Порочные связи

Май, 1976 года. Дом Адамса Макалистера, Хэмпшир, Великобритания. Трансгрессия прошла на удивление без происшествий. Ни рассеченных конечностей, ни крови, ни перепутанного места назначения. Браво, да и только! А ведь у Алекто это было впервые. Как и… Впрочем, неважно. Антонин, ни говоря ни слова, но активно прокручивая в голове все известные ему ругательства на русском, двинулся к дому маггла, пробираясь через ветвистые деревья, а его рыжая спутница, нервно оборачиваясь, последовала за ним. На улице было сыро и мокро, а после проливного дождя повсюду образовались неглубокие грязные лужицы. — Ай, черт! — выругалась девушка, когда низ её голубого платья оказался в одной из них, приобретая уродливый оттенок. — Дьявол, ты можешь говорить ещё громче, чтобы нас наверняка заметили? — грозно шикнул Долохов, активно жестикулируя и озираясь по сторонам. Вокруг было тихо. «И как её угораздило принять Метку?» — сердито подумал мужчина, глядя на шарахающуюся от каждого дуновения ветра Алекто, едва поспевающую за ним. — Простите, сэр, — пробормотала она, насупившись и отряхивая полы одежды. — А куда мы идём? — чуть погодя, вопросила Алекто, доводя тем самым Антонина до точки кипения. — Туда, куда я скажу, — зло буркнул он, скопировав тон девушки. — Да не трогай ты это чертово платье! — не выдержал мужчина, заметив, как неумело Кэрроу расправляется с грязью на полах одежды и рвет дорогую ткань. — Если так мешается, можешь его снять, — ухмыльнувшись, заявил Антонин, вызывая бурную реакцию негодования со стороны волшебницы. — Ну нет так нет, — засмеялся Долохов. Через какое-то время, пройдя через многочисленные кустарники, за один из которых Алекто приспичило зацепиться рукавом, и защитные заклинания, выставленные, по словам Антонина «на уровне первокурсника-Хаффлпаффца», Пожиратели медленно, стараясь быть максимально бесшумными и незаметными, подошли к черному входу небольшого, но весьма уютного поместья. Внезапно кусты позади зашуршали, и Алекто вскрикнула, мгновенно достав палочку и направив ее на источник шума. Оттуда с криком вылетела ворона. Долохов закатил глаза. — Ты можешь не шарахаться от каждого звука? Нас могут заметить! — прошипел Антонин. Кэрроу потупила взгляд, а её щёчки заалели. — А если бы это был какой-нибудь аврор? — с расширившимися глазами принялась доказывать свою правоту ведьма. — Тогда я положил бы его на лопатки, не успей он и слово пикнуть, а тебе велел бы спрятаться неподалёку,  — горячо зашептал Антонин. — Довольно, идем. И если я услышу от тебя ещё хоть слово в подобном тоне — испробуешь второе Непростительное, — угрожающе пообещал тёмный маг, показательно вращая в руках свою волшебную палочку. Алекто невольно отшатнулась от него в сторону и задрожала. «Круциатус? На мне? Он же это не серьёзно?.. Моргана, надо держать себя в руках!» — истерично думала Пожирательница, глядя на Антонина, тем временем умело колдующего над защитными чарами. Едва ли темный волшебник действительно собирался пытать девчонку, и тем более столь сильным заклятием, но было бы глупо не признать, что его угроза подействовала безотказно. Девушка притихла, опустив глаза, так что теперь можно было спокойно наслаждаться тишиной… Через секунду дверь со скрипом отворилась, и Упивающиеся оказались в довольно просторном, не освещенном помещении. Для того, чтобы хоть что-то разглядеть, необходимо было прежде всего включить свет посредством магии, что тотчас же и сделал Долохов. Комната, выполнявшая функцию прихожей, была напичкана различными элементами декора, начиная от дорогой мебели вроде шкафов и тумб и заканчивая непонятными Алекто вещами, изобретенными магглами. — Ничего себе! — восторженно пролепетала волшебница, оглядывая просторную комнату, но быстро опустила взгляд, заметив реакцию Антонина. «М-да, Милорд был прав, у девчонки нет никакого чувства самосохранения», — горько усмехнулся Долохов. — Согласен, неплохо так живут грязнокровки и предатели крови, — скорчив гримасу, заметил мужчина. Дорогие персидские ковры, хрустальные люстры, антикварная