Изобличение
10 мая 2019 г., 17:48
В воздухе чувствуется близкий закат. Небо по-прежнему голубое, но где-то за высокими деревьями уже наверняка можно заметить бледно-розовую линию. Вечер стремится к ночи.
У машины Луи Гарри останавливается, оборачивается в поисках ответа на невысказанные вопросы. Рука приятеля ныряет в карман длинных джинсовых шорт, а когда появляется, то в пальцах зажаты ключи от автомобиля.
— Вероятно, я не должен был приходить к тебе с этим, — Луи не решается, какая-то внутренняя неуверенность не позволяет довериться до конца. Но видимо, у него нет выбора, он всё-таки открывает заднюю дверь.
— Я же твой друг, — мягко уверяет Гарри, пытаясь развеять сомнения и страхи.
Уголки бледных губ Луи опущены. Он поднимает руку и непроизвольно тянет её ко рту; детская привычка грызть ногти говорит прямо и без обиняков о степени его нервозности.
Гарри перехватывает кисть и сжимает в своих пальцах, не больно, но с настойчивой силой. Когда наполненные испугом и переживанием голубые глаза поднимаются на него от земли, он отрицательно качает головой.
— Здесь, — сдаётся Луи на его милость и отходит в сторону, позволяя увидеть салон. — Он внутри.
Сначала Гарри пугается виду Зейна: тот распростёрся на заднем сиденье в немыслимой позе, лицо упёрто в обивку. Но подойдя поближе, он начинает понимать в чём дело, хотя всё равно спрашивает:
— Что с ним?
— Пьян.
Очевидно. Это с лихвой выдаёт сконцентрированный внутри салона автомобиля резкий прогоркло-кислый запах. Слабый стон и бессмысленное бормотание также становятся доказательствами того, что это не просто спящий человек.
— Так, ладно, — он наклоняется, не дожидаясь указаний от Луи, и вытягивает Зейна наружу.
Больше всего неудобств приносит не его вес или бессознательное состояние, а попытки отбиться. Гарри перехватывает одной рукой поперёк груди, а другой — живота, и прижимает к себе. Теперь боком, небольшими приставными шагами — тащит его в дом, как тащил бесчисленное количество раз перебравшую Брайс.
Луи наблюдает со стороны как ловко Гарри справляется с пьяным. Лишь один раз вмешивается, придерживая входную дверь. В гостиной Зейн находит пристанище на диване: из его рта то и дело вырываются нечленораздельные звуки вперемешку со стонами. Никакой важной информации в себе они не несут.
— Итак, — Гарри подводит итог состоянию друга. — Я конечно не обладаю навыками Лиама, я не доктор, — уточняет он, — но Зейну смерть не грозит. Он всего лишь пьян.
— Вот именно! Пьян!
Луи вновь тянет руки ко рту. Его пальцы лихорадочно подёргиваются.
— Я оставлю его здесь, — не просит он, уверенный, что Гарри и так согласится. — Перри будет искать его у меня в первую очередь.
— А у меня — во вторую.
Гарри уходит на кухню, не дожидаясь аргументов Луи; они всё равно найдутся. Ему не нравится эта ситуация, и не потому что пьяный Зейн занял любимый диван. Гарри интуитивно раздражает неопределённость: неуместное волнение Луи и попытка скрыть от Перри не такой уж страшный факт. С кем ни бывает? Кто не напивался?
— А если она позвонит? — интересуется он, возвращаясь в комнату. В его руках влажная тряпка, которую он тут же растягивает на лбу Зейна. — Ему или мне. Или тебе.
Если что-то плохое может произойти, оно обязательно происходит. В кармане Зейна звонит телефон.
Луи в панике сжимает свои волосы у корней и в мгновении от того, чтобы заметаться по комнате, словно зверь в клетке. Гарри хмурится и ищет сотовый по звуку.
— Это Перри, — объявляет он.
— Соври ей, Гарри! Соври, что угодно. Если она узнает, что он пьян, они тут же расстанутся. Я не шучу.
В голосе Луи проскакивают звонкие нотки, но в этот раз они не связаны со смехом. Это искры истерики. Медленно, но до Гарри начинает доходить, почему пьяное состояние Зейна вызывает столько тревоги.
— Привет! — сняв трубку, как можно бодрее заявляет он.
— Гарри? — неуверенно переспрашивает Перри.
— Да, это я.
