Молчание
24 мая 2019 г., 13:48
На пути Брайс не смог бы устоять сам Господь Бог, не то что какой-то там Гарри Стайлс, без семьи и собственной значимости. Если уж она что-то решила, то стоит на своём, заставляя сдвигаться устья рек и горы.
Именно поэтому Гарри с немой покорностью открывает перед подругой деревянные двери Бара, пропуская Брайс вперёд. В пышущее жаром человеческих тел и эмоций место, где каждый вечер можно найти собеседника или самому стать предметом беседы.
— Не дуйся, — Би легко пощипывает его щёку пальцами. — Я всего лишь хочу познакомиться с каждым из твоих друзей. И посмотреть на местное общество.
Привычная для неё жажда развлечений никуда не девается со сменой места: будь то деревенский вечер или столичная ночь, Би хочет веселиться.
Внутри, как всегда, шумно. Гарри знает за каким столиком его друзья прячутся от дневных забот. Туда он и ведёт Брайс под полным интереса наблюдением со стороны Гаса. Хозяин Бара провожает Би одобрительным взглядом ровно до момента, пока рука Гарри не оборачивается вокруг её талии. Только тогда он отворачивается, давая понять, что не заметил городскую красотку среди своих деревянных столов.
Гарри здоровается сразу со всеми, пока отодвигает для Брайс стул. Он вновь иронией судьбы или задиристой волей случая оказывается напротив Луи и Эбби. И если друг ему улыбается, сам тянет руку к Брайс, чтобы подать в её холёную ладонь, то Эбигейл предпочитает делать вид, что не замечает изменений за столом.
Брайс улыбается почти застенчиво окружившему её вниманию, а Гарри глаз не может отвести от подруги. Всё кажется, что если моргнёт или на мгновение отвлечётся на кого-то другого за столом, она вновь исчезнет.
— Мы думали, ты захочешь отдохнуть после дороги, — Луи пристально разглядывает её, и к удивлению Гарри Брайс отвечает ему похожим взглядом. — Или вы решите провести время вдвоём после такой долгой разлуки. В любом случае, мы не ждали вас сегодня к общему веселью.
— Это зря, — Брайс упирает локти в стол и склоняется корпусом в сторону Луи, словно пытается надавить на него. — Я очень люблю веселиться.
И хотя она улыбается, Гарри видит противостояние между своими друзьями. Потому ли, что их теперь двое и Брайс не хочет двигаться, не хочет делить своё Облачко с кем-то ещё? Или дело в другом?
Но прежде чем он действительно ощущает угрозу или напряжение, Брайс отворачивается. Её внимание привлекает Найл, в то время, как Луи возвращается к разговору со своей девушкой.
— Привет, — произносит она, чем вновь вызывает у Ни неконтролируемый румянец. — Мы виделись вчера. А сегодня я рада, что ты здесь! Тебя я тоже помню, — словно ураган, Брайс уже мчится дальше, абсолютно не замечая, что оставила за собой разрушенного её простым приветствием Найла. — Ты доктор!
Лиам пожимает ей руку. Сегодня он улыбается шире, чем обычно. Возможно потому что потешается над Найлом, которому не справиться с эмоциями в присутствии Би.
Гарри приятно видеть, что никто за столом не противится обществу его подруги. Почти никто. Впервые Эбигейл не слушает слова Луи с той внимательностью, словно от них зависит её жизнь. Она кивает в такт его истории, но нечитаемый взгляд то и дело возвращается к Гарри и Брайс.
— Местная принцесса? — закинув голову на плечо Гарри интересуется Би. Он сжимает её бедро под столом, давая знать, что подруга права. — Я собью с неё спесь.
— Пожалуйста, нет, — умоляет Гарри. Его губы почти касаются её кожи, так тихо он шепчет. Страшнее, чем дать знать остальным о своей неприязни к Эбигейл, сознаться, что зла он ей не желает. — Не вороши это осиное гнездо.
— Нет? — от удивления Брайс повышает голос. — Почему нет?
Многие лица поворачиваются к ним, краем глаза Гарри замечает это. Он приобнимает Брайс за плечи, чтобы прижаться всем телом и не выпустить ни одной капли разговора из их узкого круга.
— Мы не в Столице, детка, — напоминает он подруге. — По возможности я бы хотел сохранить здесь спокойствие.
