Больше не будет больно и плохо

— Эм… Ацуши, мы пойдем… сейчас… До встречи в Агентстве…

Шепот Танидзаки заглушала толпа, в которой поспешно скрылись брат и сестра, только завидев цепного пса мафии. Испугались. Казалось, что у Ацуши наконец-то сможет с кем-то подружиться, не опасаясь за их жизни. Весёлый и болтливый Танидзаки (со своими тараканами, как понял Ацуши) и великолепная, но такая странная Наоми, напоминали образцовых брата и сестру, ведь пример у Ацуши был весьма своеобразный. (— Значит мы не образцовая семья? — Гин, ты прекрасно знаешь, что я имел ввиду…) Милее людей он не видел. Да, и общего у них оказалось больше, чем ожидалось, несмотря на «больше-не-разные» стороны баррикад. Он не пользовался тигриными «штучками» (Гин закатила глаза) в тот вечер, но чутьё как-то само собой сработало, все инстинкты включились разом. Сначала он услышал чьё-то бешеное сердцебиение, а затем из-за одного из поворотов выехала черная Астон Мартин, у которой поскрипывала правая педаль. Когда из машины, ещё даже в рабочей одежде вышел Рю, то Ацуши за версту уловил исходящие от того эмоции: начиная волнением и злостью, заканчивая удивлением вперемешку с отвращением. Как столько эмоций может ощущать такой холодный и невозмутимый Рю, Ацуши не был способен понять. (— Правда? — Угу.) Он едва ли не задавил какую-то девушку, когда подъезжал. Напряжённые лица обоих Танидзаки все сказали за себя, ведь слава Рю шла впереди него. Наоми спряталась за спиной брата, зная, что тот ее защитит и в обиду не даст. Но не они были целью Акутагавы. Темная и страшная аура, ощутимая в воздухе, следовала за Акутагавой, как тень. Расёмон был наготове, Ацуши едва ли не физически это ощущал. Но все равно закрыл собой своих новых знакомых. Уж его Рю не тронет, как он думал. Каждый из них молчал, лишь глядя друг на друга. В следующее мгновение одна из острых лент Расёмона опутала его и сжала до боли рёбра, но когда он, возмущенный до красных щёк, открыл рот, чтобы (даже не зная конкретно) сказать что-то обозлённому Акутагаве, то его тут же заткнули — черная лента, горя алым, опутала его рот. Вот так, не попрощавшись с обоими Танидзаки, Рю грубо кинул его на заднее сиденье своей машины. Не рассчитав силы, тот изрезал его вдоль рёбер Расёмоном, и, пожалуй, он испугал Ацуши практически до смерти. Добрались до дома они быстро, бросая колкие и обидные фразы. Они разбрелись по разным комнатам уже молча, ведь накопившиеся обиды закончили, а Ацуши начал чувствовать вину, за то, что кричал в ответ, только усугубив дело. Только в своей комнате он заметил, что все раны, которых он и до этого не чувствовал, зажили, но кровь осталась. Когда он был в душе, пришла Гин, и Ацуши подслушал о чём та говорила с Рю. Легче не стало.

***

Когда Ацуши рассказал все Гин — стало намного проще. Он наконец-то перестал чувствовать себя виноватым, конечно же, только благодаря ей. Утро было… каким-то пресным. Завтракал Ацуши один, даже не разогрев себе вчерашний карри, а в доме, где обычно с утра и так не густо на события, никого нет. Было одиноко и грустно, но сегодня второй рабочий день Ацуши на новом месте, так что пришла пора не унывать, а работать. Перед выходом он оценивающе глянул в зеркало, но тут же отвернулся. В конце концов незачем себя расстраивать ещё больше одним видом осунувшегося лица и кругов под глазами. Выглядел он жалко, но по дороге он купит себе кофе, может, ситуация станет лучше.

***

— Может Вам чем-то помочь, Акутагава-сан?

Мельтешение Хигучи можно было спокойно принять за участие и жалость, но Акутагава был нетерпим к подобному, как-то он решил приглядеться к ней повнимательнее. По сути — хоть на первый взгляд и не скажешь, — он не бесчувственный и не совсем отсталый, через некоторое время он понял, что его подчинённая влюблена. В него. А вот в этом он чувствовал себя отсталым, ведь не давал ни повода, ни взгляда, ни тени призрачной надежды. Даже его жесткое обращение не растоптали ее чувства, так почему она все ещё крутится вокруг него? — Нет, — бросил он, не отрываясь от монитора. Дел у него просто по горло. Он бы ещё долго никак не реагировал на странные инфантильные порывы своей помощницы, но нашлось пару добрых и смелых ребят, которые услужливо подсказали разгадку. А если говорить прямо — так прямо и сказали. Помнится, он тогда ещё решил пустить все на самотёк, может, перелюбит… — Простите, тогда я пойду, — кивнула и поклонилась Хигучи. Луч заходящего солнца больно слепил глаза, буквы плыли и плясали, не желая как-либо складываться в разумные предложения. Рю раздражённо дёрнул жалюзи, его напоследок ослепило солнце, чтобы погрузить комнату в приятный мрак. Глаза уставали от многочасового изучения поставок оружия и проверок по всем параметрам. Рюноске конечно знал, что его будет ждать наказание, но не разбор же бумажечек и подсчёт чисел разной сложности! Лучше уж его, как Дазай когда-то, посадили чистить пистолеты Чёрных ящериц без еды и воды на три дня. Но вот третью неделю он забыл о сне и у него адски болела спина. Три дня, а потом ты вновь свободен под чутким руководством и длинным поводком. Сейчас же Мори скорее долго и со вкусом унижал его, но без возможности восстановиться. Теперь он чувствовал себя не псиной, а скорее утопленником, которому на руки цепляют гири. В немилости он ещё очень и очень надолго. Циферблат настенных часов, которые ужасно не вписывались в интерьер, но которые притащил донельзя довольный Ацуши, отметили третий час ночи, а он все ещё не закончил с поставками в третьем складе, где была некая деталь, мешающая сойтись всем подсчётам. Например, отсутствие товара. По документам есть, а камеры говорят обратное. В дверь робко постучались, когда Акутагава был близок к самоубийству, как никогда прежде. — Простите, что я отвлекаю Вас, Акутагава-сан, но Вам кое-что передали, с пометкой срочно, — бросилась в объявления Хигучи, когда Акутагава разрешил ей войти. — Вот. Доброй ночи, я пошла. Акутагава долго крутил маленький конвертик, но, видимо Хигучи ошиблась, никаких пометок не было, конвертик даже не был закрыт. Он открыл его и в нос ударил стойкий запах жасмина. Бумага была забрызгана духами. «Ты — лучший в том что делаешь, ты великолепен в своей жестокости! Безжалостный. Кровожадный. Мерзкий. Встретимся. Целую, Сатоми» И всё. Акутагава долго вглядывался в скачущие ряды букв, будто кто-то писал это в спешке, но понимания от больше не стало. Скорее всего какая-то сумасшедшая, необременённая инстинктом самосохранения. Такое уже бывало и не раз, и не два ненормальные думали что настолько умны и талантливы, что Мафия примет их с распростёртыми. Обычно их убивали. Акутагава собирался поступить так же. Впрочем, записка оказалась в мусорном ведре, а хмурый и недовольный Рюноске собирался вернуть товар, украденный со склада. Чёрное пальто вновь тяжело легло ему на плечи и Расёмон зашевелился в предвкушении крови. В такие моменты ему жутко не хватало Ацуши, с ним было бы гораздо проще выследить парочку затерявшихся среди улиц Йокогамы банд. Но у Рюноске было слишком большое эго, чтобы попросить прощения.

***

Он взял с собой небольшой отряд, чтобы те забрали украденное, приказал сделать всё за него, в конце концов он устал. Склад опустел, трупы убрали, а Рю думал, что остался в помещении один на один со своей сонливостью. Когда он вышел, то за ним кто-то пошел, но долго этот кто-то шифроваться не думал. — Простите, Акутагава-сан, но вам передали письмо, — девушка остановилась и поклонилась. От нее веяло холодом. Он ее никогда не… Она работала на побегушках у Ящериц, да, Рюноске знал ее, имени не запомнил. Жаль, что он так же не запомнил ее необычно ярких зеленых глаз, не запомнил каштановые волосы и трупно-бледную кожу. В ней не было ничего знакомого, но он ее знал. — Давай сюда, — сухо ответил Рю. Он ее знал. Она работала на побегушках у Ящериц… Короткие волосы развивались на ветру, а тонкая кисть в шрамах держала записку, даже не письмо, которое оказалось в кармане его плаща. Пора домой. — Напомни, как тебя зовут, — приказал твердым голосом Рю. Глаза девушки хитро заблестели. — Сатоми. Это имя ему ничего не сказало.

***

— Куда он делся? — про себя сказала Гин, а на улице бушевал ветер, поддевая и без того надорванную маску, волосы неприятно щекотали шею, на кончиках было немного засохшей крови. Она так устала, мечтала, когда придет домой, что наконец-то окажется в теплой ванне, укутается во что-то мягкое и выпьет чего-то горячего. А рядом будут братья, заботливые и понимающие — Ацуши приготовит ужин, крепко обнимет, до хруста костей, а Рю погладит по голове, в тайне (правда, тот деликатно делает вид, что не замечает) от Ацу добавит ей в кофе коньяк, чтобы больше ни о чем не думалось. — Ищешь кого-то? — произнес самый раздражающий голос на свете, грубо разбивая все ее мечты об идеальном вечере. Она возвращается в суровую реальность. Тачихара был красивым, глаз не отведешь. Но любить его Гин предпочитала в тайне, храня чувства в самой глубине своего сердца, так было проще. Она проигнорировала его слова, и пошла дальше, пораньше домой, быстрее. — Это Акутагава-сан? Я часто вижу вас вместе, — не унимался Тачихара, следуя за ней хвостиком. — Что? — Гин вообще не поняла в какую сторону он клонит, даже остановилась и посмотрели на него. И пока рыжий бес считал, что застопорил ее, то Гин судорожно осматривалась, продумывая пути отхода, незаметные для Тачихары. — Ну, я думал над тем, что ты тогда сказал, эм… — он отводит глаза и лихорадочно думал, что сказать. — Так, пошли сюда. Он провёл ее в ближайший переулок, где было уже темно, достаточно, чтобы дезориентировать напарника, недостаточно, чтобы он упустил ее из виду. Но она не уйдет пока не поймёт в чём дело. — Кстати, у меня все ещё ужасно болит нос, представь, что ты занёс мне туда