Гарри может поклясться, что слышит слёзы в дрожании её слов. Она не всхлипывает, но голос грустный, словно бы искрящийся тоской.
— А Зейн?..
Ложь становится правдой, когда Гарри произносит её с уверенностью, внушает девушке. У неё нет повода не доверять, и он пользуется этим, нагло выдавая свои фантазии за действительность.
— Понимаешь, Облачко убежала, — начинает он с того, что действительно произошло этим утром. — Она пронеслась по моему участку, словно коровий вихрь. И последнее, где я её разглядел — она летела по холму вниз, не на копытах, а на крыльях.
Сдавленный звук, произнесённый Перри, похож на всхлип, но Гарри хочет думать, что это смешок.
— Зейн оставил свои вещи у меня и отправился на поиски. Луи помогает ему, — он бросает короткий взгляд на друга, в его округлившиеся в изумлении глаза.
— Мне так нужно с ним поговорить, — шепчет Перри. Она не просит Гарри, потому что верит в его враньё, но её нужда остаётся, никуда не девается.
— Мне жаль, — честно признаётся Гарри. Он и правда испытывает это чувство наравне с чувством вины за свою ложь. — Марни, наверное, будет в бешенстве, если они не вернут корову до темноты.
— Ты прав, — соглашается Перри.
Прежде чем она успевает повесить трубку Гарри всё же выпаливает:
— Я могу что-нибудь для тебя сделать?
— Нет, Гарри, спасибо, — она не прощается.
В телефоне уже слышно короткие гудки, а Гарри всё прижимает его к уху, наполненный разочарованием и стыдом. Зейн ворочается и ворчит, сбросив тряпку, словно сквозь марево алкогольного опьянения тоже чувствует свою вину.
Гарри оживает, когда Луи забирает у него телефон и возвращает его в карман Зейна, а влажную тряпку — на его лоб.
— А ты хорош в этом, — хмыкает он, прежде чем метнуть ледяной, с осколками битого стекла взгляд. Руки скрещены на груди, между бровей глубокая морщинка напряжения. — Отменный лжец.
— Что? Нет, — возмущается Гарри, не поднимая глаз от своих рук. Впрочем, он звучит не слишком уверенно, потому что в глубине души знает, что Луи прав в каждом произнесённом слове. — С чего ты взял?
Пауза нагнетает и без того потрескивающее напряжение между ними. А когда голос Луи всё же звучит, он впервые слышится Гарри тёмным.
— Я сам такой.
ღღღ
За ночь идеальный баланс в их отношениях нарушается. После вчерашнего откровения температура между ними падает, превращая мечты о дружбе в замороженный рай. Зейн и Луи остаются в его доме, и от близости к последнему Гарри не способен уснуть. Он вновь слышит шорохи и дыхание, доносящиеся из гостевой спальни, и думает, думает не останавливаясь о Луи и его взгляде. О его тёмном голосе, когда лживая личина Гарри вскрылась. Поэтому с утра пораньше, стоит только первым лучам радостно запрыгать по подоконнику, он подрывается и тихо, стараясь не разбудить гостей, прокрадывается прочь из дома. Но ни утренняя прохлада, ни навязчивое присутствие Облачка, которая так и не вернулась домой, не способны отвлечь от тревоги. Вчера удалось сбежать от Луи и более детального допроса, а что может спасти сегодня? У сарая, в котором теперь хранятся инструменты для сада и огорода лежат пиломатериалы. Гарри смутно припоминает назначение: Робин привезла их, чтобы Гарри мог со временем поставить забор. Сейчас, когда голова гудит от лишних мыслей и тревог, этот момент настаёт. Перенос деревянных кольев к огороду занимает больше времени, чем кажется на первый взгляд. Физическая нагрузка не позволяет озябнуть, а Облачко, следующая по пятам — заскучать. С какой стороны браться за молоток Гарри уже знает: разница лишь в том, что вбивает он не тонкий гвоздь в толстую стену, а толстый кол в мягкую землю. Облачко усложняет работу, обнаружив вдруг в чёрной плодородной земле первые ростки. Так что процесс движется медленно: Гарри чередует строительство забора с попытками отогнать корову от своих посадок. Солнце тоже не стоит на месте, передвигаясь по небосклону, как не стоит на месте и время. Длительное противостояние с Облачком делает их если не друзьями, то близкими и давно знающими друг друга врагами. Луи появляется на огороде ближе