Брайс надувает губы в ответ в самой милой манере. Гарри улыбается так, как улыбается только ей, и не может поверить: они вновь вместе, сидят за столиком бок о бок, касаются друг друга.
Но это не Столица, где каждая вещь или услуга для них. Гас нависает над столиком грозной тучной тенью, и Гарри вспоминает, что на самом деле здесь он — персона non grata. Брайс это не известно, поэтому она поднимает два украшенных острыми алыми ноготками пальца вверх и заявляет:
— Пару светлых пива. И что-нибудь вкусненького для меня, — хозяин заведения замирает от неожиданности, и она поворачивается к Найлу. — Что у них тут самое вкусное, что мне обязательно нужно попробовать?
Он прокашливается с трудом: слышно, как лёгкие со скрипом и тяжестью выпускают воздух. Голос звучит соответствующе этому состоянию:
— Печенье моей бабушки? — совершенно сконфуженно и почти вопросительно произносит Ни.
Гарри искренне смеётся, потому что для него больше не имеет значение недовольство Гаса или невозможность купить себе выпивку: Найл пытается понравиться Брайс. В своей неловкой и абсолютно провальной манере.
— Тогда просто два пива, — уверенно говорит Би, поворачиваясь к владельцу Бара. — А чай мы пойдём пить к нему.
Её взгляд не терпит возражений. Гас пятится, напустив на себя профессиональный вид и почему-то Гарри кажется, что он получит сегодня пиво.
— Ты студент? — Брайс разглядывает кофту Найла, эмблему известного университета, выбитую на груди.
— С чего ты взяла? — он не давится своим напитком, но отчётливо видно, как грудная клетка вздымается. Найлу трудно дышать и сохранять спокойный тон, когда Брайс обращается к нему напрямую.
Она усугубляет ситуацию, ткнув пальцем в нашивку, в то место, где глубоко в теле бешено бьётся сердце.
— Сужу по кофте.
— Это подарок Гарри.
— Облачко! Какой молодец, — Брайс оборачивается и с неподдельной радостью обнимает его за шею. Гарри чувствует себя двояко: с одной стороны она висит на нём, словно назойливая поклонница, а с другой — в голосе полно теплоты и материнской гордости.
Брайс касается его всегда с любовью, всегда полным нежности теплом. Сейчас, как никогда отчётливо ясно — он безумно скучал по рукам, которые бы обнимали его без опаски или какой-то задней мысли.
— Привет, Мару! — отлепляется от него Брайс, чтобы помахать.
Гарри протягивает Себастьяну руку, одну из множества тут же вытянутых над столом рук, и жалеет, что брат с сестрой садятся поодаль. Он хотел бы чувствовать Мару рядом также, как чувствует сейчас Брайс.
На какое-то время за столом воцаряется оживлённое спокойствие: Би увлекается разговором с Найлом, скорее всего ей льстит его возбуждённое и испуганное состояние, Луи заводит разговор о посадках и к нему присоединяется Себастьян. Мару молча разглядывает Гарри и улыбается.
Но потом всё рушится, словно карточный домик на столе, который нечаянно толкнули бедром. Толчок этот оказывается не просто неловким, он грозит некоторым из них катастрофой.
— Привет.
Эти золотые волосы Гарри помнит. Не потому что они действительно красивы, а потому что в прошлый раз к ним прилагался действительно злой взгляд тёмно-синих глаз. Сейчас же эти глаза до краёв наполнены очарованием.
Первый встревоженный взгляд Гарри бросает на Мару, но девушка спокойна. Присутствие Эллиота никак не влияет на её задумчивую полуулыбку. И тогда он смотрит на объект, на который нацелился этот красавчик. Гарри смотрит на Брайс.
Кокетство в её улыбке — привычка. Она вскидывает голову на незнакомца, и уголки губ чуть приподнимаются. Улыбка становится шире.
Гарри видит, как Эллиот наполняется уверенностью. Он кладёт руку на спинку её стула и склоняется ниже, окончательно путаясь в расставленных ею сетях, потому что запах Брайс окутывает его, наполняет каждую клеточку тела собой.
Главное, чтобы Мару не было больно. Гарри пытается незаметно заглянуть ей в лицо, и ожидает, что дальше скажет Брайс. Он лишь один раз касается её бёдра под столом в том условном жесте, который они изобрели много лет назад, чтобы предупреждать друг друга. Эллиот — последний человек в этом баре, которому Гарри готов доверить внимание Брайс.
