Мёртвая душа

***

      Лютный переулок был местом, без сомнения, гиблым. Здесь, к вящему сожалению всех приличных граждан, находили свое пристанище все те, кого не принял в свои объятия обычный мир: отщепенцы, преступники, темные твари разных мастей и степеней опасности.       Ранним утром здесь было не так мрачно, но ничуть не безопасней обычного. Лорд это прекрасно знает, Гарри Поттер — нет.       Они идут медленно. Лавки старьевщиков, коими полон вход в неблагополучный район и его главная улица, наконец, сменяются небольшими конторками, торгующими не самыми законными услугами, борделями и небольшими комнатами, по дешевке снимаемыми зельеварами для варки особо опасных зелий. Том ступает по разбитой мостовой и провожает знакомые здания с лёгкой ностальгией — он здесь впервые после своего воскрешения, находиться буквально в центре нищеты и порока ему привычно. Не разделяющий его чувств мальчишка боязливо посматривает по сторонам, сжимает кулаки в карманах, сторонится прохожих — сильно нервничает.       — Ну, теперь-то я палочку достать могу? — говорит он спустя минуту издевательски неспешной ходьбы.       Поттер не знает места назначения, лишь цель, и это его нервирует только сильнее. Волдеморт не очень разборчив в собственных чувствах последнее время, но ощущать чужое смятение явно приятно.       Это место — место, в котором он провел не один год своей жизни, — никогда никому не нравилось с первого взгляда. Здешнее небо было серее, чем обычное, копоть на стенах от многочисленных несчастных случаев со взрывами не сходила ни с одним заклинанием, а вездесущий смрад забирался в ноздри и пробирался внутрь прямо к желудку, тревожа содержимое и вызывая желание хорошо проблеваться за ближайшим углом. Очарование Лютного открывалось со временем и далеко не каждому.       Краем глаза Том замечает тощего нищего вампира, заходящего в таверну, но основное внимание его приковано к мальчику, идущему с ним рядом и мучащего весь набор его нынешних чувств одним своим существованием — слишком много видел, слишком много знает, слишком заносчив и раздражающе сыплет правдой прямо в глаза, он просто обязан был умереть сразу, как раскрыл свой поганый рот.       В голове тоненько и раздражающе звенит тысячей предупреждающих колокольчиков каждый раз, стоит ему прийти к той самой точке, когда рука непроизвольно тянется за палочкой, и затихает только тогда, когда он с трудом заставляет себя успокоиться.       Тщательно скрываемый испуг предначертанного врага был, конечно, предпочтительней прежней вседозволенности и безрассудной наглости мальчишки, но не будь этой мордредовой клятвы, чертов щенок уже бы гнил в подземельях замка. Так было бы намного проще. Если и не тогда, то сегодня… Стоило лишь сжать пальцы на хрупкой шее чуть сильнее, до сладостного хруста костей и запаха смерти под ладонью, насладиться страхом, напиться предсмертной агонией! Уничтожить точно так же, как уничтожал подобные помехи и ранее, много лет подряд. Нет ничего более волнующего, чем это чувство.       В груди все уже почти привычно тянет и горит, будто эти мысли выжигают остатки его бессмертной души. И так постоянно, ежесекундно, без перерыва. Непрекращающаяся боль, приступы паники и горько-сладкое безумие на кончике языка — он все это чувствовал, но не всегда четко осознавал. Порой ему казалось, что он просто обречён страдать всю отвоеванную у Смерти вечность.       Щенок, которому он не мог запретить думать, в очередной раз в отвращении морщится, стоит им сократить дистанцию. Темный Лорд может лишь мысленно капать ядом на его хладный труп и сжимать палочку до боли в пальцах. Ему хочется разрушить, как минимум, несколько зданий, погребя под обломками всю улицу, жителей и мелкого Поттера, но звон клятвы, в очередной раз заломивший виски, мешает даже хорошенько обдумать эту мысль.       — Мы почти пришли, — сообщает он с отточенным внешним спокойствием. Парень, наверное, и не предполагает, как много раз он бы умер за то время, что идет рядом с ним по улице, не будь у того той глупой клятвы в голове в тот злополучный вечер.       В итоге, они заходят в торец обветшалого заброшенного здания с заколоченными намертво окнами; здесь тихо и мертвенно спокойно — тут их не потревожит даже ветер.       Том не спешит поворачиваться, он иррационально уверен, что мальчик не посмеет больше вытащить палочку без его команды. Он сбрасывает капюшон и замирает, ожидая, когда нервничающий Поттер подаст голос, но сзади тихо, как в могиле.       Повернуться его заставляет не оклик, а звук падающего тела. Поттер лежит неподвижно, прямо на холоде каменных плит. Волдеморт выхватывает палочку еще раньше, чем понимает — мальчишка уже мёртв.       — Кто посмел?! — его рассерженное шипение разбивается о тишину, в груди все больше растекается проклятый огонь. — Кто это сделал, я спрашиваю?! Выходи! — он резко оборачивается, больше ощущая, чем слыша чужое присутствие.       Где-то вдалеке, словно через толщу воды, слышится чей-то голос. Слов не разобрать, он и не пытается.       — Это ты его убил, разве не видишь? — отвечают тени смутно знакомым голосом. Том швыряет убивающее не глядя, но оно лишь растворяется в темноте. Девушка шагает из тьмы вперед, смотря с легкой укоризной, и поправляет дурацкие круглые очки на своем лице. — Ты всегда только и делаешь, что уничтожаешь. Почему ты это сделал с собой, со всеми нами, Том?       Том застывает в иррациональном страхе. Девчонка мертва, мертва уже много лет. Её не может быть тут!       Миртл провожает его взглядом и вдруг резко, почти неестественно весело хохочет, когда он вылетает обратно на свет, но глаза ее, как он успевает заметить, жалостливы. Она не имеет права его жалеть и не должна этого делать, но делает.       На главной улице — серой, невероятно узкой и унылой, как и обычно, — совсем нет людей, только у одинокой телеги, битком набитой болтливыми колокольчиками, неподвижно стоит пожилая женщина. Она не смотрит на него, стоит к нему спиной, но Том ее узнает. Её личность, само её нахождение здесь приводят его в тихий ужас.       — Вы все мертвы, — выплевывает он с ненавистью, разум борется с охватившей его болезнью отчаянно, но не преуспевает. Тело сковано словно льдом. Колокольчики отвратительно воняют и поют что-то невероятно заунывное.       Она оборачивается и подходит к нему с улыбкой на лице и с цветком в руке. Хепзиба — живая Хепзиба Смит, — мягко гладит его по плечу, смотрит в глаза проникновенно, влюбленно, как и в тот день, когда умерла. «Ты тоже, Том. Ты же тоже мёртв. Как мы. Как он», — она нежно поворачивает его лицо к телеге.       Брошенное минуту назад и забытое тело Поттера лежит внутри, укрытое колокольчиками словно одеялом, и на секунду ему кажется, что оно его собственное. Темные волосы и бледная кожа в светло-фиолетовом ореоле выглядят почти красиво. Почти. Он ощущает предательскую влагу, не проливаемую десятилетиями, в своих снова человеческих глазах и все еще чувствует слишком сладкий запах пыльцы, но ничего не может сделать ни с тем, ни с другим.       Он бы, наверное, хотел, чтобы призраков стало хотя бы меньше, но те лезут из преисподней, не испытывая ни малейших сожалений. Они здесь, чтобы посмотреть ему в глаза. Кажется, просто воздух, которым он дышит, складывается в знакомые лица.       Том Риддл — тот, который совсем не он, хмуро смотрит на него сверху вниз. Он сам же весь словно сжался, уменьшился в размере. Он хочет прогнать призрак, но словно онемел. Он не понимает, что здесь происходит. Что с ним происходит. Неужели, так будет вечно? Его подсознание скоро окончательно сожрет его разум.       Отец, в отличие от Хепзибы, держится на расстоянии. Лишь смотрит. Касаться противно, понимает Том. Даже после смерти его непутевый родитель его боится и презирает. Это не мешает ему его ненавидеть.       — Ты плачешь, выродок? Почему ты плачешь? Тебе его жалко? — он отчаянно трясет головой, пытаясь прогнать наваждение. Отец перед ним — лишь галлюцинация, он сам убил его. Его и всю его семью.       