мебель, тяжелые портьеры из благородных тканей, шкуры диких зверей на стенах… Да даже у чистокровных волшебников такого иной раз не увидишь, что уж там говорить про грязнокровок. — Что мы будем делать дальше? — с любопытством поинтересовалась девушка, мня ткань своего платья. — Раз дверь была наглухо закрыта, а свет выключен, наш друг сейчас отсутствует, — вслух начал рассуждать Долохов, отправляясь вдоль по коридору и поочерёдно заглядывая в каждую комнату, каждая из которых была абсолютно пуста. Развернувшись, Антонин бросил короткий взгляд на волшебницу, но так и не смог его отвести. Как никак, он был зрелым мужчиной в самом рассвете сил, и тело просило своего. Ну разве грех было не воспользоваться положением? Упругая грудь Алекто мерно вздымалась под корсетом, который так и тянуло расстегнуть, плюнув на всё и забывшись в наслаждении. Аппетитные, округлые бедра так и призывали опустить на них руки и до боли сжать, игнорируя попытки отстраниться, а розовые пухлые губки будто манили надкусить себя до крови, заглушая девичьи стоны. — Думаю, всё зависит от… Он вряд ли явится раньше, чем через час, учитывая… Учитывая, — бессвязно бормотал Антонин, тщетно стараясь прийти в себя и трезво оценить ситуацию. Да-а, и к чему только нас не подталкивает судьба? «Так, хватит! Надо срочно взять себя в руки!» — грозно приказал сам себе Долохов, стараясь сосредоточиться на задании и отворачиваясь от Алекто. — «Куда Адамс мог отправиться поздно ночью?» — яростно размышлял он, хоть внутренний голос и твердил, что аврор, в отличие от него, наверняка забылся в объятиях какой-нибудь знойной красотки. Когда Алекто облизала пересохшие от волнения губы кончиком языка, мужчина сдался, не выдержав. Буквально подлетев к ошарашенной волшебнице, Антонин с лёгкостью поднял ее на руки и через мгновение очутился в одной из ближайших спален, скинув девушку на кровать. Не обращая внимания на ее жалкие попытки выкрутиться, мужчина одной рукой крепко прижал Алекто к себе за икры, а сам принялся избавляться от одежды. — Нет, сэр, пожалуйста, — тщетно просила девушка, пытаясь отползти от мужчины на безопасное расстояние. — Я… Я ещё не готова, — неубедительно лепетала она, морща свой маленький носик и силясь выдернуть ножку из крепких рук Пожирателя. — Что ты там бормочешь? — недовольно пропыхтел он, избавляясь от верхней одежды. Скинув с себя мантию и сюртук, мужчина вскоре остался и без рубашки, оголив свой торс и мышцы и заставив девушку смущенно опустить глаза, чуть улыбнувшись. Столь изменившаяся реакция ведьмы не укрылась от темного мага. — Нет, сэр, — сжавшись, пропищала Алекто, когда Антонин вновь приблизился к ней. Он, совершенно не церемонясь, просунул руки под юбку девушки и, поднявшись до уровня декольте, грубо раздвинул локти, разрывая платье на две части. Густо покраснев, Кэрроу хотела было отскочить в сторону, вырвавшись из цепкой хватки мужчины, но она сильно недооценила его реакцию. Откинув изуродованное платье куда-то в угол, Антонин вновь грубо схватил девушку за предплюсну*, отчего та так и рухнула лицом на кровать, запутавшись в волосах. Волшебница всхлипнула и забрыкалась, но не одна из её попыток не увенчалась успехом — темный маг буквально навис над нею, заставляя вжаться в матрас и смущенно скрестить руки, силясь избежать его тяжелого взора. Тем временем, волшебник не сидел, сложа руки. Использовав невербальное заклинание, мужчина ловко связал девушку за запястья, заведя её кисти к изголовью, и принялся с плотским интересом изучать её молодое тело. У Кэрроу на глаза выступили слезы. — Перестаньте, прошу вас! — уже едва не кричала волшебница, все еще предпринимая жалкие попытки выпутаться из крепких мужских объятий. Ну какой там, она же имела дело с самим Антонином Долоховым! Когда-то в детстве Алекто даже слышала страшные истории о том, как этот темный русский волшебник умело расправлялся с детьми, а особенно с маленькими девочками… Разумеется, будучи тогда ещё совсем юной и глупой, Алекто с пылом поверила в эту сказку. Но сейчас, спустя много