Дочь Бездны

Я закрываю глаза, Я погружаюсь в объятья тьмы, Крикну громом с неба И вернусь назад грозой, Я закрываю глаза! Вольная Стая — Казнь ведьмы

Алисия уже несколько дней не находила себе места: Дауд должен был вернуться еще позавчера из Дануола, захватив снова власть среди китобоев и вернув к себе былых союзников, но его всё не было и не было. Томас уехал с Даудом — и в доме остались только слуги и она. «Все ли у него там идёт хорошо? Получилось ли достичь цели? Почему он не возвращается?» — об этом думала Алисия по несколько раз в день. Ей было не важно, получится ли у него стать снова главой китобоев, лишь бы приехал обратно, лишь бы был живым и здоровым. Как же она к нему привыкла! Просто удивительно и даже несколько обременяюще. Это делает её более уязвимой. Никогда раньше Алисия не думала, что сможет привязаться к такому мужчине, как он: Дауд был значительно старше её, слишком прямолинейным, слишком серьёзным и настойчивым во многих вопросах, с ним было действительно нелегко и от него она уставала, в отличие от необременительного общества Чужого, но именно с этим человеком она чувствовала себя живой и временами даже веселой, счастливой. Никто никогда не смотрел на неё так, как он, никто о ней так не заботился, никто не был так добр и внимателен к ней за всю её жизнь. И вот сейчас Алисия начала хандрить, только магия и саморазвитие ей помогали сильно не унывать и не паниковать. Близилась ночь и Алисия собралась спать, понимая, что вряд ли сегодня Дауд вернется домой. Укрывшись одеялом, девушка свернулась в калачик и задремала. — Здравствуй, Алисия, — послышался знакомый голос. Сон становился более глубоким, и Алисия уже видела лицо и фигуру Чужого. Он стоял на небольшом расстоянии от неё, улыбаясь. — Здравствуй. Давно не виделись, — задумчиво ответила ведьма. Они уже не общались около нескольких недель. — Давно или недавно? Тут время идёт совсем иначе. Впрочем, это неважно. Если бы ты сильно захотела, то могла бы сама связаться со мной, тебе уже это под силу. Конечно, в случае, если я не против, — Алисии было тяжело смотреть на Черноглазого бога, он манил её, как и прежде, она до сих пор чувствовала небывалое влечение и интерес к нему. — Я не хотела… вернее хотела, но боялась. Боялась все испортить, — Алисия отводила взгляд от мужчины. — Как забавно. Но я не удивлен. Ты сильно меняешься, превращаешься из запуганной и мнительной девушки в сильную решительную ведьму. Скоро тебе предстоит сразиться с серьёзным соперником — с Аббатством Обывателей. Это одна из самых опасных организаций в Империи, противостоять ей будет крайне сложно. Но ты выбрала подходящее для этого время. Далила будет заинтересована этим, ей Аббатство давно уже наступает на пятки, она бы хотела избавиться от них, особенно здорово, если чужими руками. На шахматной доске ты выбрала правильную тактику, но выиграешь ли? — Чужой оказался совсем рядом, смотря своими чёрными глазами в её голубые. — Я надеюсь, что Дауд и его приспешники мне в этом смогут помочь, одна я не справлюсь. Но его долго нет — и я волнуюсь… — Дауд уже совершил то, что планировал. Но по пути он встретил бывшую подружку и ученицу — Билли Лерк. Он уже давно в Карнаке, но не решается вернуться, ведь с Билли у них была больше, чем просто дружба и взаимовыручка, и забыть это не просто. Но мне нет смысла говорить дальше о том, что ты и так чувствуешь, что произошло. Наблюдать за отношениями людей, даже избранных мною, так забавно. Нет ничего более быстротечного, чем любовь и верность в вашем мире, — Чужой с оттенком легкой грусти смотрел на ведьму. — Я… Дауд не мог! Хотя… что за глупости, он имеет полное право и свободу поступать как считает нужным. Интересно, что в ней особенного? — Ничего. Абсолютно. Она просто другая, но это не значит, что она лучше или хуже. И она — часть его прошлой жизни, часть его молодости и времени величия, а от таких воспоминаний и их воспроизведения очень сложно ему отказаться. Но чего ты ждала? Что с тобой он изменит свои привычки, характер, станет кем-то другим? Он просто человек со своими слабостями, — Алисия никак не могла избавиться от кома в горле, вдруг ей сильно захотелось плакать, выплеснуть