Игра в прятки

      Чимин проснулся на следующий день в пустой кровати, не ощущая рядом тепла сопящего Техёна, к которому он привык жаться. Уши ласкала тишина, свежий воздух забивался в ноздри, а лёгкое покачивание яхты убаюкивало. Пак, лениво повалявшись ещё несколько минут, всё же взял себя в руки и встал, чтобы принять душ. Одежда неприятно липла к телу после ночи – даже снять её вчера не было никаких сил, и Чимин хотел поскорее от неё избавиться, чтобы отправиться на поиски Техёна. Спустя некоторое время, еле передвигая тяжёлыми, как свинец, ногами, он выполз на палубу: чистый и одетый в полосатую футболку Кима, как и в его чёрные шорты.       Как оказалось, Техён был одет точно так же, и теперь они выглядели, как два брата-близнеца. Чимин пустил хриплый смешок, увидев друга снаружи.       Ким, похоже, всё пытался отойти от вчерашней ночи, в солнечных очках релаксируя под открытым небом за столиком, накрытом к обеду. Все гости, естественно, уже давно разошлись, а прислуга оперативно убрала и вымыла двухъярусную яхту, отчего та блестела на солнце и выглядела, как новенькая. Чимин, не проронив и слова, упал на второй стул рядом с Техёном, явно предназначенным не для кого иного, кроме него, и подобрал приборы. Похмелье не было совсем уж кошмарным – результат употребления качественного алкоголя. Только этого и стоило ожидать от вечеринок Кимов.       Когда они молча принялись за свой первый приём пищи, медленно жуя и пытаясь разлепить глаза, Техён вдруг сиплым голосом сообщил: — О тебе спрашивали.       Чимин сонно поднял взгляд от тарелки с морепродуктами. — Д-кхм-да?.. — прокашлялся он, нанизывая белый гребешок на вилку. — И что с того? Как будто до этого не спрашивали. — Ты удивишься, — Техён эффектно опустил очки на кончик носа, глянув на собеседника красными глазами. — Он мой новый знакомый. Весьма интересный и серьёзный парень. Да ещё и влиятельный. — Я тебя прошу, — вздохнул Чимин, в конце концов бросив вилку. Есть не хотелось совершенно, хоть он и знал, что надо. В голове лениво мигал огонёк тревоги, словно он что-то упускает, и Чимин наконец-то ему поддался, анализируя сказанные другом слова. — Секунду... новый? А не... Не тот ли парень, случайно, с вот такими вот мускулистыми ногами? — Чимин выразительно развёл руки и для большего эффекта потряс ими.       Техён прыснул: — Это ты себя сейчас описал?       Наконец-то увидев привычную улыбку на лице друга в ответ на его игривый комментарий, Ким довольно растянул губы и подтвердил догадку Чимина: — Ага, именно тот парень. Извращенец, — и он состроил самое похабное лицо, которое Пак только видел: скосил глаза вбок и расплылся во всезнающей улыбке. Чимин снова не мог сдержать смешок, сияя улыбкой в ответ. — ...Как и я, за что тебя и люблю! — поощрительным тоном закончил Техён. Затем он громко вздохнул и мечтательно вознёс глаза к небу: — А-ах, губа не дура, Чимин-и! Честное слово, его бёдра... ух-х, серьёзно. Мне он сам понравился, но этот чёртов Чон какой-то прямо недоступный. Я уже чуть ли не прямым текстом пытался его заинтересовать, а он то ли делал вид, что не понимает намёков, то ли... — дёрнул плечами Ким, тоже сдавшись и перестав ковырять вилкой свою еду – аппетита у него явно не было. — Просто я ему больше понравился, признай, — откинулся на спинку Чимин, не сдерживаясь от возможности поддеть Техёна, хоть он и знал, что это блеф. Внутри всё ещё ощущался горьковатый привкус вчерашнего отказа, о котором он не хотел говорить. Приуныв, Пак завис на пару секунд, а затем вдруг моргнул и встрепенулся, вспоминая слова Техёна: — Подожди, ты сказал – Чон?.. И влиятельный? А... случайно не?.. — Ага, детка, — Техён упёрся языком во внутреннюю губу, скалясь, — большая рыбка к нам приплыла. — То есть... тот самый Чон? Ты же не имеешь в виду... того самого депутата?.. — Имею.       Чимин лишился дара речи. Да, у Техёна обычно собиралась серьёзная публика, престижная и со связями, или с крупными бизнесами, но не настолько... весомая, как приближённые к управлению государства. Те обычно не посещали таких мероприятий. Непрестижно. Или опасно. Политики были теми ещё трусами. — Стой... ты лез к сыну депутата правящей партии?! — в неверии воскликнул Чимин, неестественно широко распахнув глаза и слегка подскочив со стула. — Ну да... — приподнял брови его собеседник. — А что? — Ким Техё-ё-ё-н!.. — Чимин ударил себя ладонью по лбу. — У тебя вообще тормозов нет! А если бы он не интересовался парнями?! — Говорит мне человек, который сам вчера пожирал этого сынка депутата взглядом и пытался вытрахать его своим танцем, — монотонно ответил Техён, закинув ногу на ногу. — И, кстати, моя интуиция меня никогда ещё не подводила!       