Игры, в которые играет Локи

***

Багдад плавился в полуденном зное. Воздух, густой и тягучий, был пропитан ароматами кальяна, кардамона и розового масла. Локи, скрывая лицо под тонкой тканью куфии, с трудом подавил раздражение. Главный евнух визиря, у которого он гостил под именем лекаря ибн Сины, настоял на этом маскараде. «Взоры жён нашего господина не должны осквернять чужаки». Ничтожество в шёлковых шароварах смеет ему, богу, указывать. О, как кстати пришёлся бы сейчас отцовский Гунгнир, чтобы одним росчерком прибрать к рукам и этот дворец, и весь его цветущий гарем... — О, великий ибн Сина! Мои молитвы услышаны! — Навстречу ему, раскинув руки, спешил сам визирь Джафар, утопая в подушках. Его пальцы были унизаны перстнями, сверкавшими тускло в полумраке покоев. — Я уж думал, твои занудные ученики и бесконечные трактаты никогда не отпустят тебя разделить со мной партию в шатрандж. — И тебе мира, о щедрейший Джафар, — лицо Локи, смуглое от наложенных чар, озарилось хитрым блеском изумрудных глаз. Главный евнух, юноша по имени Ахмет, с бесстрастным лицом расставил на доске из слоновой кости резные фигурки. Его движения были точны и безмолвны. Подав гостям чай и щербет на низком столике, он замер тенью у колонны. — Начнём же! — потёр руки визирь. — Постой, мой друг, — остановил его Локи бархатным голосом. — Игра без ставки — лишь перестановка дерева по доске. Она лишена души. — Ты прав! — оживился Джафар. — Ставлю лучшего арабского скакуна из моих конюшен! Локи брезгливо поморщился, отогнав неприятное воспоминание. — Лошади смертны и капризны. Давай сыграем на нечто более... живое. Ставлю всё моё состояние, мою школу и библиотеку против одной из твоих жён. — Что?! — визирь даже привстал на подушках. — Ты в своём уме, ибн Сина? Посягать на честь моего дома... это неслыханно! Хотя... — Азартный блеск в глазах гостя был заразителен. Визирь оглянулся на замершего евнуха. — Жён трогать не позволю. Но есть у меня наложница, Ашхат... поверь, она стоит любой жены. Ахмет, приведи её. Евнух едва заметно вздрогнул, но поклонился и вышел. От цепкого взгляда Локи не укрылась эта мимолётная реакция. Что ж, тем пикантнее будет игра. — Белые выбирают судьбу, — промурлыкал Локи. — Пешка от короля. — Смелый ход, — усмехнулся визирь, небрежно двигая свою фигуру и указывая на вошедшую девушку в полупрозрачной парандже. — Но взгляни, каков мой приз. — Приз хорош, лишь когда видишь его ценность, — Локи сбросил куфию, обнажив в усмешке ряд ослепительно белых зубов в обрамлении тонких усов и острой бородки. — Позволь ей открыть лик. Визирь, отвлечённый дерзостью и явным флиртом гостя, нахмурился. — Она пока моя, друг мой. — Надолго ли? — Локи встретился взглядом с девушкой и вальяжным жестом указал ей на подушку рядом с собой. — Ферзь идёт на штурм. Тебе мат, Джафар. Визирь застыл, глядя на доску. Нелепый, унизительный «детский мат» в три хода. Он, лучший игрок Багдада, попался в ловушку для новичков. Ахмет с тихой ненавистью смотрел на своего униженного хозяина. Локи же трепетно, почти нежно, снял с девушки паранджу. Она была ослепительно хороша, и её тонкие черты поразительно напоминали лицо прислуживавшего им евнуха. — Вы брат и сестра? — тихо спросил Локи у Ахмета. — Да, господин, — вырвалось у юноши шёпотом. — Разлучённые много лет назад по прихоти этого чудовища. Локи понимающе кивнул. Его взгляд упал на шёлковый шнурок, который Ахмет до этого незаметно извлёк из-за пояса. Прежде чем визирь успел издать хоть звук, шнурок уже обвился вокруг его толстой шеи. Короткая агония, хрип, и грузное тело обмякло, повалившись на подушки. Ахмет, дрожа, спрятал шнурок и низко поклонился Локи, его глаза светились благодарностью за дарованное право на месть. Но Локи лишь печально покачал головой и позвонил в маленький серебряный колокольчик, которым визирь обычно подзывал стражу. — Прости, — пожал он плечами, когда стражники ворвались в покои. — Но хаос требует порядка... хоть иногда. Ахмета скрутили как убийцу. Ашхат, как распутную наложницу, посмевшую не только открыть лицо перед чужим мужчиной, но и безучастно взирать на убийство своего господина, на следующий день толпа забила камнями у городской стены. — Мат в три хода, — улыбался Локи, в одиночестве восседая на шёлковых подушках посреди роскошных покоев. Он вдыхал ароматы чужого дворца, слушал призыв муэдзина с минарета, ставшего теперь его собственностью, и с наслаждением поглощал медовый щербет. — Я гениален. И как только Один этого не ценит?