Впрочем, Мару спокойна, а Брайс реагирует именно так как нужно. И беспокойство Гарри о подругах медленно растворяется в ожидании их притихшего столика.
— Нет уж, спасибо, — она трясёт рыжими локонами и улыбается ещё шире. Эллиот не слышит слов, зато он видит призыв в мимике её лица. В её улыбке.
— Я ещё ничего не предложил, — он продолжает улыбаться, расточая мёд и сладость, пока что не понимая, что его уже отшили.
— Меня ничто не заинтересует, не старайся, — Брайс касается Гарри и сидящего по другую сторону от неё Найла своими изящными ладонями. — Я тут с друзьями.
Серьёзное выражение лица едва удаётся сдержать, особенно глядя на то, как Найл становится ещё краснее, практически в тон к ногтям Брайс. Гарри перехватывает взгляд Эллиота и заносчиво, по-столичному улыбается. Патока в синих глазах сменяется гневом и отвращением, но на это уже всем плевать.
Когда даже резкий запах духов Эллиота растворяется в воздухе и о его недавнем присутствии больше ничто не напоминает, Брайс поворачивается к Гарри и задаёт свой вопрос:
— Местный мудак?
— Вроде того, — пожимает Гарри плечами. Он бросает взгляд на ещё одну сущую занозу, которая привыкла портить ему жизнь день ото дня.
Но сегодня Эбигейл молчит.
ღღღ
Плющ, сорванный по дороге, оставляет резкий влажный запах на пальцах Гарри. Он словно олицетворение этого лета — такое новое, свежее и полное природной чистоты. День не душит жарой, но температура не опускается ниже комфортной отметки. Гарри чувствует себя по-настоящему счастливым после всех последних событий: он помирился с Луи, Брайс вернулась к нему, расположение Мару практически получено. Даже природа откликается на его внутреннее состояние — прозрачное дрожание неба и разлитое золото солнца в нём. Гарри находит Себастьяна во дворе. Это значит, что ему пока что не нужно заходить в дом: рассказанная сыном Робин история ещё долго будет отдаваться тяжёлым и горьким эхо в груди. Поэтому Гарри радуется возможности побыть снаружи, подышать запахом сосновой смолы и свежей древесины. Но от Себа пахнет бензином и машинным маслом. — Вот это зверь! — восхищается Гарри мотоциклом, с которым возится его друг, намекая на силу и мощь, чётко прослеживаемых в линиях корпуса и мотора. — А, Гарри, привет, — Себастьян поднимается, вытирает руки тряпкой, отчего чище они не становятся. — Мару у себя. Ты можешь зайти. — По правде говоря, я к тебе, — Гарри ощущает лёгкое волнение в кончиках пальцев, начиная этот разговор, но и только. Он больше не чувствует себя лодочкой, которую раскачивают вздымающиеся волны бескрайнего океана. Напротив, он уверен в своих силах. И уверен в своих действиях. — Байк на самом деле классный. Твой? — Видишь это? — Себастьян измазанным пальцем проводит по линиям внутри движка, по утолщённым дискам и каким-то действительно нестандартным частям колёс. Гарри не очень хорош во всём этом, но из вежливости смотрит и кивает, будто видит. — Благодаря всем этим обвесам на нём можно отправиться да хоть в кругосветное путешествие. — Ты чинишь его? — Нет, — он гордо улыбается. — Байк полностью готов. — Значит, отправляешься? — неверяще выдыхает Гарри. Эта мысль логичная, продиктованная всей цепочкой разговора, но такая внезапная, что поверить в неё не удаётся. — Я бы хотел, — в неком разочаровании тянет Себастьян. — Только не могу. Гарри поощряет к продолжению вопросительным взглядом. В голосе его друга звучит желание уехать, и всё казалось бы готово к путешествию, но что-то держит. Гарри действительно хочется знать, что именно. Ответ очевиден. — Я нужен маме и сестре, — Себастьян с надеждой улыбается. — Но может однажды. Глядя на его улыбку Гарри отчаянно хочется иметь такое же стремление, иметь мечту, которую несмотря на жизнь на дедушкиной ферме он так и не обрёл. В Себастьяне есть дух свободы, нечто, подталкивающее вперёд: пересечь ещё один мост, забраться на следующий холм, въехать в новый городок. — Хотя знаешь, — видно что с опаской, но Себ всё же решается это произнести. — Мама стала дышать по-другому. Она так долго хранила память о