инфекцию?! Вдруг я умру и меня похоронят с опухшим носом! — он тараторил, не сказав ничего дельного. Гин разочаровалась, правда, не знала и сама что хотела услышать. — Ты тупой, или просто притворяешься? В любом случае я ухожу… — Нет, стой! — он схватил ее за запястье, стараясь удержать, но Гин не сопротивлялся. — Я же просто хочу понять… Гр-р… Да почему это так сложно?! Ее внутренняя маленькая девочка, которая читала с Ацуши романтические истории вечерами напролёт, ликовала, когда Тачихара прижал ее к стене и расставил руки по бокам от неё. Злой, запутавшийся в себе наемный убийца, ее напарник и противник, возлюбленный… Гин приставила нож к его горлу и не сильно надавила. — Что ты себе позволяешь? — спокойно спросила она. Тачихара усмехнулся. — Это ты не очень-то сопротивляешься, — парировал он, и был прав. — Гин, которого я знаю уже изрезал бы меня вдоль и поперек, а не краснел, как девчонка. И это тоже было нехорошо, она правда покраснела, недостаточно темно, маска тоже не могла это скрыть. Сегодня все против неё. — Так я могу узнать, кого ты искал? Тигра? Акутагаву-сэмпая? Между вами что-то есть? — засыпал ее вопросами. Гин фыркнула, силясь не рассмеяться. Это ещё что? Допрос? — Отпусти меня. — Отпусти меня, бу-бу-бу, я ведь абсолютно беспомощный, я ни разу не клал тебя не лопатки, — он скривился, как будто лимона откусил. — Освободи себя сам, если тебе не нравится! Но ты здесь, с карманным ножичком вместо оружия, даже не пытаешься мне навредить. Он критически близко оказался рядом с её лицом, а она ему это позволила. Что она только что ему позволила?! — Скажешь что-то? — спросил он, приближаясь еще ближе. Внезапно он убрал руку, заправил ей волосы за ухо. Тачихара смотрел ей в глаза, когда коснулся маски, прося разрешения, но Гин не особо рассчитывала на его благородство. Она перехватила его руку и отвела от своего лица, не позволяя ему увидеть свою внешность, не очень-то мальчишескую, не позволяя подобраться настолько близко к себе. — Поче?.. — он прервался и нахмурился, когда запищал ее телефон. Гин вытащила его со скоростью света, смотря на входящее уведомление, естественно от Рюноске: «Возвращаюсь со склада, надеюсь ты дома.» Тачихара стоял достаточно близко, чтобы прочитать сообщение, которое его сильно расстроило. Когда Гин посмотрела на него, тот выглядел, как побитая собака. Сердце так болезненно сжалось… — Хм, вы друг друга стоите, — Тачихара безобразно ухмыльнулся. — Мог и раньше сказать… Но Гин его оттолкнула и позорно сбежала, надеясь, что слежки не будет. Настроение стремительно исчезло, даже раздражение пропало, почему-то хотелось плакать, как от боли. Но ей действительно было больно. Ей нужно больше доверять людям.

