Игра в прятки

      Быть лишь друзьями? Да о чём Чимин только думал?!       Как он мог заставить завять цветок, расцветший в его груди? Сбросить с себя, будто ненужный мусор, все те полыхающие огнём чувства? Спрятать их было возможно. Больно, но возможно. Однако избавиться оказалось непосильной задачей. На удивление, Чимин кое-как с ней справлялся, научив себя пресекать любые мысли о Чоне, как только они коварно выползали в его голове. Контролировать же свои сны? Этого он не мог, но зато нашёл иной выход: нагрузил себя ежедневными тренировками в перерывах между учёбой и работой так, что вечером мог лишь в изнеможении падать на кровать и проваливаться в глубокий сон, лишённый сновидений. Только такими методами он и спасался от своей влюблённости – навязчивой, не дающей покоя его сердцу. Запретной.       Чонгук долго не давал о себе знать. Достаточно долго, чтобы Чимин, отвлекающий себя физическими упражнениями и Техёном, который зачастил к нему с визитами, смог лживо убедить себя в том, что больше не дышит к нему неровно. Ким каждый раз придумывал новую, непременно очень важную причину названивать Паку, не признаваясь, что волнуется о нём. Чимин же подыгрывал ему, делал вид, что ничего не понимает, и вообще позабыл, что за Чон такой ему там нравился. Техёна, конечно, было тяжело обдурить, но он принял правила игры Пака, выжидая, когда тот действительно отвлечётся от Чонгука и забудет его. И у Чимина это почти получилось. Почти. Потому что сам Чон не дал ему забыть о себе.       В вечер пятницы Пака, закончившего очередную безумную нагрузку на своё тело и обтирающегося полотенцем в премиум-зале спортивного клуба, застал врасплох внезапный звонок от незнакомого номера. Всё ещё пытаясь отдышаться, он без задней мысли нажал на "принять": — Пак Чимин...уф, слушает?       На том конце провода не особо спешили говорить, выдерживая короткую паузу, что пришлось лишь на руку Чимину: если звонили по работе, то он должен был поскорее прийти в себя и звучать убедительно. Однако вместо того, чтобы восстановить своё дыхание, он лишь потерял его, как рыба, выброшенная на сушу, услышав следующие слова: — Чимин хён?.. Здравствуй, м-м... это Чон Чонгук, друг Техёна... Мы встречались в оперном, если помнишь...       Помнил. Конечно, блин, помнил.       Хотя нет, одно Пак уже позабыл: что с ним творил голос Чона. Он сломал напрочь всю ту броню, которую Чимин упорно выстраивал на протяжении одной из сложнейших недель в своей жизни. Крепкую, непроницаемую защиту, словно сделанную из стали, будто разбили камнем, как какое-то хрупкое, потрескавшееся стёклышко. По телу Чимина пробежала дрожь, завертевшись водоворотом внизу живота.       Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт... — Да?.. — еле выдавил из себя Пак таким жалостным голосом, что аж самому стало стыдно. Ответ прозвучал настолько пискляво, что его тут же захотелось перекрыть новым, более уверенным тоном: — Помню. Здравствуй, Чонгук. — Здравствуй, — зачем-то снова повторил приветствие Чон, а после замолчал, видимо, заметив свою оплошность. — Так вот... Прости, что так долго не давал о себе знать. Был занят... М-м... Как дела? — вдруг спросил он натянуто бодрым тоном.       Губы Чимина тронула улыбка. — Хорошо, спасибо. А ты как поживаешь? — Я... я тоже хорошо. А ты... не передумал ещё по поводу танцев... случайно? — Нет, даже и не думал, — заверил Чонгука Пак, уже не отдавая себе отчёта в том, что опять даёт пробиться ростку затоптанных им же чувств. — О, правда? Тогда, может, ты не занят на этих выходных?.. — Совсем нет, — выпалил Чимин прежде, чем успел подумать. Хотя он и так уже знал, что бы у него там не было запланировано – всё подождёт. — Вот как? В таком случае не хочешь встретиться для практики? Можем, там, пофристайлить или изучить какую-нибудь хореографию, которая тебе нравится... — С удовольствием!         Боги, Чимин уже совсем не мыслил здраво — он сох по Чонгуку так сильно, будто сопливая школьница по старшекласснику. Будто впервые. Нет, будто последний раз в жизни. В общем, что толку говорить – все его усилия забыть Чона мигом ушли коту под хвост. — Отлично! Я тебе скину адрес, подъезжай тогда в субботу, когда будет удобно. — Замётано, — мурлыкнул Пак, только сейчас заметив, что пальцами скрутил в тугой комок края своей майки. — Угу. Ну, тогда... до встречи? — До встречи, — не сдерживая улыбки, чуть ли не заурчал Чимин. Он не отвёл телефон от уха даже тогда, когда из трубки послышались монотонные гудки; лишь стоял среди тренажёров, потный и уставший, но находящийся на седьмом небе рая от осознания, что скоро увидится с Чоном. Остаток дня Пак летал на крыльях счастья, отключив трезвый рассудок и потакая своему безответственному желанию быть рядом с Чонгуком, неважно в качестве кого, неважно как, неважно насколько часто. Просто быть.       Чимин не мог объяснить, как за какие-то несчастные две встречи так привязался к Чону. Просто так случилось, и всё. И он совсем не мог освободиться от этого.       