твоём дедушке, а значит и об остальном. Камень, что давит на грудь Гарри с тех самых пор, как он услышал историю Робин, становится тяжелее. Он выбивает из лёгких свежий воздух, и перед глазами вновь встают нарисованные воображением кадры тех истязательств, которые пережила мама Себастьяна. Гарри зажмуривается, но так в темноте под веками они проступают только отчётливее. От этого знания теперь не сбежать. — Я слышу, что с тех пор, когда она передала память о нём тебе, она дышит. Легче. — А Мару? Гарри хочет уйти от этого разговора. Ему тяжело думать о дедушке, и ещё тяжелее — о Робин. К тому же он здесь ради сестры Себастьяна. Откровенность, которой всегда отличался Себ и сегодня заставляет Гарри рассчитывать на правдивые ответы. — В ней больше чувств, чем кажется, — ему действительно легко говорить правду Гарри. В то время, как самому Гарри было невыносимо говорить правду Луи. — Я знаю, она выглядит спокойно, но это не значит, что в её душе нет штормов. Просто она оберегает нас от них. — Я рад это слышать, — сознаётся Гарри. Следующие слова срываются с его языка прежде, чем он успевает их осмыслить. — Я собираюсь толкнуть её в самый центр её собственной бури. Теперь наступает очередь Себастьяна поощрять его молчаливым вопросом. — Я хочу заставить её участвовать в фестивале. — Но для чего это тебе? — Себ не удивлён. Его улыбка немного отдаёт снисходительностью. — Чтобы заслужить её расположение, естественно! — честность, с которой Гарри выкладывает все свои планы брату Мару поражает его самого. — Я верю тебе, Гарри, — Себастьян кивает. Ни на миг его взгляд не превращается в оценивающий, несмотря на тему, которую они обсуждают. — Несмотря на то, что твоя столичная подружка свела вчера всех с ума. Гарри опережает его мысли, потому что пытается проецировать себя на место старшего брата. Он хочет предусмотреть все недопонимания, которые так часто возникают между ним и Луи. Если от таких вещей страдает дружба, то любовь может пострадать сильнее. Гарри старается исключить любые возможности всё испортить. — Я уже обещал тебе, Себастьян, я не причиню Мару боли. Брайс не… — Я услышал тебя, — наступает очередь Себа перебивать. — Я действительно вижу, как сильно ты стараешься ради моей сестры. У Луи были некоторые опасения на этот счёт, но я дал ему понять, что безоговорочно доверяю тебе. — Он их высказывал? — при произнесении этого вопроса голос Гарри подрагивает. У него вдруг пересыхает от беспокойства горло, оно сжимается кольцом и отказывается выпускать наружу слова. — Свои опасения. — Не злись. В первую очередь он волнуется именно о тебе, — просит Себастьян. — А ещё его, как и многих других, поразила твоя Брайс. Просто наповал. Смеётся он низко и удовлетворённо. Гарри тоже приятно, что непроницаемого Луи смогла сразить энергия Би. Впрочем, могло ли быть по-другому? От года к году она становится всё больше похожа на бурлящий лавой вулкан, не оставляющий равнодушным никого, кто посмеет приблизиться. — То, что моя подруга красива, ещё не значит, что я в неё влюблён. Она близкий друг, — настаивает Гарри. Его голос полнится силой убеждения, потому что он помнит каждый их момент в точности — никогда они не переступали черту, душевная близость не превращалась в интимную. Этот разговор прерывает Мару. Ставни окна на втором этаже распахиваются, она высовывается в проём по пояс и интенсивно машет Гарри рукой. Он чувствует тепло между рёбер и покалывание в пальцах. А ещё львиную долю смущения перед Себастьяном, который вновь улыбается снисходительной улыбкой старшего брата. Несмотря на Брайс и остальные недопонимания. — Поднимайся, — кричит Мару. — Мне есть что тебе показать. — Твоя идея хороша, — похвалой Себастьян подводит итог этого разговора. Он подбородком указывает Гарри на сестру, в нетерпении ожидающую его в своей комнате, отпуская. — Обязательно воплоти её в жизнь. Гарри кивает, уверенный, что действительно сможет заставить Мару участвовать в фестивале. А также уверенный, что она обязательно победит. И не важно, чем это обернётся для них.
