Не к чему перечень взаимных болей, бед и обид.
Нервно тереблю ремешок сумки, пока педагог заваривает очередную кружку чая, чтобы успокоиться и рассказать ещё одну ненужную мне историю. Зачем я тут? Сама не понимаю. Совет учителей решил, что мне требуется поддержка психолога в этой трудной ситуации. Они видят эту ситуацию так: первая, но безответная, любовь, а позже смерть объекта вожделения. Но никто даже не догадывается, насколько всё запутаннее и сложнее для меня сейчас.
Каждый раз я слышу от этого, стремительно седеющего, сорокалетнего мужчины то, что я сама во всем виновата и все мы «бабы» любим усложнять. Если бы. Он приводит мне примеры, которые даже пальцем не относятся к тому, что произошло и, возможно, будет происходить в будущем. И это раздражало.
Меня изрядно начинает тошнить от дешевого запаха жасмина. Отворачиваюсь к окну, чтобы лёгкие не сжимались каждый раз, когда я вдыхаю воздух с этим «превосходным» ароматом.
— Что-то не так, Мун? — резко устремляю свой взгляд на него и вижу мерзкую улыбку. Такая же мерзкая, как и его чай.
— Вам с чего начать? С того, что тут воняет, как-будто сорок кошек нассали, или с того, что я прихожу сюда просто так, пока вы свой язык угомонить не можете? Могли бы его по другому назначению использовать.
Он смотрит на меня долго, слегка устало и при этом удивлённо. Да, неконтролируемые приступы агрессии бывают, но тут это было вполне ожидаемо. Слишком много источников отрицательного настроения.
— Не будь столь категорична, Ева. Твои проблемы — напускные. И я знаю, что тебя изнасиловали. Кого не насиловали, скажи мне? Не расстраивайся. И не такое бывает.
— Блять, вы серьёзно? Вы явно головой тронулись, мужчина. Извините, но я думаю, что разговор окончен.
Выхожу из кабинета, пока в голове каша из услышанного. Какого черта вообще? Никто не понимает, как это тяжело носить в себе. Вспоминать каждую секунду. Как на тебе рвут одежду, как затыкают рот, как просто топчутся по твоей душе. Я понимаю, когда такое говорят окружающие, но квалифицированный психолог… Это страшно. Страшно, что мы так воспринимаем это. Ведь насилие бывает не только физическим, но и психологическим. Мы стали это забывать, калеча другим жизнь, сами того не понимая.
В моей душе осталась грубая тоска.
Сегодня я оденусь в горе,
Чтобы тебе закрыть глаза.
Ты не увидишь сколько счастья
Плескалось бы внутри меня.
Из-за тебя моя душа мертва,
Из-за тебя покоя я не вижу.
Не заслужил ты моей боли,
Но сердце плачет по тебе.
Сглупила, не поверив многим,
Себя, тем самым, погубив.
Сажусь на скамью, утыкаясь в колени. Слезы. Слишком привычно. Я не хожу за рецептом для выдачи антидепрессантов. Слова Шистада до сих пор в моей голове. Я справлюсь.
Постараюсь.
Ощущаю рядом с собой чьё-то присутствие. И не хочется прогнать этого человека. Хочется уткнуться ему в плечо и рыдать вечность. Притягивает к себе, давая возможность отпустить эмоции. Объятия такие родные и приятные, что все плохое уходит на второй план.
— Тише, Ева. Всё будет хорошо, если ты сильно постараешься, — поднимаю заплаканные глаза и понимаю, что это Сана. Моя сильная и боевая крошка.
— Как я по тебе скучала, — кидаюсь на неё с объятиями и она весело смеётся. Она отпускает меня. Несильно хватает за плечи и заставляет смотреть ей в глаза.
— Ты рано сдаёшься, Мун. Очень рано. Ты сильная и каждого, если сильно захочешь, растопчешь. Не стоит плакать.
