Этот мир будет пылать

Все последующие дни Иллидан ходил мрачнее тучи. Неприятный разговор с Тирандой не шёл у него из головы, ещё и Аллари регулярно подливала масло в огонь, так или иначе напоминая о своей просьбе. В чём-то она была права. Затея отправиться в Круговерть Пустоты сейчас казалось до абсурдности наивной — так бездарно потратить мощь артефакта, за который отдали жизнь множество его воинов. И всё ради чего? Чтобы, рискнув жизнью, проникнуть в чужой, не предназначенный для живых мир, и убедиться, что душа Аши нашла себе другое пристанище. Теперь он был почти уверен в этом. И всё-таки, Иллидан никогда не умел проигрывать. — Владыка, вы слушаете? Дрожащий голос Акамы развеял странное оцепенение, и полудемон, сжав пальцами виски, попытался воспроизвести в голове хотя бы часть монолога своего советника, но мысли отозвались лишь звенящей пустотой. — Нет, — честно признался он. — Повтори. — Я говорил, что мне удалось обнаружить культистов в Пиратской бухте, — терпеливо повторила Тень. — Но все они исхитрялись и находили способ убить себя на пути в Оргриммар. — Как? — Один спрыгнул с дирижабля, — вздохнул Акама. — Второй уже в Дуротаре бросился прямо в стадо пасущихся кровопалых ящеров. Беднягу, конечно же, затоптали насмерть. — