Медовый рассвет. Книга первая.

Надо сказать, последнее время Френ, благодаря стараниям Элфи, не голодала, однако такого моря различных кушаний, как на банкете по случаю начала учебного года, никогда прежде не видела. Казалось, что здесь было абсолютно всё: поджаристые ломтики бекона, картофель в мундире, салаты, множество различных соусов, напитков и каких-то неизвестных девочке блюд. Причём появлялись эти блюда прямо из воздуха, заполняя пустовавшие до этого золотые блюда и серебряные кубки. А примерно в метре над ними парили магические свечи, источавшие мягкий таинственный свет... — До меня доходили слухи, что всё это, — светловолосая девочка, пятнадцать минут назад уверявшая всех в том, что Макгонагалл — убийца учеников, обвела рукой стол. — Что всё это приготовили рабы, живущие в темницах замка. Они заперты там до конца своей жизни призраками тех людей, которых убили. А ещё... Френ чуть не подавилась куском пирога с говядиной и почками, услышав подобное заявление. Да, по сравнению с этим, версия про Макгонагалл звучала вполне убедительно. Но это... как, интересно знать, её однокурсница (неужели, она тоже попала на Равенкло?!) представила себе домового эльфа-киллера? С огромными оттопыренными ушами и пистолетом, торчащим из-под кухонного полотенца, что ли? Странная девочка. — Эй! — Френ слегка похлопала соседку по плечу. — Что это ещё за бред? Готовят в Хогвартсе домовые эльфы, а не преступники, убивавшие людей. Где ты услышала такую чушь? Девочка, похоже, обиделась, но всё же ответила, гордо выпрямив спину и откинув с лица длинные светлые локоны: — Никакая это ни чушь. Спроси у любого привидения! А лучше, вон, у того, — она указала пальцем на слизеринский стол, где в дюйме над полом парил призрак мужчины, закованный в цепи со следами серебряной крови. — Он-то точно уж был убит не по своей воле! Френ окинула взглядом Кровавого Барона, про которого знала из «Истории Хогвартса», и решила, что подойдёт к нему только в том случае, если в жизни всё будет совсем плохо, и она решит совершить самоубийство. — Нет, спасибо. Но умер он точно не от, кхм... лапки домового эльфа. Извини уж, дорогуша, — Френ покачала головой и, чтобы смягчить резкость, добавила. — А ты, кажется, интересуешься фантастическими историями, да? — В некотором роде, — девочка неопределённо пожала плечами, кладя в рот кусочек поджаренного хлеба с вишнёвым джемом. — Моя мать — журналистка, понимаешь? Франсуаза с самого рождения воспитывалась в приюте, так что не поняла, что особенного в том, чтобы иметь мать-журналистку, хотя и не очень-то об этом жалела. — Ну, — тем временем продолжала её собеседница. — В общем, она не просто журналистка. Она — Рита Скиттер. А я, кстати, Марьяна Скиттер. — Эм-м, — Френ почему-то казалось, что она упускает нечто важное. — И что? — Ты не читаешь «Пророк»? — изумилась девочка, округлив глаза, которые оказались серо-голубыми. — Моя мать там работает, её фамилия почти под каждым репортажем есть. — Нет, не читаю. Это журнал такой, что ли? — Газета. Самая популярная во всей Британии, кстати, — теперь, в голосе Марьяны отчётливо звучала гордость. — А тебя-то саму как зовут? — М-м… Веста. Веста Райт, — Френ натянуто улыбнулась, кладя себе на тарелку жареный картофель и поливая его чесночным соусом. — Никогда не слышала такой фамилии среди волшебников. Ты гр… маглорожденная, да? — собеседница прищурилась. — Нет, просто я недавно переехала сюда. До этого момента жила с семьёй… ну, далеко отсюда. Там были другие газеты, — Снейп даже не объяснил ей, как вести себя в подобных ситуациях! Наверное, рассчитывал, что она в первый же день в них не попадёт. Что ж, похоже, папочка ошибся, и придётся выкручиваться самостоятельно... К счастью, Френ не