лет, никак не могла понять, почему её детские кошмары вдруг начали воплощаться в реальность. Да и кошмары ли это были вообще? Или, может, тайные фантазии? На этот вопрос ведьма сама не знала ответа. — Если ты не перестанешь вертеться, как юла, и кричать, я применю и другие заклинания, — пообещал Антонин, разрывая тонкую кружевную ткань её бюстгальтера и обнажая молочную грудь Алекто, впиваясь в неё взглядом. Ведьма с ужасом наблюдала за действиями мужчины, понимая, что сама предпринять ничего не может. Тут бы впору зарядить ему пощечину, но руки-то связаны, вскочить с кровати и убежать, но он крепко удерживает её за ноги, не позволяя даже шелохнуться, впору закричать, моля о помощи, но едва ли кто-то услышит её в пустом доме. Да и что вообще может слабая, безоружная девушка в руках сильного, воинственного мужчины, который одной рукой сможет поднять её в воздух и одним же взмахом этой руки отправить на тот свет сразу несколько человек, которые посмеют им помешать? Антонин, воспользовавшись задумчивостью ведьмы, дотронулся руками до её белоснежных кружевных трусиков и быстро стянул ткань со стройных ножек, заставляя Алекто начать ходить ходуном и засопротивляться пуще прежнего. Мужчина глубоко вздохнул, наблюдая за жалкими попытками ведьмы скрыть свою наготу. Никто и не думал, что это будет просто, но брать девчонку силой вовсе не хотелось. В конце концов, у неё тоже должно было быть право выбора. Какое-никакое, но всё же. — Мерлин, Алекто, ну перестань, — тихо и почти нежно произнёс Долохов, убирая за ушко девушки рыжий локон и смотря ей прямо в глаза. — Доверься мне, — с нажимом проговорил мужчина, понимая, что контролировать своё тело становится все тяжелее. — Я… Я попробую, — тихо пробормотала волшебница, также не разрывая зрительного контакта. — Только пожалуйста, развяжите мне руки, — несмело попросила она, с мольбой глядя на Долохова. — А ты точно не сбежишь? — недоверчиво хмыкнул мужчина, попутно врываясь в мысли ведьмы. Косметика, новое платье, купленное на днях, испорченное утро, ссора с братом… Ага! «Если резко выкрутиться, можно спрыгнуть с кровати так, что он не успеет…» — Боюсь, не получится, — ехидно ухмыльнувшись, заметил волшебник. — Расстояние слишком большое — времени не хватит. — Клянусь, сэр, я не буду, — тихо, и почти что обреченно произнесла девушка. — Честное слово! Подумав ещё несколько мгновений, Антонин все же взмахнул рукой и высвободил кисти ведьмы из верёвок с расчетом на то, что в случае необходимости приведёт её в чувства Круциатусом. — Спасибо, — теперь уже благодарно прошептала Алекто, потирая затёкшие запястья. — Я Вам… — начала было она, но не успела договорить, так как мужчина накрыл её губы грубым поцелуем. В нем не было ни намёка на ласку или нежность, но сколько же в нем было страсти! Долохов с силой схватил Кэрроу за волосы, оттаскивая её голову назад, а сам впился укусом в нижнюю губу, заставляя волшебницу глухо застонать от удовольствия. Не останавливаясь на достигнутом и понимая, что пути наступления открыты, Антонин осторожно провёл рукой по бедру ведьмы, чтобы потом с наслаждением ущипнуть её за упругую попку и заставить Алекто смущенно подобраться. Пока тёмный маг вовсю исследовал её тело, сжимая мягкую грудь, прикусывая затвердевшие от возбуждения соски или впиваясь зубами в тонкую шею девушки, оставляя засосы, сама ведьма нежно гладила широкие плечи волшебника и целовала его губы, с трудом сдерживая стон. Возможно многие бы осудили их за этот поступок, да и они себя сами спустя много лет, но тогда, упиваясь друг другом и абстрагировавшись от внешнего мира, каждому из них казалось, что они встретили любимого человека, с которым захотят провести всю жизнь. Мнимое счастье, мнимые чувства, мнимая свобода… Это не любовь. Настоящей в ту ночь между ними была только страсть. Страсть, поглотившая их обоих с головой, заставляя откинуть в сторону все проблемы и невзгоды, оставив их в элементах одежды, валяющихся на полу и мешающим им почувствовать себя… людьми. Это такая пошлость, и в то же время такая правда