Сезон масок

Глава 32. Тёмное море, алый ручей

      Израненное поле, ставшее местом сражения двух великих некромантов, в утренней дымке казалось почти умиротворённым. Единственным, кто остался стоять, был тёмный магистр, окутанный коконом густых теней. На десятки метров перед ним чернильным пятном растекалась непроглядная тьма, под покровом которой скрывалось бушующее море нежити.       Прижатые к земле переплетением собственных теней мертвецы казались обманчиво безобидными. Однако магистр понимал, что это затишье перед бурей не продлится долго. Какими бы силами ни обладал магистр Тьмы, долго удерживать четыре сотни боевых зомби в одиночку он не мог. Будь его противники живыми, ему не составило бы труда задушить их тенями. Но тень не может с достаточной эффективностью и быстротой повредить позвоночник, лишив возможности двигаться. Пару десятков зомби он, возможно, и вывел бы из строя, но против такого числа не было даже смысла тратить силы.       Ситуация была в лучшем случае патовой: мертвецы обездвижены, но и Мун не мог себе позволить лишний раз вздохнуть, чтобы не потерять концентрацию. Он пытался лишь выиграть немного времени в надежде, что маршал скоро вернётся в свой аватар. Убежать же на своих двоих можно было даже не пытаться, учитывая скорость зомби и далеко не безграничный диапазон тёмной ауры.       Не прошло и пары минут, как теневая хватка ожидаемо начала ослабевать. Самые дальние мертвецы постепенно выпутывались из своих оков, яростно клацая челюстями в его сторону. Мун вновь скручивал их, не позволяя проползти и нескольких шагов, но таких беглецов становилось всё больше с каждой секундой. Хуже всего, что он не мог отличить мертвецов Савестии от вражеских — приходилось удерживать их всех.       — Чего же вы ждёте, магистр аш Дортмунд? — раздался насмешливый голос генерала, чьими устами говорил аш Йульберг. Наравне со своими неживыми питомцами, он лежал под теневым ковром в нескольких метрах от Муна. — Думаете, Савестия вернётся за вами?       Магистр упорно молчал, смахнув со лба пот. Мерзавец явно его провоцировал, пытаясь сбить концентрацию.       — Нет, магистр, в этот аватар ей уже не вернуться, — не унимался тот. — А рисковать своим настоящим телом эта старая карга не станет. Не для того она веками грела своё кресло, чтобы ради вас умирать!       После его слов Мун всё же не пожалел драгоценных сил на то, чтобы как следует сдавить тенями его доспех, чем несомненно причинил немалую боль — что подтвердил то ли вскрик, то ли стон некроманта. Выбить противника из аватара для магистра оставалось одним из крайне немногих способов закончить этот бой в свою пользу. Особой надежды на успех изначально не было, но попытаться всё же стоило…       — Что это было, магистр? Пытаетесь лишить меня нового сосуда? — усмехнулся аш Йульберг. — О нет, так просто вы от меня не отделаетесь!       С досадой стиснув зубы, Алиэмун ослабил теневую хватку ради экономии сил. Становилось очевидным, что с аватаром аш Йульберга он не мог поделать ровным счётом ничего. В отличие от обычных зомби, тело генерала защищала тяжёлая броня, не позволявшая сломать ему хребет тенями или иначе причинить достаточный урон и без того мёртвому телу. На ментальные способности рассчитывать тоже не приходилось, пока настоящее тело некроманта оставалось далеко за пределами ауры магистра.       К этому моменту Мун был вынужден запоздало признать, что в эту битву лучше было не вступать. Аркон наверняка бы не упустил неудачного момента отметить, что решение раскрыть свою позицию было ошибочным. Оставалось надеяться, что аш Йульберг нагло врал о том, что Савестия уже не сможет вернуться в свой аватар.       Присмотревшись к куче поваленных зомби, Мун разглядел зеленоватую форму Патрика. Будет очень некстати, если маршал очнётся в окутанном тенями аватаре под грудой беснующихся кадавров. Магистр тенями ухватил Патрика за ногу и немалым усилием воли вытянул его из-под навалившихся мертвецов. Пока он тащил его в свою сторону, по пути тот внезапно прихватил свою оторванную руку.       Когда Мун приволок Патрика к своим ногам, он обнаружил, что тот не совсем мёртв — точнее, мёртв, конечно, но не в большей степени, чем когда его хозяйка была в собственном теле. Парнишка спокойно лежал на траве, уставившись на небо, будто рассматривая облака, и прижимал к себе отрубленную руку, словно игрушку. Жуткая рана на плече даже немного кровоточила: его кровь была густой и тёмной, но не полностью свернувшейся.       Сам же Мун уже начинал ощущать привкус крови во рту — крайне нехороший признак, говорящий о том, что резервы свободной магии подходили к концу.       — Ну же, Савестия, где вас носит?! — в отчаянии спросил он у её аватара. — Поднимайтесь скорее…       Будто поняв его речь, Патрик резко вскочил на ноги. Мун удивлённо смотрел на него пару мгновений прежде, чем начал понимать. Должно быть, к тому времени, как её выбили из аватара, Савестия успела отдать своим зомби приказ подчиняться командам Алиэмуна в её отсутствие. И почему он сразу об этом не подумал?.. Усталость определённо начинала сказываться…       Это давало хоть какую-то надежду выбраться отсюда живым. Вот только как отличить чужую нежить от своей? Для проверки Мун отпустил из теневой хватки десяток ближайших мертвецов, среди которых «своих» по идее должно быть больше. Трое освобождённых сразу направилась в его сторону, но остальные лишь поднялись на ноги и остались стоять.       — Остановите их! — крикнул он, и нежить покорно бросилась в атаку на врага.       По мере того, как теневая хватка неминуемо ослабевала, всё больше мертвецов высвобождалось из-под сдерживающего ковра. Но теперь их внимание перехватывали собратья по нежизни, оказавшиеся по другую сторону баррикад. Контролировать их соотношение Мун не мог — ему оставалось только наугад перенаправлять скудные остатки собственных сил. Сквозь всё густеющую пелену перед глазами он видел, как где-то вдалеке промелькнул в направлении леса алый доспех генерала. Когда он только успел высвободиться?.. Однако освободившаяся часть нежити аш Йульберга и не думала отступать вслед за хозяином.       Стиснув зубы, Мун из последних сил пытался разглядеть беглеца, чтобы вновь связать его тенями, но тут из его носа хлынула кровь. В голове и без того уже плыло, а теперь его всё сильнее клонило к земле. Не выдержав, он опустился на одно колено, силясь не потерять сознание — это определённо стало бы неминуемым концом. В затуманенном разуме невольно промелькнула улыбка Альта. Неужели он больше никогда её не увидит?       Алиэмун уже почти готов был принять неизбежное, как вдруг услышал знакомое ржание. Резко обернувшись, он увидел, как всего в нескольких десятках шагов стоит его верный гнедой, с любопытством поглядывая на странное поведение своего хозяина. Мун свистнул, подзывая его, и конь смело подошёл к хозяину, невзирая на сражение нежити неподалёку. С облегчением улыбнувшись, аш Дортмунд из последних сил поднялся на ноги и кое-как забрался в седло.       — Спасибо тебе, — прошептал он, потрепав его гриву, и тут же направился прочь.       Магистр старался удерживать тени так долго, как только мог, но едва он удалился от сражения на сотню метров, как оставшиеся мертвецы с лёгкостью освободились из теневого плена и бросилась за ним в погоню. Мертвецы Савестии, по всей видимости, тоже побежали, следуя то ли за противником, то ли за временным хозяином.       — Задержите их! — хрипло выкрикнул он, но разглядеть хоть что-то позади уже не мог — глаза упорно отказывались фокусироваться.       