Пак, правда, не хотел так думать, но, возможно, это и была та самая любовь, о которой пишут поэты и поют музыканты. Та самая всепоглощающая и вечная, сводящая с ума и неминуемо притягивающая. Та самая, которая причиняет страдания, а через секунду – эйфорию. Если это была она, то Чимин не знал, плакать ему или смеяться. Всё то, что он раньше считал влюблённостью, просто блекло по отношению к тому, что он сейчас испытывал к Чону. А недельный перерыв, который должен был ему помочь, сделал всё только хуже – Пак в конце концов взорвался от того, что ограничивал себя. Как плотина, которую разобрали и позволили водопаду воды обрушиться на землю. Чимин себя чувствовал точно так же.       В субботу он ничему не позволил встать на его пути перед встречей с Чоном. Даже жутко облегающим кожаным штанам, в которых явно будет тяжело танцевать, но в которых он просто сногсшибательно выглядел. В очередной раз уложив волосы назад, пытаясь поправить непослушные пряди, Пак плюнул и достал кепку. Довольный результатом, он наконец-то написал Чону сообщение, что выезжает. Господи, Чимин так не нервничал даже на выпускных и вступительных экзаменах, честное слово! Последний раз глянув в зеркало и поправив завязанные Тимберленды, он в спешке выбежал из дому к ожидающему его на парковке шофёру. В салоне машины Чимин никак не мог сесть смирно: то менял позу, то беспокойно поглядывал на мелькающий за окном пейзаж, то поправлял на голове кепку, повёрнутую козырьком назад.       Ожидание было жуткой пыткой.       Только автомобиль замедлил ход, как Чимин тут же прислонился к окну, во все глаза рассматривая раза в два больший, чем его собственный дом, трёхэтажный особняк приятного классического стиля. Перед зданием зеленел широкий двор, усеянный миниатюрными елями, заканчивающийся на кладке серого камня дороги, начинающейся у чёрных, витиеватых ворот. Они автоматически открылись через минутную заминку – скорее всего, считывались номера машины – и шофёр немедля подвёз Пака к фасаду здания, попутно сообщив, что будет на связи на случай, если Чимин захочет уехать. Благодарно кивнув Господину Шину – его водителю ещё со времён младшей школы – Пак нетерпеливо выскочил из салона, подхватив с собой чёрный рюкзак. Колени слегка подрагивали от нервозности, а живот даже немного побаливал от волнения, храня в себе какое-то странное щекотливое чувство.       Не успел Чимин собраться с мыслями и сам сделать шаг вперёд, как вдруг входная дверь сама распахнулась, пропуская на улицу Чона. Если Пак потратил час на выбор наряда, остановившись на полупрозрачной на спине майке с глубоким вырезом, без рукавов и открытой настолько, что легко можно было увидеть ребра, то Чонгук, похоже, совершенно не заморачивался на своём внешнем виде. На нём была обычная белая футболка, даже немного слишком широкая, чтобы увидеть контуры его тела, и чёрные шорты, из-под которых виднелись мощные, угловатые икры. Замечательно. Теперь Чимин чувствовал себя неуютно и глупо. А чего ещё он ожидал? Опять он забыл воспользоваться мозгами, а не непонятно чем. — Чимин хён! — воскликнул Чон, махнув рукой и улыбнувшись. — Рад тебя видеть! Заходи.       Пак скользнул языком по сухим губам и поднялся по ступенькам к Чонгуку, не отводя взгляда от его подбородка. Только не смотреть на улыбку. Иначе он просто пропадёт. — Привет, Чонгук. Спасибо за приглашение. — О! То, как ты одет... — Чон просканировал Чимина с ног до головы, отчего у того на мгновение остановилось сердце. — Как умно! Проветриваемая майка! Но вот в штанах тебе будет не слишком удобно... Может, одолжить тебе шорты?       Можно, Чимин просто провалится сквозь землю? — Не волнуйся, одежда никогда не мешала мне в движениях, — с напускной самоуверенностью парировал Пак, усмехнувшись, хотя внутри готов был бегать в панике. Чонгук был чертовски прав, но Чимин не собирался сдавать позиции и решил показать, что в его кожаных штанах нет ничего особенного, и надел он их совсем не для Чона. Он сдохнет от жары и тугой ткани, врезающейся в пах, но будет в них танцевать. У Пака всегда была достойная уважения сила воли. — Хм... как скажешь, — кивнул Чон, и они наконец-то зашли внутрь его дома.       Гостевая была обставлена с большим вкусом в кофейно-карамельных тонах, но не слишком помпезно или кричаще о богатстве. Единственное, что сильно бросалось в глаза – это золотые ножки пухлых диванов и изящные вазы на постаментах с цветочными росписями, столкнуть которых было безумно легко, так что Чимин сразу поставил себе задачу даже рядом с ними не ходить. Особенно учитывая его везение и умение падать на ровном месте. — В подвале у меня есть комната для тренировок. Обычно я танцую там. Так что перед тем, как мы туда пойдём... Хочешь что-то выпить? Внизу есть бойлер, но... Или, может, ты голоден? Можем что-то заказать, или я могу позвать нашего повара, чтобы приготовил твоё любимое блюдо... — Спасибо, Чонгук-и, я... — с улыбкой начал Чимин, но тут же запнулся, в шоке осознав, как только что назвал Чона, поддавшись умилению от его заботы. Чонгук тоже шире распахнул глаза, мельком глянув на Пака. — Я не... голоден. Прости, я не знаю с чего вдруг... Как-то само собой вырвалось. — Да нет, ничего... — Чон смущённо почесал нос. — Техён-и хён иногда меня так тоже называет, так что я уже привык. Это даже... мило.       