Настало время Чимину заниматься самобичеванием, нервно кусая губу и взъерошивая влажные после душа волосы: — Но я, в отличие от тебя, не знал, кто он на самом деле! Твою же... — Да ладно, что за проблемы, Чимин-и? — Не хочу иметь ничего общего с грязной политикой, Техён-а! Кто их знает, этих сыночков депутатов... Ещё и доставлю проблем своей семье, когда они и так мало мной довольны. А ведь я его и провоцировал, и дразнил вчера, вот чёрт... — спрятал лоб под ладонью Чимин, положив локоть на стол. — Так что плохого? Подразнил успешно, он сегодня мне позвонил, спрашивал, кто ты, и как тебя зовут. — Звонил?! — в шоке вскинулся Чимин, не веря собственным ушам. — И ты сказал? — Ну... да?.. — неуверенно ответил совсем дезориентированный реакцией друга Техён. — Слушай, Чимин-и, это уже паранойя. Мне кажется, паренёк явно в тебе заинтересован, и не в том плане, чтобы разорить бизнес твоей семьи, поверь. И, вообще, я тут сводничеством занимаюсь, а ты не ценишь! — Айщ-щ... — качнул головой Чимин, всё ещё не принимая точку зрения Техёна, но уже более внимательно к нему прислушиваясь. Факт того, что этот самый Чон его игнорировал вчера, а сегодня вдруг решил узнать получше, он упорно старался не брать в расчёт. Слишком ломало ему мозг. — Как ты вообще затащил его на вечеринку? Да ещё и без личной охраны?! — Никак не затащил, он сам попросил разрешения прийти и сам отдал указ своим громилам сидеть в машине. Парень, на самом деле, совсем не спесивый, кстати. Я понимаю твоё беспокойство, сам не раз имел опыт с заносчивыми отпрысками политиканов, — Техён сморщился, словно ему предложили съесть грязь. — Он не такой. Я же кого попало на свои тусовки водить не буду, как думаешь? Ты мне вообще доверяешь?       В ответ – неуверенный кивок. Чимин хотел бы однозначно сказать "да", но он слишком хорошо знал Техёна. Ну, и ещё любил иногда над ним немного поиздеваться. — Засранец! Слушай, Чонгук, конечно, имеет толстенный, большой такой и крепкий... — Техён довольно мазнул взглядом по оторопевшему Чимину и в отместку с расстановкой продолжил: — ...стержень... внутри, но при этом он не злоупотребляет своим положением. Да, и если ты не заметил, он тот ещё милашка. К тому же... он не просил меня вас ни познакомить, ни номер твой дать. Сказал, что сам сделает первый шаг. — ...Сомневаюсь, — буркнул Чимин, однако уже не с таким отчаянием в голосе. Всё же, Техён прав: что сделано, то сделано. Остаётся лишь ждать, во что это всё выльется.       И Чимин честно ждал. Иногда оборачивался по сторонам, когда выходил на улицу, высматривая знакомое лицо; проверял телефон на предмет пропущенных звонков или сообщений от незнакомого номера. Техён был совершенно прав – Чимин впадал в паранойю. В какой-то момент всё стало настолько запущено, что этот чёртов Чон даже начал появляться в его снах. Чимину снились его тёмно-карие глаза, в которых таился не меньше, чем космос; снились его увитые венами руки, явно часто перегруженные силовыми нагрузками; снились широко расставленные ноги под столом и бугор между ними, а в голове ярко вспыхивали слова Техёна про "толстый, большой и крепкий"... Просыпался после таких сновидений Чимин предсказуемо в испарине от жара тела и палаткой в нижнем белье, упрекая и стыдясь себя.       Сказать, что он ненавидел в себе эту растущую надежду – ничего не сказать. Видел бы сейчас его Сокджин, стал бы ругаться похуже родной матери. "Нельзя первым влюбляться!" — наверняка сказал бы он. — "Сначала нужно влюбить в себя!". Но Чимин не был таким же продуманным и расчётливым игроком, как Сокджин. В глубине души он был конченым романтиком, и ничего не мог поделать со своим желанием узнать, какой голос у Чона: грубый и низкий? Высокий и переливистый? Обычный, ничем не примечательный? Какой?.. Воспоминания об их первой встрече с каждым днём всё больше обрастали новыми фактами, мол, Чон слишком стеснялся открытого приглашения от Чимина, поэтому так и отреагировал тогда. То, что Пак воспринял как отказ, в его голове уже называлось "робостью" . Он и сам не заметил, как думал о Чоне любую минуту, свободную от заочной учёбы или работы под началом родителей.       На вторую неделю Чимин уже каждые два часа недовольно проверял телефон и спрашивал личного помощника, не пытались ли о нём навести справки. Но всё время получал отрицательный ответ. И это немного выбешивало. Пак никогда не отличался большим терпением. И оно уже вот-вот готово было лопнуть. Если Чон и правда заинтересовался им настолько, что позвонил Техёну на следующий же после вечеринки день, то чего же он тогда выжидал? Почему тянул кота за хвост?.. Чимин был растерян и раздражён. Это что, была какая-то игра? Неужели звонок Техёну был показательным, чтобы Чимин, ведомый любопытством, сам прибежал к Чону?       И, по правде говоря, если бы они случайно не встретились на нашумевшей премьере музыкального спектакля, Пак бы действительно поддался и сам позорно связался с Чоном, выпросив его телефон у Техёна.       Но прихоть судьбы спасла его от унижения. Их семье прислали пригласительные на субботнюю премьеру, куда стекались все светские львы и львицы, а также важные особы для галочки перед СМИ. Чимин, совершенно ничего особенного не ожидая, да и откровенно впавший в некую депрессию из-за всей этой неопределённой "игры" с Чоном, не заморачивался сильно со своим внешним видом. Он выбрал чёрную кофту под однотонные белые пиджак и брюки – как раз под стать мероприятию, но при этом ничего сверх нормы. Впечатлять Пак никого не собирался. Да и вообще, хоть Чимин и старался вникнуть в любые виды искусства, но современно поставленная трагедия со странной какофонией вместо музыки никак не предвещала хорошего вечера.       