Пять ночей к твоему сердцу

Ровно в 21:00 парни стояли возле помрачневшего Фауста, в ожидании чего-то относительно ясного их положения. Он жестом пригласил шаманов войти и плотно закрыл дверь, будто опасаясь чужих ушей. Несмотря на то, что «официальный» допрос давно кончился, атмосфера не предвещала ничего хорошего. — Что он решил? — чуть ли не с порога начал Хао. — Не сказал. Вы действительно не виноваты? — Ученики переглянулись, ненароком вызывая подозрения. Асакура молча вынул из кармана два сложенных листа бумаги, одни из тех, что служили подсказками на вечернем разговоре. — И? — не понял Фауст, разворачивая иероглифы. — Ты знаешь японский и китайский? — Рен нахмурился. Его уже не тревожило соблюдение субординации. Откуда у врача такие познания, а главное, зачем он их раскрыл перед ними? Эти вопросы довольно долго крутились в голове после того, как они внимательнее разобрались в происходящем. — Знаю. — Сдержанно ответил блондин, даже тон ученика не стал неожиданностью. — Сейчас вас должно волновать совершенно другое. Как насчёт виновного? — врач загадочно улыбнулся на последнем слове, будто для него случившееся значило не больше шутки. — Вам следует поменять окончание, — поправил Хао. — Неужели девушка? Или снова укажете на Канну? — С ехидными нотками ответил Фауст, что было ему совершенно несвойственно. И непонятно, кому они были адресованы: то ли самой девушке, то ли ее прокурорам. — Нет. Анна Киояма. Думаю, вы успели выучить имена учеников, и прекрасно понимаете, о чём я. — Быстро находите решения. — Ты знал? — Догадывался, но сейчас сомневаюсь. Судя по моим сведениям она совсем не глупая девушка и вряд ли стала бы поступать настолько… радикально. Причем цель мне до сих пор не ясна. Так на чём основаны ваши обвинения? — Рен попытался вкратце пересказать ситуацию, дабы ещё больше не напрягать нервы огненного шамана разговорами о наглой девчонке — не подействовало. Упоминания о ней все равно выводили Хао. — Допустим, я вам верю. Какие доказательства нам предоставить Ену? Он однозначно дал понять всему «дружному» коллективу — этого так не оставит. — Китаец закатил глаза и хмыкнул куда-то в сторону. — В том и дело, доказательств нет, и как бы глупо не звучало, она не должна знать о том, что мы ее поймали. — В следующую секунду выдавил Тао. Они окончательно так и не разобрались, что говорить, поэтому приходилось собирать мысли на ходу. — Оставите безнаказанной? — Как-нибудь обязательно накажем, — съязвил Хао. — Неужели ты ничего не знал о том, что она пешка Канны? — А ты думаешь, мы на одной стороне? — Блондин наклонился чуть вперёд через стол и взглянул прямо в янтарные глаза. — Определись. — Близнец отвлек внимание, разрывая зрительный контакт. Рен тут же «очнулся», непроизвольно моргая быстрее обычного. — Хватит раскрывать мои секреты, Хао. Не они вам нужны. — Почти прошептал блондин.— Я определился. — О чём речь? — О том, на чьей он стороне. — Теперь Асакуру разозлила попытка ввести соседа в транс, тем более он не догадывался, для чего. Затем как ответ на безмолвный вопрос прозвучало следующее. — Потом поймешь. Я не обязан говорить. — После Хао стремительно засобирался уходить, заранее схватив друга за рукав рубашки, тот и не сопротивлялся. — Знаю, бесполезно, но хочу предупредить — не злите его. — Это вряд ли, — правдиво ответил Рен, выходя в коридор. Учитель проводил взглядом закрывающуюся дверь, устало потер переносицу и отодвинулся на кресле, прислушиваясь к голосам на верхнем этаже. *** — Что, черт возьми здесь происходит! Бесит! То помогает, то творит непонятно что, непонятно зачем! — Хао, успокойся, ты давно на улице был? — три пары глаз уставились на даузера. — А что? По Фрейду агрессивная и сексуальная энергия далеко друг от друга не ушли. Мало ли прибор влияет на те участки мозга, которые отвечают за либидо в целом. — Асакура слегка опешил и замолчал.  — Я отберу у него книги, — успокоил братьев Рен. — Может, не стоило мешать загипнотизировать тебя? — Подопытным решил меня заделать, да, Йо? — Строго говоря, Фауст еще ни разу нам не помешал. Я уверен — ничего плохого не случилось бы. — По-моему, бесполезно сейчас об этом думать, мы ни к чему не придем. В наших силах найти нужное заклинание и попытаться проникнуть в люк на кладбище еще раз. — Единственно трезвую идею выдал англичанин. И все же тема оставалась открытой. — А что делать с наказанием? — Ученики недовольно уставились на младшего Асакуру. — Проблемы нет, пока о ней не думаешь. Лайс, как с заклинанием? — Третий день в библиотеке ищу. Видимо кристалл действия на макулатуру не распространяет, — с сожалением выдохнул он. — Без магии нам дальше путь заказан.  — Может… спросить у Фауста, — Йо поднял палец вверх, в попытке заразить остальных своей уверенностью смешанной с нехилой долей наивности. — Он прав, — пришла пора удивляться Рену и Хао. — Можно загипнотизировать его. В борьбе все средства хороши. *** На следующий день солнце светило как никогда раньше, заливая тусклые стены интерната приветливыми лучами. Жаль, они совершенно не грели продрогшие тропинки, усыпанные сухими листьями, которые вскоре назовут прошлогодними. В столовой Рена неожиданно за руку остановила одна из учительниц, вещая не касавшееся ее послание директора. Ещё бы, по громкой связи сие действие оказалось бы слишком подозрительным, а сам Ен не опускал до того, чтобы прилюдно разговаривать с учениками. Рен конечно никому ничего не сказал. Посчитав, что разборки с отцом только его дело. После учёбы парни ещё четверть дня копались на стеллажах в библиотеке. Нашли некое подобие книги с заклинаниями и пару древних полупсихологических, полумифических и полуфантастических описаний техник манипуляции над сознанием. Последним верилось меньше всего. Ближе к вечеру в коридорах раздался голос директора, на сей раз не записанный на пленку. «Попрошу минуту внимания. С сегодняшнего дня вводится комендантский час. В 21:00 все этажи и пожарные выходы будут закрываться на ключ. С ночных прогулок никого ждать не будут. Так что, от долгих походов за территорию в вечернее время следует отказаться. У меня всё». Микрофон выключился с характерно противным скрипом. Гул от разговоров возобновился в другом русле. Братья не стали исключением.  — Ему же не выгодно закрывать этажи. — Нахмурился Асакура, открывая тетрадь со множеством улик, а заодно и доказательств нарушения ими негласных правил интерната. — Видимо ничего другого не придумал. Неужели мы где-то спалились? — Вряд ли. Тогда Ен прислал бы повесточку всем, — Рен задумался.  — Кстати, он ничего не говорил тебе? — продолжил Хао. — Нет, мы не пересекались. — Точно? — Увидев столь немногословного китайца, переспросили остальные. — Точно. — Янтарные глаза сверкнули в сторону, с убедительной просьбой не трогать этот вопрос. — Получается, теперь мы должны пропадать днём. — Йо, так исчезнет наш маленький процент не встретить никого на кладбище. — А он когда-то был? — удивился Лайсерг. — Мы всегда уходили на свой страх и риск. — Спуститься со второго этажа не такая уж и проблема, как подняться обратно. Плакал наш пожарный выход. У него так же нет внутренней скважины для замка, — уточнил Хао. — Как думаете, как скоро Ен уедет? — младший вспомнил назойливый вопрос к концу разговора. — Мне кажется уже никогда, — хмыкнул Тао, откидывая темно-синюю макушку на спинку дивана. — Йо, а тебе нужно идти.  — Серьёзно??? Опять посылайте меня к ней?! *** Шаман нехотя плелся по коридору, прокручивая в голове варианты развития еще не начавшегося разговора. Ему нужно вести себя так, будто пожар не имеет к ней никакого отношения. Обсуждать его с точки зрения рядового незнайки и гадать, какую убедительную рожицу нужно применить для достижения нужного «эффекта». Сейчас это казалось почти невыполнимой задачей. Она предатель, каких мало за что можно оправдать. И теперь у него, по сути, нет выбора. Сохраняя легенду, созданную Реном, он не может выдать ни себя, ни её. Отвратительное чувство. А ведь и на ложь насчет настоящих родителей нельзя намекнуть. Как забыть информацию из событий двухдневной давности всего на пять минут Йо точно не знал, однако это умение оказалось бы самым нужным в данный момент. Остается играть, и убедительно играть… в театр для одного человека. Девушка сидела в тишине, не дотрагиваясь до инструмента. Она не обернулась на вошедшего, заранее зная, что этого им не требуется.  — Ты не пришел вчера. — Грусть проскальзывала в ее голосе, но такой ли искренней она была? — И сегодня не хотел, — «для начала хорошо бы сильно не врать», думал Йо. — Почему? — Не догадываешься? Мы с тобой не можем встречаться. — Вторая фраза прозвучала чуть увереннее. — Разве я тебе не нравлюсь? — Нравишься, но… — «сказать нет было бы слишком грубо, зачем я тогда отвечал на поцелуй», — ещё больше нравится другая. — «А вот это ты Асакура зря». — Если честно, Хао меня так охраняет, что любой девушке ко мне вход воспрещен. — Близнец даже состроил печальную рожицу, хотя спутница всё равно не наблюдала за ним. С правдой получалось намного лучше. — Значит, тебе и с другой быть нельзя? — Значит. — Не хочу лезть, но ты сам должен выбирать свое окружение. — Я подумаю. — Может, пока будем общаться как друзья? — Голос Анны дрогнул. Она наконец развернулась на стуле. — Пока это… до какого момента? Видишь, не нравится мне неопределенность. — Йо старался говорить помягче.  — А кому она приятна? — ласково улыбнулась девушка, смахивая капельки слез. — Я тебя буду ждать здесь, как обычно. Ладно?  — Не надо. Не жди. Юноша развернулся и мигом вылетел из кабинета. На лестнице он, наконец, смог спокойно выдохнуть. Не каждый день приходится обрывать несостоявшиеся романы с мутными девицами, которые еще и настолько сентиментальны. Анна с силой сжала кулаки и гордой походкой направилась к двери, незакрытой предыдущим путником. Что-что, а косяки интерната с такой разрушительной силой ударной волны еще не встречались. 19:28 новый кабинет директора интерната номер 5 — Зачем ты ввел комендантский час? — Вопросы здесь задавать буду я. Это знание тебе ничего не даст. Хотя… один щенок заявился сегодня, представляешь в 5:40 утра. Пролезал под забором. Мне по «счастливой» случайности довелось, имея бессонницу, выглянуть в окно. Жаль, не услышал от него внятного ответа, что он там делал. Что ни день, то разочарование. Ну, ничего, его очередь еще придет. Надеюсь, мы то с тобой славно поговорим? — Сомневаюсь, — довольно ответил ученик. — Зачем тебе понадобилось портить моё имущество? — Мужчина встал из-за стола, подходя к сыну. Так они оба оказались посередине кабинета. Ен начал ходить кругами, дабы наводить больший ужас, позабыв, что на Рена такие методы давно не действовали. — Я ничего не портил. — Неужели, — шёпот со спины. — Все улики против тебя, мой мальчик. — Не называй меня так. Это ужасно. Нет никаких улик, и быть не может. — Любой пришел бы к точно такому же ответу. Зачем ты только Асакуру втянул. Помнишь, я говорил тебе, чтобы ни одна живая душа не узнала, кто мы друг другу. Поэтому мне крайне интересно, на каких основаниях он согласился, или ты меня ослушался? — Шёпот перешёл на рык, заставляя мурашки бегать друг за другом. — Ты так часто проявляешь свою огромную любовь ко мне, вызывая на разговоры, что не грех ему самому догадаться, — усмехнулся китаец. Инстинкт самосохранения обычно базовое чувство у человека, но не в данном случае. — Вот как мы заговорили. Не сомневайся, Хао вместе с тобой получит наказание, и мои слова не пусты. — Несправедливо. Мы не виноваты. — Рен твердо стоял на своём. Полный бесстрашия, он заглядывал в одинаковые с ним глаза, чей владелец удостоил его такой чести. — Справедливости нет, и не будет. Докажи. Кто виноват? — Единственный Тао молчал. — Когда ты перестанешь врать? — Коротенькие ногти впились в побледневшее лицо парня, вынуждая его смотреть точно вперед. — Кто виноват, Ленни, в том, что ты не можешь сознаться? Такой сюрприз перед самым отъездом. Я оценил. — Не верь, как и раньше. Быстрее начнешь — быстрее закончишь. Не такой ли девиз ты себе выбрал? — Он знал, чем закончится, но отец никогда не придумывал иного наказания, значит легче и правда получить его, чем убегать, как в детстве. — Разве я так воспитывал тебя? — А ты воспитывал?  — Специально меня бесишь, выводишь из себя. И не пытаешься оправдываться. Будто сдаёшься, перед началом. Если ты не виновен, не позволяй думать об этом. Настоящий Тао не должен так себя вести. — Настоящий Тао не должен оправдываться. И ни тебе меня учить, ты больше не Тао. Я не сдаюсь и не проигрываю, а вот ты проиграешь и очень скоро. — Директор рассвирепел от такой наглости. — Хочу выбить из тебя эту дурь. — Вперёд. — Как красная тряпка для быка. Ен без сожаления ударил, не заботясь о том, что сзади от парня совсем не круглый стол, на который придётся падать. Рен влетел головой прямо на угол и к удивлению обоих не издал ни звука, падая на пол. «Я тебе никогда не врал», сказали за