Чимин поджал губы, делая вид, что рассматривает интерьер, пока следовал за ведущим его Чонгуком, хотя ему и хотелось дольше посмотреть на расстерянного собеседника. Отчего-то его замешательство пробуждало в Чимине нечто. Нечто очень опасное и развязное, и он пытался всеми силами это скрыть, напоминая себе в который раз, что Чонгук хочет с ним дружить. То, что рвалось наружу из Пака, было совсем не безобидным и непорочным. Если бы только Чимину дали зелёный сигнал, он тут же позволил бы себе столькое в поведении по отношению к Чонгуку, просто потому, что это был именно Чонгук, а не кто-то другой. Ради него Пак готов был даже забыть о своей совести и порядочности. — Вот мой зал... Прости, что рядом тренажёры... Просто отцу я говорю, что занимаюсь спортом, а не танцую. Поэтому не отдавать много места устройствам для качания мышц было бы подозрительным, — промямлил виновато Чон, показывая помещение Чимину.       Вокруг и правда было очень много профессиональных конструкций для силовых нагрузок – новейших, с последними технологиями встроенных мини-компьютеров для развлечения в перерывах между упражнениями. Лишь впереди, рядом с зеркалом во всю стену, пустовало небольшое свободное место с огромными беспроводными колонками в углу – не такое пафосное, каким выглядел весь зал. Несмотря на это, Паку уже почему-то было очень уютно здесь. В комнате будто витал дух Чонгука. Везде остались следы того, что он тут часто проводит время: валяющееся на полу полотенце, перчатки для подъёма штанги, полупустая бутылка воды, еле заметные черные полоски на полу от кроссовок. — Понимаю. Своим родителям я тоже не говорил об увлечении танцами, — Чимин сочувствующе посмотрел Чонгуку в глаза и уловил в них ту же грусть. — Ага... Обычно я танцую, когда отца нет дома. Сегодня он тоже будет занят целый день, — тот присел рядом с колонками, нажимая на кнопки. — Так что мы здесь одни, и никто нас не прервёт.       Стараясь не воспринимать эти слова двусмысленно, Пак откинул в сторону рюкзак, начиная разминку. Разобравшись с включением колонок, Чон встал с корточек и, заметив, что Чимин уже начал растягиваться, присоединился к нему. Наступила умиротворяющая тишина. Оба хотели бы начать разговор, но всё ещё искали тему, которой могли бы увлечь собеседника. Хотя, как оказалось, ничего не говорить тоже было достаточно неплохо. Молчали они ровно до того момента, как Пак без задней мысли буквально сложился пополам, по привычке потянувшись к носкам и коснувшись лбом икр. Услышав рядом с собой удивлённый вздох, он повернул голову к Чону, который с приоткрытым ртом не отрывал от него взгляда: — А ты гибкий!       Чимин польщённо расплылся в улыбке, из-за чего его глаза вновь превратились в чёрточки: — Люблю ставить себе цели и достигать их. А ещё находить пределы возможностей своего тела.       Если бы Пак мог, то ещё бы добавил, что это его увлечение не обходит стороной и постель – такое замечание неплохо так возбуждало его ухажёров. Да и сам Чимин не против был подкрепить свои слова делом. Но он совершенно точно не станет об этом сейчас говорить. Определённо не при его Чонгуке, который, скорее всего, и понятия не имел, насколько Чимин не тот, кем кажется на первый взгляд.       Чон же в это время согласно покивал, будто чертовски хорошо понимал, о чём именно говорил Чимин. — Это видно, особенно по твоим рукам и ногам. Отличный рельеф.       Нет, ну он просто напрашивается! Чимин выпрямился и всё-таки позволил себе ещё одну усмешку, напрягая бицепсы так, чтобы они взбугрились: — Спасибо, сам горжусь.       Чон уловил в голосе Пака самонадеянность, и в нём вдруг что-то щёлкнуло. Он вскинул в ответ подбородок и приподнял брови: — Да, неплохо. Правда, не могу сказать, что у меня хуже.       Чимин моментально уловил вызов, метнув в Чонгука провоцирующий взгляд прищуренных глаз. Ах вот, значит, как? — Да ну? Чем докажешь?       Не мешкая, Чон поднял руку и закатал короткие рукава своей футболки по самое плечо. Скосив глаза в сторону Пака с выжидающим выражением лица, он медленно согнул руку. Постепенно растущий холм на его бицепсах всё увеличивался и увеличивался, не думая останавливаться. Чимин, как бы ни собирался из вредности не реагировать на тело Чонгука, всё-таки позволил своим глазами расшириться и зацепиться за ярко выраженные линии мышц под кожей. Вот дерьмо... Шею опалило жаром от возбуждения. Его чёртовы руки и правда были потрясающими. Пак всё бы отдал, чтобы ощутить их надёжную хватку на своих бёдрах.       Нет-нет-нет, стоп. Никакого разврата. Они просто друзья, которые делятся своими достижениями. Проглотив жажду близости, Чимин изогнул губы вниз в поощрительном жесте: — Должен отдать тебе должное, работа проделана впечатляющая.       Чон тут же засиял своей радостной кроличьей улыбкой, опуская рукав, тогда как сердце Пака уже в который раз словно проткнули, как вампиру, колом. Какого же чёрта он такой очаровательный, но при этом ещё и ненарочно сексуальный?! Чимин не раз слышал такие слова в свой адрес, но никогда особо не понимал, что они означали. Что ж, сейчас он явно просветился. — Ты тоже хорош, — довольно ответил комплиментом на комплимент Чонгук, а затем, не уловив потемневший взгляд Чимина, со спокойным видом достал смартфон: — Итак, под что будем танцевать? Если ты не против, мне очень нравится Rain, недавно изучил его хореографию на Rainism. Но можем что-то другое из его песен подобрать, чтобы для нас обоих это был новый материал.       