И он как чувствовал!.. Первого антракта Чимин ждал, как манну небесную. Быстро выскользнув из ложи, оставляя бурно обсуждающих постановку родителей, он решил освежить голову и прогуляться по огромному оперному театру. Размеренно шагая, Чимин иногда поглядывал на кучки людей, собравшиеся в круги для общения, уже на автомате разыскивая нужного ему человека. Однако и к тому, что эти поиски могут быть тщетны, Пак уже тоже привык. Рядом с лестничной клеткой, куда Чимин взял курс, почему-то роились журналисты с камерами, освещениями и микрофонами, отталкивая и перебивая друг друга, словно хищники, которым кинули кусок мяса. Да уж, достойное поведение для такого интеллектуального вечера, ничего не скажешь!       Чуть склонив голову, чтобы лишний раз не привлекать ненужного внимания – его, конечно, вряд ли кто узнает, но даже повода давать не хотелось – Чимин почти обогнул шумную толпу. Он уже сделал было шаг вниз, на первую ступеньку, как вдруг отвлёкся благодаря боковому зрению. Из-за стоящего спиной к нему репортёра резко показался человек, стремительно приближающийся к Паку. Слишком знакомый человек. Брови Чимина моментально взметнулись вверх, и он, обернувшись, разомкнул губы в удивлении, замедляя шаг. Младший Чон собственной персоной пытался пробить себе путь наружу из круга репортёров, пока его отец – тот самый небезызвестный депутат, давал интервью.       Чимин вытаращился на Чона, пока тот сам не поднял голову и не заметил Пака. Между ними не было и метра – Чон успешно выбрался из плена журналистов, которые были слишком заняты записью слов его отца, пока его сын сбегал от настойчивого внимания. Они впились взглядами друг другу в глаза, оба застывшие, как статуи, пока Чон вдруг еле заметно не приподнял уголки губ вверх в немом приветствии. Его взгляд смягчился и потеплел, как солнечная погода после пасмурной. И от этого сравнения в груди Чимина приятно-ноющее потянуло. Он впервые увидел еле заметную улыбку на лице Чона, и она стрелой Купидона попала ему в самое сердце.       Всё очень плохо...       Чимина повело. Он вдруг бесцеремонно схватил Чона за рукав серого пиджака и сильно потянул на себя, резко сбегая вниз по лестнице. Уши горели нещадно, сердце колотилось, как скачущий попрыгунчик. Чимин не мог заставить себя обернуться и посмотреть на Чонгука, лишь слыша его послушные спешные шаги позади себя. Пак упорно пытался не споткнуться и не запутаться в ногах, чтобы вдруг, падая, не утянуть Чона за собой. Насколько глупо он бы выглядел, верно? Несмотря на потрясающую координацию своего тела во время танцев, в жизни Чимин мог легко споткнуться на ровном месте. Техён называл это милым. Пак считал это ущербностью.       Когда ниже спускаться уже было некуда, и они в конце концов добрались до гардеробной на подземном этаже, пустовавшем во время антракта, оба парня перешли на спокойный шаг. Чимина внезапно озарило: что он, мать вашу, натворил?! Отдёрнув руку, словно болезненно обжёгшись, он с перепуганным видом развернулся, встречаясь с таким же растерянным взглядом Чона, грудь которого слегка ходила ходуном от быстрого бега. — ...П-прости... — выдавил из себя Чимин и тут же дал себе подзатыльник. И зачем были нужны все эти приватные уроки по ораторской речи, если они нихрена не помогали в реальных жизненных ситуациях?! — Мне показалось, тебе нужна была помощь. — Ничего... страшного, — просто ответил Чон с лёгкой заминкой. — Спасибо, что помог сбежать.       Чимин говорил, что всё очень плохо? Всё очень и очень плохо: он тихо тёк, как снег летом, от голоса Чонгука. Всё, что Пак представлял ранее, не могло сравниться с оригиналом: не слишком высоким тоном, но и не глубоким басом – идеальной, ненавязчивой золотой серединой. Нежным, плавным, созданным, чтобы звучать, голосом. Немного приторным, таким, которым можно подсластить безвкусное блюдо. С оттенком юности, мальчишеской непорочности, однако при этом с преломлением на грудную хрипотцу в середине предложения. А когда он выдохнул первое слово, у Чимина и вовсе разбежались мурашки по коже, и запорхали бабочки в животе.       Господи, во что же он вляпался... Так легко втрескался по уши, как будто никогда раньше не влюблялся!       Пока Чимин пытался абстрагироваться от собственных чувств, Чон скованно переступил с ноги на ногу. Не выдержав, он взял и сам обхватил руку Пака, всё ещё сжимающую ткань его пиджака, отцепляя её от своего рукава. Но Чонгук почему-то не спешил отпускать Чимина, придерживая его под костяшками небольших пальцев, на которых были надеты любимые серебряные кольца Пака. Чон с неподдельным интересом уставился на ладошку Чимина, то мягко приподнимая, то осторожно опуская его фаланги. Судя по сосредоточенности и интересу в его глазах, он будто занимался каким-то исследованием. Словно ведущий канала, посвящённого науке: "...