к обеду и как раз в то время, когда Гарри готов возненавидеть свою тёзку. Корова всё ещё не оставляет попыток сожрать его восходящие побеги. Шаги Луи по траве похожи на кошачьи: тихие, крадущиеся. Гарри бросает на него косой взгляд и возвращается к работе, пытаясь скрыть напряжение. Настороженность в отношении друга не покидает его. Вчерашние слова всё никак не идут из головы. Развеять это утомительное состояние тревоги может лишь искренний разговор, но как начать его? Гарри боится. — У меня начинает входить в привычку ночевать у тебя, — пытается улыбнуться Луи. Эту двусмысленность Гарри игнорирует. Луи спит за стеной, в то время, как Брайс обязательно осталась бы в его постели. Это наглядно показывает глубину их дружбы, а также оправдывает страхи Гарри по поводу неожиданных откровений. Кто теперь знает, что происходит в голове Луи? Кем он считает своего нового друга после вчерашней сцены? — Как Зейн? От прямого взгляда на Луи Гарри, как ни странно, спасает Облачко. Она вновь подкрадывается к грядкам, поэтому он хватает корову за влажную морду, а другой рукой грозит ей пальцем. Это позволяет стоять к другу в пол оборота и не смотреть в лицо. Без зрительного контакта тот серьёзный разговор не начнёт. Гарри усвоил пару его привычек за время их знакомства. — Ещё помят чуток, но жить будет, — Луи упирается в один из столбов, и Гарри меньше всего сейчас хочется, чтобы тот покосился, или не дай Бог, вообще упал. Но забор, о чудо, стоит. — Ему ночью на работу. Гарри молча кивает. Тишина между ними наполнена пением насекомых в траве и недовольным фырканьем Облачка. Гарри всё также не смотрит на своего друга, вновь неуверенный, а друг ли тот вообще. — Где ты взял доски для забора? Луи хватает оптимизма и выдумки. Он задаёт вопрос, стараясь поддержать непринуждённое общение между ними. Но по правде это скорее похоже на балансирование у края пропасти. Гарри настолько напряжён, что готов молиться о том, чтобы скорее сорваться вниз. — Ты мог бы разбудить меня, — пеняет ему Луи. — Я хотел бы помочь. Краем глаза Гарри видит, как тот заглядывает ему в лицо, стараясь прочесть эмоции. Луи чувствует себя неудобно, словно извиняется. Но на самом деле никто из них не виноват, что Гарри тот, кто он есть. Лжец и повеса. — По поводу вчерашнего вечера… Они срываются в бездну. — А что случилось вчера вечером? — Гарри откладывает молоток и поворачивается к Луи лицом, впиваясь горящим взглядом. Раз уж они сорвались с обрыва, то терять уже нечего. — Я показал себя настоящего, да? От неожиданности Луи отступает назад. Облачко следует его примеру, оставив наконец попытки испортить огород, уловив в этот раз в голосе Гарри настоящую угрозу. — Теперь ты знаешь, что в Столице я приобрёл большой опыт того, как таскать пьяных людей. Прежде чем Луи может оборвать находящийся под электрическим напряжением провод его признания, Гарри продолжает. От волнения не хватает воздуха, и он словно захлёбывается всей этой правдой. — Частенько я и сам бывал в таком состоянии. Осанка Луи меняется: исчезает напускная расслабленность и вместо неё позвоночник сковывает оцепенение. Он действительно сконфужен поведением Гарри, его словами. — Давай пойдём дальше? У тебя наконец есть шанс узнать своего друга поближе, — Гарри не нужны тормоза. Они не помогут, ведь дно пропасти приближается, а летать он не умеет. — Я также могу рассказать тебе о том, что вытекает из пьяных ночей. Секс. Луи дёргается, будто получил пощёчину. Глаза давно потемнели и уже не напоминают тот кристально-голубой, которым славится местное небо. — Я пил, веселился и спал с кем попало! Вот такой он, столичный Гарри Стайлс. Прошу любить и жаловать, — Гарри широко разводит руки в приглашении. — Кажется, твоя девчонка не так уж ошибается на мой счёт. Он задыхается. Его трясёт мелкой дрожью так, что кажется — Гарри вот-вот растечётся колышущейся лужей прямо здесь, на краю недавно возделанного огорода, но он всё же произносит последние слова: — Теперь ты доволен? — Я предполагал нечто такое, — тихий голос Луи хуже крика. Он разнится