Внутри Чимина как будто кто-то нажал на курок. Нет уж. Если он не может в открытую соблазнять и проявлять интерес, то хотя бы получит свою порцию удовольствия от того, что будет дразниться. Чем-то же он должен отомстить для удовлетворения своего эго, пусть и ничему не понимающему Чону! — Rain? Обожаю его, он легендарен. Как насчёт Love Song? Видел когда-нибудь танец на эту песню? Он не слишком сложный и небольшой, как раз на пару практик для разучивания хватит, — с озорством предложил Чимин, сильно разыгравшись.       Чонгук вскинул голову от экрана смартфона, удивлённо уставившись на собеседника: — Love Song? Но... там же... — Ага, есть такой момент, — елейным голосом пропел Чимин и вдруг задрал свою майку, перетягивая её за голову так, что она стала как будто крохотным жилетом, обнажающим весь его торс. Сжав руки в кулаки и широко расставив ноги, Пак с плавностью и изяществом змеи выполнил телом волну, а затем, стукнув руками по бёдрам, схватился за края брюк и выполнил ещё одну, только теперь начиная от плеча, а не от груди, постепенно падая на колени.       Закончив движение, он осторожно посмотрел на лишённого дара речи Чонгука. Это было дерзко, но определённо впечатляюще. А оправдание было идеальным – не он же поставил эту эротичную хореографию, верно? Чон, колеблясь, тоже поднял взгляд на Чимина, до этого следя за его ногами и перекатывающимся мышцами живота. Словив его изумление, Пак дёрнул уголком губ и вернул майку на место, вновь скрывая свой пресс за чёрной тканью. — Так что, как думаешь, потянешь? — не без провокации в голосе спросил Чимин, не отрывая взгляда от Чонгука. Тот вновь принялся кусать свои губы, как всегда, когда нервничал или о чём-то размышлял. — Не волнуйся, я помогу тебе освоить эту рутину. Я с ней хорошо знаком. — Я не боюсь, — сразу же отозвался Чон, выпрямляя спину и расправив плечи. — Хорошо, давай. Но... посмотришь сначала на мой Rainism? Может, у тебя возникнут какие-то замечания.       Чимин часто заморгал. А он и забыл, что Чонгук изначально попросил его быть наставником, а не просто напарником. При том, что Пак на какое-то время воспринимал его как соперника, и готов был поклясться, что это отношение было взаимным. Чон тоже внутри, похоже, не из робкого десятка, раз его так легко раздразнить и взять на "слабо". Вспоминая, что пришёл в гости больше как ментор для своего донсена, Пак усмирил свою фантазию. Дурман сексуальной провокации немного приутих. Поправив майку, Чимин с готовностью кивнул и отошёл ближе к стенке, в ожидании уставившись на Чона.       Включив музыку, Чонгук встал посередине зала перед зеркалом и Паком, умостившимся в уголке. Острый бит долбанул по ушам, равно как и чёткие движения Чона, идеально попадавшие в ритм. В отличие от "ленивой" и плавной сексуальности, излучаемой телом Чимина, от Чонгука наповал разило энергией, чёткостью и силой. Даже некоей грубостью, не в плохом смысле этого слова, а в мужественном. Чон выполнял хореографию с подходом перфекциониста, танцуя не вполсилы, а на все сто двадцать процентов, красуясь результатом определённо долгих тренировок.       Хорошо, что он был слишком сосредоточен на своём отражении, проверяя углы и положение рук во время танца, и не смотрел на Пака. Потому что глаза Чимина словно превратились в лазеры. Он впился взглядом в парня, не зная, за чем наблюдать: за увеличивающимися мышцами ног, которые Чонгук напрягал в полуприседе? Или за белеющими костяшками тонких пальцев, сложенных в кулаки? А, может, за напряжённой шеей, на которой блестела испарина? Как насчёт сильных рук, отчетливо, но при этом складно завершающих старое и начинающих новое движение за долю секунды? Чимин анализировал танец Чона с большим желанием найти изъян и хоть в чём-то в него не влюбляться, но всё было тщетно.       Повторяющаяся мелодия затихла, и Чонгук наконец-то осмелился взглянуть на Пака, приоткрывая рот от частого дыхания. — Ну... как?       Чимин с усилием проглотил вязкую слюну. — Не понимаю, зачем я тебе нужен. Ты идеально станцевал рутину, — честно признался Пак, снимая с себя кепку, от которой вспрела голова, чтобы отложить её в сторону. — Нет, — тут же не согласился Чонгук, ковырнув носком кроссовка промежуток между напольными досками. — Пусть я и вызубрил движения, но мне чего-то не хватает. А в тебе это есть. То, что я ищу, — уточнил он, а затем посмотрел Чимину прямо в глаза.       Вновь этот взгляд. Глубокий, будто пытающийся залезть в душу Пака и всё там переворотить. Словно того, что он и так там уже натворил, было недостаточно. Чимин усердно растрепал причёску и стал укладывать её, чтобы хоть как-то скрыть своё лицо от пристального внимания читающего его Чона. — Ты преувеличиваешь, — наконец-то пробормотал он, связав слова в предложение. — Не думаю, — сложил губы в полоску Чонгук, приближаясь к Чимину. Однако, как оказалось позже – не к нему, а к колонкам, чтобы поставить новый трек на телефоне. Если бы он подошёл к Паку, тот бы, скорее всего, жутко растерялся и не знал бы, что делать. — Поэтому я хочу, чтобы мы станцевали вместе одну и ту же хореографию, тогда я смогу увидеть разницу. — Хорошо, — пожал плечами Чимин, всё ещё не понимая, что за планку себе поставил Чон и чего от себя требует, когда и так уже потрясающе двигается. — Тогда... перейдём сразу к той рутине, что ты недавно показал? Ну... с майкой, — на щеках Чонгука показался еле заметный румянец. — Давай. Этот момент находится ближе под конец песни. Дай покажу, — Пак встал в пару сантиметрах от Чона, заглядывая в его телефон.       