Видения не отступают. Том Риддл-старший глядит с осуждением. Хепзиба гладит по плечу, словно утешая. Поглощающий все живое шепот со всех сторон очень близок к тому, чтобы превратиться в белый шум. Вместо чужих голосов он вдруг слышит женский крик, звук падающего тела, детский плач. Под зажмуренными веками мечется зелёная вспышка. Он помнит, что было за этим.       — Зачем ты убил моего малыша, чудовище? Моего маленького Гарри! — яростная Лили Поттер по ту сторону стекла витрины, она его не тронет, но этот голос — последнее, что он хотел бы услышать.       Витрины старых магазинов наполняются водой, как огромные аквариумы, женщина с огненно-рыжими волосами кричит, захлебывается и колотит руками по стеклу, пытаясь пробиться к мёртвому сыну. Том падает на колени, пригибает голову к земле, прячет ее в сложенные руки, пытаясь укрыться, спрятаться от личного ада: приглушенные крики разрывают его пространство, земля трясется. Он не знает, куда исчезла его палочка.       Среди всего этого хаоса его больного воображения вдруг необъяснимо ярко ощущаются ледяные руки на щеках. Гарри Поттер, чьи глаза все такие же стеклянные, с жалобно пищащим в волосах колокольчиком, сидит на земле, держит его лицо в ладонях и чему-то незряче улыбается. Том замирает, как загипнотизированный, впивается взглядом в поблекший зрачок.       За всё время наблюдения за мальчишкой, даже он заметил, что главной деталью его внешности были глаза. Несмотря на замкнутый и молчаливый характер, Гарри Поттер никогда не опускал взгляда. Даже сейчас.       — Товли — плохой эльф, — Поттер по-птичьи наклоняет голову вбок, Том непонимающе моргает, — сэру срочно нужен эликсир.       — Что? — его взгляд немного проясняется, он осматривается по сторонам: его окружают давно мертвые люди, а витрины заполнены водой уже под потолок. Поттер держит его лицо крепко, поглаживая виски большими пальцами, словно прогоняя боль. Наклоняется, напоследок пройдясь по лицу кончиками длинных волос:       — Открой глаза.       Стекло трещит и прорывает с невыносимым грохотом, но Том кричит и распахивает глаза до того, как вода убивает его.       — Сэр! — Том тяжело дышит, в груди всё жжётся особенно невыносимо. Он в своей кровати, в своей комнате, в своем доме. Именно там, где и засыпал. Эльф, купленный в Лютном Квиринусом, сидит на полу у постели и размазывает слезы по щекам, выкручивает уши, цепляется за простыни длинными крючковатыми пальцами, но прикоснуться не смеет. — Товли так рад! Господин должен выпить эликсир, господину снова плохо! У сэра плохо с магией!       Вокруг явно творится катастрофа: половина стекол побита, кое-где гуляет стихия.       Том трёт песочные глаза, вдыхает покинувший легкие воздух, борясь с настойчивой тошнотой, — ему совсем не помогает чужое верещание. Рядом валяется расколотая ваза с раздражающе орущими и воняющими колокольчиками (которые он тут же, к слову, распыляет на атомы), задорно полыхают тумба и подоконник, подожжённые, должно быть, его нестабильной магией прямо во сне. Сил больше нет, он потушит их позже.       — Господин, сэру надо лечь! Сэру надо выпить лекарство! Товли принесет! — эльф бегает вокруг, мельтеша и мозоля глаза неуместной суетой. Лезет под руку, когда Тому необходим лишь глоток свежего воздуха и тишина.       — Оставь меня! — отмахивается он от протянутой кружки. Он готов вырвать собственное сердце, если это смогло бы облегчить боль — он знает, эликсир сейчас не поможет.       Любой человек, увидевший слабость Темного Лорда, умирал. Эльф не был человеком, но все же возможно, следующие действия Товли ничего и не изменили в его дальнейшей судьбе, лишь приблизили момент расплаты. Сейчас об этом рассуждать бессмысленно, но толчком послужил вскрик. Товли начал скулить еще до того, как кружка с драгоценным лекарством упала и разбилась, очередными осколочками впиваясь в самообладание Темного Лорда. Том словно очнулся от громкого звука.       Он видит. Видит, как красноватая жидкость растекается по полу, подходит к его босым ногам и впитывается в свешенное с постели одеяло. Эльф в ужасе делает шаг назад, наступает на свежие осколки, и совершенно не чувствует боли от страха.       — Простите, господин, простите! — уши существа дрожат, глаза наполняются слезами, в то время, как и без того алые глаза Волдеморта наливаются кровью. — Товли накажет себя! Он будет аккуратнее! Товли больше так не будет!       — Больше и не надо, эльф, — бледное лицо застывает словно припорошенная пеплом маска, эльф падает на колени с мольбами о пощаде, но Волдеморт остается безучастным. Палочка мягко вибрирует в руках, когда он произносит заклинание.       — Авада Кедавра!       Маленькое тельце падает замертво прямо в груду осколков.       Перепуганный до смерти Квирелл вбежал в комнату именно в тот самый момент, когда в распахнутое окно со все еще пылающим подоконником вылетел труп его несчастного эльфа.       — Ох, Мордред, — Квиринус схватился за косяк и страдальчески сморщился, когда почувствовал запах палёного мяса и кожи. Лорд поджёг домовика адским пламенем прямо под старым раскидистым дубом у окна. — Мой Лорд, я могу быть полезен? — спросил он даже слишком жалобно, не без причины опасаясь наказания.       Лорд стоял к нему спиной, заложив руки с палочкой за спину, и смотрел в окно, словно зрелище там было занимательнее всего на свете. Расположен к беседе он явно не был, понял Квирелл. Жаль, что слова уже вылетели из его непослушного рта.       Несколько долгих секунд звук горящего мяса и тошнотворный запах — все, что занимает его умирающий в панике мозг.       — Квиринус, друг мой… — Волдеморт развернулся с тем самым выражением лица, после которого Квирелл обычно корчился под круциатусом. — Жизнь так прекрасна, не находишь? — Квиринус покосился на догорающий труп домовика, пожираемого алчным костром пламени ада и неосознанно сглотнул. — Ты любишь жизнь? — лилейно проворковал Лорд, опуская палочку.       Квирелл покрепче сжал дверной косяк, напрягаясь всем телом и готовясь к неминуемой боли, но Волдеморт лишь прошел к шкафу, доставая оттуда свою мантию.       — Исчезни. Немедленно.       Квирелл был готов бежать и без приказа, но Лорд вдруг задумался над чем-то, останавливая его побег лёгким жестом руки.       — И да… Найди мне домового эльфа, который будет справляться со своими обязанностями, — добавил он, накидывая мантию на голые плечи.       Квирелл кивнул и ретировался. Темный Лорд перешагнул полыхающую дверцу тумбы, подходя к книжному шкафу. Пробежался длинными пальцами по заученным наизусть названиям на корешках, отступил. Мыслями он был уже далеко отсюда.       Взгляд скользнул к разбитой чаше на полу. Сейчас, пока он немного успокоился, он хотя бы мог анализировать свое состояние. Если быть честным, состояние было паршивое. Что ни говори, но он не сможет все время сидеть на эликсире из философского камня, который хоть что-то делал с его симптомами. Те подавители магии, которыми он пользовался для встречи с Поттером, делали его силу еще более нестабильной — ему нужно было найти что-то другое.       Он поднял палочку, чтобы выбросить осколки и потушить огонь, но ни одно заклинание не сработало так, как надо. Старинное зеркало, висящее в спальне Риддлов несколько поколений, игриво сверкало позолотой из своей рамы — Том с ненавистью отметил промелькнувшее отражение своего безобразного лица, в былые времена приводящее в трепетный ужас всех его слуг, они считали его сверхчеловеком, богом. У него подобный вид чаще вызывал лишь отвращение. Как и у сопляка Поттера.       Что же, теперь он не только был уродлив, теперь от него отказывалась даже магия.       Зеркало треснуло и осыпалось, теряясь в множественных осколках, покрывавших комнату. Магия словно издеваясь делала лишь то, что ей угодно. Том зло зашипел, швыряя в опустевшую раму безделушку с полки, и стремительно вышел из комнаты.       И лишь маленький болтливый колокольчик, отлетевший ранее в тень покрывала, тихонько тоскливо захныкал на полу.

***

      Гарри не был тихим ребенком в обычном смысле этого слова. Он не был забитым, хорошо разговаривал с малолетства и ему было что сказать в диалоге. Да, он был значительно тише и спокойнее своих ровесников даже в несознательном возрасте, но, что бы он ни говорил сейчас о дружбе и привязанностях, когда-то ему, несомненно, хотелось общаться с другими ребятами — это они всегда сторонились его. Нет его вины в том, что он смог приспособиться. Просто в какой-то момент перестал надеяться, что запертые двери когда-нибудь откроются, и сразу закрыл свои.       Сейчас он сам себе не казался тихим ни в каком определении. От каждого неосторожного шага под ногами раздавался вой, а ему самому хотелось кричать прям как те колокольчики, верещащие благим матом под неумолимо острыми туфлями Дамблдора. Домик Уизли был уже в пределах видимости и над его дверью висели шарики. Не было и речи, чтобы в этот вечер его наглухо заколоченная дверь вдруг открылась этим людям. Ни за что, даже за шарики! Он даже заходить туда не хотел!       Тем не менее, абсолютно измотанный предыдущей встречей, клятвой, прогулками по Лютному и прочим прелестями жизни, неожиданно сваленными на его бедную голову, Гарри без особого энтузиазма плелся вслед за тревожно задумчивым директором по тропинке к дому Уизли, стараясь унывать не слишком уж сильно. Никакой день не может длиться вечно, и это утешало.       — Проходи, мой мальчик, тебя уже ждут, — Дамблдор с милой улыбкой, ничуть не омраченной его собственными проблемами, пропустил его вперед к двери, настойчиво подталкивая в спину. Гарри вяло толкнул дверь, абсолютно не настроенный и откровенно не готовый к тому, что его ждало внутри.       — Сюрприз! С Днём рождения, Гарри! — близнецы выпустили ему в растерянное лицо конфетти и кинулись втаскивать его в дом самостоятельно, ослеплённого и напуганного до коликов в сердце. — Мы тебя уже заждались. Пойдем-ка, там мама как раз собиралась накачать тебя едой!       Пока Джордж на весь дом голосил о прибытии гостя, Фред уронил Гарри на стул во главе стола и побежал куда-то наверх. Дамблдор шел следом за Гарри и загадочно сверкал глазами.       — Твои друзья рады видеть тебя, Гарри, — сказал он куда-то себе в бороду, пока никого еще не было на кухне. Голос миссис Уизли слышался совсем недалеко, так что ее появление здесь оставалось лишь вопросом времени.       — Они мне не друзья, — открестился Гарри. Дамблдор осуждающе покачал головой:       — Но могут ими стать, мой мальчик.       На кухню, наконец, прибежала миссис Уизли, освобождая Гарри от необходимости отвечать. Они с директором очень тепло поздоровались друг с другом, та немножко покудахтала над Гарри, поздравила его с треклятым праздником и с чистой совестью отчалила к плите. Дамблдор приземлился на трехногий шаткий табурет около Гарри и, наклонившись к его уху, прошептал что-то оптимистичное вроде «дай дружбе шанс».       Гарри был уставший, злой и голодный. Волдеморт сегодня знатно потрепал ему нервы, он хотел отоспаться в собственной постели и поныть абсолютно не желающему такого расклада Шеша, а не выслушивать проповеди о друзьях, мире во всем мире и прочей дребедени, которая могла прийти в седую голову достопочтенного директора. Он был здесь даже не по своей воле! И имел все права на то, чтобы сердиться. Конечно он тут же вспылил.       — Мне. Не нужны. Друзья. — Прошипел он чуть ли не по слогам. Сейчас он с тоской вспоминал все те чаи с успокоительным зельем профессора Снейпа, которые тот с завидной регулярностью ему спаивал и которые порой Гарри так раздражали. Очень зря, как оказалось.       Ответ Дамблдора ему услышать не довелось, потому что кухня начала заполняться людьми, но несогласие чувствовалось на интуитивном уровне.       — А вот и мы! — Джордж заявился в кухню с собственной табуреткой и со свойственной обоим братьям наглостью вытеснил ей директора к центру стола. Фред зашел с другой стороны, при этом ведя под ручки Рона с Джинни. На нечитаемый взгляд Гарри, кинутый в их сторону, Джордж, закатив глаза, зачем-то пояснил: — Перси к другу свалил.       — Понятно.       — Так, все собрались? — миссис Уизли оглядела кухню, поморщилась, когда взгляд напоролся на Джинни в коротком вязаном платье и стал уже откровенно злым, не заметив за столом мужа. — Где его Мерлин носит? Артур!       Гарри, наблюдавший за этой пантомимой, подпрыгнул на выкрике, но все же от скуки заинтересовался необычным выбором платья самой младшей Уизли. К полудню погода разгулялась — уже давно было за тридцать градусов жары, такими темпами девочка может свалиться с перегревом. Цвет ее лица — очень нездоровый, как сразу отметил Гарри, — и тяжелое дыхание ставили под вопрос ее вменяемость в принципе. Учитывая, что та постоянно пыталась незаметно посмотреть на него самого, Поттер немножко заволновался.       — Эй! — глаза Дамблдора торжествующе сверкнули, стоило ему тихонько обратиться к Джорджу. Момент для вопроса был подходящий, Джинни как раз отошла помочь матери у плиты. — Ваша сестра вообще в порядке, надевать вязаные платья в такую жару? — а вот формулировка вопроса Дамблдору понравилась уже меньше — правильно, директор, хватит лезть в чужие дела. Близнецы же дружно расхохотались, на что уже никто даже не обратил внимания, как на привычное явление; вопрос остался без ответа. Гарри, как и любой нормальный человек, не любивший насмешек, мгновенно замкнулся, против воли ощутив ту неприятную волну пренебрежения, которой сам окатывал обычно других. Исправил положение, как ни странно, Рон.       — Не обращай внимания на этих придурков, — он поморщился, словно вспоминая что-то, — радуются, что шутка удалась. Джин именно по их рекомендации это убожество натянула.       — Зачем? — Гарри уже ничему не удивлялся.       — Потому что зеленое, — скривился Рон. Ага, как будто это что-то объясняло. На выручку мыслительным процессам Гарри в этот раз пришли оторжавшиеся близнецы. Они буквально пропрыгали на своих табуретках то ничтожное расстояние, разделяющее их с Гарри, прижались с двух сторон и наперебой, дополняя фразы друг друга, зашептали ему на ухо:       — Как же…       — …каждый уважающий себя волшебник знает…       — …что слизеринцы…       — …любят зеленый! — проговорив последнюю часть фразы, оба брата так же внезапно, как и делали это раньше, отодвинулись от него, со скрипом вернув предметы мебели, — Гарри в голову вдруг закралась мыслишка, что те каким-то образом прилепили задницы к ним клеящим заклинанием, — на свои положенные места. Миссис Уизли неодобрительно посмотрела на производителей шума и поставила перед Гарри тарелку с восхитительно пахнущей картошкой и сочной курочкой. Джинни поднесла пирог. Гарри чуть не застонал от доносившихся до его оголодавшего разума запахов и с трудом переборол порыв наброситься на еду, опасаясь тем самым за секунду убить репутацию всего Слизерина. Да и собственную, чего уж таить.       Миссис Уизли встала рядом с молчаливым — лишь потому, что тот спустил все заготовленные проповеди на Поттера, — Дамблдором, сложив пухлые ладони на груди в жесте умиления. От нее буквально разило сочувствием и чем-то приторно жалостливым по отношению к Гарри. Его борьба с собой только добавила к ее чувствам необходимой остроты. Не будь Гарри настолько поглощен мазохистски медленным пережевыванием чужой стряпни, он бы обязательно ввернул у себя в голове пару фразочек на этот счет, но, как упоминалось ранее, сейчас он этого делать явно не собирался. Картошка была чудовищно вкусной!       На кухне медленно завязался разговор. Есть в одиночестве было бы крайне неудобно, не будь Гарри приютским, но даже так ему было не очень комфортно от чужих взглядов. Теперь уже даже он с нетерпением ожидал мистера Уизли, потерявшегося где-то на подходе на кухню — наверняка, когда тот, наконец, явится, миссис Уизли накроет на стол. И все эти глаза будут в собственных тарелках, а не на его сконцентрированной на столовом этикете физиономии.       Словно внемля его внутренним молитвам, миссис Уизли махнула на всё рукой и решила накрывать без мужа. Гарри мысленно благословил ее на эти действия, не отрываясь от тарелки. Сколько бы он ни конспирировался, похоже, все в комнате уже были твердо убеждены в его вечной голодовке. Не то чтобы это было ложью, но ему и без широкой публики было неплохо.       «Широкая публика» в этот момент обсуждала прически друг друга. Отвлекся Поттер, когда его окликнули. Миссис Уизли почему-то живо заинтересовалась его длинными волосами. Он даже сбледнул слегка, когда поступило предложение о стрижке — перед глазами как наяву представлялась старая картинка с неутешной нянечкой Лэсли — ярой ненавистницей «косматых мальчишек и лохм на голове». О да, ему нравились его волосы, что бы они все ни говорили, черта с два он позволит их состричь. В прошлые разы он настолько злился и расстраивался из-за обрезанных чуть ли не под корень волос, что те отрастали за ночь сами. Миссис Уизли аргументами против ее идеи не вдохновилась.       — С такими лохмами скоро только садовых гномов пугать в огород, — покачав головой, отбрила та, громко ставя на стол миску с салатом.       — А, по-моему, очень красиво! — твердо заявила Джинни, сидящая напротив одобрительно кивнувшего Дамблдора — как же, самый косматый все равно здесь был он. Вся твердость тут же испарилась за пунцовыми щеками, стоило Гарри перевести в ту сторону взгляд, но сам факт того, что девочка за него вступилась, удивлял. Приятно удивлял.       — А почему ты тогда Фреда не стрижешь, мам? — поддакнул Рональд с набитым ртом и отсалютировал вилкой почему-то в сторону Джорджа. — Его волосы раза в два длиннее, чем у меня! Почти как у Поттера.       — Вообще-то у нас с Фредом одинаковые прически, Рон, почему только Фред? — положив подбородок на скрещенные руки поинтересовался… Фред? Гарри даже от курицы отвлекся, когда понял, что случается какая-то неразбериха. Он еще с прошлого посещения этого дома для себя уяснил, кто есть кто. Отличить близнецов было, на самом деле, не так уж и сложно — особенно, если ты можешь чувствовать чужую магию. Он схватился за чашку, скрываясь за ней от всех и ничего не сказал — мало ли у этих Уизли собственных приколов. Верить в то, что бедных Фреда и Джорджа путают даже в кругу семьи, не хотелось.       — Ну и у Джорджа, понятное дело, — охотно поправился Рон. На полном серьезе. Никто на кухне, к удивлению наивно верящего в «идеалы родной семьи» Поттера, ошибки даже не заметил.       Гарри прикончил курицу и еще раз просканировал взглядом обоих близнецов, пытаясь понять — мог ли он сам перепутать? Но нет, ошибки быть не могло. Эта дружная семья, словно сошедшая с рождественской открытки, совершенно по-идиотски путала между собой двух самостоятельных личностей, пусть и не расстающихся ни на миг.       — Это Фред, — невнятно булькнул он, наконец, поглощая чай из чашки, которая могла бы составить конкуренцию посуде Хагрида. Рон нахмурился с явной злостью в глазах:       — Нет, это Джордж. Эти два придурка все-таки мои братья, Поттер. Уверен, я их лучше различаю, — Гарри примирительно пожал плечами, но от его внимания не ускользнуло промелькнувшее в глазах Фреда удивление. За столом повисла тишина, лишь где-то в огороде слышались какие-то звуки копошения.       — А ну-ка… — с явным недоверием объявил Джордж через несколько длинную паузу, — закрой глазки, Гарри.       — Зачем? — Гарри отложил приборы, уже видя в двух парах глаз — они что, общаются друг с другом телепатией? — зародившуюся идею. Близнецы поспешно вскочили со своих мест. Гарри еще не знал, что те собирались делать, но почему-то очень захотел подыграть. Дамблдор может танцевать джигу — Поттер определенно симпатизировал близнецам.       — Следственный эксперимент! — домочадцы смотрели на ребят с недоумением, лишь лицо матери семейства приняло неуловимо виноватое выражение — кажется, та догадалась, в чем тут дело.       — А ну сели немедленно! — быть менее строгой, тем не менее, она не собиралась.       — Мам! Эксперимент!       — Я тоже хочу посмотреть! — огромные глаза Джинни сияли от предвкушения чего-то интересного. Будто только этого и ожидая, близнецы разбежались по разным углам и начали растрепывать свои волосы. Гарри, поломавшись с минуту, закрыл глаза. Эксперимент начался.       — А что здесь, собственно, происходит? — донесся растерянный голос от дверей. Никто и не заметил прихода главы семейства и замечать далее не планировал. На него лишь шикнули и пододвинули свободный стул. Тот сел, с недоумением рассматривая беготню близнецов и Поттера, сидящего с закрытыми глазами, будто так и положено.       — Я тоже не понимаю, — беспомощно пробормотал Рональд, сжимая и разжимая кулаки.       — Ну и дурак! — хихикнула Джинни под неодобрительный взгляд матери и снисходительный Дамблдора, при этом не отрывая восхищенного взгляда от Поттера — тот этого видеть сейчас, конечно же, не мог. — Сам родных братьев бессовестно путаешь. Еще и с Гарри начал спорить, когда он поправил!       — Но я же был прав!       — А вот и нет, Ронникинс, — необычайно серьезно ответили ему близнецы. Они никогда этого не показывали, но было обидно. Мать даже одежду им покупала всегда одинаковую — не хотела разбираться во вкусах и пристрастиях своих самых проблемных сыновей. Детей и так было много.       Гарри терпеливо сидел, практически не двигаясь, за неимением зрения лишь слушая чужие разговоры и обоняя измывательски вкусно пахнущую выпечку. Это была его первая еда за последние два дня, да и в целом весь сегодняшний день был, мягко говоря, тяжелый. Не сказать, чтобы Гарри ждал от него чего-то определенного, нет, просто то, как обстояли дела, его категорически не устраивало. Он ожидал большего не только от этого дня, от этой встречи — он рассчитывал на другого Волдеморта. Того, из рассказов Барона и ранних подшивок газет. Нынешний маг вызывал лишь жалость и разочарование, злость на себя за то, что ввязался в это и толику облегчения из-за того же. Он не знал, что опаснее: конфликтовать с безумцем или сотрудничать, но выбор был сделан, оставалось пожинать плоды. Пока что плодами была лишь злость самого Лорда. Он был бы дураком, если бы ее не боялся, но еще большим дураком он был бы сегодня, если бы окончательно прогнулся. Злой, с перепадами настроения и явными приступами жгучего гнева, Волдеморт, тем не менее, все еще уважал силу духа. Барон не раз говорил ему об этом, но сегодня Гарри убедился в этом лично.       Темный Лорд провел его по самым жутким проулкам, несколько раз втравлял его в неприятное взаимодействие с обитателями Лютного, сам при этом находясь рядом, но невидимым, даже проклял чем-то несерьезным, но крайне неприятным… Напоследок же заставил дать клятву, нисколько не уступающую по серьезности ученической, а возможно даже и превосходящую ее. Поттер не сомневался, что такой темный маг сможет при сильном желании обойти все запреты — навредить ему, либо даже убить, — но он пошел на осознанный риск, он стерпел все запугивания и не стал унижаться. Волдеморт в какой-то мере порыв оценил. Он мог еще полгода игнорировать даже существование Гарри — ему бы ничего от этого не было, но тот, уходя, хоть и нехотя, но назвал ему несколько названий книг, которых Гарри должен был прочесть к следующей встрече. Это было уже не плохо, но и совсем не хорошо.       Что ж, а после они разошлись как в море корабли. Гарри еще долго залипал на разноцветные корешки в книжном, а после, часа в четыре вечера с тоской вернулся в приют. Дамблдор приперся за ним в пять. Сейчас тот как раз предельно дружелюбным тоном объявил, что пора открывать глаза. Гарри и открыл. Поздоровался с прибывшим мистером Уизли и перевел взгляд на неугомонных братьев.       Близнецы были одеты одинаково с самого начала, но они были причесанные, сейчас же на их головах красовался самый настоящий шухер. Они чинно сидели перед ним на стульях, примерно сложив ручки на коленях и одинаково предвкушающе ухмылялись. Гарри, прекрасно чувствующему их магии, различия близнецов и их личности были очевидны, судя по напряженным лицам остальных — все было не так просто, как казалось самому Гарри. Для остальных, конечно.       — Ну что, где Джордж, а где Фред? — спросил один из близнецов, они, словно сговорившись, не смотрели на Гарри, вперив взгляд в одну точку прямо перед собой. Опасались, что взгляд может что-то выдать. Поттер прекрасно знал, что говоривший был Фредом, о чем тут же и сообщил.       — Вау! — Джордж соскочил с места, словно его укусили, и приблизился к Гарри, чуть ли не хлопая в ладоши от переполняющего его энтузиазма. — Как ты, пегас тебя раздери, это делаешь?! — Гарри пожал плечами, ему почему-то нестерпимо хотелось улыбнуться. По-настоящему. Впервые за долгое время кому-то кроме Шеша. Объяснять близнецам о своем странном умении, понятное дело, он не стал. — Мерлин, это круто! Нас даже мама путает.       Миссис Уизли виновато поморщилась, Рон выглядел недовольным.       — Просто повезло! — заявил он уверенно.       — Дудки! — надулась Джинни. — Ты просто завидуешь!       — А вот и нет!       До смешного нелепая ситуация грозила перерасти в ссору, однако Гарри, заметив напряженные улыбки на лицах близнецов, молча закрыл глаза. Намек был понят мгновенно, и те быстро поменяли свое местоположение для еще одной попытки. Рональд, скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула, демонстративно не замечая злых взглядов младшей сестры и осуждающих от взрослых.       Следовало говорить, что Гарри отгадал опять? И потом, уже менее охотно, еще раз. И уже совсем неохотно еще.       — Охренеть, — наконец сдался Рон, вцепившись пальцами в край столешницы и рассматривая Гарри во все глаза. На громкое «не выражайся!» от матери он только неопределенно дернул плечом.       — Братец, я, кажется, люблю его, что мне делать? — Джордж шутливо смахнул невидимую слезинку с ресницы, но выглядел он действительно приятно удивленным. Даже, можно сказать, растроганным.       — Делиться, — Фред совершенно неожиданно кинулся обниматься. Джордж, долго не думая, решил ему в этом помочь. Гарри подавился вдохом и окоченел от такого близкого контакта, но выражение лица сдержал, даже похлопав одного из братьев по плечу. Благо, те отстранились почти сразу. Директор выглядел до неприличия довольным. Возможно, не будь постоянного давления Дамблдора, близнецы даже нравились бы ему немного больше, кто знает.       — Ну, теперь-то мы можем все сесть и поесть?       Близнецы вернулись на свои места по обе руки от Гарри и принялись за еду. Он мог поклясться, что слышал, как счастливо вздохнул директор, беря вилку в руки. Поттеру же, как ни странно, есть больше не хотелось. Чувство насыщения пришло со временем, а потакать жадности было не в правилах Гарри, так что тот с до остервенения вежливой отработанной перед зеркалом улыбкой, адресованной миссис Уизли, отодвинул от себя пустую тарелку, твердо отказавшись от добавки. Тарелку ему настойчиво вернули с появлением на столе именинного торта с огромными лиловыми буквами, складывающимися в поздравление. Даже с его именем. Гарри чувствовал себя странно. Было неловко, а в груди клокотало волнение. Совсем не такое, как от пугающей встречи или страха перед чем-то опасным, совсем не такое, а словно обволакивающее мягкими покалывающими иголочками все нутро. Странное чувство, но, несомненно, приятное.       — Задувай свечи, что сидишь! — нетерпеливо воскликнул Рон и его даже не захотелось прибить за это. С Гарри точно творилось что-то странное. Он так себя чувствовал раньше лишь с профессором Снейпом, те же ощущения: когда где-то в голове эхом слышится скрип приоткрываемой двери. Двери, которую, как он думал, он запечатал навсегда. Его эти ощущения всегда пугали, но сейчас стряхнуть их с себя как обычно было почти невозможно.       Дамблдор подвинул ему торт, чтобы было удобно дуть и Гарри, не преминувший сделать мелкую пакость этому человеку, задул свечи так, чтобы пламя колыхнулось именно в сторону роскошно длинной бороды. Тот ожидаемо отпрянул, но в следующую секунду от торта шарахнулся и сам Поттер. Просто потому, что, потухнув, свечи взлетели в воздух и с оглушительным хлопком взорвались.       «С Днем рождения!» — искристыми буквами засияло над столом. Зеленая змейка опоясала каждую из них, немного посияла и растаяла. Все захлопали в ладоши и засмеялись.       Гарри едва заметно улыбнулся.

***

      Напольные часы Уизли гордо пробили восемь вечера, когда Гарри остался в гостиной, наедине с близнецами. Как так получилось? А очень просто.       Просидев большую часть вечера за столом и чудовищно устав от пустого трепа, вся компания решила наконец перебраться в гостиную. Миссис Уизли в компании Дамблдора ушла наверх за подарками, а мистер Уизли в самый последний момент решил составить им компанию. В гостиной он сперва остался с близнецами, Рональдом и Джинни. Когда Фред достал из-за пазухи подарочный флакон зелья, те быстро соскочили со своих мест и унеслись за своими подарками.       — Что ты его нюхаешь? Узнать пытаешься? — с необъяснимой гордостью в глазах как раз спросил Фред. — Бесполезно. Наше собственное изобретение!       — Даже так… — Гарри закупорил пузырек от греха подальше и про себя отметил необходимость в консультации со Снейпом. Просто на всякий случай. — Что оно делает?       — А функций у него множество! — Джордж наклонился к Гарри, продолжая уже шепотом: — с этим зельем ты можешь охмурить любую кошечку!       — Что какую-то кошечку, любого гиппогрифа! Фестрала! Если захочется, можно попробовать и кентавра, — Фред многозначительно поиграл бровями. Глаз Поттера красноречиво дернулся.       — Что, простите?..       — Любу-у-ую тварь, какую захочешь, дружище.       Фред добрую секунду лицезрел пустое выражение на лице Гарри, а после заржал, сгибаясь пополам. Лицо Джорджа мучительно покраснело, но с огромным трудом оставалось серьезным. Вздернутая на манер Снейпа бровь Гарри все расставила по своим местам. Проскулив что-то вроде «даже Макгонагалл» Джордж почти сполз на пол к его ногам и, прижав ладони к лицу, затрясся от смеха. Поттер терпеливо переждал несколько взрывов хохота снизу, недоуменно рассматривая небольшой флакон с мутной белой жидкостью. Причину неадекватного поведения еще стоило выяснить.       — Отсмеялись? — спросил он, когда братья, все еще похихикивая, встали на ватные ноги.       — Прости-прости, — прохрипел Фред примирительно и вытянул у него из пальцев флакон. После чего встал в пафосную позу, выставив на обозрение их с братом подарок, и указал на него пальцем: — Эта вещь позволит тебе очень многое! — продекламировал он.       — Ты можешь гулять после отбоя… — подхватил Джордж.       — …потому что миссис Норрис не доложит на тебя Филчу!       — Получать лучшие оценки, когда начнется УЗМС!       — Даже гулять по запретному лесу, — прошептал Фред. — Потому что это зелье делает тебя безопасным…       — …абсолютно для любого животного!       Гарри, чья голова все это время моталась из стороны в сторону, чтобы смотреть на говорящего, растерянно заморгал. Позже, опомнившись, он вернет на лицо маску спокойствия, но сейчас близнецы, так и быть, могли полюбоваться необычайным явлением.       — Я не уверен, что понял… как это работает, — произнес он медленно. И, заметив, что близнецы оба открыли рот, чтобы ответить, поспешно добавил: — Кто-то один, если не сложно.       Близнецы переглянулись и кивнули.       — Если короче, — взял слово на этот раз один Фред, — то зелье превращает тебя в «своего» для любого животного. Действие пары капель длится около пятнадцати минут, во время которых кошка будет видеть в тебе не человека, а кота, собака — собаку, а гиппогриф — гиппогрифа. Ты не изменишься, но другие будут думать, что ты их сородич. — Он дважды взвесил в руке склянку и вернул ее обратно Гарри, который, в свою очередь, теперь совсем другим взглядом одарил ее содержимое.       — Хочешь сказать, вы создали новое зелье, да еще и с такими свойствами, в четырнадцать лет? — Брови Гарри взлетели к челке, а глаза округлись от этого простого осознания. — Поразительно.       — Что за зелье? — звонко спросила сбегающая по лестнице Джинни, неся в руках какой-то ватман и сияя не хуже змейки над тортом некоторое время назад.       — Ничего, забудь, — Гарри вежливо ей улыбнулся, стремительно пряча предмет разговора в карман. Та зарделась и не стала ничего спрашивать, лишь подошла к нему и, чуть-чуть помявшись, вручила ему свою ношу.       — Поздравляю, Гарри, — выдохнула она, мечтательно заглядывая ему в глаза. Румянец с ее веснушчатого лица уже стремительно переползал на шею. Гарри опустил взгляд на подарок не столько из любопытства, сколько из необходимости разорвать зрительный контакт. Отношение Джинни к нему было непонятным и абсолютно пугающим. Что она, черт возьми, от него хотела? Наверное, лучше бы он продолжал смотреть на девочку. Ее «подарок» напугал его гораздо больше. Заглянувшие от любопытства ему через плечо близнецы уже снова покатывались со смеху на диване.       — Джиневра, дочка, хоть сейчас можно посмотреть, что ты так долго готовила для Гарри? — проворковала спускающаяся со второго этажа миссис Уизли. Дамблдор из-за ее плеча смотрел только на необычайно сложное выражение на лице Гарри. Поттер разрывался между ужасом, злостью, отвращением и, наверное, все же весельем; и да, только что его глаз вполне ощутимо дернулся во второй раз за вечер.       — Это… что? — он рассматривал свое имя с поздравлением, написанные посередине ярко-зеленого листа ватмана и жирно покрытые блесками, слизеринский герб, кучу змей и прочей слизеринской атрибутики — все Уизли настолько помешаны на принадлежности факультету? — но самое главное, фотографии. В приюте тебе не положены альбомы с детскими фотографиями, но Джиневра Уизли, похоже, создала такой альбом за него. На ватмане было несколько движущихся фотографий: на некоторых были запечатлены рыжая девушка и парень лет двадцати в смешных круглых очках — Гарри понял, что сейчас рассматривает фотографии собственных родителей, — были здесь, впрочем, и фото с младенцем, и таковых было намного, намного больше. Поттер перевел взгляд на Джинни и ему отчего-то стало страшно от того, как странно блеснули ее глаза. Он не хотел ничего спрашивать.       — Кхм, спасибо, Уизли, — с трудом выдавил из себя он. Он так и не смог выдать что-нибудь приветливое, так что фраза получилась колючей и холодной. Дамблдор поцокал для приличия, но лишь до того момента, как сам увидел содержимое листа.       — Джинни, — настойчиво поправила его обращение девочка.       — Спасибо, Джинни, — неохотно исправился он. Макушки отдышавшихся после смеха близнецов снова нависли над его плечами.       — Ты ему кусок обоев своих что ли отрезала? — все-таки не выдержав, ляпнул Джордж. Гарри с трещащей по швам каменной маской на лице обернулся, как никогда сильно надеясь, что это просто тупая шутка. Увидев его выражение лица, Джордж округлил глаза и поднял руки в побежденном жесте: — Больше так не шучу, уяснил.       Миссис Уизли неловко прокашлялась.       Гарри отложил подарочек на массивный диван песочного цвета и поднял озадаченный взгляд на остальных, словно не совсем осознавая, что именно они все тут делают. Мать чокнутого на всю голову семейства подошла к нему ближе, протягивая какую-то сложенную вещь. Рон, спустившийся следом за взрослыми, закатил глаза, пробормотав емкое «опять». Опять же, как ни странно, оказался не какой-нибудь безвкусный постер (да, он до сих пор не мог отойти от подарка Джинни), а аккуратный серо-зеленый свитер крупной вязки с красиво вышитым «Гарри» темно-зелеными нитками — и лично Поттер такой подарок получил впервые. Гардероб его был совсем невелик: пара старых футболок, джинсы, из которых он почти вырос, приютская форма и те вещи, которые он купил год назад на Косой аллее.       Миссис Уизли, услышав его неумелую, хоть и искреннюю благодарность, умиленно взмахнула руками и, видимо слишком сильно растрогавшись, притянула его в крепкие объятия, попутно обдав душным запахом пота и каких-то гадких цветочных духов. Скрип его зубов слышал лишь Дамблдор. Тот, к слову, на эту тему для разнообразия выёживаться не стал, с улыбкой отдав ему новенький томик детских сказок и пожелав побольше волшебства. Поттер растянул губы в настороженной улыбке, принимая подарок и обратился к неловко мнущемуся за спинами остальных Рону. Он не ждал подарка, просто удивился странному поведению. Он вообще ни от кого из этих людей ничего не ждал.       — Вот, это тебе, — тем не менее, у Рона подарок для него был. Гарри принял из чужих рук старые очки-велосипеды и так и замер. На фотографии, наклеенной на ужасный подарок младшей Уизли — той, что с изображением его родителей, — были очень похожие, только меньше и новее. Гарри отчего-то поспешил обернуться к близнецами, и не зря, — лица тех уже успели поменять несколько выражений. Наконец, они вернули себе спокойствие и, неловко ухмыльнувшись, забрали у него подарок брата.       — Эй! Верните немедленно! — младший тут же кинулся к братьям с намерением отнять подарок, но Гарри успел его остановить четко отработанной улыбкой. Получилась она не очень, но Рона это остановило. — Что вы опять собрались делать?.. — грозно пробурчал он, обиженно скрещивая руки на груди. И тут же обратился к Гарри: — А ты дурак, Поттер! В этом доме можно верить кому угодно, но не этим двум.       — Сам разберусь, — холодно бросил Гарри, смерив мальчика презрительным взглядом. — Спасибо за подарок, Рональд.       