как видите, если надавить, то палец сгибается... интересная реакция!".       Взгляд вздрогнувшего Пака тут же метнулся вниз. Время умереть от стыда. Мало того, что до этого Чимин на автомате продолжал тянуть Чона за костюм в каком-то отчаянном жесте, так ещё и размер его руки, оказывается, был просто смешон в сравнении с ладонью парня. Пак всегда знал, что не особо вышел ростом – неприятно, но не конец света, конечно. Но тут и вовсе было какое-то посмешище: Чон выглядел настоящим великаном, уже наигравшись с фалангами и на секунду полностью скрыв кулак Чимина своим собственным, сжимающим короткие пальцы внутри. В этом жесте было что-то настолько интимное и трепетное, что хотелось тихонько заскулить. Да что же творит этот Чон?!       Совсем уж перегруженный собственными чувствами, Пак, грубее, чем стоило, резко вытянул из захвата руку, делая шаг назад и при этом словив перепуганный отблеск во взгляде Чона. Тот так же шарахнулся и отстранился от Чимина, торопливо пряча руку в карман, словно пытаясь скрыть улики на месте преступления. Чонгук скованно уставился в пол, на своё размытое отражение в мраморной плитке, сжав губы в полоску. Он, похоже, и сам не ожидал, что зайдёт за рамки приличий первого знакомства. Между ними повисло странное молчание – неуютное и угловатое, вызывающие напряжение во всём теле, от которого тяжело было вдохнуть полной грудью.       Пытаясь разрядить обстановку, Чимин хотел было извиниться за такое жестковатое поведение, ведь он отреагировал на касание Чона так, будто тот был прокажённым. Но затем вдруг передумал, внимательно следя за тем, как тот всё не решался поднять голову. Если бы Пак не знал, кто перед ним, то решил бы, что Чон комплексует и жутко сомневается в себе. Как будто это не Чимин был ниже его статусом. Деревянный и нерасторопный, он, казалось, не знал, как себя вести, что делать, как говорить... Первый звоночек, похожий на предупреждение о конце антракта, прозвенел в голове Чимина, и он вгляделся в Чона ещё более пристально.       А ведь кроме острого, как бритва, подбородка, Чон обладал ещё и еле заметными издалека, но хорошо вблизи, чуть пухловатыми, юношескими щеками, немного округлыми и, наверное, очень мягкими. И хоть он и мог взглядом простреливать пуленепробиваемые жилеты, однако сейчас его глаза нервно бегали из стороны в сторону, а нижняя губа безжалостно терзалась верхними зубами, чуть выпирающими и большими, прямо как у...       Кролика.       Странное сравнение, но это было первое, что Чимину пришло на ум. Образ кролика теперь глубоко засел в его голове, и сделал Чонгука менее страшным, как и более доступным. Пак даже еле сдержал неуместную улыбку, чуть выпятив губы. Несмотря на то, что Чон, как минимум, на голову был выше Чимина, сейчас он сгорбился и словно сжался из-за своей защитной ауры, свободной рукой сжимая и комкая бок штанины брюк, как детсадовец на первом утреннике. Пака вдруг пробило догадкой: Чон не просто чувствовал себя виновато, он ощущал себя маленьким перед Чимином.       Ах, вот оно что!       Второй звоночек в голове Чимина сделал своё дело. — Пак Чимин, двадцать один год, — представился наконец-то он и теперь сам, добровольно, предложил свою ладонь для рукопожатия.       Чон аж дёрнул плечами от неожиданности, осторожно поднимая взгляд на собеседника: — Чон Чонгук. Девятнадцать, — чуть помедлив, коротко отозвался он.       О-хо!.. Значит, он младше? Многое объясняет, но всё ещё недостаточно. Некоторые вопросы оставались без ответа, а Чимин всегда был жутко любопытным. Особенно, если дело касалось отношений и его самого. А ещё, как оказалось, одного индивидуума, младше его на два года.       Младше на два года... значит, Чон должен называть его хёном? Чимин старался притупить своё яркое воображение, невовремя решившее нарисовать подтянутое тело Чонгука под ним, блестящее от испарины в интимном полумраке; его сладкое "хён", сказанное с придыханием так, будто от него зависело, остановится мир, или продолжит Земля движение вокруг своей орбиты. На сердце словно надавили, впечатывая в позвоночник, и Чимин чертыхнулся, отгоняя свои фантазии прочь.       Хватит выпадать из реальности!..       Чон в это время неуверенно ответил на приветливый жест, опаляя кожу Чимина своим касанием. При их рукопожатии большой палец Пака оказался в плену его захвата — Чонгук положил свой собственный поверх него в неосознанном знаке превосходства. Но Чимин не растерялся и в отместку якобы случайно еле коснулся кончиком фаланги внутренней части ладони Чона. Ему показалось, или он услышал, как Чонгук нервно втянул воздух носом? Игриво прищурив глаза, Пак продолжил мягко двигать пальцем, ласково рисуя бесконечный круг на чувствительной коже парня. Чимин готов был поклясться, что зрачки Чона на секунду расширились. — Приятно познакомиться, — собственный голос напоминал вязкий язык мёда. — Кстати... я слышал, ты спрашивал Техёна обо мне?       