Гнедой мчался явно из последних сил — Мун и не надеялся, что его хватит надолго. Да и за себя он бы тоже не поручился: удержаться в седле становилось всё сложнее. Он направил коня обратной дорогой, надеясь встретить товарищей, но до самого леса, насколько хватало взора, стелилось лишь открытое поле, и никаких всадников видно не было.       Обернувшись, Алиэмун с некоторым облегчением отметил, что его отрыв от преследователей немного увеличился… но тут зомби перешли на галоп. Убежать от них теперь было немыслимо, а этот бой в один миг потерял последний шанс на благополучный исход. Перерасход ожидаемо возрастал по инерции: теперь тёмный уже не чувствовал свою ауру и вряд ли смог бы задержать хоть одного мертвеца…       Но вдруг его окатило сильным ветром откуда-то сверху. Конь резко остановился и заржал, едва не встав на дыбы. Лишь чудом удержавшись в седле, Мун поднял глаза к небу и увидел силуэт… той самой воздушницы? Но, кажется, на ней кто-то висел. И даже вопреки невозможности оценить их сознания своим восприятием, тёмный уже понял, кто это был. Догнавшие его мертвецы вовсе не торопились нападать, выстроившись позади него защитным строем в ожидании противника.       Воздушница вместе со своей пассажиркой опустилась на землю рядом с конём, на котором едва ли не лежал обессиленный аш Дортмунд.       — Алиэмун! Вы ранены? — непривычно взволнованным голосом спросила Савестия.       — Выживу, — глухо ответил Мун, облизнув окровавленные губы. — Йульберг… сбежал.       Маршал с досадой поморщилась, но тут же твёрдо взглянула на коллегу.       — Уходите! — приказала она, указывая рукой в сторону леса. — Вас встретят.       Помедлив мгновение, Алиэмун направил гнедого вперёд. Бежать с поля, свалив всю работу на коллегу, ему было… непросто. Но магистр не мог не понимать, что сейчас он не просто бесполезен — он стал бы для них обузой.       Не без труда развернувшись в седле вполоборота, он наблюдал, как магистр аш Уоллестаун вместе с незнакомой воздушницей расправляются с мертвецами. Одна сметала часть из них мощным потоком воздуха, а вторая подбегала к поваленным, быстро перехватывая контроль над ними. Они работали на удивление быстро и слаженно, будто всю жизнь только этим и занимались. Но, глядя на сотни противостоящих им тварей, Мун не мог не сомневаться, справятся ли они?..       — Магистр! — послышался впереди голос Гилария.       Мун повернул голову, с облегчением увидев, как к нему приближались оба его подчинённых. Выражения на их лицах не оставляли простора для сомнений, что они уже прочувствовали его отвратное состояние.       — Нам лучше скрыться в лесу, — хмуро сказал Ханато, вглядываясь вдаль, где всё ещё виднелось сражение. — Они справятся и без нашей помощи.       Кивнув, аш Дортмунд последовал за ними. Они довольно медленно продвигались между редкими деревьями, но даже так Муну приходилось изо всех сил держаться за шею гнедого, чтобы не упасть. Его всё сильнее трясло, а преследовавшая его стая разноцветных мушек не давала рассмотреть ничего впереди, поэтому он закрыл глаза. Кажется, где-то поблизости журчала вода… При иных обстоятельствах этот звук казался бы успокаивающим и обнадёживающим, но сейчас он уже не мог понять, действительно ли это вода или шум в голове настолько усилился.       Тут конь резко остановился, и по инерции Муна склонило вперёд. Потеряв равновесие, он не смог найти сил даже ухватиться за что-то. Ему оставалось только наблюдать, будто бы со стороны, как его тело медленно сползает вниз по шее гнедого.       К счастью, до земли падать не пришлось: его подхватила тень коня, оживлённая кем-то из подчинённых — видимо, Гилом, который куда быстрее раненого товарища подоспел к магистру. Он осторожно спустил Алиэмуна на землю и попытался уложить на спину, но тот не позволил, оставшись сидеть. Сбитый с толка собственным отвратительным самочувствием, он и сам ещё не вполне осознавал, что помешало ему лечь.       — Что с вами, магистр? — спросил Гил, придерживая его за плечи.       Но вместо ответа Мун резко вскочил на ноги и в пару неуклюжих шагов добрался до ближайшего дерева, возле которого его обильно вырвало кровью.       — Магистр! — подскочил к нему обеспокоенный Ханато.       Тяжело облокотившись о ствол, Мун приподнял мелко дрожащую руку.       — Всё в порядке… — прохрипел он, не рискуя поднять голову. — Небольшой перерасход…       — Перерасход?! — удивился аш Нейтиналь, из-за спины наблюдавший за мучениями своего магистра. — С вашим-то уровнем силы?..       — Да что там с вами случилось? — недоумевал Гиларий, торопливо копаясь в вещах на своей лошади. — Вы что, с сотней мертвецов в одиночку сражались?       — Я всего лишь удерживал их под теневым ковром… — прохрипел Мун, почувствовав хоть какой-то проблеск облегчения. — Правда, их было сотни три… может, четыре…       — Вы всё это время удерживали несколько сотен боевых зомби?! — поразился Ханато.       Мун хотел было ответить, что часть зомби были на его стороне, но не успел, вновь вынужденный согнулся пополам. И откуда в нём взялось столько крови?.. Хотя удивляться, пожалуй, нечему. Это был далеко не первый раз, когда он доводил себя до подобной стадии перерасхода. Особенно в молодости, во время своих безумных вылазок на Изнанку в тщетной надежде вернуть родителей. Но всё же можно было по пальцам пересчитать случаи, когда он был вынужден продолжать использовать магию ради собственного выживания — вопреки чёткому пониманию, во что это обойдётся.       — Тогда скорее стоит удивляться, что вы всё ещё живы! — невесело усмехнулся Гиларий, подошедший с бутылкой целебного бальзама. — Вот, выпейте.       Взглянув на протянутую ему открытую бутыль, Мун поморщился, прикрывая рот рукой. От одной мысли о вкусе этой дряни его чуть не вывернуло ещё раз.       — Я бы не рискнул сейчас… — сдавленно ответил он, смахнув со лба липкий пот. — Не хочу переводить бальзам впустую.       Гил бросил взгляд на Ханато, который, определённо поняв намёк, забрал у него бутыль. Он подошёл почти вплотную к Алиэмуну, положив пораненную руку ему на плечо.       — Ну же, Алиэмун, — тихо, но твёрдо сказал он, поднеся бутылку ещё ближе. — Нужно остановить кровотечение. Не мне вам объяснять, насколько это опасно.       — Не переживайте за бальзам, у нас есть ещё… — как-то неуверенно добавил Гил.       Тяжело вздохнув, Мун взял у него бутыль, залпом сделал несколько глотков и сразу же отвернулся к дереву. Изо всех сил стиснув зубы, он мучительно вцепился вспотевшими пальцами в шершавую кору. Сдержаться оказалось сложнее, чем он ожидал, и в какой-то момент он уже почти сдался проклятому рефлексу. Но прошло несколько секунд, и тошнота немного отступила. Многим легче, правда, не стало — его по-прежнему трясло и клонило к земле. Алиэмун буквально чувствовал, как его собственное тело, ошалевшее от перерасхода, разбирает само себя на составляющие.       Он попытался сделать шаг в сторону, но покачнулся. Гил подхватил его под руку и повёл в сторону ручья, возле которого под деревом Ханато уже расстелил дорожное одеяло. Без возражений позволив себя усадить, аш Дортмунд устало прислонился спиной к стволу. Пока подчинённые отошли к своим лошадям, он слабо улыбнулся, рассеянно глядя на жадно пьющего воду гнедого.       Гиларий вернулся с полной флягой свежей воды и ещё одним одеялом, которое он заботливо накинул магистру на спину. Мун отпил пару глотков, но мелко дрожащие пальцы невольно разжались, отпуская флягу в свободное падение. Кто-то из подчинённых подхватил её прежде, чем она разлилась по его одежде, но он даже не понял, чьи руки это были. Его веки будто налились свинцом, не оставляя выбора, кроме как провалиться в какое-то вязкое, болезненное полузабытье.