Рон насупился еще больше, хмуро наблюдая, как его братья крутят в руках очки и перешептываются. Поттер смотрел туда же.       — Ронни-Ронни, где же ты взял эту интересную штуку? — наконец покачал головой Фред, возвращая подарок владельцу. Джордж же наклонился к уху Гарри и что-то быстро ему зашептал. Лицо того оставалось бесстрастным и ничегошеньки совсем не было слышно, так что Рон не понял, что его вредные старшие братья там наплели про его подарок. Он бы и сам хотел послушать, потому что нашел его вчера вечером и дарил лишь потому, что эта штуковина его особо не заинтересовала. Реакция близнецов настораживала. А вдруг это было что-то из их штучек?       На секунду брови слушающего Поттера чуть взлетели, но тут же вернулись на свои места. Он понимающе кивнул. Джинни хмурилась, осуждающе глядя на брата. Рон переполошился и оборонительно сообщил:       — На чердаке я их взял, что с того? — его сестра, пока мать не видела, зло оттоптала ему ногу. — За что?! — на что Джинни лишь хмыкнула и демонстративно удалилась к взрослым, кинув последний красноречивый взгляд на Поттера. Рон негодовал. Его все уже нереально достали с этим слизнем! Тот сам распинался в прошлый раз: не герой он, не герой! Потому что слизеринец гадкий, вот почему! А детские сказки про Поттера были глупостями самыми настоящими. Лицо Рона приобрело решительное выражение. — Что хочу, то и беру!       — И что же ты, даже с упырем за эти очки подрался? — хохотнул Джордж, доводя Рона до точки кипения. Его взрыв опередил любопытный, чтоб ему бледных поганок объесться, Поттер:       — Упырь?       — У нас на чердаке живет упырь. Долгая история, потом расскажу, — отмахнулся Фред. Джордж что-то снова зашептал Поттеру на ухо. Тот факт, что Рон не мог даже точно сказать, точно ли это Джордж (когда мордредов Поттер определяет их без малейшего труда) доводил его до белого каления.       И вообще, он действительно не понимал, почему его семья помешалась на этом слизеринском зубриле? Правильно он ему эти дурацкие очки подарил. Если это какая-нибудь штука близнецов, было бы совсем не плохо, если бы у заносчивого слизеринца потом повыпадали все брови — подобная шуточка была вполне в стиле его придурков-братьев! Нашел себе дружков, ха!       — И что же эти очки делают? — беззлобно спросил Поттер, но Рону в его голосе слышалась открытая насмешка. Он был точно уверен, что близнецы уже рассказали про действие артефакта тому на ухо и сейчас только и ждут, когда он с позором ляпнет что-нибудь глупое. А он точно ляпнет, потому что он понятия не имеет, что это такое. Рон поежился и с вызовом поднял глаза:       — Ауру видят. Эмоциональную, да.       Близнецы что-то проскулили, но сразу же выпрямились, стараясь держать спокойные выражения на лицах.       — Сам-то их надевал? Что видел?       — Надевал! — и Рон действительно надевал. На чердаке. — Я смотрел через них на упыря.       Гарри, теперь уже знакомый с действием очков из короткого пересказа близнецов, прикусил щеку изнутри, чтобы не засмеяться. Очки не были полностью изобретением близнецов, они лишь вставили волшебные линзы в проволоку и немного поколдовали, чтобы та стала похожей на оправу. По сути, магические стеклышки принадлежали мистеру Уизли. Журнал для взрослых с вкладышем был тщательно спрятан от всех, но для близнецов, очевидно, не было преград. Вот тогда-то и появились «очки, раздевающие женщин». Близнецы были гениями, но в то же время они были невероятными придурками. И Гарри в который раз за вечер ужасался, что находил их компанию удивительно приятной.       Поттер старался держать лицо, но тот факт, что Рональд смотрел через эти очки на чердачного упыря, был чертовски смешным. Близнецы оценили. Фред уже вовсю рыдал на плече Джорджа, а тот, содрогаясь в приступах беззвучного смеха, утешительно гладил его по спине. Рон, понятное дело, снова оскорбился.       — Спелись! — вскрикнул он, гневно всплескивая руками. — Со слизеринцем дружбу водите. Ну и шутите тут, гребаные предатели! — и убежал.       — Что это с ним? — без особого интереса спросил Гарри, проводив силуэт парня взглядом. Близнецы отмахнулись.       — Тонкая душевная организация, — протянули братья хором. С кухни звонко засмеялась Джинни.

***

      — Нет, Гарри, ты остаешься в этом доме, сейчас идешь спать, а завтра идешь вместе с друзьями за покупками, — твердо прогромыхал голос Дамблдора пятый раз за вечер. Все ложились спать, только вот Гарри не собирался спать здесь. Он собирался спать в своей холодной кровати, в своем холодном приюте, рядом со своей холодной змеей. Он не ожидал, что, уступив желанию Дамблдора выслужиться и устроить ему праздник, неожиданно окажется в заключении в чужом доме. В одной комнате с чертовым Рональдом Уизли. — Ты поживешь с семьей Уизли до сентября и вместе с ними поедешь до школы!       — Профессор Дамблдор, это безумие, — Гарри еще не отчаялся донести свою точку зрения. — До сентября месяц! Я пришел сюда на один день, даже без ночевки! Как мне без вещей прикажете существовать, наконец?!       — Гарри, дорогуша, мы тебя всем необходимым обеспечим, — самое страшное, что его будто не слышали. — А через пару дней вместе сходим к тебе в приют за вещами, не переживай!       Лицо Гарри безразлично окаменело, и он отвернулся к окну. Рональд хмуро жался к своей кровати и не встревал в разговор. Он был бы рад, что Поттера хорошенько встряхивают взрослые, если бы те не настаивали, чтобы тот следующий месяц жил с ним, Роном, в одной комнате.       — Я… Я не… — Гарри покачал головой. Бесполезно. Дамблдор хватался за любую идею, как оголодавшая собака за кость, и не терпел, когда ему перечили, он это уже уяснил. Он не представлял, как объяснить этим упертым людям, что не может просто исчезнуть из приюта, никому ничего не сказав, что не может спать в компании других людей, что он банально не хочет здесь оставаться. Они все не поймут и начнут искать новые и новые аргументы своей однобокой точки зрения. А Гарри устал. К вечеру его почему-то все больше прошибала дрожь утренних воспоминаний. Он бы, наверное, даже сдался сегодня, если бы не тоска по Шеша, к которому он обещал вернуться к ночи.       — Что, Гарри? Чего-нибудь принести? — проворковала миссис Уизли и Гарри внутри буквально вывернуло наизнанку. Боковым зрением он видел, что Рон тоже не остался безучастным — тот, кривляясь, передразнивал мать.       — Ничего, — сухо отозвался Гарри, проходя к раскладушке с матрасом, на которую Дамблдор указывал взглядом. — Я буду здесь спать? — миссис Уизли довольно кивнула, и его кислое лицо ее нисколько не смущало.       — Тогда я вас оставляю, мальчики! — взрослые вереницей потянулись к выходу, и когда дверь засосала в себя последнего человека, она с радостью грохнула об косяк. Повисла тонкая как струна тишина. Где-то на чердаке завыло привидение-упырь.       Гарри тяжело вздохнул и лег на постель прямо в одежде, лишь обувь скинул. Глаза закрылись сами собой, лишь бы не видеть обилие ярко-рыжего цвета на плакатах с квиддичными игроками. Они были везде, абсолютно, даже на чрезвычайно низком потолке, что создавало ощущение, будто тебя сжимают в маленькой красной коробочке, пока не расплющит. Совсем рядом с ним на подоконнике стоял небольшой аквариум с лягушачьей икрой, в неровном свете рыжей магической лампы под потолком казалось, будто она постоянно в движении и вот-вот выберется из своей стеклянной тюрьмы.       — Эй, ты это, в порядке? — Рон неловко прокашлялся. Поттер выглядел бледнее обычного и лежал неподвижно уже пять минут. И, похоже, раздеваться ко сну не собирался. — Ты спать-то будешь?       — Буду.       — Э-э-э, ну-у… так? — Рон жестом указал на свою одежду, намекая на переодевание, но совершенно забыл про закрытые глаза собеседника. — Поттер? — робко повторил он, когда ответа не последовало слишком долго.       Гарри открыл глаза и повернул голову на голос. Рон был рыжим, долговязым и каким-то обиженным жизнью. Он завидовал, злился, постоянно ныл и обижался на все подряд. Гарри почему-то вдруг захотелось его просто пожалеть. Как маленького щенка, которого пнул пьяница на улице. Сначала он просто хотел стащить кусок посытнее, в обгон своих братьев, более крепко стоящих на ногах, но получил обидный пинок под зад и грубую брань. Он будет пытаться снова и снова, получая все новые и новые удары, пока наконец не вырастет озлобленной мерзкой дворнягой, рвущей нерасторопных людей за штанины. Рональд был глуп, раз сам шел в такое будущее. Ничтожное, пустое существование.       На рыжем, раскаленном цветом, покрывале мальчика на задних лапках в стойке стояла большая серая крыса. Когда Гарри задержал на ней взгляд дольше необходимого, та вдруг начала суетливо нарезать круги по небольшой площади кровати. Она вообще показалась ему странной. Он не знал, что существуют магические крысы, а это явно была она — магии в ней было даже больше, чем у Шеша.       — Это Короста, — пояснил Рон, беря любимца на руки, то ли защищая его от чрезмерного внимания, то ли хвастаясь. Крыса пищала и пыталась вырваться из хватки. Ее маленькие мерзкие глазки то и дело косились в сторону флегматичного Поттера.       — Магическая?       — Да нет, — Рон опустил животное к себе на подушку и то мгновенно ретировалось под залежи учебников и комиксов в углу, — самая обычная, — Гарри кивнул, конечно же, не поверив. Рональд залез под одеяло и открыл рот, чтобы что-то сказать, но Поттер уже не собирался его слушать.       — Спокойной ночи, Уизли, — Гарри подложил руки под подушку и положил на нее голову. Последнее, что он увидел перед тем, как свет мигнул и погас, было изумленное лицо хозяина комнаты.       — Эй! Это моя комната! — Гарри не ответил, Рон обиженно посопел еще немного, переворачиваясь с боку на бок и, наконец, со скрипом вроде устроился на кровати удобно. — Мордредовы слизеринцы, — пробормотал он где-то между сном и явью и уже через десять минут громко храпел.       Гарри выждал еще час и, убедившись, что дом погрузился в тишину, тихонько спустил ноги с постели. Если директор решил, что может так беспардонно распоряжаться его жизнью, тогда Гарри имел право на ответные действия. Он не собирался быть ведомой тварью, которой можно было приказать что угодно. Ему надо было в приют, значит он туда попадет.       Гарри не составило большого труда запомнить дорогу в комнату близнецов, она была близко, и дверь, как и было обещано, была не заперта. Близнецы его уже ждали. Тихонько прикрыв за ним двери, они приложили пальцы к губам и поманили его поглубже в комнату, чтобы ни в коем случае их вдруг не спалили.       — Хорошо, что ты пришел, — свистяще прошептал Джордж, беззвучно опускаясь на скрипучую кровать. Гарри предложили стул, от которого он после тяжелого дня не стал отказываться. — Взрослые ведут свои взрослые разговоры на кухне, так что придется быть очень тихим.       — Без проблем, — Гарри кивнул. Мантию-невидимку он носил почти всегда с собой и сегодняшний день не был тем самым исключением из категории «почти». — Как мне добраться до Лондона?       — О, до этого мы еще дойдем! Терпение, — Фред ушел копаться в каких-то вещах, вернувшись с россыпью монет в руке. — Палочка с собой? — Гарри кивнул. — Вот, держи. До Лондона понадобится около двадцати сиклей…       — У меня есть, — сразу отказался от предложенных монет Гарри. Фред только пожал плечами и убрал деньги обратно в плетеный мешочек вырвиглазной расцветки. — Лучше объясните, куда мне эти деньги вложить, чтобы добраться до Лондона.       Близнецы уселись перед ним на кровать. Ему действительно повезло, что те так своевременно заметили, что ему нужна помощь и оказали ее. Все подобные моменты обычно обильно обрастали мелкими стеклянными камушками, которые затем с мягким стуком опадали в хрустальную шкатулку его уважения. Гарри был опасно близок к запретному слову «доверие».       — У волшебников есть такая классная штука, — рассказывал Джордж, — если на обочине дороги взмахнуть палочкой, то к тебе приедет Ночной рыцарь.       — Ночной рыцарь? — Гарри замедленно моргнул. Сонный мозг довольно туго соображал.       — Чшш, помолчи! — огрызнулся Фред, оглядываясь на дверь. — Автобус «Ночной рыцарь». Здоровенная махина по рассказам. Ни разу не доводилось кататься, но говорят, что возит о-о-очень быстро, — Фред мечтательно улыбнулся. Джордж пихнул его в бок со смешком.       — Быстро — это то, что надо, — довольно кивнул Поттер, вставая. В общем, это было все, что ему нужно было знать. — Просто взмахнуть палочкой — и все?       — Да, — довольно ответили близнецы. — Только от дома отойди как можно дальше. Родители и директор могут услышать, а еще у нас здесь даже папин Фордик не проедет, кто знает, как этот автобус обочины воспринимает. Может тут и не обочины вовсе. — Близнецы виновато пожали плечами и хлопнули его по плечу. Гарри все же стряхнул чужие руки, но улыбнулся, прощаясь.       — Скажете, почему помогаете?       — Кроме того, что ты просто нам нравишься? Ты самостоятельный, — просто ответил Джордж, проказливо ухмыляясь.       — И что?       — Это качество просто прекрасно для шутника!       Поттер с сомнением покачал головой и ушел, шутником он себя как-то никогда не ощущал. То, что он делал с теми, кто его доводил, на шутки никак не тянуло.       Лестница, проходившая через весь второй этаж этого домика под странным названием «Нора», была не менее скрипучей, чем пол, но он все же ее преодолел. Тише всего он был у дверей кухни — Дамблдор знал, что Гарри владеет мантией невидимкой и мог без труда догадаться, что происходит, если бы услышал посторонний шум. Тем не менее, взрослым явно было не до его побега — за двустворчатыми дверями, ведущими на кухню, слышались громкие голоса и восклицания, только вот разобрать нельзя было ни слова. Поттер читал, что так действуют заклинания от прослушивания.       Подобравшись к выходу, он уже хотел шмыгнуть на небольшую тропинку, которая уведет его к главной дороге, где он сможет вызвать автобус, но замер. На улице слова взрослых вдруг обрели четкость — следствие открытого окна и чужой халатности. Молли Уизли почти кричала:       — Альбус, но это же невозможно! Столько лет прошло!       — Молли, девочка моя, я тоже не хотел верить, но почти со стопроцентной вероятностью…       — Он был мертв!       — Волдеморт жив, — голос Дамблдора был глух, но тверд. Тень занавески, колыхавшейся при этих словах, мягко скользила по тонкой полоске света у ног Гарри. — Он вернулся.       Гарри вздрогнул, чувствуя пробежавший мороз по коже, и запахнулся в мантию-невидимку сильнее. Поежившись и встряхнув волосами, он ступил на нужную тропинку. Ему предстоял длинный путь.       Через два с лишним часа, во время которых он шел не сворачивая, когда солнце уже показалось за верхушками деревьев, Гарри наконец взмахнул своей волшебной палочкой.       — Трогай, Эрн! — Гарри, чьи деньги буквально вырвал из рук кондуктор, быстро вцепился в поручни своей кровати и вжался в матрас, зажмуривая уставшие глаза. В приют по прогнозам он должен был приехать через десять минут.

***

      Гарри шел, все еще слегка пошатываясь к воротам приюта. «Ночной рыцарь» был придуман специально для таких, как Фред и Джордж, а вот Поттер несколько минут назад при высадке от души попрощался с ужином. Было чертовски плохо, но, несмотря на ужасную слабость в конечностях, ему даже удалось удачно перемахнуть через забор, который был, очевидно, закрыт в такое раннее время. Отряхнувшись от листвы, он медленно двинул к заднему входу — он прекрасно знал, что окна столовой по ночам держали открытыми. Но не успел пройти и до парадного — со стороны раскидистой яблони донесся смачный хруст. Гарри резко обернулся, хватаясь за палочку.       — Фрейтон? — Поттер изумленно воззрился на не менее удивленного мальчишку, сидящего на толстой ветке дерева. Дэни, не теряя времени, уже шустро спускался, на ходу догрызая добытое яблоко. — Что ты здесь делаешь в такое время?       — Тебя ждал! — как само собой разумеющееся ответили ему, спрыгивая на пыльную тропинку. Гарри удивленно покачал головой, двигаясь к окнам уже в компании. — Миссис Коул так ругалась, когда тебя не нашли в комнате! Няня Сьюзен приходила и спрашивала меня, где ты, но я молчал!       Буйство кудряшек на голове Дэни забавно колыхалось, когда тот активно качал головой, так что Гарри даже не сразу понял смысл фразы. Лишь когда огромные глаза вопросительно уставились на него, он наконец отмер.       — Это доставило тебе проблемы? — хмуро уточнил он, потирая слипающиеся глаза. Хотелось упасть на кровать и не шевелиться ровно до того момента, как Дамблдор припрется надирать ему задницу. И даже тогда он подумает, стоит ли директорский словесный понос таких жертв. Он уже сейчас знал, что нет, не стоит.       — Нет, что ты! — округлил глаза Дэни. — На самом деле, даже хорошо, что ты ушел, — заметив, что Поттер с интересом повернулся, Фрейтон воодушевился еще больше: — Я слышал, миссис Коул пришла к тебе в комнату утром, чтобы вылить на тебя ведро воды!       Гарри устало возвел глаза к ненастному сегодня небу. Это было не в первый раз. Старуха Коул все еще надеялась застать его врасплох таким ребячеством. Тащила свое чертово освященное ведро в его комнату с периодичностью в пару месяцев.       — Больная женщина, — выплюнул Поттер в отвращении и призвал младшего к молчанию, потому что они уже стояли под нужными окнами. Быстро пробравшись в здание, они вдвоем перебежками добрались до главного коридора.       — Она выглядела такой безумной, — шепотом поделился Дэни, когда удушливая тишина снова встала ему поперек горла. — Миссис Смит увела ее куда-то и, говорят, напоила какими-то таблетками. Она всегда так? — неуверенность так и сквозила в голосе мальчишки. Гарри видел, что тому очень сложно здесь прижиться и еще сложнее будет остаться без него. А ведь, скорее всего, они видятся последний раз за это лето. Гарри остановился.       — Привыкай, Фрейтон, — просто сказал он и даже скупо улыбнулся. Он не знал, что это был за порыв, но его рука быстро взъерошила непослушные волосы мальчика и так же быстро исчезла в кармане пиджака. Лицо Дэни вытянулось, он понял все без лишних слов. До комнаты Гарри они дошли в уже привычном молчании.       