***

Гин намотала три круга, прячась и проверяя нет ли хвоста, когда пришла сдавать вещи в химчистку, вышла оттуда уже в светлом легком платье и теплом пальто. Небо затянуло грозовыми тучами, пришлось взять такси. — Хэй, я дома! — оповестила она, просто по привычке, вдруг кто-то был у них в гостях. Рюноске она сообщила по телефону, Ацуши, если бы был дома, услышал ее еще на лестнице. Именно Ацуши вышел ей на встречу с улыбкой до ушей, встречая ее тепло и радостно, как бальзам на душу. — Ого, ты явно соскучился! — прокряхтела Гин, когда тот сжал ее так сильно, что кончился воздух. — Ну, от тебя веет грустью и сожалением, я знаю, что это тебе нужно. Гин так же крепко обняла Ацуши, радуясь, что не все ее надежды на отличный вечер разбились. Хотя какой вечер, уже утро выходного дня. — Давно Рю пришел? — спросила она, когда они с Ацуши наобнимались. — Ну, пару часов назад, сейчас спит. — Ты почему не спишь? — улыбнулась Гин и потрепала Ацуши макушке. Сегодня он собрал волосы в маленький хвостик на затылке, ему очень шло. — Вообще готовлю королевский завтрак, — уклончиво ответил ее младший брат. — Всю ночь ждал Рюноске, чтобы поговорить? — ему и отвечать было незачем, она все поняла. Пальто мирно покоилось рядом с плащом Рю. — Значит, да. Удалось поговорить? Из кухни доносились удивительные запахи, аж живот скрутило. Она прокралась на кухню, пытаясь сцапать хоть немного вкусняшек, за что справедливо получила по рукам. — Ничего содержательного, только перебросились парой фраз, но он сожалеет, — ответил Ацу строго смотря на нее, защищая свою территорию.  — Ну, раз так, то может ты в следующий раз заставишь его сказать тебе это, а не будешь пользоваться способностями? — Гин показала ему язык и убежала в ванную, ведь не спать ночью ей не впервые, а если Ацуши и правда готовит ее любимое кофейное суфле, она готова любые невзгоды перетерпеть. Он с ней, заботится, не то что Тачихара, то издевается, то зажимает по темным переулкам, боясь поговорить откровенно. — Я бы хотел с тобой поговорить как-то на днях, — сказал, когда Гин вышла из душа в свежей одежде и с мокрой головой. — Мне, в общем-то, не помешал бы твой совет. — По поводу? — спросила она, убирая влагу с волос полотенцем. — Тогда и узнаешь, — ответил Ацуши ставя перед ней миску с отядзуке, которое редко кто-то ест в этом доме, обычно все съедает один маленький человек-тигр, жадный до этого блюда. Гин едва не поплыла от счастья, готовая комментировать вкусовые достоинства блюда, и благодарить Ацуши за его любовь к готовке. Господи, как же ей повезло в жизни! — Невероятно! — Я бы тоже хотел сидеть с таким блаженным лицом, Ацуши, угостишь? — Рюноске внезапно появился в кухне, растрепанный и сонный. Он так тепло смотрел на нее с Ацу, что невольно думалось, что это за разговор такой не содержательный был, раз все почти вернулось в норму. — Уже, держи, — Ацу был донельзя довольным и улыбался так заразительно, что и самой хотелось. Наконец-то ее невзгоды и правда забылись. — Будешь так лыбиться, скажу боссу, что пора отзывать тебя из Агентства, они плохо не тебя влияют, — упрекнул его Рю, но легкий румянец на щеках говорил за него. Младшие рассмеялись.  — Этого не произойдет! — сказал Ацу. — Абсолютно точно нет, — подтвердила Гин. И получила свое суфле и чашку чая. Рюноске недовольно закатил глаза. — Я был слишком мягок к вам, — он вновь попытался язвить, но никто всерьез не воспринял. Дом — нейтральная территория и предназначен, что отдохнуть и побыть с семьей. — Ты посмотри, как ёрничает! — воскликнула Гин, тихо посмеиваясь и бросила в него крошками хлеба. В ответ Рю бросил крошки в нее, мстительно улыбаясь. Так и началась веселый бой едой под осуждающие восклицания Ацуши и задорный смех Гин. Бой, где никто не мог попасть в друг друга, а проигравшим оказался только самый младший член семьи, которому придется все убирать.

***

Ацуши выбежал в коридор, боясь попасть под какие-то булочки или хлебные крошки. Будет он ещё убираться, ага, как же! Он заранее схватил плащ Рю, чтобы тот сам убирался с помощью своего Расёмона, раз поддался на провокацию Гин, пусть знают, он-то пол утра убирался, потел у плиты… Даже забрал у обоих на всякий случай телефоны, чтобы те не вызвали клининг. Из кармана плаща выпала какая-то бумажка, которую Ацуши закинул обратно, не обратив на нее никакого внимания. — Ацуши, ты где? — весело позвала Гин. — Уже иду! Хотелось плакать, смотря на весёлых брата и сестру. Особенно, видя, как уголками губ улыбается Рюноске, даря уже немыслимой количество радости. Как же хорошо, что они поговорили, напряжение между ними ранило сильнее любой пули. Глупо улыбнувшись, смотря на негодующих мафиози, Ацуши вспомнил, что у него есть дела. Он закрыл дверь в комнату, зашёл в ванную и выбрал один из номеров в быстром наборе. - Чего тебе, тигрёнок? - прозвучало лениво и расслабленно, значит, изрядно выпил. - Здравствуйте, Чуя-сан, вы просили позвонить, когда я что-то узнаю, - неуверенно протянул Ацуши. Небольшая пауза и громкий вздох. - Просил. Ну, говори, мой маленький шпион, - весело протянул Чуя.