Глава 33. Спешка на пределе возможностей

      Почувствовав лёгкий толчок в плечо, Алиэмун с резким вдохом распахнул глаза и одним махом сел, судорожно осматриваясь. Голова тут же закружилась, а пульс подскочил до опасных высот. Похоже, случившееся ему всё же не приснилось… Он по-прежнему находился на берегу ручья, а рядом на корточках сидели Гил и Ханато, встревоженно вглядываясь в лицо пробудившегося магистра.       — Сколько я проспал? — в замешательстве спросил Мун, проведя рукой по прибрежной траве, успевшей почти просохнуть от росы.       — Всего несколько минут, магистр, — ответил Гиларий, поставив рядом с ним платяной мешочек. — Простите, что разбудили вас так скоро, но мы нашли в вещах маршала вот это.       В раскрытом мешке виднелись неровные кусочки обычного сахара — на вид в нём было не меньше пары килограмм. Подобный запас на случай перерасхода имелся у большинства магов, намеревающихся активно использовать магию. На момент отправки из ордена некромантов у Алиэмуна тоже был такой мешочек, но… к сожалению, закончился ещё по пути к крепости. Не стоило, наверно, заедать сахаром отвратный привкус сухого пайка, от одной мысли о котором Мун скривился в лице, мучительно сглотнув вязкую кислую слюну с привкусом крови…       — Магистр, во сне вы совсем побледнели и с трудом могли дышать, — глядя на его реакцию, добавил Ханато, тревога которого читалась даже без помощи всё ещё не вернувшегося восприятия. — Прежде, чем засыпать, вам нужно восстановить хоть немного энергии, иначе будет только хуже.       — Прошу, скажите, что нам не придётся скармливать вам это насильно, — добавил Гил, несмотря на вымученную улыбку, казавшийся не менее обеспокоенным.       Мун окинул их обоих измученным взглядом, но всё же взял пару кусочков помельче и сунул себе в рот. Хотя использовать запас Савестии без её дозволения было несколько неудобно, он не в том положении, чтобы отказываться. Приторная сладость растекалась во рту, но особого облегчения не приносила.       — Где Савестия? — спросил Мун, без всякого энтузиазма прожевав ещё пару кусков.       — Они с Лией ещё не вернулись, — обеспокоенно покачал головой Гиларий.       Нахмурившись, магистр продолжил не сразу. Хотел бы он сказать, что эта пауза ему нужна была для размышления, но увы: в голове так гудело, что связно мыслить удавалось с большим трудом.       — Мы не можем прохлаждаться слишком долго… — заключил он наконец. — Но до их возвращения… у нас есть немного времени на отдых. — Алиэмун взглядом указал на мешок. — Вам тоже стоит пополнить резервы.       Переглянувшись, те тоже взяли по горсти. Кое-как справляясь со слабостью при помощи смеси сахара, воды и целебного бальзама, вскоре Мун принялся рассказывать им о недавней встрече с аш Йульбергом и его армией нежити. Но прежде, чем он договорил, где-то неподалёку послышался хруст сухих веток. Неспособный видеть своей аурой, магистр напрягся, как и его подчинённые.       Однако долго оставаться в напряжении не пришлось: вскоре на тропинке показался Патрик — с собственной рукой, перекинутой через другое плечо. Заметив тёмных, он тут же опустился на траву и лёг на спину, уставившись на небо. Мун выдохнул с облегчением: очевидно, его хозяйка была в порядке и уже направлялась к ним.       Усталые тёмные маги в ожидании всматривались вдаль: магистр — сквозь редкие деревья в направлении маршальского аватара, а Ханато и Гил в основном смотрели в небо. Но минуты шли, а никто не появлялся ни по воздуху, ни по земле.       — Я пойду их поищу, — обеспокоенно сказал Гиларий, кинув недоеденный сахар обратно в мешок.       Но не успел он подняться, как шелест донёсся с неожиданной стороны: с берега ручья. Вскоре из-за зелёных прибрежных кустов вышла Савестия, а следом и её воздушная спутница. Правда, последняя в тот момент не казалась такой уж воздушной. Перешагнув через корягу, Лия покачнулась, потеряв равновесие, но маршал не позволила ей упасть.       — Осторожнее, — на фризском сказала Веста.       Та благодарно кивнула, обессиленно повиснув на её плече. Спохватившись, Гил вскочил на ноги и направился к новоприбывшим, а за ним последовал и замешкавшийся Ханато. Сидеть остался только Мун, который сейчас при всём желании вряд ли нашёл бы силы подняться.       Ему оставалось только отстранённо наблюдать, как Гиларий безуспешно пытается навязать свою помощь новой знакомой. Та, отпустив плечо маршала, проигнорировала протянутую руку и сама преодолела последние несколько шагов до ручья, присев на землю у самой воды. Савестия же тем временем направилась к тёмному коллеге.       — Всё в порядке, — непривычно-тёплым голосом сообщила она, — вся стая нежити на нашей стороне. Сейчас они охраняют периметр.       — Рад, что вы не пострадали, — хриплым голосом ответил Мун, кивком предложив ей присесть.       Маршал устало опустилась на одеяло рядом с ним. Несколько секунд она молчала, глядя куда-то вдаль.       — Я слишком увлеклась этим боем, — наконец заговорила Савестия, — и слишком поздно поняла, что он задумал. Эта боль… — её рука непроизвольно сжалась в кулак, — не позволила мне вернуться. Моя оплошность чуть не стоила вам жизни, Алиэмун, — лишь в конце она посмотрела ему в глаза. — Простите.       — Вам не за что извиняться, Савестия, — вздохнул Мун, медленно покачав головой. — Я и сам допустил за этот бой слишком много ошибок, и подобный его исход на этом фоне можно считать не самым плохим вариантом. Однако главный источник наших проблем ждёт нас в крепости, и нам нельзя сейчас отвлекаться на чувство вины.       — Вы правы, как никогда, коллега, — не отрывая твёрдого взгляда, кивнула она.       Только после этого Савестия заметила свой мешочек с сахаром, лежавший рядом с Муном. Зацепив пригоршню кусочков, она выжидающе уставилась на коллегу, держа их в открытой ладони перед собой.       Алиэмун в очередной раз поймал себя на мысли, как же непросто обходиться без тёмного восприятия. Считать ли этот строгий взгляд проявлением недовольства тем, что тёмные в её отсутствие уполовинили неприкосновенный запас? Или же, напротив, настойчивым призывом последовать её примеру?.. Не желая уподобляться бывшему наставнику в его паранойе и недоверии, Алиэмун решительно выудил из мешка ещё пару кусков и отправил их в рот. А следом и Савестия, удовлетворённо кивнув, приступила к своей «трапезе».       На какой-то краткий миг эта сцена могла показаться почти безмятежной. Лошади мирно паслись у ручья рядом с лежавшим на траве безруким парнишкой, а живые тем временем расселись вокруг пострадавшего магистра, стараясь хоть как-то восполнить запасы сил. Они о чём-то говорили, но Алиэмуну с каждой минутой становилось всё сложнее сосредоточиться на их словах.       — Коллега, проясните для меня один момент… — выдернула его из полудрёмы Савестия, видимо, даже не заметив его состояния. — Вы всерьёз пытались сообщить мне о смерти генерала, выстукивая своё послание тенями по шее Патрика?       — Я… не придумал ничего лучше на тот момент, — вяло улыбнулся Мун, отхлебнув ещё глоток бальзама. — Но, получается, вы всё поняли?..       — У меня и до вашего появления было мало сомнений в том, кто стоит передо мной. А из-за вас я чуть не выдала себя, пока пыталась расшифровать эту вашу… самодеятельность.       