Внутри Чимина что-то заурчало, когда Чон от этого вопроса моментально залился краской от ушей прямо до шеи – его кожа стала ближе оттенком к бордовой рубашке, в которую он был одет. Сын одного из самых влиятельных людей в стране сейчас буквально терялся, как испуганный щенок в незнакомом городе, в присутствии и невинном, ничего не значащем контакте с Паком – отпрыском семьи, которая всего лишь заведует элитной сетью ресторанов. Для Чонов такой бизнес мог бы восприниматься по весомости, как цепь будочек киосков на улицах.       Удивительно.       Но Чимин должен был отдать Чону должное. Несмотря на предательство своего тела, тот держался неплохо, не изменившись в лице, когда ответил: — Да, был такой разговор. — М-м... ясно, — протянул задумчиво Пак, изогнув губы вниз и приподняв брови, разыгрывая озадаченность. — А с какой целью?       Чимин понимал, что устраивал здесь спектакль не хуже того, за который публика сегодня заплатила деньги этому оперному театру. Но он хотел, эгоистично хотел услышать лично от Чона нужные ему слова. Они оба даже и не заметили, что продолжали сжимать руки друг друга, ласки Чимина пальцами уже были более смелыми, а хватка Чонгука чуть жёстче – видимо, из-за нервов. Он то начинал шевелить губами, собираясь ответить, то вдруг снова кусал их, подбирая слова. Чимин же внезапно принял с покорностью тот факт, что готов был словить оргазм от одного только этого беспокойного вида. — Я... кхм, то есть мне... — Чон явно старался выглядеть самодостаточным и взрослым, но с треском провалился, когда выдавил из себя первое слово.       Чимин уже не мог сдерживаться и всё-таки расплылся в широчайшей улыбке, теряя чёткость зрения из-за сузившихся до формы полумесяца глаз. Мальчишка! Бегая взглядом то от их рук, то до широкой груди Чона и его оленьих глаз, Чимин вот-вот уже решился было заговорить о чём-нибудь более щекотливом, чтобы спровоцировать Чонгука, как вдруг его отвлёк слишком знакомый голос: — О, Чимин-и! Так ты тоже здесь?       Разочарованно выдохнув, Пак выглянул из-за Чона, чтобы увидеть направляющегося к нему Техёна, снимающего с себя какое-то безумное леопардовое пальто.       Господи, кто-нибудь, научите его нормально одеваться!.. — А ты только приехал, Техён-а? — вскинул бровь Чимин, с ещё более упадническим духом заметив, как Чон выдернул руку из их рукопожатия, теперь засунув обе в карманы. — Сколько бы у тебя не было связей, а в пробке всё равно придётся стоять! — вознёс к потолку глаза Техён, передавая верхнюю одежду гардеробщику, — интересно, политики знают какие-то лазейки или вместе с нами просиживают себе задницы, просто в более дорогих машинах?       Твою ж мать.       Техён всегда как что-нибудь скажет, так Чимину потом заглаживать ситуацию. Пак обеспокоено глянул на Чонгука, чтобы увидеть, как тот опять нацепил свою безразличную маску, как тогда, когда они впервые встретились на яхте. — О, кстати! Кто этот тут с тобой? Добрый вечер, я – Ким Те... — Техён в ужасе запнулся, наконец-то обойдя Чона, чтобы увидеть его лицо. Так и застыв с протянутой рукой, он громко сглотнул, а затем скосил глаза на Чимина, подавая сигналы помощи.       Но тот не успел что-либо предпринять, как Чонгук сам отозвался: — И тебе добрый вечер, — он принял ладонь парня и крепко её пожал, сразу же отпуская.       Ким открыл было рот, чтобы как-то перевести тему или оправдаться, однако Чон вновь его перебил со слишком озорным огоньком во взгляде. Чимин никак не ожидал увидеть в Чонгуке характер, направленный на Кима, который так отличался от того, что Чон представлял собой лишь минуту назад перед Паком: — Хочу тебя огорчить, лазеек нет. Мне пришлось выехать за два часа до представления и отсидеть свою задницу в своём Роллс Ройсе.       В помещении воцарилась тишина, пока Чимин вдруг не взорвался хохотом, упираясь спиной о колонну и откидываясь на неё затылком. — Он уделал тебя, Тэ! — торжественно заявил Пак, прикрывая рот рукой ради приличия, пока на его щеках розовел естественный румянец.       Внимание обоих парней моментально обратилось к нему, и если Техён и сам прыснул, воскликнув "а-ах!" в поражении и уперев руки в бока, то Чон залип на Чимина, словно ему стёрли память об инциденте секунду назад. Отсмеявшись вдоволь со своего же прокола, Техён радостно и намного менее скованно воскликнул: — Один-один, Чонгук-а! А ты крепкий орешек! — он весело стукнул лыбящегося Чона в плечо, будто действительно проверяя его на прочность. — Я смотрю, вы тут уже мало того, что познакомились, так ещё и сплотились против меня, айщ! Кстати, как вам это представление? Стоит просмотра?       Чимин, еле скрывая улыбку, коротко обменялся взглядами с Чонгуком, после чего честно признался: — Только если ты готов потом страдать от головной боли. — Хуже постановки я ещё не встречал, — добавил от себя Чон, тоже заметно расслабившись и теперь светя слегка бестолковой, но очаровательной улыбкой. Чимину стоило больших усилий не посмотреть снова в его сторону, чтобы не зависнуть, как влюблённый дурак.       