План
25 марта 2020 г., 18:25
Гарри никак не может обуздать свою радость от встречи с Пенни. Она сидит в одном из разномастных кресел, скрестив кисти на коленях. Лу с довольным видом привалилась к тонким лодыжкам девушки и дремлет.
— Итак, — начинает Гарри с улыбкой. — Как Столица?
Пенни смеётся его вопросу, пожимает неопределённо плечами. В ней полно уверенности, которой абсолютно не было, когда Гарри увозил девушку из родного дома. Изменились многие мелочи, но в целом она осталась собой. Он даже не отдавал себе отчёта, как сильно скучал по лёгкому наклону головы, по нежному взгляду светлых глаз, пока она не оказалась здесь, напротив него.
— Ты знаешь этот город гораздо лучше меня. Я всё ещё не раскусила его, — Пенни оглядывает обстановку вокруг, а Гарри уже не может вспомнить, какие изменения произошли при ней, а какие — позже.
— Да я уже и забыл как там всё было, — врёт сам себе Гарри. — Здесь теперь привычнее. Хотя с твоего отъезда отношение местных ко мне мало изменилось. Они по-прежнему думают, что я чокнутый.
— Эксцентричный, — сглаживает углы Пенни.
— Какой ни есть, они не в состоянии со мной справиться.
Это сродни какой-то шутке, и Пенни смеётся. Гарри не так смешно, потому что у Кента получается держать Луи от него как можно дальше, но он всё равно растягивает губы в улыбке.
Пенни смотрит задумчиво.
— Что происходит на самом деле? Расскажешь?
— Ну ты ведь приехала ради этого, — тяжело вздыхает Гарри.
За окном вечереет. Весь средний месяц лета именно в это время Гарри отправлялся в теплицу, чтобы полить розы. До сих пор воспоминания о цветах, которые могли бы стать его гордостью, отзывается болью в сердце. Гарри не ненавидит Винса или Эбби, которая стала косвенной причиной этого поступка. Он всего лишь грустит о том, что могло бы быть.
— Гарри. Я приехала к тебе, — Пенни наклоняется вперёд и кладёт ладонь ему на колено. В искреннем жесте пытающегося подбодрить друга.
Но хочет ли Гарри оставаться её другом? Он смотрит на тонкую девичью кисть, и кажется таким простым — накрыть её своей ладонью сверху. Потянуться вперёд и поцеловать в губы.
Тогда ей ни в коем случае нельзя знать о его чувствах к Луи. А значит нельзя поведать причины своей тоски, нельзя открыться навстречу её желанию помочь.
В теории кажется довольно простым попытаться забыть Луи в объятиях Пенни. Между ними есть связь: есть понимание двух натерпевшихся от жизни пинков людей, двух потерянных душ, не знающих своего дома. Есть доверие и симпатия. Но на практике может ли Гарри зажечь из всех этих слагаемых высокое и сильное пламя страсти?
— Что-то серьёзное тревожит тебя, — произносит Пенни в затянувшемся молчании. Гарри вздрагивает, поднимает на неё нерешительный взгляд.
Дедушкины часы тикают слишком громко для затапливающего гостиную вечера. В их ритмичных звуках ему слышится собственное убегающее в никуда время. Он должен ответить Пенни. Но впервые он должен ответить себе: хочет ли он продолжать мучиться и ждать решения Луи или уже пора отпустить?
Девушка наклоняется, чешет собаку за ухом. Лу вытягивает белоснежные лапы вперёд, и на миг Гарри замирает — зачарован красотой подарка Луи. Его друг приложил немало усилий, чтобы сейчас Гарри мог наслаждаться обществом щенка. И по-правде, это был лучший подарок, который он когда-либо получал. При всей любви к собственной машине, даже её появление в жизни не отразилось на эмоциях таким ярким образом.
Гарри в восторге от Лу. И в восторге от того, что Луи выбрал именно её.
Возможно, это единственное, что ему нужно понять, чтобы ответить Пенни правильно.
— Я поцеловал Луи! — выпаливает Гарри. — И с тех пор он меня избегает!
Назад дороги нет. Пенни удивлённо пялится на него, но всего несколько секунд. Потом она улыбается всё той же нежной, обаятельной улыбкой.
— Вот значит как.
