Дочь Бездны

Нет! С пути, который он избрал, нельзя свернуть!

Сердце о Дауде

Дауд давно не был в Бездне, очень давно; настолько, что с трудом узнал это место вне времени и пространства: слишком много черного цвета, слишком много грусти и тяжести. Грудь ассасина сдавило словно железным обручем, Бездна стала куда агрессивнее, чем была раньше. Теперь она бесстыдно пожирала тех, кто попадал туда. Интересно почему? Чужой знает! Дауд шел по обсидианово-чёрным ступеням наверх, где его ждал Он. Чужой тоже претерпел изменения: похудел, и взгляд стал более хищным и тяжелым, а цвет его одежды не сильно отличался от цвета глаз. — Здравствуй, Дауд, — просто поприветствовал Бог. — Что тут произошло? Почему всё так изменилось? — Дауд остановился напротив темноволосого мужчины. — Бездна никогда не бывает статичной и постоянно меняется, и да, теперь сюда намного сложнее попасть и сложнее оставаться. — Это сделал ты специально? — И да, и нет. Я просто хотел, чтобы гостей здесь стало меньше. Но и Бездна сама стала куда менее приветливой. Я — часть Бездны, но я — не есть вся Бездна. Дауд постарался поближе подойти к Чужому, заглянуть в его черные глаза, дотронуться до него: — Не стоит этого делать, — Чужой ухмыльнулся, сев на каменный выступ в трёх метрах от Дауда, он все так же читал его мысли, — если я тебя позвал сюда, это не значит, что всё станет так, как было раньше. В мыслях ассасина промелькнули те теплые и радостные дни, когда он, будучи юношей, приходил частенько в Бездну и общался с Аутсайдером, рассказывал свои планы о том как хотел бы стать предводителем и создателем самой сильной в Империи банды наемных убийц и воров, как хотел бы разбогатеть и стать знаменитостью. В те дни Чужой позволял и касаться себя и быть совсем рядом, с интересом выслушивая идеи своего избранного. — Те дни давно прошли, Дауд, и жизнь тебя изрядно потрепала, ты уже не тот милый парень с горящими глазами и страстными речами. — Я любил тебя… тебя, Черноглазый ублюдок! — Дауд уже не выдержал и сказал то, что давно хотел сказать. — Любил? Как вы смешны, люди, когда врете всем, в том числе и самим себе, — Чужой растворился в черной дымке и возник ещё дальше от Дауда. Он был спокойным и бесстрастным, в его голосе было невозможно прочесть ни нотки эмоций. — Ты никогда не умел любить, ты умел лишь обладать или желать обладания. Чем была выше и сложнее цель, тем сильнее ты желал ею владеть и сильнее жаждал монополии на свою цель, для главы китобоев эти черты характера были полезны, но вот в личной жизни — нет. Дауд, ты когда-нибудь понимал, что невозможно обладать мною? Так же, как невозможно обладать воздухом, солнцем или луной? Ты хотел лишь новых подтверждений своей избранности и новых побед, а не любви. Дауд отвернулся, чёрт возьми, подонок был прав! Его бесило наличие других избранных: Корво Аттано, Эмили Колдуин, Старой Ветоши, Алисии, Далилы, Пьеро и тех, кого он даже не знал. Но больше всего его раздражал Корво, вряд ли к кому-то Чужой относился более благосклонно, чем к этому благородному идиоту. И чем же защитник короны его подкупил? Чужой усмехнулся, вдруг возникнув совсем рядом и положив руку на щеку наемника: — Ты устал, Дауд, устал от постоянной борьбы против всех. Осталось ли что-то в вашем мире, что не вызывает у тебя раздражение и ненависть? Ты злишься на Корво, но именно он позволил тебе уехать и жить, даже после всего что ты с ним сделал. Даже я, повидав многое, такой святости от Аттано не ожидал. Что значит, он пообещал себе не убивать никого. Другой бы заставил тебя умереть за то, что было самой мучительной смертью. — Чужой снова исчез и появился вдалеке. Мужчина вздрогнул от прикосновения Аутсайдера и от неожиданно ярких нахлынувших воспоминаний и причин, которые повлекли события: Дауд, будучи молодым юношей, часто чувствовал себя одиноким и непонятым. Поддержки и утешения он искал в выпивке, грабежах, сексе с другими парнями и изредка девушками, курении и наркотиках. Неизвестно что тогда вызвало такой интерес Чужого, что он наградил паренька своей меткой. Но чувство избранности окрыляло Дауда, и мысли о том, что ему приятен Левиафан появились словно сами собой, а тот, в свою очередь, был открыт для общения. Дауд делился с ним всем, что происходило в его жизни, зная, что никогда ни одна его задумка не сыщет осуждения от Бога. Было очевидным, что он влюбится в загадочного молодого мужчину с черными глазами, и так и произошло. Но Чужой, в свою очередь, не давал возможности даже поцеловать его, и как только юный Дауд признался в своих чувствах, лишь рассмеялся и выкинул парня из Бездны, а потом стал вести себя так, словно никакого признания не было, а юноша слишком боялся снова затевать эту тему. С тех пор Дауд возненавидел Черноглазого, проклиная его всем, на чём свет стоит. Чужой лишь играл с ним, понимал, что небезразличен и продолжал играть, ведь игра для него важнее всего. И вот спустя годы, десятилетия, когда Дауд уже успокоился и наполнил жизнь единственной истинной любовью — любовью к своему ремеслу, появился этот проклятый Корво Аттано. Ему всё досталось словно просто так: способности, расположение Черноглазого, оглушительные победы без единого убийства и восхищение простого народа, но этого уже Дауд стерпеть не мог, ведь Корво посягнул не только на дружбу с Чужим, но и на звание самого прославленного и умелого