От Чонгука веяло теплом разгорячённого тела, в котором бурлила кровь и высокая выносливость, и Чимин проклинал себя за своё прошлое, потому что такие сценарии в его жизни чаще имели определённую развязку, уж точно не имеющей место в данном случае. В который раз смочив губы слюной, он уложил было руки на боках, как вдруг заметил, что Чон слишком далеко промотал песню: — Стой-стой, чуть назад, — указал Пак пальцем на линию проигрывателя. — Сюда? — переспросил Чонгук, на этот раз случайно вернув игру трека чуть ли не на самое начало. — Да нет, вот сюда, — дёрнулся Чимин самому провести значок, но тут же столкнулся плечами с Чоном. Внутри него будто взорвался вулкан от этого мимолётного касания – по сути, первого с их последней встречи. Казалось бы, что в этом такого особенного? Но не стоило этого у Чимина даже и спрашивать – он тут же перечислил бы тысячу и одну причину в пользу "потому". Словно застывшая и окаменевшая магма, Пак так и замер с выставленным у экрана смартфона пальцем, раскрыв шире глаза. Так, спокойно. Ничего особенного не произошло. Успокойся.       Правда, пока Чимин усмирял в себе искушающего его на большее чертёнка, Чонгук вдруг сделал странный поступок. А именно неожиданно подставил рядом с его пальцем свой собственный – длинный и жилистый. Пак непонимающе моргнул, очнувшись. Он с вопросом во взгляде повернул к Чону голову, который с большим интересом переводил взгляд со своей фаланги на фалангу Чимина. Однако, в конце концов заметив обращенное к себе внимание собеседника, тут же виновато убрал руку, заодно и слегка отстранившись от Чимина с оправданием: — О, прости, я просто... ещё тогда, в оперном заметил: у тебя такие маленькие ладони. И пальцы... никогда таких коротких не видел.       Секунду... что? — Прошу прощения?.. — спустя немую паузу склонил голову набок Пак с нарастающей угрозой в голосе, тогда как вожделение как рукой сняло. То есть над ним сейчас вот так вот просто, в открытую, прямо в лицо издевались? От стыда загорелись щёки.       Правильно понимая настораживающе спокойный тон своего гостя, Чонгук перепуганно вскинулся, встречаясь взглядом с испепеляющими его глазами, которые выглядели действительно весьма устрашающе для такой небольшой и безобидной фигуры Чимина. Что-что, а опасность он, похоже, ловил на раз – с чувством самосохранения у Чона всё было в порядке. Спохватившись, он выставил вперёд ладони в мирном жесте, замахав ими в защите: — Не-не-не, прости, хён, я не пытался тебя задеть. — Да? Потому что это именно то, что ты сейчас сделал, — поднял брови Чимин, надуто сложив руки на груди. — Да нет, это ведь как сказать карлику, что он маленький. Очевидная вещь, и он и так о ней знает. В чём же здесь оскорбление? — ...Я правильно понимаю: ты только что сравнил меня с карликом? — в шоке изумился Пак, не веря в то, что его донсен совсем не находит свои суждения обидными. Да, Чимин не был таким же вымахавшим, как он, дылдой. Уж простите, великолепно-офигенный-Чон-в-котором-нет-и-одного-изъяна-чтобы-его-разлюбить. Но 175 с хвостиком сантиметра Пака никак не смахивали на карлика, это просто какой-то абсурд. — Что?! Нет! — Чонгук вдруг забавно топнул ногой, доказывая обратное. — Почему ты перекручиваешь мои слова? Когда я вообще так говорил? — Только что? Когда сравнил мой рост с ростом карлика, которому не грех сказать, что он короткий? Боже, ты в своём уме, Чонгук-а? Это же жутко унизительно, такое о себе слышать! Если бы я сам не хотел с тобой дружить, тут же перестал бы с тобой общаться, — взорвался Чимин, поучительным тоном обращаясь к собеседнику, словно воспитатель ребёнку объясняя, что есть хорошо, а что – плохо, и почему вежливым мальчикам нельзя называть девочку толстой. — Ну прости! У меня никогда особо друзей не было, чтобы знать, что им можно говорить, а что нет! — тоже разозлился Чон, в раздражении упираясь языком во внутреннюю часть щеки. — Я, между прочим, собирался сказать, что мне, наоборот, нравятся твои пальцы, потому что они необычны!..       Пак моргнул. — А... в смысле? — В прямом, — буркнул Чонгук, засунув руки в карманы и рассматривая тренажёры, стараясь не бросать взгляд в сторону Чимина. — Я впервые кого-то пригласил к себе домой, чтобы ты знал. Поэтому не имею ни малейшего представления, как вести себя с друзьями, когда они у тебя в гостях. Я, правда, старался изо всех сил делать всё правильно, но как же!.. Строить отношения? Хах, только не со мной. Первый день нашей дружбы, а я уже облажался. Чудесно, — выпалил он на одном духе, в гневе вскинув руки.       Чимин и не знал, что Чон способен на такое. На такие бурные эмоции. Он казался таким спокойным и сдержанным, контролирующим всё и вся и заставляющим сердце Пака страдальчески трепетать, хотя сам и капли того же, что чувствовал Чимин, не испытывал. А оказалось, что в его тихом омуте тоже водились свои черти, свои беспокойства и слабости. И это делало его таким... человечным... — Уф... прости, пойду проветрюсь, — Чонгук, слегка поджимая плечи, развернулся было, чтобы сбежать, как Пак подпрыгнул к нему со скоростью кенгуру, хватая за майку: — А ну стоять!       