Пять ночей к твоему сердцу

5:59 Три шамана стоят у пожарной лестницы переминаясь с ноги на ногу. Снег перестает хрустеть под ботинками, хотя здесь они недавно. Кто-то из них порой заглядывает за угол в поисках недостающей фигуры. Сегодня их недостает двое. Одна важнее другой. Фигура является в спешке, пару раз оглядываясь на окна интерната. Она достает сумку, оттуда пару важных вещиц перемещаются по портфелям учеников, исчезая за серыми молниями. Все четверо идут нога в ногу. Тропа заледенела, а скользкая обувь так и норовит опрокинуть на пикантное место, но разве сей факт способен остановить их. Буйный ветер касается неприкрытых щек — не лучший день, да и сложно назвать это днем. Солнце еще не собирается появляться. Минимум часа два, а то и вовсе жди его завтра, заключенного в плену тяжелых волнообразных облаков. Никто не знает, какими событиями наполнится следующий час. И впервые неизвестность не пугает, они ее ждут, как перелетные птицы попутного ветра. Перед самым ответственным моментом Фауст решается сказать то, что хранил долго, не позволяя этому выбраться наружу. Страхи — самые живучие создания в нашей голове. Они сильнее боли и воспоминаний, потому что им досталась работа прислужников смерти.  — Имейте ввиду, по лесу искать придется не сто человек. На случай, если что-то пойдет не так, читайте заклинание и возвращайтесь сюда одни. Ваша жизнь дороже нескольких часов потраченного времени.  — А мне точно нельзя пойти с вами?  — Лайсерг, ты нужнее здесь. Держи книгу наготове. Для тебя пройдет не больше трех минут, если мы не опоздаем. Спать некогда. Вскоре шаманы, не без помощи магии, очутились по ту сторону темного лабиринта. Близнецы свернули в противоположном от врача направлении и удалились в глубь осенней тропы. Времена года меняются и здесь. Там, где раньше шелестели кленовые листья, сначала зеленые, потом желтые, и парили неживые стрекозы, остались бурые сухие обрубки. Вместо чистых дорожек им довелось проходить по самодельным светофорам, одновременно показывающим все три цвета. Не сравнится с холодом реального мира, но все же не так тепло, как раньше, в прошлый их визит. Шаманы уверенно шли по заданному пути в предвкушении скорой встречи. Через некоторое время сквозь полуголые верхушки деревьев начали поблескивать просветы. «Впереди поляна» — думали братья. У окраины противоположной стороны оба переглянулись. Йо хотел было двинуться к крыльцу, но его остановили. Брат услышал чьи-то шаги у старого кирпичного дома. Оттуда медленно плелся водитель, что-то выискивая в траве и одновременно ведя лезвием ножа по краю барьера, невидимой пленкой облачившего все здание. От прикосновений пленка издавала иной звук, нежели скрежет ножа об кирпич. Он больше был похож на мелодию острого карандаша, продавливающего дерево. В месте прикосновения изображение волнами плыло до самого края барьера, создавая эффект здания покрытого прозрачной дымовой завесой.  — Он не уйдет. Ждать бесполезно. Дай заклинание. — Йо вопросительно глянул на собеседника, но время тянуть не стал и вынул бумажку из кармана. Хао тут же прочитал написанное последний раз и выжег некоторые слова, отмахиваясь от маленьких вестников пожара.  — Конечно хорошо, что ты выучил заклинание, но с ним то нам как разобраться? — Обеспокоенно спросил младший, наблюдая за солнечными зайчиками на дороге, создаваемыми сверкающей сталью.  — Не нам, а мне. Этот придурок сейчас точно за все заплатит. — Карл невозмутимо полез на крышу по пожарной лестнице не охваченной барьером. Наверняка решил испытать самое слабое место — крышу.  — Не дури, я пойду с тобой.  — Нет. — Хао плюнул на уговоры, так они теряли бесценные минуты. Неизвестно, каким образом ему удалось подобраться незамеченным, а главное одним словом заставить Йо сидеть внизу с рюкзаками. Но факт оставался фактом: он на лестнице, метрах в десяти перед ним «Санта Клаус» средних лет, решивший проникнуть в дом через вентиляционную трубу на крыше, глупо полагая, что барьер над ней сломать проще, чем прорезать картонную коробку. И кто такую вентиляционную систему сейчас устанавливает? Потрескавшаяся кое-где черепица не самого приятного оранжевого оттенка откалывалась при ходьбе, потому дальше юному шпиону путь заказан. Хао церемониться не стал и без предупреждения метнул пару огненных шаров прямо в голову грабителя чужих душ и плоти. Мгновение спустя огни пронеслись обратно, чуть ли не сбивая его на землю.  — Да ну, а я думал, мне показалось. Признаться честно — не рад тебя видеть. — Улыбнулся Карл. Он подошел ближе, отрываясь от поисков просвета, и уставился на шамана.  — Взаимно. Помнится, Фауст лишил тебя магии. — Хао захотелось узнать, почему вдруг его атака не поразила цель. Выражение лица собеседника тут же сменилось на более суровое.  — Помнится ему. Вблизи подобных барьеров ни один магический удар пользой не отзовется. Он думал, это вам поможет, и ошибся? Или не предупредил? — Карл язвительно улыбнулся. — Ты знаешь как убрать барьер и…  — Я то знаю, а тебе лучше не стоять на пути, если не хочешь обгоревшей задницы. — Смело перебил шаман.  — Мальчик, ты что уже забыл…  — Отгоню тебя подальше отсюда, и нам не помешает магия. Огненный шаман с разбега ударил противника коленом в живот, обеими руками сдерживая направленное в него холодное оружие. Тот не удержался и упал спиной на черепицу. Не без помощи везения ему удалось пнуть Хао по ногам, лишая равновесия. Асакура покатился вниз по треугольной крыше, цепляя чужие ботинки.  — Только после вас, — успел произнести парень, перед тем как оба, словно упущенные мешки с картошкой, упали на землю.  — Идиот. — Отплевываясь от крови, прошептал мужчина. Он и не думал слезать с соперника. Хао на несколько секунд потерял сознание, а когда пришел в себя, перед ним предстала не радужная картина. В бок упиралась та самая злосчастная железяка. Сопротивляться не было сил. Слишком сильно он приложился головой при падении.  — Ну? Диктуй заклинание.  — Нет. — Лезвие на четверть скрылось в глубине испорченной кофты.  — Диктуй.  — Нет. — Еще половина. В следующую секунду поляну оглушил отчаянный крик того, кто только что сам надеялся его услышать. Йо засадил старенький складной нож чуть выше колена преступника. Следом за ним отправилась игла. Двойная доза снотворного таким гадам еще не помешала. Скинув безвольную тушу, Йо осмотрел брата.  — Мне его вынуть? — Младший растерянно протянул руки к рукоятке.  — Погоди. Нельзя.  — Что нам делать?!  — Помоги встать. — Асакура с трудом поднялся, одной рукой хватаясь за плечи брата. С помощью близнеца Хао приблизился к барьеру и прикоснулся к прозрачной оболочке. Чужеродное пространство услышало свое предпоследнее заклинание. Оба оказались в мире настоящем, где извечную темноту озарял подрагивающий фонарик англичанина.  — Что-то вы долго. И Фауста до сих пор нет.  — Скорее бы, — ухмыльнулся Хао.  — Вы все сделали? Если верить «инструкции» те, кто находились в здании, должны сейчас стоять наверху.  — Этого мы не узнаем, пока сидим под землей, нам срочно…  — К слову, давайте присядем. — Огненный шаман по стене сполз на пол.  — Хао! — Сразу два голоса эхом отскочили в неизведанное пространство. Лайсерг увидел кровь. Йо испугался еще больше.  — Не надо так орать. Буду помирать — обязательно предупрежу. 7 часов 35 минут 31 секунда Рядом из ниоткуда появился Фауст. Лайсерг прочел заклинание. *** " — Это специальная бумага и нужна особая камера для достижения такого эффекта. Эта камера способна переносить запас жизненных сил. Если их много — силуэт наполнен цветом и имеет четкие границы, в противном случае — наоборот. Фото может изменяться со временем. Естественно работает только с изображением шаманов. Вот почему это зловещая находка.  — А если человек умрет? Сольется с окружающей средой на фото? — предположил Асакура.  — Нет. Сливаются только на время… смертельно раненые или больные. Мертвецы превращаются в черные тени.» 7 часов 35 минут 48 секунд Фотография падает из рук юноши, пристально рассматривающего ее мгновение назад. Она не спешит покидать воздушное пространство, медленно качаясь на невидимых потоках теплого воздуха. А когда приходит пора приземлиться, с тихим шелестом касается ног. Значит не в обиде за то, что ее отпустили. Владелец садиться рядом и обнимает колени руками, кладя на них голову. Не плачет. Потому что жалеть себя — бесполезное, ни к чему не приводящее занятие. В глубине души у него были догадки на счет этого дня. Детские мечты и надежды рушатся не столь внезапно, как о них привыкли писать. Ничего не поделаешь. Даже поверив в происходящее, юноша не понимает, почему боль не ушла вместе с ее источником. Может ли причиной быть любовь или особое убеждение в ее причастности. На секунду проскальзывает мысль «стать следующим из теней». В конце концов, быть единственным ярким пятном на долгие годы — сложно. Почему он не порвал ее после смерти служанки? Или матери? Юноша аккуратно подцепил снимок пальцами, вглядываясь в силуэты. Конечно за пару минут они не изменяться, но видеть хоть что-то лучше, чем ничего. Он и двое слуг. Все, кого мог различить незнакомый с их семьей человек. Трое людей и три тени. Последняя проделала куда большую дыру в сердце юного шамана, большую, чем он мог представить. *** На лес опустились сумерки. Впервые за несколько месяцев мужчина обратил внимание на яркий полумесяц, парящий среди звезд. Глядя на него хотелось идти вперед, невзирая на сугробы и голые ветки. Вдыхать прохладный воздух тихой ночи. Нелегкий выдался денек. Вечер спокойнее. У путника осталось всего одно нерешенное дело. Ради него стоило покинуть дорогого человека и теплую комнату, отправиться к привычному месту, с которого все начиналось. По меньшей мере, около полусотни ног шествовало этой тропой рано утром, но природа не помогает никому, если ее как следует не подкупить. Вот и протоптанный путь замело. В конце пути мужчина слегка замедлил шаги. Несколько мгновений и он окажется у той самой могилы возле двух берез. На кладбище он всегда чувствовал себя спокойно. Везде, кроме огороженного квадрата. Крашеный металл с вкраплениями ржавчины вызывал холод и оцепенение, как и много лет назад. Преодолевая настораживающие ощущения, учитель заходит внутрь ограды и тянется голыми руками смахнуть белые горки с могильной плиты. Снег вот-вот окаменеет людом. Убирать его не просто.  — Шишио, — тихо зовет гость. Кладбище для него родное место, но внутри каждого квадрата, отделяемого от остальных перекрестками троп, он — гость. Им бы хватило и мысленной связи, но к чему лишать себя права последний раз произнести имя. Ветер в округе поднимается, огибая оледеневшие за зиму сучья не вечнозеленых. Он предпочитает являться именно так — предупреждая заранее, как грозовые тучи над морем предшествуют реву разбушевавшейся стихии.  — Иоганн. — Шепот в голове. Чужой голос, забытый посетителями. Мужчина ждет, с улыбкой наблюдая рыжие полосы по всему пространству поляны мертвых. Скромность — удел живых, мертвым она ни к чему. Призрак сбавляет скорость, теперь его можно разглядеть без замедленной съемки, разумеется, только шаману.  — Не называй меня так. — Хмыкает врач, заглядывая в светло карие глаза. Как у льва. Они почти золотые, и при желании затмевают свет солнца.  — Ладно — ладно. — Парень запрыгивает на собственную плиту и начинает болтать ногами. Мальчишка. Призраки не стареют и не взрослеют. — Пришел отправить меня на тот свет.  — Да. И попрощаться. Я боялся, ты не захочешь прийти во второй раз.  — Ради Вас — учитель, я сделал исключение, — подмигивает призрак. Он весело улыбается, будто это лучший день в жизни. В жизни после смерти.  — Я уже не твой учитель. Не надо о прошлом.  — У тебя все получилось. — Тон меняется, улыбка вслед за ним. — Теперь можешь дышать спокойно.  — Если бы не ты, вряд ли у меня так скоро закрались бы сомнения насчет того, чем мы здесь занимались.  — Если бы не моя смерть.  — Прости меня.  — Незачем извиняться. Ты не знал и о половине манипуляций Ена. Жаль, он не смог признать свои ошибки.  — Думаю, ты не прав.  — Неужели? — Шишио с прежней улыбкой отвел взгляд.  — Перед смертью люди много чего осознают, много в чем раскаиваются. Ведь никогда не поздно.  — В любом случае… теперь… все кончено.  — Звучит так, будто ты расстроен.  — Есть немного. Забавно было наблюдать за школьниками, вспоминать, каким был сам… Кажется мне пора. Не хочу, чтобы ты тут долго мерз. — Впервые мальчик понял, в чьем мире его место. — Отправишь ко мне Матамунэ?  — Обязательно, — с тихой грустью ответил путник.  — До встречи, — унесся приветливый голос перед тем, как мужчина закончил читать заклинание.  — До встречи, Шишио.