пришлось извиваться ужом и что-то придумывать, поскольку именно в этот момент на вновь заблестевших тарелках появились десерты, на время занявшие мысли её новой знакомой. Да и её собственные, если честно. В приюте воспитанникам практически не давали сладостей. Нет, были случаи, когда туда приезжали благородные дамы, угощавшие детей мороженным или конфетами, но подобное случалось крайне редко. Практически никогда. Так что теперь, глядя на вишнёвые торты, шоколадные пудинги и креманки с фруктами и взбитыми сливками, Френ целую минуту просто сидела, рассматривая... всё это. Сидела, пока, наконец, не поняла, что все уже давно едят. — Эй! — прямо перед её носом кто-то пощёлкал пальцами. Девочка подняла голову. Слева от неё сидел юноша лет четырнадцати с длинными каштановыми волосами, собранными в конский хвост, и льдисто-серыми глазами. — Чего тебе? — Да нет, ничего. Просто ты, кажется, заснула, — он кивнул. — Советую есть быстрее, а то скоро отбой. И так распределение задержали из-за дементоров. — Дементоров? — Френ взяла маленькую белую креманку с засахаренной клубникой и рассеянно переложила ягоды себе на тарелку. — Это те стражи Азкабана, про которых перед началом ужина говорил директор? — Они самые, — юноша вздохнул. — Неприятные типы. Мне отец о них ещё при жизни рассказывал. Говорил, что лучше умереть, чем рядом с этими монстрами оказаться. — Монстрами? — по рассказу Дамблдора, выступившего с речью перед началом пиршества, Френ представила себе суровых людей, исполняющих обязанности стражей. Похоже, что она ошиблась. — Именно. Дементоры высасывают из человека положительную энергию, наполняя отрицательной. В Азкабане узники часто сходят с ума, — подтвердил юноша. — Извини, — добавил он, увидев выражение лица Френ. — Просто Дамблдор не любит драматизировать ситуации и часто преподносит их, немного искажая истину. За три года, что я здесь проучился, случилось несколько происшествий, которые при ином стечении обстоятельств могли стоить жизней ученикам. Директор практически никогда не рассказывал нам всю правду о том, чего следует опасаться. — Ясно. То есть, дементоры... намного опаснее, чем нам сказали перед ужином? — девочка бросила взгляд на преподавательский стол, где сидел Альбус Дамблдор. — Они могут даже убить студента? — Они не убивают, но способны высосать из человека душу. Хотя... тебе эта информация вряд ли понадобится. Просто постарайся соблюдать школьные правила, — собеседник натянуто улыбнулся. — Ешь. Завтра всех этих сладостей уже не будет — по будням меню обычное. Френ покачала головой, глядя на клубнику перед собой и видя вместо неё тёмные фигуры в плащах и капюшонах. Есть после такого разговора она уже не хотела. — А ты... видел?.. — Нет, — он отвернулся. — Они прошли мимо моего купе, так и не заглянув туда. Но видеть было не обязательно. Их присутствие чувствуешь. Тебе повезло. — О чём ты? — девочка насторожилась. — В чём мне повезло? — Ты ведь не была в поезде. — Была, — возразила Френ. — Просто дементоры тоже не заходили к нам. — Нет, — юноша усмехнулся. — Я слышал, как Хагрид считал первокурсников. Двадцать семь. А когда вы вошли в зал, стало двадцать восемь. — Но почему ты решил, что не было в поезде именно меня? — Потому, что мантия на тебе была сухой в отличие от одежды остальных. И потому, что у тебя одной в глазах не было страха, когда Дамблдор упомянул стражей Азкабана, — он положил себе на тарелку кусок орехового торта, но есть пока не стал. — Мантию я просто высушила чарами, — Френ закатила глаза. — А про страх в глазах... да у тебя просто галлюцинации разыгрались! — Как скажешь, — собеседник пожал плечами. — Будем считать, что я поверил. Да, кстати, меня зовут Кристиан. Кристиан Холд. — Веста Райт.