Чон хмуро обернулся, весь напряжённый и зажатый, ожидая, что же ему скажет Чимин. Тот помялся, а затем сделал шаг ближе, поднимая к собеседнику голову из-за этого самого своего чёртового невысокого роста. — Блин, прости. Я... это всё мои комплексы вылезли наружу. Слушай, я не хочу, чтобы мы ссорились. Хорошо, Чонгук-и? Не пори горячку, — с мольбой во взгляде попросил Пак, всё ещё держась за его футболку, как за спасательный круг.       Чон ещё сильнее насупился, разглядывая собеседника сверху вниз. — Комплексы? — Ну, да... среди всех моих близких друзей, я самый... мелкий, как ты и говорил. Поэтому я немного этого... стесняюсь, — слова давались Чимину с такой сложностью, будто он выкатывал камни размером с машину, а не просто напрягал голосовые связки.       Чонгук моргнул, от его длинных ресниц упала тень на щёки. — Я не говорил, что ты маленький. Я говорил про твои ладони, — он вдруг перехватил пальцы Пака, цепляющиеся за ткань его футболки, как когда-то за пиджак в оперном. — Ты не маленький, хён. Да, невысокий, но тебе это... идёт. У тебя очень пропорциональное тело, несмотря на рост. По-моему, ты выглядишь идеально таким, какой ты есть.       Чимин вытаращился на Чона огромными глазами, ошеломлённо переваривая его слова в своей голове снова и снова, снова и снова, не в состоянии насытиться их звучанием. Да это же чуть ли не признание. Никто ещё не говорил ему таких сладких и льстивых, но стопроцентно искренних слов, идущих от самого сердца. Даже Техён. Что уж там говорить о его любовниках! Теперь они казались такими фальшивыми и наигранными, такими бесплотными, ведущими только в предсказуемый тупик; Чимин даже не мог поверить в то, что когда-то возлагал на них какие-то надежды. Как могли они сравниться с этим комком прямолинейности, честности и природной очаровательности? Полуфабрикаты.       Слегка прикрыв веки, Пак понимал, что ему просто капитально вскружило голову, но он не собирался что-то с этим делать. Его словно вертикальной гравитацией тянуло к младшему, и он уже не отдавал себе отчёта в своём поведении. Лишь встал на носки и потянул на себя Чонгука за руку, которая в это время продолжала держать его ладонь – чувственно и нежно. Он окончательно отключил мозг и закрыл глаза. Будь что будет. Чимин мечтательно приоткрыл рот, ощущая, как тело Чона приближается к его собственному, и между ними не остаётся и пары сантиметров.       Так близко...       Руки Чонгука оказались на его спине, легко огибая небольшую фигуру. Чимин уткнулся носом в его ключицу, вдыхая смесь из геля для душа с каким-то сладковатым привкусом и еле заметной нотки пота, совсем не раздражающей нос, а наоборот, окунающей Пака в запах Чона. Губы тёрлись о ткань влажной от испарины майки, тогда как щека задевала шею Чонгука. Его широкие ладони грели лопатки Чимина, а дыхание шевелило волоски на макушке головы Пака. Они сложились в объятиях так идеально, как кусочки пазла или фигурки Лего, превосходно подходя по размерам, будто созданные друг для друга.       Обнимались. Что ж, не самое худшее развитие событий, хотя Пак явно надеялся на большее. Но он был рад, что Чонгук неправильно его понял и в итоге решил в примирении обняться. Импульсивный поцелуй, наоборот, всё бы испортил. А это лучше, чем ничего. Намного-намного лучше. Воспользовавшись моментом, Чимин тоже обхватил Чона вокруг талии, крепко его сжимая, чтобы ощутить, что он реален. Что всё это и вправду происходит и не является очередным мучительным сном Пака, порождённым разыгравшимся воображением. Они обнимались. Чем не прогресс?       Когда их объятия уже сильно затянулись, и держать друг друга было немного неловко, Чонгук отстранился первым, выпуская Чимина из своего захвата. — Кхм... спасибо за поддержку, мне стало чуть легче, — ободряюще улыбнулся Чон с блестящими от радости глазами. — Ага... — подыграл Пак, вновь пропуская волосы через пальцы, укладывая их назад. — Я рад. Прости, снова, что я так вспылил. Больная тема. Знаю, что глупо из-за этого переживать – с этим уже ничего не поделаешь. Но твои слова меня тронули, Чонгук-и. Тебе спасибо, — и он подарил собеседнику ответную улыбку, солнечную и ясную. Такую, от которой забывались все проблемы и ссоры. Такую, от которой улыбка самого Чона стала ещё шире, открывая вид на ровный ряд белоснежных зубов. — Нет, это ты прости. Если... если ты ещё не против быть моим другом, то... не колеблясь, говори мне, если что-то не то ляпну. Мне иногда кажется, что между моим языком и мозгами работает плохой почтальон – медленный и нерасторопный. Бывает, говорю прежде, чем думаю. Бывает, говорю то, что думаю, но не думаю о том, что могут подумать другие. Как-то так, — несуразно закончил Чонгук, впервые настолько кому-то открываясь.       Однако Чимин в ответ вдруг прыснул и громко залился смехом, наклоняя голову вперёд так сильно, что чуть не стукнулся макушкой о грудь Чона. Тот растерянно заморгал, в замешательстве затараторив: "что? что такое? почему ты смеёшься?". — Йа, Чонгук-и!.. А-ха-ха, я не могу с твоего почтальона в голове! Как тебе такое вообще в голову-то пришло?! — Пак слегка потерял равновесие, на согнутых коленях сделав пару шагов назад, пока не упёрся спиной об очередной тренажёр.       