него глаза прежде, чем он потерял сознание. Позади начала растекаться лужа крови. Директор дрожащими руками потянулся к шее, проверяя пульс. Секундой позднее, он вылетел из кабинета за Фаустом. К счастью, тот с не меньшей скоростью появился из-за угла. — Что, натворил уже?! — Откуда? — Какая к черту разница! — Блондин бесцеремонно распахнул дверь, выругался и сел на колени перед парнем. Без промедления он снял рубашку, прижимая ее к ране. — Так, бери ключи, кабинет закроешь, за мной. Фауст подхватил Тао на руки и помчался на последний этаж. По пути они встретили пару учеников, но ведь останавливаться, тратя время на разъяснения, стоило не в их положении. Парень пришел в себя на кушетке в медпункте на третьем этаже. — Рен, на меня посмотри. Ты как, что последнее помнишь? — Фауст, а мы где? — Пустые глаза медленно обвели помещение. — В моем кабинете. Хорошо, меня узнал. Что ты помнишь? — Я не понимаю.  — Голова сильно болит? — Отец, — парень увидел в дверях Ена. — Фауст, позови Лайсерга. — Твою мать, Ен. — Врач шумно выдохнул, набирая телефон Элайзы. Девушка в спешке выслушала все указания и повесила трубку.  — Что с ним? — Очнулся директор, очевидно у него осталась капля отцовского инстинкта. — Я не уверен, не знаю. Может быть у него шок. — Как это ты блять не уверен?! Кто из нас врач? — Я не хирург! Всё, иди. — Директор занес руку, но тут же опустил, оставаясь стоять на месте. — Рен, сколько пальцев видишь? — Фауст заставил посмотреть на себя, но ответа снова не дождался. — Приведи мне Лайсерга, пожалуйста.  — Иди за ним, пусть вещи соберёт — Выдохнул учитель, отдавая приказ тому, под чьим контролем и сам находился до недавнего времени. Долго ждать не пришлось, через семь минут в кабинет влетел даузер с только что собранным рюкзаком за спиной. — Что случилось?! — Англичанин чуть не сбил с ног, стоящего у дверей Ена. Фауст кинул ему ключи, вновь взяв парня на руки. — Поедешь с нами. — Да. — Ответил Лайсерг, не смотря на и без того утвердительную интонацию врача. — А мне что делать? — Впервые Ен казался таким растерянным. — Ты уже всё сделал. Езжай на своей. — Чуть ли не на бегу отвечал блондин. На улице их ждала и Элайза. Она уже завела машину и открыла ворота. Лайсергу доверили устроить парня на заднем сиденье и сесть с ним. — Фауст, так что с ним? — Голос дрожал, и приходилось делать неимоверные усилия, чтобы не заплакать, на что не хватало уже никакой воли. — Скажи ему, — прошептала Элайза. — Сначала думал тяжелое сотрясение мозга, но, похоже, черепно-мозговая травма. — Это сильно опасно? — Не сильно. — Фауст, — одернула его девушка. — Да, черт возьми! Элайза, давай быстрее. — Я не могу быстрее, и так 130. Попробовал бы сам! — Тебе ли не знать, что я не вижу ночью ни хрена, давай быстрее! — Девушка сильнее надавила на педаль газа. — Может, вы прекратите! Фауст, у него кровь не останавливается. — Надо было мне сесть. Ладно. Успокойся, прижимай сильнее и не давай ему терять сознание. — Как? — Поговори. — Чуть тише обычного сказала Элайза, ища поддержку в глазах мужа. — Ленни, ты меня слышишь? Открой глаза, пожалуйста. — Рен открыл, даже умудряясь смотреть в правильном направлении. — Почти всё. — Что у тебя с Еном произошло? — Не помню я… Не плачь. — Тебе же больно. — Глупости… Холодно. — Даузер поднял футболку и прислонил чужие ладони к себе, вот только не плакать не получалось. — И страшно, — Рен с трудом глотал необходимый воздух, когда носа струйками полилась кровь. 19:58 Йо еще раз прочитал запись в документе « Кейко и Микихиса Асакуры дата смерти 7 ноября 2016 года». — Этого не может быть, — в истерике шептал младший Асакура, прижатый к груди близнеца. — Не может быть. Хао, скажи, это неправда! 20:19 — Канна! Бумаги, которые я недавно подписывал, занеси мне на стол вместе со всей папкой. Сегодня же! — Я бы рада, но у меня их нет. — В смысле? — Не могу найти, я рассыпала вечером стопку в коридоре, вроде всё подняла. А теперь смотрю — нет. Ен, я не знаю, куда они делись, клянусь, только не злись. Может под дверь соседнего кабинета улетели. — Бестолочь, ищи, а то сама улетишь. Как найдёшь, отзвонись мне и не медли! — Мужчина бросил трубку, сокращая дистанцию с автомобилем впереди. Он достал из бардачка пачку таблеток, проглотил, сколько высыпалось, и закурил, выдыхая дым в открытое окно.