всю боль. Всё, нужно избавляться от этой привязанности, рубить всё на корню! Было ошибкой допускать Дауда слишком близко, теперь сложно будет вернуть к нему спокойное отношение. — Мне его не за что осуждать. — Но тебе больно, — Чужой провел рукой по её щекам, вытирая тонкие струйки слез, которые так и не получилось сдержать. Тем не менее Алисия четко ощущала, что Чужой манипулирует ею. — Мир в том месте, которое вы называете реальной жизнью, сильно увлекает. Очень сложно не потеряться в ярких красках потрясающих событий, но не забывай о том, что это всё — игра, ваш мир — всего лишь театр, и только те, кто это понимают, могут быть действительно свободным. Алисии было тяжело сдерживаться, она искала поддержки. И в ком? В Черноглазом Боге, который был существом далеко за границей понимания человечности и благородства. Алисия обняла мужчину и застыла в объятиях, Чужой после недолгой паузы гладил её по волосам, обволакивая черной дымкой. В его объятиях было очень спокойно и легко, его спокойствие убаюкивало противоречивые чувства Алисии к своему учителю. — Ты прав, как и всегда, я слишком увлеклась этими отношениями и своими чувствами. — Не вини себя. Так или иначе, ты просто смертная, — Алисии было удивительно замечать нотки нежности в речах беспристрастного и равнодушного к людским проблемам Чужого. Его объятия её быстро успокаивали, давали понять, что мир не ограничивается Империей. — Ты удивлена тому, что я так расположен к тебе? Ответ на этот вопрос прост: ты интересна мне. Ты можешь проявлять как заботу и милосердие, так и решительность и жестокость, и у тебя есть свой алгоритм определения, как к кому относиться, ты преследуешь свои интересы во имя своих убеждений, а не своей выгоды, и да, ты даже думаешь и о моей выгоде. Спасти китов от вымирания — благородная цель, хотя и сложная. Ты понимаешь, что прежде чем удастся ввести новый режим в Империю, она захлебнется в крови. Ты готова видеть, как по улицам городов лежат трупы несогласных и тех, кто просто напросто не сможет принять новые законы? Готова ли ты жить и сохранять благоразумие, не теряя самоконтроль, но зная, что все эти реки крови появились благодаря тебе? Готова ли ты заплатить за это? Невозможно создать что-то новое, не разрушив старое и не заплатив достаточную цену. Помни это. И пойми, что для тебя будет важнее: собственный комфорт и мораль или твои долгоиграющие планы, которые поменяют Империю до неузнаваемости. Кстати, Дауд вернулся.

***

Алисию выкинуло в реальный мир, на чердак. Левиафан был прав, на пороге были слышны тяжелые шаги Дауда, он вернулся, и не один — были и другие ассасины. Мужские голоса заполнили дом, благо, он не додумался притащить сюда Билли Лерк. «Пойми, что для тебя будет важнее: собственный комфорт и мораль или твои долгоиграющие планы, которые поменяют Империю до неузнаваемости…» — прокрутила фразу в голове девушка. Чужой явно намекал на то, что сейчас явно не время устраивать разборки и портить общение с Даудом, раз уж она не послушала Черноглазого Бога и решила вступить в любовные отношения с ассасином, ей придется держать себя в руках и быть благоразумной. В комнату постучался Дауд, от него пахло морем, дорогой и победой, на устах сияла довольная улыбка, но его глаза не могли скрыть смущение и горечь: — Мы победили, Лис! За три дня я вернул все то, что создавал годами! Теперь я снова глава китобоев, в моей банде более пятидесяти человек! Теперь мне и море по колено! — Я рада, Дауд. А что стало с предыдущим главой? — спросила Алисия, стараясь не показывать свое разочарование и злость. — Его пришлось уничтожить, он знал слишком много… и умел слишком много. Им оказался мой бывший ученик, который так нагло меня предал. А предателям нельзя оставлять жизнь. — Очень верное замечание, Дауд, — Алисия отвернулась от своего учителя, поправляя пурпурные занавески на окнах — Ты злишься на меня из-за того, что меня так долго не было? Извини, я пытался доехать так быстро как мог. Правда, погодные условия были не очень, пришлось немного отложить прибытие на корабле. Но сейчас всё супер! Как же я ждал нашей встречи, я соскучился… — честно ответил Дауд, обнимая девушку почти по-дружески. — Я