Техён же вновь разразился смехом, облокотившись о Чона, как всегда не обращая внимания на личное пространство людей вокруг него: — Вот чёрт! И что теперь, я зря, что ли, три часа в пробке простоял?! Давайте тогда зажжём где-нибудь! — Не пойдёт, отсюда я должен выйти с родителями, — вздохнул Чимин, закусив губу.       Идея Техёна ему нравилась, но расстраивать отца не хотелось. Тот и так, хоть и поощрял их дружбу, вот только слишком частые визиты на вечеринки не мог не заметить. Чимин приблизительно знал, что тот думал, когда видел, как его сын в очередной раз возвращается поздно или вовсе на следующий день домой. Его не то, чтобы ругали или наказывали, но Чимин был слишком совестливым, чтобы не видеть, как его поведение расстраивает родителей. Однако и отказаться от него он не мог, лишая себя немногой в жизни настоящей радости. — Согласен, — кивнул в это время Чон на слова Чимина, стойко выдерживая вес Кима на себе. — Уехать я не могу, но и в темноте зала никто не заметит, что меня нет. — Хм-м... знаете что? У меня здесь должен быть один знакомый... Уж какое-нибудь небольшое приватное местечко он сможет мне организовать! — находчиво щёлкнул пальцами Техён и отпрянул от Чонгука, вытаскивая из карманов смартфон, чтобы набрать своего спасителя. Удивительно, как от одного присутствия Кима атмосфера между Чимином и Чоном моментально смягчилась и стала лёгкой, как пёрышко, покачивающееся на ветру. Они даже как будто немного сблизились после своей схожей оценки постановки. Хотя держать дистанцию и присматриваться друг к другу всё равно оставалось задачей номер один.       Уже через десять минут все трое сидели за небольшим круглым столиком в одной из гримёрок за кулисами, закрывшись от бегающих по коридору артистов, которые и понятия не имели, что рядом находятся посторонние. Оставшиеся часы представления пролетели со скоростью света: Техён травил шутки и поддерживал их приподнятое настроение; Чонгук, как оказалось, тоже обладал острым умом и чувством такта, так что вскоре оба парня сошлись в дружеской перепалке; а у Чимина от них уже живот и челюсть болели от хохота. Он и не помнил, когда в последнее время так просто и естественно общался со своими сверстниками, не задумываясь о том, что говорит и как себя ведёт. Словно они были обычными одноклассниками, прожигающими время после учёбы, а не подростками, которые учились в приватных заведениях, если и вовсе не на дому. Пак был уверен, что не один чувствовал это странное единение.       При этом, Чимин не упускал из виду то, как Техён постоянно норовил лишний раз дотронуться до Чона: то взлохмачивал ему волосы, то приобнимал или хлопал по спине и груди, будто исподтишка проверяя его мускулы на упругость, то вообще лип, как банный лист. И Пак слишком хорошо знал Кима, чтобы не понять, что для него это необязательно означало сексуальное влечение – просто сильную симпатию. Таким уж он был, и Чимин любил его за это. Любил в нём то, чего не было в нём самом: непосредственности в общении. Он прекрасно понимал Техёна – Чонгук был самым младшим среди них и оказался таким милым, когда улыбался, что не потискать его было настоящим преступлением. Вот только Чимин держал свои руки при себе, боясь спалить свою прогрессирующую влюблённость, а Техён всегда любил тактильные контакты и нарушение правил. Пак действительно слишком хорошо его знал, чтобы ревновать или обижаться.       Чимина же больше волновало ответное поведение Чонгука. Тот, видно, прикипев к Техёну за пару часов близкого контакта, да и до этого дольше его зная, чем Пака, позволял себя касаться, реагируя на Кима совершенно не так скованно и обеспокоено, как на Чимина. И Чимин бы расстроился, правда. Он бы отвёл взгляд от того, как Техён по-дружески вис на Чоне, а тот сам в ответ перекинул руку через плечо парня. Он бы оставил свои надежды, заметив, как быстро они находят общий язык и интересы, почти перебивая друг друга, когда обсуждали какую-то компьютерную игру. Он бы распрощался со своей влюблённостью, если бы не то, как Чон постоянно возвращался к нему взглядом – щенячьим, ожидающим реакции именно от Чимина на его шутки и забавное поведение. Взглядом, насыщенным надеждой и предвкушением с оттенком обожания, затаившимся где-то очень глубоко внутри Чона, но найденным Паком, который не отводил от него глаз и пытался его прочитать.       Чонгук вёл себя так очевидно, постоянно выискивая у Чимина одобрения на каждое своё слово, что даже Техён в итоге от этого устал, в конце концов отпрянув от Чона и переключившись на смартфон, вводя в поисковик новое видео, которое хотел им показать. Чимин же словил уже десятый по счёту от Чонгука взгляд, полный привязанности и просьбы обратить на себя внимание, который через секунду уже смущённо скрывался за веками с длинными ресницами. С Паком ещё никогда не играли так невинно и беззлобно, и он просто сходил от этого с ума. Что происходит? Чимин был в замешательстве. Может, он не так понимал все эти знаки внимания? Хотя они были слишком очевидны, чтобы означать что-то иное... Что ж, раз выбора не оставалось, Чимин мог и сам взять всё в свои руки. В конце концов, что он терял?       