Пять ночей к твоему сердцу

Все каникулы Йо не упускал ни одной возможности встретиться с новой знакомой. Девушка неизменно ждала его перед ужином в музыкальном классе. О чем они только не говорили в перерывах между игрой, однако основной темой оставалась их «прошлая» жизнь до поступления в интернат. Анна рассказывала о системе образования в России и о том, как нелегко закончить музыкальную школу по классу фортепиано, если ты постоянно пропускаешь занятия из-за выступлений. О сестре и родителях шаманка предпочитала умалчивать. Намного больше её интересовали разговоры новоиспеченного друга, тесно связанные с их маленьким расследованием. Ученица каким-то невообразимым образом «догадалась», куда держали путь четыре шамана, когда в ночных потемках аккуратно лезли через дыру под забором. Данное явление стало вызывать у нее повышенное внимание, особенно если учесть, что эту процессию она видела неоднократно. Йо продолжал отнекиваться, списывая все истории на подростковое пренебрежение к правилам и, главным образом, любопытство. Пока получалось неплохо. Тогда он еще не знал: блондинка попросту старается не быть слишком назойливой, и обязательно вернется к разговору. Шли дни. Анна не постеснялась постараться «перевести отношения на новый уровень», оказывая всяческие знаки внимания. В плане решительности ей не занимать. И все же, в подобные моменты парень чувствовал себя едва ли уютнее, чем на сцене перед многочисленной аудиторией, приготовившейся слушать его речи. Произнести однозначное «нет», оказалось непосильной задачей. В один из таких странных для Йо дней… … он по обыкновению засмотрелся на градинки снега, стучащие по железным подоконникам с внешней стороны огромных окон класса. Что или кто может сильнее загипнотизировать, чем мелодия природы на фоне не менее завораживающей музыки одиночества? Забыть обо всех переживаниях на пару несчастных минут, пока чужие пальцы касаются клавиш инструмента, пожалуй, один из лучших способов расслабления. Анна играла не спеша, будто боялась лишний раз коснуться ногтями гладких клавиш инструмента. Никогда не сбивалась или легко скрывала это ‐ так казалось Йо, не узнающему большинство мелодий. Девушка играла почти не прерываясь, сохраняя атмосферу теплой комнаты со звуками нот величайших композиторов. Шаман иногда задавался вопросом, не надоедает ли Анне их заучивать. Ему точно не надоедало слушать. Время лечит раны. Наверное. Хотя для юного шамана настоящим исцелением становилась музыка, играющая в наушниках или приходящая к нему живым звуком. Плавным, бережным, скользящим в памяти исцелением, на ходу латающим незаживающие прорехи души. В один из таких странных для Йо дней… … он и не сразу соображает, Анна подошла слишком близко и тянется за его рукой. Сознание, окутанное темной полупрозрачной пеленой, потихоньку возвращается. Вернуло ли его тепло девичьих прикосновений или сам скучающий разум шамана? Парочка несостоятельных аргументов подругу не останавливает. Йо видит только милую улыбку и тянущиеся к нему алые губы в помаде под цвет шарфика. Парня утягивают в мягкий поцелуй, полный гипнотических разрядов электричества, которым он самовольно разрешил завладеть собой. В отличие от Хао новая знакомая явно преследует более возвышенную цель. Однако, вновь, в отличие от Хао, Йо не чувствует ничего. И это... расстраивает. «Занятие» прерывает близнец. Угораздило же его появиться именно в этот момент. Завидев сию картину, он хлопает дверью и стремительно удаляется, так и не передав, что хотел. Зачем приходил? Просто жители блока срочно решили устроить небольшое собрание, но видимо Йо на него позвать уже некому. Побежал бы он, если бы сразу понял, кто хлопнул дверью? Или нет? Не имеет значения. Момент упущен. С ужина он уходит первым, чтобы как обычно занять место у окна… ждать следующего дня, который наверняка не принесет ничего нового. Через несколько минут подходит и брат, в прямом смысле подходит, чего долгие несколько дней не случалось. Он снимает наушники и заглядывает в глаза их «счастливому» обладателю. С некоторых пор невозможно отгадать его настроение, не соизволь он сам показать эмоции.  — Всё-таки променял на бабу. — Полу вопрос, полу утверждение и Йо моментально меняется в лице, но не отвечает. — Мы тебя предупреждали. — Голос становится тише, почти запугивая единственного слушателя. Тот не боится, всего лишь думает, как ответить.  — Она мне нравится. — Младший подобрал тон, максимально точно копируя брата.  — Врёшь. — Наигранная хладнокровность — не всегда хорошо. Хао и не собирался по хорошему. Он наверняка так не умеет. Опыта нет.  — Ревнуешь? — дразнится Йо. Нужно же как-то подтверждать догадки. Брата однозначно подбешивает ситуация с Анной. Почему бы и не поиграть по чужим правилам, начинал то не он.  — Тебя что ли? Много чести. — Хао закатывает глаза. Гордость наступает на пятки. — Не думал, может она - подставная девчонка, засланная узнать о нас побольше?  — Не расскажу я ей "побольше", не волнуйся.  — А ведь она спрашивала. - Асакура давно не пользуется интуицией, знает, что прав.  — Откуда ТЕБЕ знать? — грубит брат. Хао молча, прогулочным шагом, направляется к столу, отодвигает дальний ящик и достает бумаги, накануне выкраденные специально для близнеца.  — Еще раз, и я буду разговаривать по-другому. С вами обоими... Я не буду делить тебя с ней. — Листы опускаются на колени, огненный шаман исчезает из комнаты, но не из мыслей. Разве они что-то делят? Он давно отказался от Йо. POV Йо Вручил мне какую-то макулатуру, а сам слинял. Всезнающий Хао Асакура! До чего же мне нужно дойти, чтобы увидеть ответную реакцию. Посмотрим, с кем ты и чем делиться будешь! Ладно. Что тут у нас. Анна Киояма 1999 года рождения. Гражданство — Россия. Имеет две родных сестры Марию и Екатерину. Проживает по адресу… так это не интересно. Вот. Воспитывались приемными родителями с 2006 года. По инициативе старшей сестры Екатерины Анна и Мария находятся под ее опекой с 21 июня 2016 года. Ну и? Одна маленькая ложь ничего не значит, тем более она всего-то много не договорила, как и я. Нечему удивляться. Хао, ревнивец хренов. Зачем так делать? Мы оба знаем - тебе я тоже не нужен. Говорят, у женщин логики нет… Даже ругаться не стал. Мистер — черствый сухарь. Зря я ей поддался, никакого толка! Я хочу, хочу сдаться окончательно, но ты опять оставляешь надежду подобными фразочками. Когда будет по-другому? А то давай, вернись, не скажи ни слова, чтобы я полночи не спал, надумывал всякое. Еще раз отшей меня, потому как сейчас я вряд ли сдержусь от более жестких подколов. Или третий вариант: затащи в постель, а на утро вернемся к первому. Я готов согласиться. Боже, о чем я думаю. Пора признать себя твоей личной шалавой и жить припеваючи, вдруг получится. Ненавижу себя. Только позавчера всё представлял иначе. Не отношения, а американские горки — намного проще ехать одному на карусели. Конец POV Йо Асакура старший вернулся через семь песен в плейлисте и, не дойдя до кровати, остановился прямо посередине комнаты, дабы просушить свои космы. Не обошлось и без испепеляющего взгляда, правда, с противоположной стороны. Как же Йо раздражало шуршание ткани в полной тишине, зря наушники отложил.  — Объяснишь? — слегка раздраженно начал младший, тыкая в бумаги.  — Смысл, ты не дочитал.  — Расскажи сам, - настаивал Йо.  — Вкратце, я видел, как Анна разговаривала с той подшлюховатой училкой… о нашем расследовании. Странно, что та до сих пор о нём не разболтала Ену, но факт остается фактом. Неудивительно другое: приемные родители наших сестричек знакомы с экспериментом в стенах всеми любимого интерната. Таким образом, Анне поручили занять пост невинной крыски, жаль, я быстро ее раскусил. Канна потеряла одну из возможностей контролировать процесс. Думаю девчушка разозлится, поэтому тебе не стоит говорить о том, что знаешь правду. Продолжай играть пай-мальчика, — Хао закончил с волосами и плюхнулся на кровать.  — И я могу верить? Просто, кроме услышанного тобой разговора по сути никаких компрометирующих доказательств нет, а твои внезапные приступы ревности вполне ощутимо могут исказить информацию. — Йо довольно улыбнулся, будто утер нос школьному всезнайке. В конце концов, будь все вышесказанное правдой, он все равно не расстроился бы. Самое важное осталось при нем, никакой лишней информации, как он считал, за пределы квартета не просочилось.  — Не хочешь приступ ревности, получишь приступ злости, — сквозь зубы процедил старший. Похоже, душ не только не охладил его пыл, а совсем наоборот.  — Не принижай. Злость — тоже чувство. — Как ни в чем не бывало, ответил близнец. — Всяко лучше безразличия, которым ты меня кормишь.  — Ах ты, чертенок! — Хао без зазрений совести нарушил личное пространство, захватывая в плен родное лицо, надавливая большим и указательным на юношеский подбородок. Брат затаил дыхание, и не думая дергаться в чужих руках. — Не вздумай подпускать ее ближе, чем на метр. Ясно? — в глазах старшего разгорелся огонь ненависти. К Анне? Или к нему?  — Я сам решу, — рискнул прошептать младший.  — Ты напросился. Хао потянул на себя, прикасаясь губами к не сопротивляющемуся телу. Он делал подобное не в первый раз, но ощущения быстро стираются из памяти, если их периодически не повторять. С ними, как с быстрым написанием под диктовку - через некоторое время навык утрачивается без должной практики. Спустя несколько секунд близнецы на автомате снимали одежду с друг друга. Вскоре ненужного не осталось, и свет в комнате погас, оставляя Йо в замешательстве. Каким образом брат проделал сей фокус? Насколько он смыслит в физике, для свечения ламп используется электрический ток, а никак уж не огонь, служащий его близнецу. Виновник торжества без пояснений наблюдал удивленное выражение лица, в процессе перемещаясь с губ на мочку уха, в безмолвных попытках «вычерпать» лишние мысли из головы. Лишними тогда, по его мнению, были все. Младший не переставал наглаживать бледную спину и притягивать её обладателя к себе поближе. Пусть он знает, чем закончится, не время вспоминать о последствиях. Сейчас хорошо, и за это «хорошо» не жалко и сотни дней «плохо». Хочешь — не хочешь, задумываешься, а зря отказывался быть просто любовником. Хао опускается ниже, не оставляя последнего шанса прекратить. Горячим языком ведёт по груди к впадинке на животе. Заманчивое тело Йо не такое уж и теплое, поэтому прикосновения кажутся гораздо горячее его собственных. Брат собирает волосы в руку, доходит до черных кудряшек и с вызовом поднимает голову.  — Хао, а что ты делаешь? — в приятном тумане вопрошает младший. С каких пор близнец так дразнит его? Хотя, в общем то все равно, нет ни сил, ни желания останавливать.  — Хочу кое-что доказать, — неоднозначный ответ со стороны. Слова касаются чувствительной кожи, заставляя подопытного вздрогнуть от теплых потоков воздуха. Хао «исследует» медленно, затем быстрее, прислушивается к дыханию, подбирая правильные движения. Сам бы он вряд ли понял, без стеснительных подсказок со стороны. Волны накатывают одна за другой, не позволяя позабыть ощущения от очередного прилива. Короткие ноготки впиваются в ладонь, создавая небольшой контраст — ниточку к реальности. Пожалуй, она необходима, чтобы все не закончилось слишком быстро. На интуитивном уровне, выбрав время, Хао ненадолго отрывается, в попытках побыстрее разобраться с «другими делами». Младший собирается вставать, как вдруг его кладут обратно, намереваясь поработать самому.  — Серьезно? — успевает спросить Йо по дороге куда-то за пределы реального мира.  — Мне стоит повторить ответ? — Риторический вопрос звучит слишком зазывающе. Старший облизнувшись в два движения садиться сверху, разместив ноги по обе стороны от близнеца. — Признаю… был не прав… сначала я мог с тобой и помедленнее. — Отрывисто прошептал Хао привыкая к новому чувству внутри и самостоятельно выбирая темп. Брат промолчал с улыбкой на губах. Сам он быстрого начала не требовал. Даже не так. Он не понимал где быстро, где медленно. Времени не существовало и вряд ли оно появилось бы в следующие пару часов, не приди он в себя окончательно. Хао продолжил чувственнее, кончиком языка водя по контурам шеи. Если бы над ними проводили испытания, в которых били током с увеличивающейся частотой, вряд ли они заметили бы сразу. Слишком велико увлечение. Йо вспоминает о брате только когда сам вот-вот готов прекратить их маленькое развлечение в скучных стенах интерната. На улице совсем стемнело, кажется, фонарь под окном тоже сегодня отдыхает. Открывается возможность проверить гипотезу об усилении остальных чувств при отсутствии зрения. Братья охотно в нее верят, сливаясь в единый организм с одной душой на двоих. Несмотря на крепкие объятия, они свободны. Свободны от ненужных вещей, от одиночества одинаковых дней, от постоянно меняющегося мира и его проблем. Свободны от себя. Одно сознание, а сколько в нём белого, незапятнанного бесполезными идеями, пространства. ***  — Ты доказывал, что лучше девушки? — Йо зевнул. Ответ последовал не скоро.  — Не в том направлении думаешь. — Брат издал грустный смешок.  — Тогда не знаю, я был уверен в первом.  — Ничего поделать с собой не могу. Зря мы поменялись ролями именно сегодня. Я не удовлетворён - мне все же необходимо надрать тебе задницу, - в шутку воркует старший.  — Завтра, давай спать. — Разрешил шаман и развернулся на другой бок, закидывая руку брата себе на талию — теперь никуда не денется.  — Йо, — мычание в ответ, — а я завтра не стану тебя игнорировать. Ты рад?  — Рад, рад. Интересно, с чего такая щедрость? Ладно, спокойной ночи.  — Сладких снов...