Недоумение Чонгука за секунды осознания сменилось пониманием, и он тоже не сдержал забавное "пфф", прыснув, а затем захохотав на пару с Чимином. Не сказав и слова больше, они лишь держались за животы, поглядывая иногда друг на друга, чтобы, лишь только успокоившись, снова разразиться смехом, будто внутри них поселилась и не хотела уходить смешинка. Зал наполнился переливистыми голосами парней, словно рождественским звоном колокольчиков, одним своим звучанием дарящих праздничное настроение.       Когда смеяться уже не было никаких сил, Пак, вытирая проступившие слёзы на глазах, бодро напомнил Чону, зачем они здесь: — Ну что, мы будем танцевать Love Song, или как? — Конечно, будем, — сразу же отозвался Чонгук, тут же успокоившись и быстрым шагом направившись к телефону, чтобы наконец-то включить песню с того самого злополучного момента, который они никак не могли отыскать.       Прослушав мелодию и ритм пару раз, они, обговорив движения, встали рядом друг с другом и подготовились к рутине, выжидая нужное время, чтобы вступить в первую долю. Вот только, когда дело дошло до необходимой по плану волны телом, Чон вдруг замер, перестав танцевать, в то время как Чимин уже задрал майку до груди, с серьёзным лицом следя за тем, правильно ли выполняет элемент. Краем глаза заметив, что Чонгук почему-то к нему не присоединился, Пак опустил майку на место, подскочив к телефону парня, чтобы остановить музыку. — Ты в порядке, Чонгук-и? Что-то случилось? — обеспокоенным тоном поинтересовался Чимин, подойдя к напарнику. — А... прости, просто... а майку задирать обязательно? — скованно спросил Чон с определённо розоватыми ушными раковинами. — О... да нет, наверное?.. Если тебе от этого некомфортно, — задумчиво ответил Пак, с теплом лаская донсена взглядом.       Ну что за прелесть!       Чонгук угукнул, коротко кивнув в смущении, и Чимин, напоследок осмотрев его лукавыми глазами, вернулся заново включить песню. Факт того, что ему больше не нужно светить голой кожей, явно пошёл на пользу Чону. Он был более сосредоточенным и старался не отставать от Пака ни в мастерстве, ни в скорости. Вот только когда они закончили, Чонгук лишь недовольно сморщился, уставившись вниз и в негодовании колотя по полу позади себя носком кроссовка. Чимин без ошибки словил его досаду, положив ладонь на плечо и обратив этим на себя внимание вздрогнувшего Чона: — Ну и что на этот раз? — вздохнул Пак.       И к гадалке не ходи – Чонгук вновь себя из-за чего-то накрутил. — А ты не видишь? — изумился тот, в недоумении уставившись Чимину прямо в глаза. Но его хён уже выработал некий иммунитет к таким частым прямым контактам, поэтому уже не так остро реагировал, как раньше. Однако сердце всё равно как будто медленней забилось, а Пак этому уже даже не удивлялся. — ...Нет? Ты хорошо справился! — воодушевляюще заверил парня Чимин, чуть сжимая пальцы на его широком, развитом плече. Касаться Чона было сплошным блаженством! Всё же Пак был жутко рад, что они недавно обнялись – теперь он с большей уверенностью разрешал себе невзначай дотрагиваться Чонгука.       Чон же явно был иного от Чимина мнения касательно своего исполнения хореографии. Он отрицательно покачал головой из стороны в сторону и в задумчивости стал тереть большим пальцем подбородок. — Вот именно. Я справился, в то время, как ты как будто жил танцем. В твоих движениях столько... эмоций и чувств? У меня же всё происходит чисто механически, и, господи, как же это бросается в глаза! Бесит. — Чонгук-а... — Не надо, — не мешкая, выставил ладонь Чон, останавливая хлопнувшего веками Чимина. — Я, правда, ценю то, что ты такой хороший, хён, и пытаешься меня убедить в обратном, но я слишком чётко вижу разницу. Что ж, мне просто придётся понаблюдать за тем, как ты танцуешь, чтобы перенять эту... артистичность?.. Или, может, у тебя есть для меня какие-то подсказки?       Пак, откровенно говоря, восхищался Чонгуком и был потрясён его умениями, но, если тот был так категорично настроен на ещё большее совершенствование, то кто Чимин такой, чтобы убеждать его в обратном? Тяжко вздохнув, он в конце концов уступил твёрдости Чона: — Хорошо, раз ты так говоришь... Я постараюсь тебе помочь, чем смогу. Что ты хочешь от меня узнать?       Чонгук закусил губу и обвёл тело Пака оценивающим взглядом, будто осматривая скульптуру в музее – как именно мастер вылепил её, с каким изяществом и подробностью в каждом сантиметре. Закончив свои невыносимые Чимину гляделки, которые тот еле выдерживал на себе с непробиваемым выражением лица, (выдерживал с большущим – на грани – усилием), Чон наконец-то подал голос: — Ты можешь мне как-то объяснить, с каким чувством ты выполняешь волну? О чём думаешь, как себя настраиваешь?       Пак исподлобья глянул на Чонгука странным взглядом, а затем кашлянул. Не может же он сказать, что когда поддался сексуальному настроению рутины к этой песне, то думал об отражении Чона в зеркале перед собой, правда ведь? А точнее, о том, как бы тот выполнял те самые движения тазом – последний элемент в "волне" – над Чимином...       