Что-то подсказывало Муну, что если бы восприятие ему не отказало, он бы непременно разглядел некоторый оттенок лжи в её словах.       — Зачем же вы с ним так долго беседовали? — поинтересовался он, подавив совершенно неуместный зевок.       — Я могла ошибаться, — спокойно ответила та. — Признаю, ваше послание… сыграло некоторую роль. Но мне в любом случае нужно было во всём убедиться самой. Как я и ожидала, аш Йульберг недооценивал исходные ресурсы аш Хейшильда едва ли не на треть. Генерал не мог допустить столь глупой ошибки, если бы был жив.       — Что ж… в таком случае это даже кстати, что вам удалось задать аш Йульбергу пару вопросов. Иного шанса его допросить у нас может и не представиться, — тяжело вздохнул тёмный магистр. — И всё же… когда он успел сделать аватар из генерала?       — Этого я по-прежнему не понимаю, — устало ответила Савестия. — Будто этого мало, он каким-то образом использовал магические резервы аш Хейшильда в свою пользу…       Маршал задумалась, замолчав на какое-то время, а Мун тем временем попытался перебить горечь бальзама, закинув в рот ещё пару кусков треклятого сахара, на который уже с трудом мог смотреть.       — Но ведь после смерти кровь магов далеко не сразу лишается накопленной магии, — заметил Ханато, сидевший напротив Савестии. — Это давно доказано для многих разновидностей дара. Неужели для некромантов это правило не действует?       — Действует, разумеется, — едва заметно поморщившись, признала Веста. — Каждый некромант уже пропитан некромагией на момент смерти. Но наш дар не позволяет хоть сколько-то эффективно управлять силой покойных магов. Подобные эксперименты проводились на стихийных магах, но заканчивались лишь спонтанными вспышками остаточной магии.       К сожалению, Мун уже с трудом сохранял внимание на её объяснениях. И не только из-за усталости: его отвлёк Гиларий, который двумя ладонями выгреб солидную порцию сахара из и без того полупустого мешка и понёс к той воздушнице… как там её звали? Лия, вроде бы?.. Она устроилась в тени соседнего дерева, перекрестив перед собой ноги. Поймав взгляд магистра, Лия недоверчиво покосилась на него, но от предложенного Гилом «угощения» не отказалась.       — С другой стороны, если рассматривать собственную магию покойного всего лишь как субстрат для установления контроля… — маршал продолжила размышлять вслух. — Вероятно, даже сотой доли запасов аш Хейшильда хватило бы, чтобы захватить его тело с минимальными затратами.       — Вы хотите сказать, что аш Йульбергу удалось сэкономить свои силы за счёт магии покойного генерала? — уточнил Ханато.       — Всё это лишь предположения, — с тихим раздражением ответила аш Уоллестаун. — Но если это так, то изнутри аш Йульбергу уже ничто не мешало бы использовать его силу в полном объёме. Особенно если кровь не успела свернуться.       — И вы не знали, что такое возможно?.. — спросил Мун, но тут же кашлянул, понимая, что его голос прозвучал так, будто его разбудили посреди ночи.       — Как часто, по-вашему, кто-то пытался сделать аватар из тела могущественного некроманта?! — не стала скрывать раздражения Савестия. — У нас вообще не принято использовать тела погибших товарищей в качестве боевого мяса.       Алиэмун хмыкнул, отведя взгляд. Против использования в этом качестве простых людей и других магов некроманты почему-то никогда не возражали. Но вступать с ней в идеологические споры сейчас у него не было ни сил, ни времени. Нужно было поскорее отскрести себя от земли и двигаться к крепости, а иначе…       — При всём уважении, но… вы хотите сказать, такого не случалось даже во время Войны? — осторожно уточнил Ханато, пока магистр устало потирал ладонью лицо, пытаясь выдернуть себя из этой вязкой дрёмы перерасхода.       — Кто знает… — с мрачным вздохом ответила маршал. — Даже если кто-то практиковал подобное в те времена, они вряд ли пережили Войну, а выжившие не посчитали нужным делиться своими позорными методами с останками ордена.       Их разговор, вроде бы, продолжался, но Мун, как ни старался, упорно не мог разобрать слова. В какой-то момент он почувствовал, что его спина начинает сползать в сторону по стволу дерева, возле которого он сидел. Резко вздрогнув, он всё же удержался от унизительного падения на колени сидевшей рядом коллеги.       — Магистр… — с тяжёлым вздохом обратился к нему Ханато. — Вам нужно ещё хоть немного поспать.       — У нас нет на это времени, — ответил Алиэмун, не найдя сил даже поднять на него глаза. — Пока мы здесь прохлаждаемся, Йульберг… может сбежать. Отсюда до границы рукой подать…       — И что вы планируете делать в крепости в таком состоянии, магистр? — строго спросила Савестия, которая никак не отреагировала на его несостоявшееся падение. — Упасть замертво возле ворот и пополнить коллекцию Фелуса ещё и своим телом?       Алиэмун не посчитал нужным отвечать на этот вопрос. Даже сквозь не самое чёткое сознание ему был виден резон в её словах.       — Мне досталось меньше, чем вам, но даже я не рискну сейчас лезть в новую битву. Техники экстренного восстановления тоже требуют времени. — Магистр некромантов неторопливо опустилась на спину, вытянув ноги. — Сколько вам потребуется для минимального восстановления, Алиэмун?       — Полчаса… максимум час, и я смогу снова сражаться, — постарался как можно твёрже заявить он, но всё же позволил себе опуститься пониже, опираясь на локоть.       — В таком случае, мне остаётся только позавидовать вашим навыкам регенерации, коллега, — слабо усмехнулась та, окинув взглядом остальных.       Проследив за её взглядом, Мун обнаружил, что из всех собравшихся, включая Патрика, хоть сколько-то вертикальное положение сохраняла одна только Лия, торопливо доедавшая сухпаек. Ханато и Гил же поделили на двоих одну дорожную подушку, устроившись спиной к спине в тени кустов напротив магистров.       — Полагаю, никому из нас не тягаться с вами, — продолжила та, не скрывая лёгкой насмешки в голосе. — Вы как хотите, но я требую минимум четырёх часов сна. До полудня.       — Это… это слишком долго… — слабо покачал головой Мун. — К тому времени он уйдёт…       — Если бы он мог уйти, его бы там уже не было, — возразила Савестия, развернувшись вполоборота лицом к нему. — Если же Фелусу удастся покинуть крепость, отряд Пилевия не позволит ему ускользнуть незамеченным.       Тяжело вздохнув, Мун всё же кивнул. Тут маршал обернулась к ручью, где сидела воздушница.       — Лия, мы договорились продолжить в полдень, — обратилась она на фризском. — Ты тоже можешь отдыхать.       — Я выспалась на неделю вперёд, — проворчала та, гневно покосившись на, казалось, уже заснувшего Ханато. — Спите, я посторожу. И разбужу, если понадобится.       Маршал благодарно кивнула ей, а Мун нахмурился. Его восприятие сейчас не позволяло даже примерно понять, лгала она или нет, но подобное рвение со стороны незнакомой иноземки вызывало определённые подозрения.       — Вы всерьёз предлагаете доверить ей нашу безопасность? — полушёпотом спросил он.       — Успокойтесь, коллега, — негромко ответила та. — Лие можно доверять. Если бы она хотела нашей смерти, ей было бы достаточно не рисковать собственной шкурой, помогая мне.       В иной ситуации Мун не спешил бы принимать на веру подобные умозаключения, не проверив её сознание лично, но сейчас… сейчас в любом случае выбора не было. Вздохнув, он кое-как натянул одеяло на плечи и всё же закрыл глаза. Однако, несмотря на катастрофическую усталость, заснуть ему удалось далеко не сразу…