Снова наступает пауза, но уже без напряжения. Пенни молчит не потому что обдумывает ответ — она берёт на колени Лу.
— Я нисколько не удивлена, — наконец произносит девушка. Гарри поджимает губы, потому что, кажется, его влюблённость лишь для него была сюрпризом. — Ты — то, что должно было привлечь Луи.
— Почему ты так говоришь? — деланно-безразлично интересуется Гарри.
Он сползает ниже в кресле напротив неё, принимает максимально расслабленную позу. Лишь бы только не дать Пенни понять, как сильно его волнуют её рассуждения. Но внутри мышцы скованы, словно каждая из них переплетена с металлическим штырём. А лёгкие едва сокращаются.
— Гарри, всё очень просто. Ты приехал из большого города: такой яркий, такой разудалый, способный сломать выстроенную сотнями лет систему. Естественно, что авантюрист вроде Луи увлёкся той идеей свободы, которая заключена глубоко внутри тебя.
Уверенность Пенни идёт из самой глубины: она говорит о том, что знает не понаслышке. О собственных чувствах. Гарри улыбается краем губ; он понимает причины заинтересованности, но не видит в этом радости.
— А ты, конечно же, не мог не обратить внимание именно на него, — Пенни качает головой, как-будто предвидела их связь заранее. — Он здесь лучший.
Зерно истины и в этих её словах тоже есть: Гарри встречал многих людей, и почти никого, похожего на Луи. Би, возможно, да и только.
Солнечные лучи стелятся всё ниже, багровеют. Гарри кажется, что его босые ноги тонут в из разлитой в комнате крови. Было бы лучше, чтобы наступила темень. Но несмотря на его вечное угнетённое состояние компания Пенни всё же приятна душе.
— Подумать только, ты и Луи…
— На самом деле он резко оборвал общение со мной. Сразу, как я его поцеловал, — перебивает Гарри. Ему невыносимы муки надежды, пытающейся выбраться из тёмного колодца отчаяния. — Так что мы не влюблённые и не друзья. Мы не пойми кто!
Ему неприятно от того, как это звучит. Но раз уж начал с правды, то и закончить нужно ею. Как бы та не царапала горло.
— Думаешь, у него есть чувства ко мне? — интересуется Гарри у подруги.
— А ты думаешь, что их нет? — вопросом на вопрос отвечает Пенни. — Подумай и ответь честно?
Гарри понятия не имеет, что из увиденного было на самом деле, а что — лишь плод его желаний. Он думает о жадном взгляде Луи, но наперекор этим мыслям тут же появляются все те неотвеченные вызовы.
— Я не знаю, — стонет Гарри. Лу, разбуженная громким звуком его голоса, поднимает голову и недовольно смотрит. — Если бы я только мог поговорить с ним. Хотя бы один раз.
— Ты прав, — Пенни ласковым движением успокаивает собаку на своих коленях. — Слова — лучший инструмент, чтобы достичь взаимопонимания.
— Ты говоришь, как учительница
— Я учительница! — смеётся Пенни в ответ.
Глядя на неё здесь, в дедушкином доме, Гарри кажется, будто она и не уезжала. Ему трудно представить её в окружении столичных огней, за разговорами с незнакомыми людьми. Среди её новых друзей.
Которых она оставила, чтобы примчаться к Гарри по первому его зову.
Если бы только он мог любить её хотя бы вполовину так, как любит Луи. Он был бы абсолютно счастлив покинуть негостеприимное лето и вернуться в Столицу, которой всегда было на него плевать.
— Я обязательно познакомлю тебя со своими учениками, — обещает Пенни. — Но только когда ты решишь показать этот безразличный ко всему город Луи. А пока что…
Гарри знает, чего она хочет. Несмотря на горящее где-то внутри ласкового взгляда собственное чувство, Пенни будет настаивать, чтобы Гарри не опускал руки и боролся за свою любовь. Только вот она не может понять, что та истерзана и кровоточит. И порой чему-то лучше позволить умереть, чем так страдать.
Но она не успевает произнести больше ни слова: в гостиную огненным штормом врывается Брайс. Готовым на всё стражником её души Найл следует по пятам за своей девушкой.