Так вот, обратно к танцам. — Ну... мне кажется, тебе нужно больше расслабиться, когда ты двигаешься. Перестань всё настолько контролировать, отпусти себя, — предложил Пак, в это же время демонстрируя Чонгуку, что именно он имел в виду, извиваясь телом легко и просто, но вкусно и приковывающе внимание.       Безошибочно, Чон тут же застрял взглядом на корпусе Чимина, а затем сам встал в позицию и повторил за ним, усердно прикусывая зубами нижнюю губу. Однако, только он глянул на себя в зеркало и сравнил себя с Паком, тут же перестал двигаться, закинув голову назад и издав истошное "ах-х!" от тщетности своих попыток быть таким же страстным, как его хён.       Чимин сочувствующе посмотрел на Чона и серьёзно задумался, как бы ему объяснить плавность и чувственность этой хореографии. В задумчивости потирая губы костяшкой пальцев, он неожиданно к чему-то пришёл и приблизился впритык к Чонгуку. Тот любопытно замер, следя за Паком. — Смотри... чувствуй своё тело лучше. Как будто ты смотришь внутрь себя, на каждую клеточку, — Чимин с краснеющими щеками внезапно положил обе ладони на грудь Чона. — Волна начинается с грудных мышц – ощути, как они перекатываются, когда ты её выполняешь. Как плавно она переходит к животу.         Пак, ладонью ощущая постепенно твердеющие от интимного касания соски под футболкой донсена, в панике скользнул ниже. Он чуть было не перегнул палку, сильно так не перегнул. Вся эта затея уже казалась большой ошибкой, но когда идеи Чимина были удачными? Жестоко убив в себе орущую во всё горло совесть, он дошёл пальцами до пресса Чонгука. Даже не видя его в голом виде, он уже знал, что за белой тканью явно прячутся кубики, выпуклые, как плитка шоколада. Слегка мотнув головой из-за идиотского сравнения, Чимин, запинаясь, продолжил: — В-вот здесь... затем напрягается и-и... втягивается... живот, следуя за грудью. Представь, что ты со-соединяешь её через пресс с тазом... который з-завершает... элемент.       Посмотрел бы кто сейчас на лицо Чимина, сказал бы, что он выглядел, как маньяк перед своей жертвой – глаза широко распахнуты с опасным, диким огоньком во взгляде, ноздри еле заметно шевелятся от перевозбуждения, а язык беспрестанно показывается из-за блестящих от слюны губ.       Безумец, и только!       Стук сердца бомбил по вискам, когда Пак в конечном итоге медленно и осторожно опустился к бёдрам Чона, подушечки пальцев легли на резинку шорт в просто идеальном положении. Идеальном известно для чего. Мысль о том, что, если Чимин позволит себе "случайно" опустить ещё ниже большие пальцы, то заденет член Чонгука, дразнила похлеще открытого приглашения к сексу. Дерьмо, он больше так не мог. Пак гипнотизировал пах Чона, прыгая мыслями в сумасшедшей скачке от "да" к "нет" и обратно.       Каково же было удивление Чимина, когда он, чтобы отвлечься от своих грязных мыслей, поднял взгляд на Чонгука и увидел, что тот восприимчиво закрыл глаза, внимательно прислушиваясь к себе и наставлениям своего хёна. Сама искушающая невинность во плоти. Чон с умиротворённым лицом приоткрыл губы, будто приглашая Пака распробовать их – поблескивающие в свете ламп, словно спелая вишня. Пак потянулся вперёд грудью, всё ещё надавливая пальцами на тазовые косточки Чонгука. — Чувствуешь?.. — обольстительно выдохнул он шепотом, не отрывая от младшего взгляда. — М-хм... — неразборчиво отозвался Чон, всё ещё находясь в себе.       Чимин, копируя младшего, тоже разомкнул губы, опуская веки и зацикливаясь на родинке Чонгука прямо под нижней губой, которую из-за тени раньше не замечал. Какая красота... Он бы начал поцелуй с неё. Плавно бы лизнул её снизу вверх, надавливая языком на кожу, а затем ловко бы нырнул в рот Чона, прижимаясь так сильно, чтобы их губы придавили друг друга, чтобы дыхание смешалось, чтобы и лишнего пространства не было между их телами...       Если бы он начал поцелуй.       Рассудок вдруг резко прояснился, словно Пак протрезвел после хмеля. И большими, чёрными буквами высветилось на белом фоне "нельзя", пресекая любые порывы Чимина перейти черту. С болью в сердце он отстранился, напоследок хлопнув Чонгука по бёдрам и легко оттолкнув от себя. Тот и сам будто проснулся, рефлекторно делая шаг назад, чтобы удержать равновесие и не упасть, постепенно открывая глаза. Когда же Чон вернул себе фокус зрения, Чимин уже смотрел на него с доброй улыбкой, без единого намёка на пошлость. Пак умело преображался, когда в этом была необходимость. — Ого... спасибо, Чимин хён, — потрясённо прохрипел Чонгук, часто моргая. — Мне кажется, я понял, что ты имел в виду. Думаю, что смогу сейчас правильно станцевать. Так, как нужно.       Улыбнувшись ещё мягче, Чимин отошёл к стенке, сжимая за спиной до белизны кожи кулак. Главное, не дать повода для сомнений и не поддаваться своим чувствам. Сколько ещё раз он должен был себе это повторить? — Я так рад за тебя, Чонгук-и, — прищурился от улыбки Пак, с еле заметной светлой тоской во взгляде, которую можно было воспринять как гордость за своего ученика. — Покажешь?       Чонгук увлечённо закивал, витая в своих мыслях и пытаясь не упустить того настроения, которое ему подарил его хён. Он вприпрыжку подбежал к смартфону, собираясь включить песню, нетерпеливо разминаясь, чтобы показать Чимину, чего достиг благодаря его советам. Что бы он только без него делал!.. Как же хорошо, что у него есть теперь такой замечательный друг!