— Я не сильная, Сана. Я слабая. Я упустила главного человека в своей жизни из-за своей глупости. И вернуть его не могу, потому что просто не хватит сил.
— Ты сейчас кого из нас в этом убеждаешь? Бред собачий.
— Но…
— Послушай. Ты сильнее меня раз в пятьдесят. Не туши в себе огонь. Спешишь.
— Почему ты веришь, что я сильная, пока остальные меня либо оскорбляют, либо избегают?
— Ты забываешь кто я. Знаешь почему ты сильная? У тебя случилось дерьмо в жизни и, казалось бы, ты сдалась, но нет. От тебя ушёл Шистад, но ты тут. Живая и, вроде как, целая. Ты достойна любви и я тебе докажу это. Доверься мне.
— Я не могу вернуться домой.
— Пойдём ко мне? Только мой брат придурок, но ты его игнорируй, — снова весело смеёмся, вставая со скамейки, и направляемся к выходу из школы.
Что мы знаем о красоте?
Красота — это то, что, казалось бы, отличает нас, но это не так. Я готова сказать, что каждый из нас красив. Красота проявляется не только во внешности, но и в словах, мышлении, жестах. Мы можем быть красивы снаружи, но уродами внутри. Я давно замечала, что Сана необыкновенно красивая девушка, но сейчас она открылась мне душой и показала, насколько она красива. Вся. И я благодарна ей за то, что доверилась мне. Я хочу быть ей. Мудрой и, чтобы она не говорила, сильной.
Автобус до дома Саны уезжает прямо перед нашим носом. В итоге, чтобы не стоять просто так полчаса, мы идём пешком. Едим мороженное, делимся тем, что происходило в нашей жизни. И с ней так легко. Она, смущаясь, рассказывает о своей заинтересованности в человеке. И мне так радостно, что кто-то растопил ей сердце. Но мы обе понимаем, что в этой ситуации, скорее всего, вера сильнее любви. И от этого холодок по коже.
Дом очень мрачный.
Чем-то напоминает бывшее место обитания Шистадов. Забудь. Хоть сейчас забудь о нем. Заскакиваю в подъезд, обгоняя пожилую пару. Бакуш что-то бурчит мне в спину. Бегу по лестнице и сбиваю с ног незнакомого мне парня.
— Извини, я не хотела, — даю ему руку, чтобы он встал, но он отмахивается, лучисто улыбаясь.
Смотрит за мою спину, ещё ярче улыбается и подмигивает.
— Привет, капитан баскетбольной команды.
Оборачиваюсь и вижу покрасневшую Бакуш. Что происходит?
— Ты уже уходишь? — поднимается к нам, вставая мне за спину.
— Твой брат попросил сходить ему за пивом.
— Надеюсь, он им подавится. Ладно, мы пойдём. Удачи, капитан футбольной команды.
Он смеётся и быстро спускается вниз по лестнице, оставляя в воздухе приятную атмосферу. Между ними что-то есть.
— Это он? — поднимает на меня взгляд и хмурится.
— Кто? — закатываю глаза на этот вопрос и легонько стучу её по голове.
— Он тебе нравится? — отворачивается и поднимается дальше, направляясь к квартире. Окей, спасибо. Я поняла.
Дома у Саны очень хорошо. Ее мама превосходная женщина. Вкусный ужин. Незамысловатые беседы за столом с друзьями Элиаса, которые своими шутками поднимают настроение. Именно такими должны быть друзья. Открытыми для друг друга. И мне не хватало этого.
Бакуш иногда держится отстраненно. И это огорчает. Я понимаю почему. Кажется, что только слепой не заметит то, как Сана и Юсеф смотрят друг на друга. Скорее всего, я бы не выдержала, но они держаться. И я верю, что всё будет хорошо. Должно быть.
— Мун, ты тут? — Элиас щелкает пальцами перед лицом, обращая моё внимание на себя, — тебе тут уже пять минут трезвонят.
Беру телефон и вижу двадцать три пропущенных от Шистада.
«Прости»
Что это значит?