с тем истеричным тоном, что взял для своих откровений Гарри. Этот перепад вызывает мурашки, словно разница температур. Словно Гарри горит, а Луи замёрз. Когда всё сказано, а Гарри распростёрт изломанный на дне своей личной пропасти, остаётся только отвернуться. Облачко бродит поодаль за деревьями; после услышанного даже корова не хочет быть его другом. — Мне плевать, — Луи звучит грубо. Хватает за локоть также, поворачивая к себе. Гарри стискивает зубы в попытках сдержать злость и не дать ему в зубы. — Ты выглядел так сладко в своих речах и этом самоотверженном поведении. Таким человек становится только когда пытается что-то скрыть или из чего-то вырваться. Пальцы Луи теряют силу и теперь невесомо скользят по коже: он удержал Гарри, теперь успокаивает. Их тепло и мягкость — целительная сила. В лёгких снова есть кислород, и хотя дышать ещё больно, Гарри пытается. — А из чего пытаешься выбраться ты? — он кладёт свою ладонь на пальцы Луи, потому что не верит, что после всего сказанного тот не уйдёт. Не может не уйти. — Я скорее стараюсь скрыть, — признаёт Луи. Он будто слышит мысли Гарри, потому что притягивает друга к себе для объятия. Доказательство, что очередное испытание пройдено блестяще. Хотя состояние Гарри потихоньку приходит в норму, сердцебиение замедляется, а лёгкие работают без перебоя, он не обманывается. Сегодняшние слова попали в душу Луи, улеглись там, и возможно однажды дадут ростки. Что конкретно из них вырастет ещё только предстоит узнать. Гарри надеется, что ничего ядовитого. — Знаешь, мне правда плевать на всё то, из-за чего ты так паришься, — смеётся Луи. — Я подозревал всё это давно. — А что за душой у тебя? — спрашивает Гарри не то из любопытства, не то уходя от вытрясшего из него сердце разговора. Прежде чем серьёзно ответить на этот вопрос Луи стягивает футболку и берёт молоток в руки, показывая свою готовность помогать в работе. — Ты поймёшь, когда познакомишься с моим отцом.ღღღ
Счастье внутри Гарри звенит, как вода в городском фонтане. Он вытягивает ноги вдоль каменного бортика и наслаждается изредка долетающими до него каплями воды. Воздух вокруг наполнен ароматами из булочной и влажным горьковатым запахом облепившей фонтан изнутри тины. — Так удачно, что мы все встретились здесь! — у Найла всегда полно восторга в запасе, и он не прочь им поделиться. — Мы с Лиамом ходили за наживкой для рыбы. Он рыбачит, ты знал, Гарри? Гарри отрицательно качает головой, посмеиваясь над смущением Лиама. Хотя рыбалка может оказаться делом таким же весёлым, как и посадка овощей. Возможно стоит набиться в сопровождающие для Лиама в следующий раз. — Мы отвезли Зейна на работу. Луи отвечает за них обоих, потому что Гарри предоставил ему тот шанс. Сам он наполнен негой и блаженством, что лишний раз даже ворочать языком не охото. Физическая работа и сильный стресс принесли свои плоды: Гарри в приятном коматозе усталости. — У тебя правда отличная машина, — хвалит Лиам. Да, так и есть. Его детка припаркована чуть поодаль, на самом краю небольшой городской площади. Главной, может быть, но скорее даже единственной. Гарри бросает на неё взгляд, абсолютно довольный тем, что сегодня удалось побыть водителем и обмирает от ужаса. Позже ему будет стыдно за эту эмоцию, но в данный момент сердце подпрыгивает к горлу, когда он видит паркующийся рядом алый Ford Mustang Shelby. — Знаешь, а вот эта тачка вполне способна поконкурировать с твоей, — замечает Найл. И прежде чем Гарри успевает добавить, что и за рулём сидит некто конкурентоспособный, у друга ломается голос. — Это ангел? Покинувшая салон девушка выглядит сногсшибательно в серебристом платье, которое показывает больше, чем скрывает. Она с раздражением хлопает дверцей автомобиля и обводит взглядом ярко накрашенных глаз площадь, пока не утыкается в компанию ребят. С Гарри слетает вся шелуха усталости и расслабленного состояния. Он вскакивает на ноги, а мышцы тот же приходят в тонус. Даже нижняя губа предательски подрагивает от напряжения. Это вовсе не ангел, хочет ответить другу Гарри. Это Брайс.