Предупреждающе закинув ногу на ногу, Пак подчёркнуто положил локоть на колено. Продолжая через стол смотреть на Чона, сидящего прямо напротив него, он плавно провёл пальцем по подбородку якобы в задумчивости, но деликатно и завлекающе. Чонгук безошибочно словил смену настроения Чимина и быстро вскинул голову, тут же попадая под гипноз Пака. В это же время Техён вдруг начал что-то говорить о найденном видео, продолжая смотреть в экран и совершенно не заметив того, что происходило в полуметре от него. Чимин его не слушал. Склонив голову набок, он большим пальцем немного оттянул верхнюю губу вверх, приоткрывая рот, а затем скользнул к нижней, надавливая на неё ребром. Словно намекая: посмотри, какие они пухлые и пружинистые – могут быть твоими, если решишься взять.       Чон, как кобра на звук дудки заклинателя, слегка склонил голову набок, возвращая свой прямолинейный взгляд, которым пронизывал Чимина на яхте. От которого у Пака снова перехватило дух. Слух притупился, будто они оказались в вакууме, где не было никого больше, кроме них. С готовностью скользнув языком по губам, Пак сам потерялся и забылся полностью, игнорируя крики здравого рассудка. Значит, он всё-таки не ошибся?.. Вот только что-то было не так. Слишком тихо. Чимин насильно оторвал себя от Чонгука и скосил глаза влево. Неприлично довольное лицо Техёна, который не прекращал играть бровями, невозможно было не заметить. Сердце забилось от осознания того, чем он сейчас занимался, совсем уже поехавший мозгами на своей этой жажде. Лицо Чимина начало пылать от жара.       Техён же не выдержал и всё-таки расплылся в оскале, не сдерживая свой охочий до откровений язык за зубами: — Душу готов продать, чтобы увидеть, как вы будете смотреться друг на др... — Йа! Техён-а! — вовремя взвыл от стыда Чимин, шлёпнув друга по руке и толкнув его от себя подальше, чтобы заткнулся – Ким пошатнулся на стуле, но равновесие удержал, тогда как его лицо уже давно должно было треснуть от широчайшей улыбки. Чимин на это обессиленно спрятал лицо в ладони. Горбатого только могила исправит, ей-богу! Ему жутко хотелось залезть под стол и притихнуть, чтобы никто его не трогал. Увидеть реакцию Чонгука и вовсе было сродни смерти, и судя по его сжавшейся фигуре, тот себя чувствовал не лучше самого Чимина. — Нет, ну а что? Вот Чонгук-и, ты зачем меня о Чимине спрашивал? — У Техёна было такое выражение лица, словно он узнал все грязные секреты больших шишек в стране, не меньше.       Пак на свой же страх и риск раздвинул немного пальцы, чтобы одним глазком посмотреть на Чона. Тот явно некомфортно себя чувствовал из-за этой темы, отвлекаясь на застёгивание своего пиджака, чтобы потянуть с ответом. Чимин до сих не мог поверить, что Техён заставил его говорить в своём присутствии об интересе к Паку. Ни стыда, ни совести! В голове нарисовалась галочка рядом с задачей "убить Техёна позже". Но, с другой стороны, он был благодарен другу, иначе они бы так и ходили вокруг да около. Пак продолжал бы сомневаться в ответных чувствах, а Чонгук – в своём первом шаге навстречу признанию. — Так зачем? Зачем? — как маленький ребёнок, заныл Техён, подталкивая своего донсена к ответу. Чимин не знал, что хотел больше сделать: удушить его прямо здесь, на месте, или расцеловать. Никогда ещё Пак не испытывал такие противоречивые чувства по отношению к кому-то. Однако ещё испытает в будущем, хоть об этом пока и не знает. — Ну... — наконец-то подал неохотно голос Чон, уже искусав себе все губы,— потому что... — ... он тебе понравился? — закончил за него нетерпеливый Техён, всё не переставая хитро улыбаться.       Чонгук искренне удивился словам Кима, моргнув и озадаченно посмотрев на его. Но затем, задумавшись ненадолго и опустив взгляд вниз, он медленно закивал головой, соглашаясь. Красный, как помидор, Чимин сидел со всё ещё скрывающей его лицо ладонью и не понимал, почему всё, что сейчас происходит, было таким неправильным. Особенно ответ Чона, будто его в чём-то переубедили. В Паке поселилось сомнение, всё упорно растущее и шепчущее ему: "что-то не так, что-то не так, что-то не так...". — Я, просто... сам люблю... ну, танцевать, — выпалил Чонгук очень смущённо, словно признался в чём-то страшном. — Чимин... хён потрясающе двигался тогда, на яхте. Я был поражён. И захотел разузнать, кто он. Поэтому позвонил тебе, Техён-и хён. И очень удивился, когда узнал, что он никогда не занимался танцами профессионально. Если честно, я до сих пор в шоке. Я тоже самоучка, но и близко не обладаю такими навыками, как Чимин хён, — и он украдкой посмотрел на Пака, который таращился на него поражёнными глазами.       