жизни, что слабых, юных девушек априори тянет к сильным и властным мужчинам. Как же приятно, наверное, прильнуть своим хрупким тельцем к его мускулистой груди, создавая иллюзию собственной защищенности, как же замечательно забыться в гедонии от его грубых ласк, так умело доставляющих наслаждение. Как же прекрасно находиться рядом со зрелым, состоявшимся человеком, который бы взял все дела и проблемы на себя. Вот и Алекто, будучи ещё совсем юной и неопытной, наслаждалась каждым мгновением, во время которого от неё ничего не зависело. Она почти не вырывалась и даже не думала сопротивляться вовсе не потому, что знала, что её попытки обречены на провал. Нет, вовсе нет. Алекто нравилось то, что происходит. Нравилось ощущать на себе сильные руки Долохова, движения которых одновременно заставляли смущенно краснеть и иступлено стонать от удовольствия. Нравилось, что Антонин не сюсюкает её и не стесняется своих действий, а просто берет то, что его по праву. Ей нравилось даже то, как он грубо дергает её за волосы, беспорядочно шастая руками по её стройному телу и то и дело заставляя девушку вскрикивать от боли. — Подождите, — как будто очнулась Алекто, когда мужчина аккуратно раздвинул её ножки одним движением руки. — А это не больно? — замялась она, сильно нервничая и стараясь избежать с магом зрительного контакта. Но Долохов не посчитал нужным ответить на этот вопрос. Вместо этого он одной рукой с наслаждением сжал упругую грудь, а второй зажал её маленький ротик, заставив волшебницу уставиться на него широко распахнутыми глазами. Мужчина судорожно принялся за молнию своих брюк, сгорая от нетерпения и в прямом, и в переносном смысле этого слова. И Алекто, поняв, что час икс близок, нервно заерзала на простынях, крепко вцепившись в курчавые темные волосы мужчины и прижимаясь к нему всем телом. — Не бойся, — хрипло прошептал темный волшебник, силой заставляя Алекто поднять на него взгляд и мучительно долго не разрывая с ней зрительного контакта. — Прошу, — не стерпела девушка, изнывая от желания. — Не мучайте меня, — тихо и почти нежно попросила она, но вскоре дернулась, как от удара. Долохов грубо намотал на кулак рыжие космы Алекто и, больно дернув за них и впившись в губы ведьмы кровавым укусом, медленно вошел в нее своей разгоряченной плотью, отчего девушка вскрикнула от боли, заходив ходуном. Антонин не любил прелюдий, привыкнув брать всё и сразу, не проводя при этом в ожидании чуда долгие годы. А потому, его никак нельзя было назвать нежным или чувственным. Отнюдь, многие женщины находили его прекрасным любовником как раз из-за его грубости и силы. Так что можно сказать, что эта ночь с наследницей Кэрроу была самой нежной в его жизни, настолько, насколько это вообще возможно. Антонин с каждым толчком входил в девушку всё сильнее и глубже, не переставая грубо целовать её губы, заглушая стоны Алекто и собственное рычание. Девушка же была слишком перенапряжена, тщетно пытаясь расслабиться, сжималась всем телом и крепко зажмуривала глаза, сопровождая всё это редкими громкими возгласами. Антонин был слишком резок и быстр, а его могучая фигура вызывала трепет и страх, отчего девушка никак не могла взять себя в руки. Она судорожно комкала своими тонкими пальчиками уже изрядно помятую простыню, а с её губ не переставали срываться стоны боли. Заметив, что Алекто едва не потеряет сознание от его близости, Долохов чуть снизил темп, заставляя, тем самым, ведьму поднять на него заплаканные глаза. Волшебник крепко сжал её маленькую ручку в знак поддержки и аккуратно поцеловал в лоб, заставляя Алекто чуть улыбнуться уголками губ и на мгновение прикрыть глаза. Антонин же вновь принялся ускорять темп, но на этот раз медленнее, чтобы не напугать девушку. Тут ведьма сильно удивила его, переборов себя, пошире расставив ножки и подаваясь магу навстречу, крепко схватив его за плечи. Ей было больно и страшно, а где-то на задворках совести начинал появляться стыд за содеянное, но девушка не могла противиться своему природному инстинкту. Она хотела этого, желала