Как же странно думать о них, как о паре. Всё происходило так медленно, и свершилось абсолютно неожиданно. Гарри всегда знал об увлечённости Найла образом Брайс; ещё с того первого момента в его квартире в Столице, когда Ни восхитился красотой запечатлённой на фотографии девушки. И вот они здесь, рука об руку, связанные крепким чувством.
А он, несмотря на их компанию, на присутствие Пенни, один.
— Я чертовски рада, что ты приехала! — возбуждённо произносит Брайс. — Ты поможешь нам!
Она обнимает Пенни за плечи, а та даже не может ответить: Лу присвоила себе женские колени.
— Я к вашим услугам, — обещает Пенни, а у Гарри по затылку в разные стороны растекаются трещины: он предчувствует нечто, сулящее ему неприятности.
— У Найла появилась гениальная идея!
Брайс театральным взмахом руки указывает на своего парня, заставляя всех присутствующих обратить к нему своё внимание. В комнате больше нет красных полос заката; солнце скрылось за верхушками деревьев и освещает лишь небо. По земле стелятся рваные сумерки.
Найл включает верхний свет, и только когда тот загорается, освещая всё в гостиной, Гарри понимает насколько сильно стемнело пока они с Пенни беседовали.
— Уверен на тысячу процентов, что мне не понравится ваш план, что бы вы там ни придумали.
— Ты превратился тут в старого ворчуна, — обвиняет его Брайс. Гарри в долгу не остаётся.
Пока они препираются, Найл внимательно разглядывает Пенни. Без зависти или недоверия, как могло бы показаться человеку, знающему его меньше, но с восторгом и интересом.
— Столица изменила тебя, — произносит он на выдохе, перебивая сцепившихся Гарри и Брайс. — Не подумай, что я имею в виду что-то плохое.
— Думаю, я понимаю о чём ты, — Пенни едва заметно склоняет голову, принимая похвалу.
Гарри считает, что она обязана гордиться собой: она вырвалась из лап домашнего тирана и встала на ноги одна в совершенно чужом городе. А теперь вот нашла силы ещё и вернуться туда, где было так плохо.
— Скоро ты сам увидишь, каким может быть этот город! — обещает Брайс.
Она прижимается к Найлу, но не так, как Гарри привык видеть. В Столице с любым из своих кавалеров Би была легка: она без конца дарила множество порхающих прикосновений во время флирта, но никогда её руки не ложились на чью-то талию так весомо. Так собственнически.
На вопросительный взгляд Пенни отвечает Гарри; Брайс оказывается во власти эмоций от предстоящей поездки, а Найл просто тонет в ней. Он, должно быть, чувствует сейчас внутри себя вечно расширяющийся безразмерный космос от близости Би. В голубых глазах каждый миг полно страха и недоверия.
Но Брайс сдерживает его чувства, постоянно касаясь, напоминая, что она рядом. Она тоже хочет всего, что происходит между ними.
— Эти двое спелись и теперь уезжают в Столицу вместе, — притворно ворчливым тоном рассказывает Гарри последние новости из его жизни. Он лишается Брайс, но старается думать об этом как можно меньше. Отчаяния в этих последних днях лета и так предостаточно.
— Найл будет учиться в Университете, — гордо добавляет Би.
— Поздравляю!
Пенни кажется действительно восхищена. Но Найл только опускает глаза в пол; он до сих пор с трудом принимает ту ситуацию с починкой машины, которая дала ему возможность всей его жизни.
— Я постараюсь, но…
— Ты со всем справишься! — перебивает Брайс. Ласковый взгляд и поцелуй в щёку смягчают её напор. Найл кивает, не обращая внимания на то, что Гарри откровенно смеётся над ним — у него просто нет шансов не справиться. Не под присмотром Брайс.
— Я была совсем не удивлена, услышав о чувствах к Луи, — делится своими наблюдениями Пенни. Найл бросает на Гарри короткий взгляд; Брайс ввела его в курс дела. Правда сам Гарри пока с другом всё это не обсудил.
А теперь наверное и не будет возможности.
— Но вы двое — пара совершенно необыкновенная!
Гарри не согласен: он знает Би давно и очень близко. Она мягкая и нежная, несмотря на огонь, который словно сочится из её пор. Вся сила её характера сформировалась в причинённой боли, и быть может не будь её, Брайс была бы сейчас мягкой и ранимой. Достаточно взглянуть на ту заботу, которой она окружает Найла, чтобы понять — всё время рядом с Гарри в Столице она ждала любви. Все её слова, сказанные ему в апреле в ночь отъезда Гарри, были ложью.