Глава 34. Герцог в большом городе

      Ранним утром, пока многие горожане Дортмунда всё ещё нежились на своих перинах, Альтириус аш Дортмунд вот уже полчаса как сидел за письменным столом в герцогском — «в своём», напомнил он себе — кабинете. Альт был занят перепроверкой написанных ещё вчера писем, адресованных управляющему и нескольким местным аристократам. Он методично сверял каждую строчку с учебником делового письма, опасаясь, что всё же пропустил какую-то мелочь — даже после нескольких десятков черновиков, переведённых за прошлый вечер.       — Ваша светлость… — осторожно позвал его вошедший Лорий, но тут же замялся.       Нахмурившись, Альт даже не оторвал глаз от учебника. У него не было никакого желания в очередной раз выслушивать неловкие попытки поговорить о вчерашнем. Не сейчас, по крайней мере.       — Смею напомнить, — продолжил камердинер, остановившись за его спиной, — что письма нужно доставить в почтовое отделение до девяти утра, если вы хотите, чтобы они были отправлены сегодня…       Альт раздражённо нахмурился, но промолчал. Будто бы Лорий всерьёз опасался, как бы его недотёпа-господин не забыл о времени!.. Однако заканчивать с письмами действительно нужно было поскорее…       Вчера Альтириус с досадой узнал, что ни одного из нужных ему людей не было сейчас в городе. Многие из местных аристократов проводили лето в своих загородных имениях, а управляющий отправился на рудники с проверкой и вряд ли вернётся раньше, чем через неделю, если с ним не связаться. Об этом рассказал дворецкий этого дома Риган, оказавшийся настоящим кладезем полезной информации о жизни Дортмунда и его жителей.       — Готово, — спустя несколько секунд прохладно буркнул Альт, закрепив последний конверт своей личной печатью.       Взяв со стола письма, Лорий ещё несколько мгновений стоял рядом, явно собираясь что-то сказать. Альтириус же упорно не смотрел на него. Хотя он уже и сам не понимал, почему так повёл себя вчера. И что на него нашло?.. Раньше он ни на ком так не срывался. Но… почему-то прошлым утром он не смог ничего с собой поделать. И даже сейчас ему не удавалось просто так обо всём забыть и притвориться, что он ничего неприятного не слышал и не сказал.       Так и не осмелившись заговорить, старик развернулся, чтобы покинуть комнату, и только тогда Альт бросил на него взгляд. Он не мог не заметить чуть поникшую голову камердинера и пропущенную складку на спине его сюртука. А мягкий свет его сознания, ставший таким привычным за долгую дорогу, с прошлого дня так и не появлялся в восприятии юноши.       — Лорий… — остановил он слугу у самых дверей. Но что именно он собирался сказать?.. Не придумав ничего лучше, после неловкой паузы Альт спросил первое, что пришло на ум: — От Муна ответ ещё не пришёл?       Чуть посветлевший было Лорий опять замялся, тихо кашлянув.       — Не могу знать, ваша светлость. К сожалению, в доме нет воздушного аппарата.       — Что?.. — удивился Альтириус. — Почему?       — Дортмунд находится слишком далеко от воздушного ордена, ваша светлость. В этих краях проживает совсем немного воздушных магов достаточной силы, — пояснил тот. — Содержание персонального воздушного аппарата обходится недёшево, а в этом доме никто не жил многие годы.       — Но… Мун должен ответить на моё письмо. Куда же придёт его ответ?       — На главном почтовом участке Дортмунда есть платный воздушный аппарат. После отправки этих писем я обязательно уточню, не пришло ли на ваше имя воздушное послание. Если ответ его светлости Алиэмуна уже ожидает вас, по возвращении я прикажу заложить карету и…       — Постой, — прервал его Альт. — То есть, ты не сможешь получить его ответ сам?       — Всё верно, ваша светлость, — с непривычной ноткой неуверенности ответил Лорий. — На почте воздушные письма выдают только получателям лично.       Альт поймал себя на неожиданном осознании, что он уже начинает откровенно злиться — но на этот раз не на Лория, а на эти… странные местные обычаи. Поразмыслив пару мгновений, он резко встал с кресла.       — Тогда я сам схожу, — заявил он, решительно забрав конверты из рук слуги. — А заодно и письма отправлю.       — Ваша светлость, вам не… — оборвав себя на полуслове, Лорий поспешил за выскользнувшим из кабинета хозяином. — Обождите всего несколько минут, и я прикажу снарядить экипаж.       — Не нужно, — твёрдо ответил Альтириус, не замедляя шага, пока не добрался до дверей в свои покои. — Я всё равно хотел прогуляться.       — В таком случае позвольте вас сопровождать, — не отступал слуга, пока тот небрежно копался в ящике прикроватной тумбы. — Или хотя бы возьмите с собой Ригана. Вам не стоит выходить из дома совсем одному…       — Мне не нужна нянька! — всё же не сдержал голос Альт, резко распрямившись. — Или ты уже забыл? Это же я уговорил тебя отправиться со мной в Дортмунд! А что, если бы ты не согласился?       На мгновение на лице Лория отразилась неприкрытая растерянность, однако он быстро взял себя в руки.       — А если бы я так и не осмелился тебя попросить? — не сбавлял напор разошедшийся юноша. — Кто бы сейчас со мной нянчился?.. Мне всё равно пришлось бы во всём разбираться самому!       Лорий дослушал его с каменным выражением на лице, и даже когда господин договорил, не обронил ни слова в ответ. Засомневавшись, не перегнул ли он палку, молодой герцог продолжил уже спокойнее:       — Пойми, Лорий, я уже давно не ребёнок. Мне тридцать один год! И я не первый раз держу в руках письма. Уж до почты-то я в состоянии дойти, никого не опозорив!       Не дожидаясь его реакции, Альт схватил с вешалки первую попавшуюся матерчатую сумку, мало соответствующую его положению, и кинул туда кошелёк и конверты. На секунду он задумался, не переодеться ли ему во что-нибудь более подобающее герцогу, но что-то подсказывало, что за это время Лорий успеет его отговорить. Поэтому он поспешил покинуть комнату, надеясь, что слуга не станет его останавливать. И тот, действительно, даже не последовал за ним.       Остановился Альтириус только в прихожей у зеркала, чтобы бросить быстрый взгляд на свой внешний вид. На него смотрел бледный и немного растрёпанный юноша — почти мальчишка. Дешёвая сумка через плечо надёжно прятала роскошь дорогой, но неброской рубашки с высоким воротником. Хотя даже в идеальном наряде не всякий заподозрил бы его в причастности к аристократическому роду. Совсем как в былые времена… только теперь это было даже кстати.       Так ему уж точно не грозит ничто из того, чем его пугал Лорий. Даже если он, споткнувшись о первый же булыжник, растянется поперёк дороги в лошадином навозе… Ну и что? Опозорился какой-то неуклюжий мальчишка. Сын какого-нибудь слуги, должно быть?.. Альт криво усмехнулся самому себе в зеркале, но отражение ответило ему только горькой гримасой. Глубоко вздохнув, он решительно распахнул входную дверь, залив прихожую тёплыми лучами утреннего солнца.

***

      Альт шёл по тихой городской улочке, подняв лицо навстречу тёплым лучам утреннего солнца. С первых же шагов у него появилось чувство, будто натянутая струна внутри него лопнула, разом принеся лёгкость и ощущение свободы. Каменные стены герцогского дома, часами хранившие ночную прохладу, не позволяли почувствовать лето, которое уже вовсю царило на мощёных улицах Дортмунда. Как же хорошо, что он вышел в одной рубашке — в сюртуке было бы нестерпимо жарко!       Юноша дружелюбно улыбался редким прохожим, впервые за долгое время дыша полной грудью. Казалось, словно чудовищное бремя ответственности, свалившись с его плеч, так и осталось где-то в мёртвых каменных хоромах позади. Жаль, что эта лёгкость обречена закончиться вместе с прогулкой…       Остановившись на пересечении крупных улиц, Альт огляделся. Только сейчас он осознал, что понятия не имеет, где же находится почта. Но с каких пор это стало проблемой для бастарда, которого ещё недавно то и дело отправляли с самыми непредсказуемыми поручениями?.. Почему-то сейчас он совершенно не боялся заблудиться в незнакомом городе. Или, возможно, даже слегка на это надеялся?       В голову закралась приятная шальная мысль погулять ещё немного прежде, чем всерьёз искать цель своей самовольной вылазки, но на ней Альтириус всё же был вынужден себя одёрнуть. Оставалось меньше часа, чтобы отправить письма, иначе они придут адресатам с задержкой на сутки.       — Извините, пожалуйста, — с вежливой улыбкой обратился он к немолодой женщине в простой потёртой одежде. — Не подскажете, где находится городская почта?       — Конечно же, молодой человек! — улыбнулась та в ответ, указывая рукой направление. — До того перекрёстка и ещё немного в горку, большое здание с надписью «почта» — сложно не заметить!       Лишь с запозданием Альт, не ожидавший от самого себя подобной прыти, задумался о том, не могла ли эта женщина узнать в нём герцога? Однако по её виду было совсем не похоже на то. Поблагодарив прохожую и попрощавшись, он прогулочным шагом направился в указанном направлении.       Упомянутый женщиной подъём «в горку» оказался довольно долгим и крутым, но вскоре он, действительно, вышел к зданию внушительных габаритов со строгой вывеской «почта». Большие часы над входом показывали всего восемь пятнадцать, но возле дверей уже толпились люди. В основном это были простолюдины, однако по одеяниям некоторых можно было заподозрить и аристократическое происхождение. Это разительно отличало Дортмунд от Инторна, в котором хоть сколько-то состоятельным людям обычно не было нужды заниматься своей корреспонденцией лично.       Изнутри же почта не особо отличалась от любой другой, поэтому отправить обычные письма оказалось совсем не сложно. К таким задачам Альт привык ещё со времён жизни в поместье барона Миронского. Но вот где здесь воздушная почта, сообразить удалось далеко не сразу.       Поблуждав немного по многолюдным холлам, он набрёл на небольшой закуток с вывеской «воздушная почта». Альтириус попробовал открыть дверь, но она оказалась заперта. На двери висела табличка с именем: Таймарис аш Стейндт, член Ордена Воздуха. На ней же были указаны и рабочие часы — уже полтора часа как должно быть открыто…       — Этот бесполезный хлыщ как всегда опаздывает, — из-за спины послышался раздражённый голос.       Вздрогнув от неожиданности, Альт развернулся и увидел возле ближайшего окна немолодого мужчину в синем кафтане. Он раздражённо постукивал тростью по каменному полу, а в руке вертел воздушное письмо, свёрнутое в трубочку и готовое к отправке.       — А сегодня он точно должен быть? — уточнил герцог.       — Да не волнуйтесь, скоро явится. Куда ему от нас деваться?.. — усмехнувшись, мужчина вновь отвернулся к окну.       Альт молча отошёл от двери и встал в сторонку. К счастью, основная цель уже была выполнена, и он никуда не торопился. Но прошло несколько минут, а опаздывающий воздушник так и не показался. Альтириус уже подумывал скоротать время обещанной себе прогулкой по городу, когда в длинном пустом коридоре появился молодой человек с папкой документов в руках — видимо, ещё один желающий что-то отправить или получить. Он казался едва ли не моложе герцога, а приметная одежда в тёмных тонах не давала повода усомниться в его аристократическом статусе.       — Там ещё никого нет, — поспешил предупредить Альт, стоило тому потянуться к ручке двери. — Он немного опаздывает…       Рослый незнакомец застыл с вытянутой рукой, сверкнув массивным золотым перстнем с рубином. Юноша медленно перевёл на Альта усталый, едва ли не осуждающий взгляд. По выражению его лица легко можно было заподозрить, что находиться здесь у него не было ни малейшего желания. Так ничего и не сказав, он открыл дверь своим ключом и вошёл.       Альтириус смущённо потупил взгляд. О том, что это и был искомый работник, он даже не подумал. Тем временем мужчина в синем камзоле проскользнул в комнату, и Альт, потоптавшись у дверей несколько секунд, всё же последовал за ним.       — Я прождал вас больше часа, господин аш Стейндт! — отчитывал работника посетитель. — Разве можно так наплевательски относиться к своей работе?!       — К практике, — невозмутимо поправил тот, остановившись недалеко от входа перед вешалкой для одежды.       Осторожно присев на один из стульев для ожидания, Альт продолжил рассматривать необычного на вид черноволосого юношу. Он снял свой броский атласный камзол, оставшись в чёрной шёлковой рубашке с золотой вышивкой, тёмно-красной жилетке и узких чёрных брюках, заправленных в высокие сапоги с причудливым узором. Его наряд дополняли чёрные серьги-полумесяцы и красный галстук, украшенный золотой булавкой с рубинами, которая явно не случайно перекликалась с его перстнем.       Всё это выглядело несколько… неуместно — даже на взгляд по-прежнему ничего не смыслящего в моде полукровки. Можно было подумать, что этот тип не работать пришёл, а на званый ужин собрался. Альт невольно задумался, сколько времени у него ушло, чтобы собраться, учитывая, что он опаздывал на работу…       — Да какая разница?! — не отступал посетитель. — Почему мне каждый раз приходится вас ждать?! Ещё ни разу не видел, чтобы вы пришли вовремя!       — А никто не мешал вам приходить позже, и ждать бы не пришлось! — холодно огрызнулся практикант, проходя за рабочую стойку.       Пока недовольный посетитель заполнял какую-то ведомость, Альт с любопытством осматривал кабинет. Длинная деревянная стойка делила небольшую комнату на две части, оставляя для посетителей совсем немного места — вероятно потому, что у дальней стены со стороны работника стоял массивный воздушный аппарат. Он выглядел крайне старомодным, занимая едва ли не треть помещения. Под потолком от него тянулось несколько толстых труб, выходивших наружу с разных сторон комнаты через специальные широкие прорези под потолком.       