ассасина. Каково же было разочарование Дауда, когда к нему доставили не ходячую легенду Империи и сильного черного мага, а скрючившегося от действия яда, слабого худосочного мужчину. Тогда мужчине было ещё сложнее понять, что же Чужой нашел в этом убожестве. Дауд ничего не нашёл в Корво, кроме смазливого личика, спрятанного под железной маской. «И, возможно, смазливое личико и худощавая фигура и понравились Аутсайдеру», — так думал Дауд. Соблазн отомстить и проверить так ли хорош Корво был слишком силен. И он проверил. В тот день Дауд попросил всех китобоев покинуть его кабинет и оставить наедине с ослабленным Аттано. Дауд никогда не занимался сексом по принуждению, но в случае с Корво, нарушил свои правила. Ведь ни пытки, ни побои не смогли сломить дух королевского защитника, а Дауду не нужна была его смерть — только унижение и подавление. Ассасин помнил ту ночь как ни одну другую, ведь тогда он, опоив Корво убойной дозой наркотиков и доведя да состояния почти комнатного растения, стянул с героя Дануолла всю одежду и выплеснул несколько бутылок эликсира Соколова, чтобы убрать с тела и лица мужчины кровоподтеки, синяки и раны. Трахать избитого мужчину было бы ему неприятно. Часть эликсира Дауд вылил на анальное отверстие Корво и без промедления и подготовки натянул мужчину до самого основания члена. Было слишком узко и слишком туго, видно, Корво никогда ещё не был с мужчиной, но для Дауда были важны не физические ощущения, а ощущения доминирования над другим избранным. Корво лишь рычал в ответ и пытался хоть как-то сопротивляться действию наркотиков, но доза была слишком сильна для сопротивления. Когда Дауд кончил в задницу соперника и выкурил сигарету, он был практически счастлив, но ликование нарушил голос Чужого в голове: «Интересную авантюру ты устроил. Было интересно наблюдать за вами. Но куда интереснее было изучить тебя с этой стороны, Дауд. Ты настолько отчаялся заслужить мою благосклонность, что решил отыграться на беззащитном Корво, и как жаль что ты не угадал — я никогда не был с Корво». Эта фраза поразила мужчину как удар молнии, мгновенно он пожалел о своем поступке и даже постарался загладить вину так как мог — вымыл и одел защитника Дануолла, подложив поближе оружие к месту заключения Корво в Затопленном городе и дал все шансы на побег. Но изнасилование Корво Аттано действительно сломило, после этого уже лорд-защитник никогда не стал прежним добрым городским рыцарем. Когда уже Корво пришел отомстить Дауду и, сохранив свой кодекс «не убей», ответил тем же поступком обидчику, то Дауд даже не сопротивлялся, а сжав зубы до хруста, терпел. Аттано был крайне неумел и неопытен с мужчиной, но после длительного воздержания ещё со времен смерти Джессамины Колдуин, получил долгожданную сексуальную разрядку. Ассасин уже ждал своей смерти после секса с Корво, но тот лишь достал из сейфа королевского убийцы Тивианское вино, и выпив почти всю бутылку, сказал: — Уезжай отсюда, возвращайся на родину, завтра же, пока я не передумал… После чего Дауд покинул китобоев и направился в Карнаку. Он думал, что Чужого развлечет это всё, но Черноглазый лишь сделал свои выводы о произошедшем и перестал появляться перед мужчиной, что было самым сильным ударом. Нет, Чужой нисколько не ревновал и не злился на Дауда, он просто, поняв все его слабости, утратил былой интерес. И даже сейчас, пятнадцать лет спустя, отношение Чужого не изменилось. — Если надеешься вернуть мое расположение, Дауд, перестань мешать Алисии в стремлениях заниматься магией. Она ведьма, ты её не сделаешь человеческой девкой, как бы ты не желал этого. И именно будучи ведьмой она будет наиболее полезна для Империи и её истории. Я не просто так оставил девушку на твоем попечении. — в руках Дауда вдруг возникло множество книг в толстых кожаных переплетах и со странными знаками на обложках. — Всё это предназначается ей. Чем сильнее она станет, тем больше шансов будет у тебя вернуться. Но как поступить дальше — решать тебе. У девочки необычная судьба, и ни ты, ни я не в силах её изменить, поэтому любые попытки ограничивать не дадут результат. Империя никогда не станет прежней. И помни, Дауд, мой дорогой «Китобой», что я тебе говорил, когда тебе было шестнадцать лет, и ты был более внимательным к моим словам. Когда умрёт последний Левиафан, ваш мир погрузится во Тьму. Чужой так и не пояснил, к чему он сказал последнюю фразу и, растворившись в черной дымке, выкинул Дауда обратно в реальность. На чердаке все изменилось: исчезла пыль, пропал ненужный хлам, на алтаре появилось несколько новых рун, фиолетовые фонари освещали все пространство в комнате, а книжные полки были завалены новыми странными книгами. В сундуке Дауд обнаружил целую кипу китовых костей и резак по ним. Около окошка появилась небольшая кровать с фиолетовым покрывалом и столик. Очевидно, это помещение должно было стать личной комнатой Алисии. Дауду не сложно было догадаться: Чужой никогда не делает такие дары и подарки просто так. Раз он хочет сделать из девушки сильную ведьму в ближайшие сроки настолько, что отправил для этого редкую магическую литературу и магические инструменты, основной причиной для этого очевидно было создать достойную соперницу и противницу для другой, ставшей уже легендой, ведьмы — для Далилы. И вот поможет ли в этом ей Дауд или станет мешать — зависело только от него.