— Нет, не думаю, — улыбается Брайс. И только её уверенность разглаживает образовавшиеся было складки у губ Найла. — Мы абсолютно точно созданы друг для друга.
Гарри смеётся. Но горечь во рту отравляет этот смех; ему радостно за подругу, но чем счастливее становится Би, тем тяжелее приходится ему. Когда он уезжал из Столицы, то был уверен, что всё будет совершенно по-другому.
Он верил в счастливый конец именно для себя.
— Как раз потому что мы уезжаем, мне и требуется твоя помощь, — наконец подходит к сути всего разговора Брайс.
— Я вся во внимании, — отвечает ей Пенни.
— Перед учебным годом нужно многое решить, — издалека начинает Брайс. — В первую очередь, где мы будем жить.
Гарри не перебивает. Он может предложить свою квартиру, но знает, что Би уже обдумала этот вариант и отмела его. Скорее всего та слишком далеко от здания Университета. Или она просто хочет что-то своё, где не будет отпечатков личности Гарри, а только они с Найлом.
— Мы нашли пару мест, и теперь их нужно посмотреть, — Брайс покусывает нижнюю губу, словно она до сих пор не может решить откладывать собственные планы или попросить сторонней помощи. Но всё же продолжает. — Встречи назначены на завтра.
— Хорошо, — Пенни проявляет готовность помочь ещё до того, как озвучили просьбу. — Я сделаю, что скажешь.
— Помнишь какой завтра день? — вступает в беседу Найл.
Он обращается к человеку, который вырос с ним на одной земле. И хотя очевидно, что Брайс в курсе, Гарри то не знает. Он заинтересованно смотрит на Пенни, ожидая, когда та пояснит.
— Мабон! — восклицает она. — Праздник подсчёта урожая.
Оказывается эта местность всё ещё незнакома Гарри. Луи когда-то давно рассказывал ему о празднике в конце лета, о том, каким большим и важным событием тот является для коммуны. И вот этот праздник здесь, стучится в дверь Гарри, а Луи рядом нет, чтобы разделить веселье.
— Как это касается меня? Или Пенни? — настроение Гарри снова падает. У него нет абсолютно никакого желания принимать участие в местных танцах. Или чем бы они там ни занимались, провожая лето.
— Для тебя это самый удачный способ донести до Луи свои чувства! — Брайс полна энтузиазма.
Её глаза горят, как будто она не допускает варианта с отказом. Было бы здорово, если бы вся загвоздка заключалась в том, что Луи просто не знает о чувствах своего друга. Но Гарри уверен, всё гораздо сложнее и глубже.
— В этот день ты собираешь корзину из того, что родилось на твоей земле за лето или то, что ты смог приготовить сам. И даришь её человеку, к которому питаешь симпатию.
Гарри смотрит на Брайс, будто у неё выросла вторая голова: недоверчиво и угрюмо. Ему не нравится вектор, по которому следуют мысли подруги. И основной проблемой оказывается то, что он в меньшинстве. Абсолютно все в комнате проникаются планом. Даже едва услышавшая его Пенни.
— По правилам, он не может отказать тебе в танце, — добавляет Найл. — Это отличный шанс поговорить с Луи! Его отец не нарушит традицию.
Гарри сомневается. А когда он представляет себя и Луи, прильнувших друг к другу в медленном танце на глазах у Кента и остальной заскорузлой публики праздника, его начинает мутить. Единственное желание, способное сдвинуть окаменевшие мышцы — это побег в Столицу.
Но он ещё предпринимает одну попытку, чтобы образумить Брайс:
— План, словно из дешёвой романтической комедии.
— Да! — кивает подруга. — Ты же обожаешь романтические комедии, не так ли, Облачко? Ты ведь в поисках любви уехал. Ты хотел эмоций. Хотел жертв во имя великого чувства.
Она не насмехается; говорит всё, как есть. И по горящему в глазах маниакальному огню решительности, он понимает, что не сможет переубедить или остановить Брайс. А это значит, что завтра ему предстоит сделать грандиозный шаг.
В Бездну.