Приняв оплату, аш Стейндт лениво подошёл к своему агрегату. Небрежным движением руки он раскрутил какой-то рычаг и поместил в открывшийся отсек трубы воздушную весточку, свёрнутую в цилиндр. А после принялся не менее нерасторопно выправлять какие-то ползунки и рычажки, то и дело сверяясь с раскрытой книгой, лежавшей на подоконнике рядом с ним. Выходной конец одной из труб едва заметно смещался всякий раз, как воздушник что-то менял. На подготовку у него ушло минут пять, за которые он, казалось, раза три начинал всё сначала под недовольные вздохи отправителя. Наконец, он направил руки на отсек с письмом, отправляя его в полёт по трубе зарядом собственной воздушной магии.       Напоследок посетитель буркнул что-то невнятное, по тону не слишком похожее на благодарность, и быстрым шагом удалился из комнаты. Таймарис же, будто и не заметив присутствия Альта, с усталым вздохом опустился в кресло возле окна, взял с подоконника свой учебник и принялся лениво листать страницы.       Это немного сбило Альт с толка. Может, будет лучше вернуться попозже?.. Подавив внезапно нахлынувшую робость, он всё же поднялся со стула и подошёл к стойке.       — П-простите, пожалуйста… — едва слышно позвал он.       Но Таймарис даже не оторвал глаз от книги, демонстративно перелистнув страницу. Помявшись ещё немного, Альтириус со стыдом вспомнил, как совсем недавно он уверял Лория, что ему совсем не сложно решать подобные задачи самостоятельно. Поджав губы, он постарался взять себя в руки.       — Господин аш С… Стейндт, — обратился он менее уверенно, чем надеялся, подглядывая на табличку на столе. — Мне нужно получить письмо… точнее, узнать, пришло ли оно.       Тяжело и протяжно вздохнув, Таймарис отложил книгу обратно на подоконник, с демонстративным усилием поднялся из кресла и медленно направился к стойке. Вблизи он оказался довольно высоким, но рост не мешал ему с трудом походить на совершеннолетнего. Возможно, Альта бы это удивило, не будь у него перед глазами примера медленного взросления чистокровных аристократов в лице собственного брата. Раз уж этот человек здесь работает, должно быть, он как минимум окончил обучение в Ордене Воздуха и никак не может быть младше пятидесяти, так ведь?..       — Имя? — лениво спросил работник, листая лежавшую на стойке толстую книгу учёта с неаккуратно записанными именами.       — Альтириус аш Дортмунд, г… герцог Кассарийский… — смущаясь, вполголоса представился он.       Таймарис медленно поднял глаза на Альта с нескрываемым недоверием.       — Проверить отправления на имя высокопоставленных лиц можно только по письменной доверенности с личной печатью получателя, — слегка высокомерно процитировал он явно зазубренное правило. — Герцог вам её предоставил?       — Н-нет, вы не поняли… — мотнул головой Альт, чувствуя, как краска заливает лицо. — Герцог — это… это я.       Воздушный маг высокомерно оглядел его простую рубашку, в беспорядке раскиданные волосы и потёртую сумку на плече.       — Вам придётся подтвердить своё заявление, уважаемый господин, — сказал он тоном, заставляющим усомниться в искренности его уважения. — Документы?       Герцог прикусил губу, с ужасом осознавая, что документы, полученные на новое имя незадолго до отъезда, он последний раз видел ещё в Инторне. Оставалось только надеяться, что Лорий не забыл их взять, хотя особой уверенности в этом не было. Особенно учитывая, что старик даже не упомянул, что можно получить письмо по доверенности — да и знал ли о такой возможности или это какие-то новые порядки?..       — Я как-то не подумал, что они мне понадобятся… — пробормотал пунцовый Альт.       — Какая жалость, — предельно вежливо улыбался Таймарис, но по его прищуру несложно было догадаться, что жалкой была лишь эта неуклюжая попытка потенциального самозванца получить герцогскую почту. — Быть может, у вас при себе ваша герцогская печать?       — Н-нет, к сожалению, я подготовил все письма дома…       — В таком случае, ничем не могу помочь, — холодно отрезал тот, возвращаясь к своему креслу. — Я не имею права выдавать письма герцога любому, кому хватит наглости представиться его именем.       — Понимаю… Простите, пожалуйста… — Альт расстроенно потупил взгляд.       Теперь он чувствовал себя полнейшим глупцом. И как он не подумал об этом заранее?! Наверное, слишком сосредоточился на том, чтобы не выдать свою личность во время прогулки, и даже не задумался, что без этого получить именное письмо не выйдет.       — Тогда я схожу за документами и вернусь через полчаса, — сказал он, справившись с волной самобичевания. Он уже направился было к выходу, но тут развернулся: — Простите, но не могли бы вы сказать, пришло ли на моё имя хоть что-то? Можно без имён! Просто мне бы не хотелось проделать весь путь ещё раз, только чтобы узнать, что в этом не было нужды.       Таймарис раздражённо поджал губы, вновь подняв на него глаза. Несколько мгновений он молчал, будто размышляя, и почему-то неотрывно смотрел чуть ниже его головы. Альт тут же коснулся пальцами собственного воротника, сообразив, на что же он уставился. Из-под высокого ворота рубашки наверняка проглядывал кусочек чёрной кожи Ожерелья Жизни.       Обычно Альт прятал его под одеждой, а когда забывал, то никак не мог отделаться от ощущения, будто все только и делают, что смотрят ему на шею. Но надолго снимать его всё же не любил. И нет, не только из-за «плохой приметы», о которой когда-то в шутку говорил Никариус. Без этого ожерелья после свадьбы он и дома-то не всегда чувствовал себя комфортно, а в новом городе и подавно. Словно он терял то самое вещественное подтверждение, что он не самозванец какой-то, а герцог по праву. Однако до сих пор оно требовалось только ему самому, для собственного спокойствия. Альт и не задумывался, может ли Ожерелье заменить документы?       — А что насчёт брачного ожерелья? — спросил он, стараясь не выдать смущения. — Оно считается подтверждением личности?       — Да, считается, — ответил аш Стейндт с едва уловимым отголоском интереса в голосе, вновь поднимаясь из своего кресла.       Помедлив несколько мгновений, Альт смущённо расстегнул пару верхних пуговиц на своей рубашке и обнажил шею, пальцами поправив ошейник гравировкой вперед. Таймарис остановился возле стойки напротив него и чуть склонил голову, приглядываясь. А через несколько секунд резко выпрямился, уставившись на посетителя уже совсем другим взглядом.       — Прошу прощения за мою подозрительность, ваша светлость! — неловко улыбался он. — В моей работе всякие инциденты случаются, поэтому протокол обязывает…       — Не стоит извинений, господин аш… — Альт скосил глаза на табличку, опасаясь, что успел позабыть имя.       — Таймарис аш Стейндт, — поспешил представиться тот. — Можно просто Тай, если вам угодно. Практически все меня так зовут. Уж больно неудобное имя…       — Не более неудобное, чем Альтириус, — улыбнулся ему герцог, и тут же запнулся.       Первым порывом было сразу представиться коротким именем, как он обычно и делал. Но в голове промелькнула назойливая мысль: Лорий наверняка бы его одёрнул, сказав, что герцогу не положено так представляться кому попало. И почему-то сейчас эта мысль вызывала лишь раздражение.       — В таком случае, можете звать меня Альт, — помедлив лишь пару секунд, предложил он.       — Правда? — со смесью ошеломления и радости отозвался Тай, и светлый маг почувствовал, как от того впервые за это время исходит тёплое свечение. — Хорошо, Альт, я… безмерно рад нашему знакомству!       — Так, значит, теперь я могу узнать насчёт письма? — куда смелее спросил он, ответив новому знакомому столь же открытой улыбкой.       — Ах да, я совсем забыл! — спохватился Тай, вновь бросив взгляд на книгу. — Письмо на имя Альтириуса аш Дортмунда пришло ещё позавчера. Я сейчас его принесу!       Воздушник с неожиданной прытью переместился к стеллажу в другом конце комнаты и принялся перебирать свитки, а спустя минуту вернулся с одним из них.       — Спасибо! — просиял Альт, принимая письмо из его рук. — Могу я сразу написать ответ?       — Да, конечно же, — благожелательно улыбнулся Тай, указывая на небольшой столик в углу. — Я сейчас принесу всё необходимое.       Таймарис отошёл к шкафу за писчими принадлежностями, а Альт устроился за указанным столом и с замиранием сердца принялся разворачивать свёрток. На его внешней стороне знакомым почерком было выведено: «Алиэмун аш Дортмунд, магистр Тёмной магии, герцог Кассарийский». Судя по дате, письмо было отправлено почти неделю назад из Ордена Некромантии. А ведь это не так уж далеко от Дортмунда, если ехать напрямую! Быть может, Мун должен прибыть со дня на день?..       Вытащив внутренний листок, юноша удивился: стандартный бланк воздушной почты — крошечный и лёгкий — был исписан с обеих сторон. По инструкции так делать не рекомендуется: ведь даже лишний вес чернил мог отклонить письмо от курса. Разобравшись, где начало, юноша начал читать:       Дорогой Альтириус!       Я рад слышать, что в моё отсутствие ваши дела складываются благополучно. Мне искренне жаль, что я не смог сопровождать вас по пути в Дортмунд. Однако я не могу не отметить вашу решительность и готовность единолично принять столь неожиданный вызов. Не сомневаюсь, что вы справитесь с возложенной на вас ответственностью.       Альт прочитал страницу с некоторым недоумением, но всё же не мог сдержать улыбку. Хотя тон казался таким формальным и строгим, Мун вряд ли мог этого избежать, отправляя письмо из чужого ордена. Альтириус и в своём письме старался, как мог, следовать всем правилам. Сейчас он почувствовал даже какую-то гордость от осознания, что супруг обращался к нему, как к равному. И даже… попытался похвалить?..       От этого стало немного грустно. Мун определённо не представлял, каких усилий ему давалось справляться — да и давалось ли?.. Вздохнув, Альт перевернул листок:       К сожалению, я не могу выполнить вашу просьбу, поскольку не вправе пренебречь другими своими обязанностями. Мероприятие, на котором я вынужден присутствовать, займёт ближайшие две-три недели. Увы, на данный момент я не могу обещать, что успею в Дортмунд до церемонии. Однако я сделаю всё от меня зависящее, чтобы приблизить нашу встречу.       Выражаю взаимную надежду.       С любовью,       Мун.       Альт обречённо уставился в пустоту. Он ожидал, что Мун может задержаться, но… до церемонии целый месяц!.. Неужели он может не успеть?! Чем он, в конце концов, так занят, что не может хотя бы ненадолго заглянуть, находясь так близко? Беседует с уважаемыми некромантами о судьбах королевства за бокалом вина?..       Но Альтириус понимал, что обижаться на Муна ему не следовало. Наверняка он был занят чем-то действительно важным… И в то же время молодой герцог не мог отделаться от мысли, что муж практически бросил его на произвол судьбы, предварительно взвалив на его плечи свои же обязанности. И теперь не находил времени помочь, хотя сам столько раз обещал!..       Даже после того, как Таймарис принёс писчие принадлежности, Альт ещё долго смотрел на пустой лист бумаги, силясь облечь в слова всё, что накопилось у него на душе. К сожалению, накопилось там в основном желание прокричать Муну в лицо, как он ему сейчас нужен. Больше всего ему хотелось открытым текстом написать, что он боится не справится, и наверное не зря — раз даже Лорий в него не верит, а любимый супруг не очень-то спешит помогать разбираться с герцогством.       Нет, ничего подобного он написать не мог. Точнее, мог — и даже написал что-то невнятное, пока размышлял… Но, перечитав набросок, звучавший как плаксивые стенания капризного ребёнка, герцог жёстко скомкал черновик и выбросил в почти пустую корзину, стоявшую рядом со столом. Он просто не имел права проявлять такую слабость — тем более в письме, которое неизвестно кто может прочесть, помимо адресата.       Немного успокоившись, Альт начал с начала. На этот раз он старался отставить эмоции в сторону и сосредоточиться на проблемах, стоящих перед ним. После некоторых мучений получилось лучше… вроде бы. Особенно удачной ему казалась последняя фраза: «Пожалуйста, напишите, когда вы сможете приехать». В памяти так кстати всплыл совет из учебника делового письма: не облекать в слова выбор, который не хотите предоставлять — поэтому он не стал добавлять «и если» к своему «когда».       Ещё раз придирчиво проверив письмо, Альт заключил, что оно готово к отправке. Он передал Таю свёрток и отсчитал обозначенные в прейскуранте деньги на отправку, а тот ловко — и куда расторопнее, чем в случае предыдущего клиента — упаковал отправление в воздушный кокон и отправил в направлении Ордена Некромантии.       — Спасибо вам большое, Тай, — улыбнулся ему Альтириус.       — Не стоит благодарности, ваша светлость Альт! — просиял тот в ответ.       Альт замолчал на несколько мгновений. Он не вполне представлял, как такой разговор полагается заканчивать.       — Что ж, надеюсь, мы ещё…       — А знаете, — Таймарис вдруг перебил его, — я тут как раз собирался закрыться на обед…       — Обед?.. — Альт бросил взгляд на настенные часы. — Но ведь… ещё только десять утра.       — Уже? — удивился тот, даже не взглянув часы. — Тогда тем более пора! У Лонэля в это время подают превосходные марципановые бисквиты с нежнейшими сливками! Вы уже бывали в этом заведении, ваша светлость?       — Нет, по правде сказать… я только вчера прибыл в Дортмунд и ещё нигде не был.       — Неужели? — вновь просиял улыбкой и светом черноволосый юноша. — В таком случае позвольте показать вам город! Обещаю, вы не пожалеете.       Альт отмахнулся от почему-то брюзжащего голоса Лория в своём сознании.       — Я был бы очень благодарен, — дружелюбно, хотя и немного стеснительно, улыбнулся он.       — Замечательно! — почти рассмеялся Тай. — Просто великолепно. Давайте пообедаем вместе, и заодно я расскажу о самых примечательных местах этого города!       Не дав Альту и слова сказать в ответ, Таймарис проводил его из кабинета, оставив на дверной ручке предупреждение о явно внеплановом перерыве на обед. Уверенно взяв его под руку, Тай направился вместе с молодым герцогом к выходу на улицу.       Как оказалось, среди обещанных Лорием «закостенелых провинциальных аристократов», требующих неукоснительного соблюдения всех условностей, встречались и самые обычные люди, с готовностью идущие на контакт. Похоже, это сам Лорий порядком закостенел в своих представлениях о них.       Таймарис же казался дружелюбным и отзывчивым. И хотя поначалу он проявлял некоторую осторожность, его несложно было понять. Поэтому Альт следовал за новым знакомым с лёгким сердцем и предвкушением новых впечатлений от города, который уже почти что хотелось назвать своим.