Игры, в которые играет Локи

Лондон встретил Локи удушливой хваткой. Едкий угольный дым смешивался с речной сыростью, оседая на камзоле и проникая в лёгкие. Божественные лёгкие, к счастью, не страдали от такой мелочи, но сама атмосфера города была ему по душе. Это был гигантский, больной организм, где показная добродетель аристократических скверов скрывала гниющие язвы трущоб Уайтчепела. Идеальная шахматная доска. Теперь его звали лорд Лоуэлл — загадочный нувориш, якобы сколотивший состояние на экзотических патентах в колониях. Эта легенда позволяла ему быть эксцентричным и не лезть в скучную родословную британской знати. Его главной забавой стали «научные вечера», где он, под видом демонстрации последних достижений в области месмеризма и гальванизма, оттачивал искусство иллюзий на сливках общества. Его внимание привлекли две фигуры, два идеальных ферзя противоположных цветов. Первым был сэр Алистер Финч — столп общества, владелец текстильных мануфактур, член парламента. Человек с безупречной репутацией днём и безжалостный хищник ночью, выжимавший последние соки из своих рабочих, среди которых было множество детей. Его благотворительность была лишь ещё одним слоем лака на прогнившем дереве его души. Второй фигурой был Томас Шарп, или просто Томми-Проныра. Юноша из Ист-Энда, чьи пальцы были так же быстры, как и его ум. Он был продуктом системы, созданной такими, как Финч. Голодный, озлобленный, но с искрой гениальности в глазах, он видел несправедливость мира и мечтал не исправить её, а обратить в свою пользу. «Какая восхитительная симметрия», — думал Локи, наблюдая за ними из окна своего кэба. — «Один — король на вершине мусорной кучи. Другой — крыса у её подножия, мечтающая стать королём. Что будет, если поменять их местами?» Игра началась. Для начала лорд Лоуэлл «случайно» столкнулся с Томми в переулке, когда тот пытался срезать кошелёк у подвыпившего джентльмена. Вместо того чтобы поднять шум, Локи остановил его одним лишь взглядом — холодным, изумрудным, обещавшим не наказание, а нечто куда более интересное. — У тебя быстрые руки, мальчик, но жалкие амбиции, — проронил Локи. — Ты крадёшь шиллинги, когда мог бы владеть фунтами. Ты знаешь сэра Алистера Финча? Томми сплюнул на мостовую. — Каждый в этих трущобах знает пса Финча. Он платит гроши и калечит людей на своих фабриках. — Именно, — улыбнулся Локи. — А ведь единственное, что отделяет тебя от него — это не происхождение и не деньги. Это один-единственный смелый поступок. Одна ночь, которая изменит всё. Локи не дал ему денег. Он дал ему нечто лучшее — информацию. План особняка Финча, часы смены охраны, сведения о потайном сейфе, где сэр Алистер хранил не только деньги, но и компрометирующие документы на своих конкурентов и долговые расписки нескольких влиятельных лордов. Это был ключ к власти. Параллельно «лорд Лоуэлл» сблизился с сэром Алистером. На одном из спиритических сеансов он, к ужасу и восторгу собравшихся, «вызвал дух» покойного отца Финча, который поведал о «великой измене», грозящей его сыну со стороны самых близких. Локи посеял в душе промышленника семена паранойи, заставив его подозревать всех и вся, но только не безликую нищету с улицы. В назначенную ночь Томми, ведомый почти сверхъестественной удачей, проник в особняк. Дверь оказалась не заперта, собака не залаяла, а охранник задремал в самый нужный момент — мелкие чудеса, сотворённые скучающим богом. В руках Томми оказались не просто деньги, а судьбы лондонской элиты. Эффект был подобен взрыву. Используя украденные бумаги, Томми, действуя через подставных лиц, начал шантажировать и разорять конкурентов Финча, скупая их активы за бесценок. Сэр Алистер, преданный мнимыми друзьями и лишённый рычагов влияния, стремительно покатился вниз. Его фабрики встали, кредиторы потребовали долги, а вчерашние союзники отвернулись от него. Прошло полгода. Локи сидел в кресле лучшего лондонского клуба, куда ещё недавно вход сэру Алистеру был заказан. Напротив него сидел мистер Томас Шарп. Идеально скроенный костюм, гладко выбрит, в петлице — орхидея. Он говорил с выверенным акцентом, рассуждая о необходимости «оптимизации производства» на выкупленных им фабриках. Это означало увольнение сотен рабочих. — Вы безжалостны, мистер Шарп, — с ленивым любопытством заметил Локи. — Таков бизнес, лорд Лоуэлл, — холодно ответил Томми. — Слабые должны уступить дорогу сильным. Эти люди неблагодарны. Дай им работу, и они потребуют больше денег. Дай им денег, и они пропьют их в ближайшем пабе. Я даю им шанс, а они... Он не закончил. Его взгляд упал на улицу, где сквозь вечный туман проглядывала жалкая фигура. Оборванец в лохмотьях продавал спички, кашляя и дрожа от холода. Его лицо, измождённое и грязное, было смутно знакомо. Это был сэр Алистер Финч. — Поразительно, не правда ли? — прошептал Локи, наклонившись к Томми. Его глаза сверкнули потусторонним зелёным огнём. — Король стал пешкой, а пешка... стала в точности таким же королём. Ты не уничтожил монстра, мальчик. Ты просто занял его место. На лице Томми Шарпа застыло выражение ужаса. Он увидел не просто падение своего врага. Он увидел в нём своё собственное отражение — то, кем он был, и то, кем мог бы стать снова в любой момент. Он выиграл партию, но внезапно осознал, что сама доска была клеткой, а игрок, передвинувший его фигуру, лишь посмеивался над ним. Локи поднялся, оставив на столе золотой соверен. — Скучно, — бросил он в пространство. — Вы, люди, так предсказуемы в своём стремлении к власти. Меняете декорации, костюмы, но пьеса всегда одна и та же. Он вышел из клуба, растворяясь в объятиях лондонского тумана, оставив за спиной двух сломленных людей: одного — нищетой, другого — успехом. Игра была окончена. Пора было искать новую доску.