***

После банкета Альбус Дамблдор пожелал всем спокойной ночи и велел старостам отвести первокурсников в спальни факультетов. К равенкловцам-новичкам подошла высокая стройная блондинка, представившаяся Пенелопой Кристалл, и велела следовать за собой. — Если вы попали на наш факультет, — начала она, дойдя до парадных дверей и пропуская перед собой нестройную колонну пуффендуйцев. — То должны запомнить несколько правил. Во-первых, первокурсники во всех вопросах касательно обучения и школьных правил обязаны подчиняться старостам, то есть, мне и Аллину Хирсу, который подойдёт чуть позже. Во-вторых, следует отметить, что любые конфликты у нас принято решать словами, а не кулаками, либо, опять же, обращаться к старостам. И, в-третьих, на Равенкло существует специальная система, обеспечивающая высокую успеваемость факультета и заключающаяся во взаимопомощи. Первые две недели я и Аллин будем водить вас по кабинетам и в Большой зал. Если у кого-нибудь возникнут проблемы с обучением, то так же нужно обращаться к нам, и мы назначим вам человека, способного повторно разъяснить материал. В общем, любые вопросы вызывающие непонимание с вашей стороны должны быть переадресованы нам и... — Давай я их отведу, Пенни. Аллин сейчас у Флитвика. Декан и тебя тоже хотел видеть, — за спиной у Пенелопы Френ увидела Кристиана Холда. — Он что-то говорил насчёт охраны замка. — Охраны? — девушка вопросительно посмотрела на него. — Ну, это... ладно... а ты точно справишься? Я могу попросить Дэна или... — Я что, не в состоянии проводить первокурсников до собственной гостиной? — Кристиан в ответ насмешливо изогнул одну бровь. — Давай, иди к Флитвику и не беспокойся. Он подошёл ближе и дружески похлопал Пенелопу по плечу. — Хорошо, — девушка вздохнула. — Тогда вот тебе план размещения учеников по спальням, — она достала из складок мантии свёрнутый в трубочку пергамент. — И скажи им насчёт завтрака и... — И обеда, и ужина. Ладно, скажу, — закончил за неё Кристиан. — И ещё... — Слушай, староста, иди уже, а то через несколько минут будет отбой, — юноша покачал головой, подталкивая Пенелопу к преподавательскому столу. — До встречи. Девушка наградила его недовольным взглядом, но всё же направилась к Флитвику, на ходу откидывая назад волну густых светлых волос и придавая лицу ответственное выражение. — Ну, наконец-то, — пробормотал Кристиан. — А теперь, вы, первокурсники... вы должны построиться парами и идти следом за мной, ясно? Ученики начали выстраиваться в колонну, и справа от Френ оказалась Марьяна, уже клевавшая носом от усталости. — И таким строем идём за мной и запоминаем дорогу, — велел Кристиан, выходя в холл. — А те, кто запоминать не могут по причине того, что засыпают на ходу, хотя бы стараются не упасть. После этого первокурсники минут пять плелись по коридорам следом за новым проводником, миновали семь потайных проходов и несколько передвигающихся лестниц, всячески старавшихся сбить их с маршрута. — Ну, вот мы и на месте, — поднявшись на самую вершину башни Равенкло, Кристиан остановился перед дверью с бронзовым молотком в форме орла. На деревянной поверхности не было ни ручки, ни замка. Юноша постучал молотком и, обернувшись, пояснил: — Здесь нужно правильно ответить на вопрос, и тогда проход откроется. В этот момент откуда-то изнутри раздался тонкий мелодичный голос, похожий на звон серебряного колокольчика: — Что стоит в конце любого пути? Кристиан вздохнул и окинул взглядом сгрудившихся в кучу первокурсников: — Есть у кого-нибудь предположения? Нет? Ну ладно, — он на секунду задумался, а потом произнёс. — В конце любого пути стоит... начало следующего. — Точная формулировка, — в двери что-то звонко щёлкнуло, а затем она распахнулась, позволяя студентам, наконец, пройти внутрь. — Нет, — внезапно сзади послышался ровный спокойный голос, и вперёд протиснулась девочка с бледным лицом и тёмными волосами. — Нет. Это ошибка. — Что «нет»? — юноша изумлённо вскинул брови. — В чём ошибка? — Нет, — повторила она, подойдя ещё ближе. — В конце жизни ничего нет. Нет другого пути. — «Ничего» быть не может, — возразил Кристиан. — Может быть забвение, небытие или следующая жизнь. Но каждый из этих вариантов — новый путь. — Нет, — девочка покачала головой. — Бывают и такие пути, у которых нет ни забвения, ни продолжения. Бывает и такое, что в конце есть только конец. Окончательный. Она отступила назад, но никто уже не решался зайти в гостиную первым, и даже Кристиан выглядел озадаченным. — Наверное, логика у всех работает по-разному, — сказал он, наконец, после минутной паузы. — Радует только, что моя логика и логика этой двери мыслят одинаково. А теперь проходите!