И вот Чимину казалось, что атмосфера не может стать ещё более неловкой. А как же! Теперь его как-будто прижало металлическим пластом к земле. — А... то есть... ты звонил мне просто, чтобы узнать имя Чимин-и... и изучить его прошлое?.. — всезнающая улыбка моментально спала с лица Техёна, а голос стал ниже, серьёзней. Он уже сам понял, насколько просчитался и, вообще, промахнулся в своих умозаключениях. Однако для Чонгука, который, похоже, не понимал, что крылось за изначальным интересом Кима, это прозвучало, как угроза и возмущение вторжением в личную жизнь Пака. Что было бы весьма справедливым замечанием. Чон наклонил голову так, чтобы его чёлка скрыла глаза и спрятала его от внимательных, выжидающих взглядов. — Да... понимаю, звучит жутковато, простите. Но я просто и правда не видел, чтобы кто-то так круто танцевал...       Чимин не был уверен, от какого именно стыда он сейчас сгорал изнутри: от того, что его так нахваливали, или из-за своей распутной натуры, которая увидела во внимании Чонгука сексуальный подтекст. Челюсть уже болела от стиснутых зубов, а тело пылало от прилива крови. Чон на самом деле просто мальчишка. Это Чимин уже навыдумывал себе неизвестно что. Похотливый извращенец, он даже недостоин и дружбы с пареньком, которому просто сильно понравился его танец. В сердце словно насыпали песка – стало тяжело и сухо. — П-подожди... но т-ты ведь сказал, что свяжешься с Чимин-и...       Давно Пак не слышал, чтобы Техён так запинался, когда говорил. Чимин даже и представить себе не мог, что тот сейчас чувствовал, ведь это именно он подтолкнул Пака к восприятию Чона, как шанса для отношений. Убивать или обвинять его не было уже никакого смысла, да и желания. Они оба просто два погрязших в разврате идиота, которые чуть не осквернили честного и простосердечного паренька – чистого и нетронутого, даже не понимающего двусмысленные намёки и заигрывания. Вся влюблённость Чимина вдруг как-будто спряталась в кокон пелены, отодвигаясь на второй план. Ничего, он переживёт.       Не впервой. — Да, по поводу этого... — Чонгук в неловком жесте почесал затылок. — Я подумал, что мы могли бы стать друзьями, Чимин хён?.. Я бы с удовольствием поучился у тебя, если ты не против, конечно. Но... я немного... нерешительный. В общем, никак не мог себя взять в руки, чтобы тебе позвонить. Прости за всю эту непонятную ситуацию, — виновато глянул он на Пака.       Но у того уже был готовый для него ответ. Ещё до того, как Чон начал говорить, Чимин уже знал, что скажет: — Не извиняйся, всё в порядке, — ласково и светло улыбнулся Пак, и только Техён заметил, что немного грустно. — Конечно, давай будем друзьями. Буду рад тебя научить, чему смогу. Хотя не уверен, что из меня выйдет хороший учитель... — Правда?! Спасибо большое! — сложил Чонгук губами букву "о", не веря своему счастью. — Пожалуйста, позаботься обо мне.       После кивка Чимина они вдруг все трое как будто проглотили язык. Даже Техён уже не знал, как вернуть бывшую простоту в их общении. Его спас лишь будильник на его телефоне, поставленный за десять минут до конца представления. Ухватившись за него, как за ниточку к спасению, Техён резко вскочил с сидения и неестественно громко объявил: — Спектакль окончен! Давайте возвращаться?.. — Да, пора, — поддержал друга Чимин, поднимаясь вслед и поправляя брюки. Чонгук в ответ тоже скрипнул стулом, отодвигаясь от стола.       Техён выглянул в коридор, а затем подозвал парней за собой, выскользнув из помещения. Быстрым шагом покинув закулисье, они вышли на улицу благодаря заднему входу, чтобы войти внутрь через главный. Чон сидел в отдельной ложе, к которой было дольше идти, так что он быстро попрощался с ребятами, поблагодарив за приятно проведённое время, затем трусцой скрывшись за большими стеклянными дверьми. Чимин же с Техёном всё ещё прогуливались на свежем воздухе в темноте ночного города, не спеша идя следом. Прогуливались в гробовом молчании. Правда, вскоре Ким не вытерпел и разрушил его, аж опустив плечи от возлёгшей на него вины: — Чимин-и... Слушай, прости, я не... — Не волнуйся, Техён-а, — перебил его Пак, втянув воздух носом и глубоко выдохнув. — Тебе не за что извиняться. Это просто глупое недоразумение. Учитывая наши с тобой... предпочтения, мы должны быть готовы к подобному. С самого начала я не должен был слишком подкармливать свою надежду разыгравшейся фантазией. Ничему не учусь. — Но... Как же... — Всё хорошо, говорю же, — Чимин вновь улыбнулся, уже чуть естественней, без грусти во взгляде, чтобы подбодрить Техёна. — Пусть он мне и нравится, но, честно, совсем не так уж и сильно, так что не переживай. Быть ему просто другом тоже неплохо. Лучше, чем ничего. Спасибо, что познакомил нас.       По глазам Техёна Чимин на все сто процентов мог сказать, что тот ему абсолютно не поверил, но решил больше не затрагивать эту тему. Вместо этого Ким потянул на себя ручку дверей и впустил Пака первого внутрь оперного театра, с обеспокоенным взглядом невесёлых глаз провожая его ровную спину. Совсем не этого он желал Чимину, когда принял звонок Чона утром, после вечеринки. Совсем не этого, когда назвал Чону имя Пака, слыша искреннее восхищение в голосе, пусть и стесняющегося, однако взбудораженного будущей встречей Чонгука.       Совсем не этого...