долгие месяцы, изнывала от нетерпения, мельком наблюдая за Антонином, но при этом стесняясь к нему подойти. И теперь, когда её самые пошлые и тайные фантазии воплотились в реальность, грех было этим не воспользоваться, временно позабыв о вероятных проблемах и трудностях, которые могли ждать её в родительском доме по возвращении или мнимом осуждении общества, когда её тайна раскроется в самый неподходящий момент, перечеркивая надежды на счастливое будущее. Но это ли не счастье — уметь жить сегодняшним днем и наслаждаться каждым моментом? К сожалению, нет. Но об этом, мисс Кэрроу, стоня от удовольствия в умелых мужских руках и получившая в ту ночь мнимую возможность стать миссис Долоховой, увы, не знала. Тем временем, темный маг ускорил темп еще больше, доводя Алекто до экстаза и заставляя её вскрикнуть особенно громко, а совсем скоро излил в неё свое семя, хрипло зарычав. Восстановив хриплое прерывистое дыхание, мужчина откинулся на подушки, вызволяя волшебницу из плена своих сильных рук. Еще минуту назад тела обоих волшебников сплетались воедино, составляя единое целое, а теперь они уже лежали под пологом широкой постели, взявшись за руки и счастливо улыбаясь. — Алекто, тут кровь, — тихо заметил Антонин, оглядывая белоснежные простыни, частично приобретшие алый оттенок. — Тихо, не переживай, — поспешил успокоить он ведьму, у которой задрожали руки, а в глазах выступили слёзы страха. Долохов лихо взмахнул волшебной палочкой и быстро привел постель в порядок. Эх, вот если бы также легко можно было предотвращать женские истерики… — Что мы наделали? Я не должна была. Нет, это неправильно, — бессвязно залепетала девушка, закрывая лицо руками и с трудом сдерживая слёзы. — Прекрати, мы не сделали ничего плохого, — максимально спокойно отозвался Антонин, принявшись одеваться. — Твоя репутация останется незапятнанной, и никто ни о чем не узнает, обещаю, — уверенно заявил мужчина, окидывая ведьму тяжёлым взглядом, в котором всё ещё царила похоть и наваждение. — Спасибо Вам, спасибо, — как в молитве шептала Алекто, обняв мужчину за плечи и прикрывая глаза на мгновение. «Какой же она ещё ребенок, Мерлин и Моргана», — усмехаясь, простонал Долохов, тем не менее тоже неловко обняв девушку в ответ, быстро отстраняясь. — Это лишнее, — заявил он, вставая с кровати. — К слову, твою одежду не помешает привести в порядок. Не хочу даже думать о том, что представит себе твой отец, если ты явишься к нему в таком виде, — со смешком сказал мужчина, оглядывая обнаженную девушку, сидящую на краешке кровати и нежно на него смотрящую. — Это точно, — стреляя глазками, усмехнулась Алекто, совершенно бесстыдно подходя к мужчине и кладя свои кисти ему на затылок. Как же сильно изменилось её поведение за каких-то жалких полчаса! Еще не так давно девушка дрожала при виде Антонина и всячески старалась избежать взгляда его зорких глаз. Теперь же волшебника обнимала совершенно другая женщина. Порочная, расслабленная и беззастенчивая, вероятно такая, какой она и являлась в глубине души. Не позволив Алекто взять инициативу в свои руки, темный маг крепко прижал её к себе за талию, впившись в губы страстным поцелуем и заставляя ведьму застонать от наслаждения. Но их прервал громкий звук хлопающей двери в прихожей и громкие шаги. — А вот и наш клиент, — загадочно ухмыляясь, заметил Долохов, весь обратившись в слух и закрывая ротик попытавшейся сказать что-то Алекто ладонью, попутно накидывая на неё свою мантию. — Я отправлюсь к своему старому знакомому, а ты останешься здесь, — строгим тоном приказал Антонин, мысленно продумывая план действий. — И постарайся помолчать, — грозно добавил он, затыкая Алекто, предпринявшую попытку что-то сказать. Она лишь смиренно кивнула мужчине и вернулась на постель, показательно принявшись за починку своей одежды. Увы и ах, наши обещания редко совпадают с нашими дальнейшими действиями, а потому не нужно быть прорицателем, чтобы догадаться о намерениях рыжеволосой ведьмы, хитро взглянувшей на дверь, за которой мгновением ранее скрылся темный волшебник.