***

Снейп шёл по пустынным коридорам замка, наслаждаясь долгожданной тишиной, которой он был лишён в течение всего дня. С самого утра Дамблдор вызвал его к себе и завёл разговор о Ликантропном зелье и о сроках, в которые он, Северус, должен будет уложиться. Затем, после того, как зельевар раздражённо заявил, что снадобье почти готово, директор по своему обыкновению предложил ему «чашечку чая с корицей. С корицей, Северус! Этот вкус совершенно уникален, благодаря...» Благодаря чему именно чай с корицей отличается от чая, например, с лимоном, Снейп так и не узнал. Вместо этого он услышал, как в буквальном смысле ворвавшаяся в кабинет Макгонагалл, негодовала по поводу утверждения Фаджем проверки «Хогвартс-экспресса». — Дементоры, Альбус! Представьте, помимо этой охраны на территории школы, они ещё и будут осматривать поезд. Это возмутительно! — почти кричала Минерва, показывая Дамблдору листок с печатью министра. В общем, «вырвавшись» из кабинета директора и дойдя, наконец, до собственной лаборатории, Северус наивно надеялся, что до вечера его оставят в покое. Но не тут-то было! Зельевар совсем забыл про Франсуазу и про то, что для полной убедительности их «неродства» девочка должна присутствовать в поезде. Но ведь там будут дементоры, и отпускать её к этим монстрам Северусу совсем не хотелось. «В конце концов, если она вольётся в колонну первокурсников уже в замке, её в толчее могут и не заметить», — подумал зельевар, по инерции перебирая пустые колбы на рабочем столе. — «Правда, тогда придётся просить Минерву об... одолжении. Это неприятно. Ну что ж, любой успех требует жертв». Таким образом, ближе к обеду, последовал разговор с заместителем директора, в течение которого Макгонагалл непрерывно поджимала губы и качала головой. Но, в конце концов, согласилась с тем, что лишнее общение с дементорами никому из детей на пользу не шло, и решила, как и планировал Снейп, смешать девочку с толпой. — Но учтите, Северус. Не стоит сильно усердствовать в воспитании детей, — строго добавила она, со стуком ставя на стол чашку чёрного кофе, к которому едва притронулась. — Признаюсь, я не понимаю ваше отношение к дочери, но, тем не менее, девочка не должна сильно выделяться из остальных учеников без веской на то причины. Это может сильно травмировать ребёнка. И... — И, извините, но это уже моё дело, — перебил коллегу Снейп, поднимаясь. — Спасибо, — сухо бросил он перед тем, как скрыться за дверью. А дальше, через несколько часов зельевару предстояло ещё одно дело, — изменить память Вечно-Лезшему-Не-В-Свои-Дела-Поттеру. И, к его удивлению, Дамблдор почти сразу дал своё согласие на эту авантюру, лишь немного поразглагольствовав по поводу чрезмерной нагрузки на бедного мальчика. Похоже, что ещё одна пешка в виде Франсуазы чем-то мешала директору победить в своей шахматной партии, и он был только рад от неё избавиться... И вот теперь прошло распределение. Прошло, можно сказать, неплохо, учитывая, что «Веста Райт» попала на Равенкло, а не в львятник. Лучшего он и не ждал... — Северус! — сзади его кто-то окликнул. — Северус, я хотел с тобой поговорить. Зельевар обернулся, по инерции нащупывая во внутреннем кармане мантии волшебную палочку. — Да неужели, Люпин? И о чём же мы с тобой можем, кхм… разговаривать?