Родной темный коридор, знакомая до каждой трещинки на дереве дверь, Гарри практически с ностальгией толкнул ее внутрь. Будто и не сегодня уходил.       Шеша нигде не было видно, но Гарри было удивительно безразлично, даже если бы Фрейтон вдруг его увидел — он чувствовал сейчас усталость на грани апатии. И именно поэтому странного гостя заметил первым отнюдь не он.       — Гарри! Кто это?! — мальчишка испуганно взвизгнул и сжался за его спиной, указывая куда-то под стол. Поттер чертыхнулся. Во-первых, потому, что малец издает слишком много шума и велика вероятность скорого прихода кого-нибудь из воспитателей, а во-вторых, он вообще-то не имел ни малейшего понятия, что в его комнате забыл чей-то домашний эльф. Вот прямо в данный момент это лопоухое существо, чьи глаза огромными прожекторами светили из-под стола, было очень близко к нарушению Статута о секретности. Гарри не знал, за что хвататься первым: за успокоение мальчика или за выяснение обстоятельств, но тело уже решило за него, разворачиваясь к перепуганному парню.       — Никогда, — его голос был опасно тихим, глаза ребенка были огромными и очень напуганными. Он напугал его по привычке, потому что не знал, как заткнуть его иначе, — ты никогда не посмеешь рассказать об этом хоть кому-нибудь, ты понял? — Гарри легонько встряхнул мальчишку за плечи, прожигая взглядом.       — Н-но…       — Отвечай! Понял или нет? — прошипел Гарри, и мальчик в его руках подавился испуганным вздохом и ответил согласием. Поттер его отпустил, отряхивая руки. — Хорошо. Иди, увидимся позже.       Фрейтон без вопросов прошмыгнул за дверь и убежал в свою комнату — от греха подальше. Гарри тут же закрыл свою на ненадежную щеколду.       — Ты кто? — еще более неприветливого приветствия было не отыскать.       — Гарри Поттер, сэр, я Добби! Добби — домашний эльф! Меня послали к сэру Гарри Поттеру! — затараторило существо, потрясая ушами и хватая того за штанину. Гарри отшатнулся от длинных узловатых пальцев и отошел на пару шагов назад, направляя свою палочку на странного эльфа. Тот уже почти плакал от обиды и недоверия. — Гарри Поттеру нельзя колдовать вне Хогвартса, сэр! Добби просто принес подарок!       — От кого? — Гарри нисколько не ослабил бдительности, он чувствовал незримое присутствие Шеша, тот явно готовился оказать поддержку в случае чего. Они оба были в ярости.       — Моего хозяина, это его подарок, вот, возьмите, — Добби шмыгнул носом и положил перед ним на пол небольшую подарочную коробку с привязанным к нему лентой письмом, преданно заглядывая ему в глаза. Не поднимая посылки, Гарри попытался разглядеть адресанта, но с его ракурса было совершенно не видно, поэтому он практически прорычал:       — Кто. Твой. Хозяин?! — эльф съежился под ледяным взглядом и сдался. Что ж… Фамилия Малфоя в подобном контексте для Гарри была большой неожиданностью. — Что ему надо? — спросил он немного спокойнее. Любопытный нос Шеша уже торчал из-под кровати.       — Только подарить подарок, — совсем уже беспомощно пробормотало существо и вдруг замерло. Сморщенные черты лица приобрели выражение агрессивной настороженности и готовности к бою, плохое предчувствие Поттера взвыло раненым зверем. И не зря. — Гарри Поттер, сэр, отойдите! У Вас под кроватью змея!       Гарри открыл рот, чтобы выставить эту наглую мерзость из своей комнаты, но его опередил подобострастно взирающий на него эльф, сказав всего три слова, которые в мгновение ока умудрились привести его в ужас. «Добби уберет змею». Шеша был с подобным не согласен. Гарри, крепко вцепившийся в спинку стула, как известно, тоже.       Вообще, если бы Шеша мог, он бы сейчас обязательно закатил глаза, но он лишь шмыгнул в самый дальний угол и затаился, потому что резво щелкнувший пальцами эльф чуть не подпалил его белоснежный хвост. Лицо Гарри, не успевающего за развитием событий, весьма ощутимо вытянулось и побледнело. Следующий щелчок и вспыхнувшие несколько искорок в сантиметре от его друга привели его в практически неконтролируемое бешенство.       — Исчезни! — удар деревянным стулом явно не был для такого маленького существа мягким, хоть Гарри и не бил в полную силу — явный признак того, что остатки самоконтроля у него все еще имелись. Тем не менее, Добби пролетел прямо к стене, уже по ней ничком сползая на пол. Эльфы были существами живучими, так что вместо непременных переломов и ушибов тот только контужено тряс головой и растерянно похныкивал. Гарри схватил его прямо за длинное ухо: — Вон!       Когда эльф отпрыгнул и, сверкая обиженными глазами, аппарировал, Поттер был как никогда близок к грандиозной истерике. Шеша, громко изрыгая шипящие ругательства, тряс все же пострадавшим от огня хвостом. Заметив это, Гарри успокоился намного быстрее, чем если бы кипел в каше ненависти в одиночку.       — Вы будете отдыхать, Хозсяин? — Шеша был, хоть и пострадавшим, но как всегда участливым. Гарри, чувствующий собственное сердце где-то у горла, а шумящую кровь прямо в гудящих ушах, упал на кровать его не дослушивая. Упал прямо в лужу святой воды и застонал от бессильного негодования. Змей без слов свернулся рядом.       И, наверное, им обоим хотелось бы сказать, что позднее утро, в отличие от раннего, встретило их дружелюбнее, но, очевидно, это было совсем не так.       Робкий стук в дверь раздался ровно тогда, когда Гарри собирал самые важные вещи. Судя по тому, что еще не было слышно громкой ругани директрисы и стучали так цивилизованно, это был Фрейтон, Поттер решил, что тот подождет еще немного. Поэтому, практически добежав до нужного угла, он, не особо церемонясь, сдвинул оттуда Шеша и поддел доску. Самые ценные свои вещи он всегда складывал в этот тайник.       — Хозсяин, там стучат, — Шеша беспокойно оглядывался на дверь и почему-то нервничал.       — Знаю, не глухой, — Гарри уже проворно рылся в тайнике. Чего тут только не было: волшебная палочка, воронье перо, несколько исписанных листов, разноцветные камушки. Это местечко досталось ему еще от прежнего владельца, но Гарри так и не решился выкинуть чужие вещи. Сейчас ему нужно было забрать спрятанную туда вечером палочку, ключ от сейфа в Гринготтс и россыпь монет, но, подумав, он прихватил и старые листы — он не знал зачем, но почему-то те с самого детства грели ему руки.       Стук повторился, теперь уже громче. Гарри покидал оставшиеся вещи в сундук, пихнул в сумку Шеша и поспешил к двери.       — Фрейтон, если ты хочешь, чтобы тебе открыли, то стучись нормально, а не скребись как котенок! — что ж, за дверью действительно был мальчишка. Только не один. — П-профессор? — Гарри сделал несколько шагов назад. На лице Снейпа не дрогнул ни один мускул, но Поттер знал, как сильно тот ненавидит ждать.       — Мистер Поттер, — тонкая бровь взлетела, когда тот заметил странную заминку в речи своего обычно безупречного студента. Наблюдать того в этой унылой форме ему было уже не в новинку. — Полагаю, Вы уже собрались?       Сундук посередине комнаты и сумка на плече Поттера красноречиво чернели в ярких лучах солнца из окошка. Гарри был бледным, осунувшимся и чертовски уставшим.       — Что Вы здесь делаете, сэр?       — Пришел за одним беглецом, очевидно, — профессор пренебрежительно фыркнул. — Директор решил, что Вы, мордредово наказание, слушаете только меня. Прошу заметить, это цитата.       Гарри встретил чужой взгляд решительно, он не чувствовал себя виноватым. Снейп хмыкнул и развернулся к забытому мальчику. Тот был напуган и смотрел только на Гарри, который неожиданно вспомнил утренне-ночное происшествие. Виновато передернув плечами, он окликнул профессора.       — Что такое? — Снейп сюда пришел не по своей воле, так что Поттер не был удивлен заметить в его голосе грубые нотки. Про эльфа он рассказал максимально мягко, но даже это заставило зельевара помрачнеть.       — Можно что-то сделать? — Гарри старался не смотреть на ребенка, лишь на задумчивого преподавателя, но тихий вздох все равно заставил его поморщиться. Дэни увидел эльфа лишь из-за невнимательности Гарри, и все последствия этого тоже лягут на его плечи. А последствия будут — Снейп уже достал палочку.       — Можно, — палочка была направлена на ребенка, тот даже не успел сорваться с места, слишком растерялся. — Обливиэйт! — на секунду светлые глаза мальчика остекленели, чтобы в следующую заморгать еще растеряннее, чем раньше.       — Гарри? — голос Фрейтона был тих и слаб, Гарри растянул губы в насквозь лживой улыбке:       — Ты что-то хотел? Спасибо, что проводил мистера Снейпа, — он не сказал ни слова неправды, но на душе все же было неприятно. Будто прополоскал ни в чем не виновного Дэни в дерьме.       — А? Нет… Я пойду? — растерянная улыбка на светлом лице только добила его настроение.       — Пока, — мальчик ушел, оглядываясь по сторонам и пытаясь вспомнить, как он вообще сюда попал, а Гарри вернул взгляд к профессору Снейпу. — Спасибо, — сказал он тихо. Снейп отмахнулся.       — Поспешите, Поттер. Нам еще заходить к директрисе, — сказав это, учитель двинулся по коридору. Гарри уменьшил сундук, окинул еще одним взглядом оставляемую почти на год комнату и быстрым шагом пошел за ним.       Сегодня его почти на месяц запрут у Уизли.