тоже скучала. Дауд, перестань. Я не хочу объятий, даже дружеских… — Алисия выскользнула из его сильных рук. — Я все думаю о своей племяннице, я не смогу расслабиться и получать удовольствие, пока не спасу её, ведь её мучают Смотрители. Лицо Дауда стало более серьезным: — Я думал, как организовать всё это действо, как её вытащить… У меня плохие новости, Лис, — Дауд нахмурился. Его явно волновало то, что он узнал. — Её перевели в башню для приговоренных к смертной казни. Если в тюрьму ещё была возможность хотя бы теоретическая проникнуть и выскользнуть оттуда, то башня — дело другое, там повышенные условия охраны, да и сама по себе конструкция не дает возможности туда пробраться известными мне способами, проход только по специальному удостоверению. Да, вероятно я смогу достать одно для себя, но я сам там не справлюсь. Мне сложно в этом признаться, но я не всесилен, есть пределы и для меня. — Главное, чтобы оно было у тебя. — А как же остальные китобои, как же ты? Там свыше сотни надзирателей, там звучит музыка, заглушающая магию и ослабляющая жертв, там наши способности будут бесполезны. И инструментом обладают не пару смотрителей, как бывает обычно, а их больше десяти, и музыку вещают ещё и по громкоговорителям. Возможностей там незаметно пробраться по уступам и по трубам тоже нет: башня сконструирована так, что всё, за что мог бы зацепиться ассасин или узник, убрали. — Я знаю всего один способ туда попасть. Он тебе не понравится, но я все уже решила для себя, Дауд. Не пытайся меня отговорить. Я попаду в Башню как узница и как смертница, и я тоже буду в списках на казнь. Нам нужно освободить всех ведьм, что туда попали, а не только сестрёнку, и самый лучший способ это провернуть — сделать это во время проведения казни, когда город будет переполнен зеваками, когда меры предосторожности и охраны уже будут на минимуме и Смотрители утратят бдительность. Я должна буду попасть на казнь, а ты должен будешь обезвредить все устройства, издающие музыку из семнадцати нот. И на казнь смогут прийти все твои соратники-китобои… — Ты с ума сошла! Я не могу так рисковать тобой! Ты хоть знаешь каким пыткам подвергаются люди, объявленные в колдовстве? Как над ними издеваются? В этих условиях невозможно существовать, ты после этого всего поедешь разумом! — Пытают только тех, кто не сознается и не раскаивается. Я признаюсь и сразу же буду говорить, как я сожалею о содеянном, и как меня побрала Бездна, что я — невинная жертва обстоятельств, и что я только раз попробовала магию и сразу поняла, что этим нельзя заниматься. Из меня может получиться неплохая актриса, Дауд, я смогу убедить их в этом. Побыть несколько дней без еды и среди крыс я смогу, меня этим не напугаешь. Я не буду говорить, что я — Алисия Бойл. Для них буду простой торговкой цветами и безделушками для женщин. — План кажется логичным. Но нельзя так рисковать! — Я уже приняла решение, и оно неизменно. Даже если ты будешь против, я смогу сбежать отсюда и сделать всё, чтобы попасться в руки к Смотрителям. — Алисия, я… я не знаю как тебя переубедить, — Дауд подошел к девушке и прижал её к себе. Он понимал, что её план сродни самоубийству, и что её решение уже не изменить. А ещё ему было очень неприятно, что он задержался почти на три дня с этими гулянками с Лерк. Он может потерять Алисию раз и навсегда, может её больше не увидеть, а он вместо того, чтобы ценить каждый миг прожитый с ней, увлекся старой интрижкой. Правда, после секса пожалел, что так сделал. Билли была для него не более, чем воспоминанием о прошлом, а оно должно оставаться позади. — Лис, я тебе кое-что должен сказать… — М-м? — Я действительно задержался. Сделал это зря и знаю: ты волновалось. Глупо говорить, что я не мог себя контролировать, или что я не знал, что делаю. Но сейчас я сожалею об этом, я боюсь потерять тебя. Прости меня, если сможешь. — Я все знаю, Дауд, о том, что ты делал в столице. Но сейчас наша цель куда важнее чем-то, что было вчера или позавчера. Завтра грядет новый день, и уже завтра я могу погибнуть. Не стоит нам перед этим испытанием ругаться или обижаться друг на друга. — Это так, Лис… — Вот и отлично. Будь готовым к битве и борьбе.