кто, где и с кем: целовались, обнимались… Вау! Даже занимались тем, чего мне пока ещё не посчастливилось попробовать. Рик, снимая, что-то говорил каждому встречному. Те, ненадолго оторвавшись от своих увлекательных занятий, улыбаясь, отвечали, а затем, напрочь позабыв о его присутствии, возвращались к своим партнерам. Оператор, поднявшись на второй этаж, двигался вдоль коридора. За третьей дверью слева послышался утробный стон. Камера заинтересованно уставилась на деревянную поверхность, за которой кто-то уединился. Недолго думая, Рик толкнул ее, открывая. Там обнаружилась светлая просторная спальня. Двое людей, тесно прижимаясь друг к другу, занимались любовью. Звук разрываемого поцелуя, а затем… Я побледнел. Широко раскрытыми глазами таращился на экран. Парнем оказался Хьюстон... Черные косички соскальзывали по плечам, подпрыгивая каждый раз, когда их «носитель» двигался навстречу телу под ним. Парень был так увлечен процессом и своим партнером, что даже не заметил любопытной камеры. Боже, как же он красив… Сколько страсти и отдачи… Оператор, сделав шаг вправо, стал так, чтобы захватить обоих участников танца любви… - О, Боже!!! – вскрикнув, я закрыл лицо ладонями. – Боже-Боже-Боже, - повторял как заведенный. Звук пришедшего нового сообщения донесся до моего слуха на фоне всхлипов, хлюпающих звуков, шлепков, мычания и… тихих, несмелых стонов с видео… «Ау? Томми, тобой все в порядке?» О, Боже… Нет! Со мной далеко не все в порядке…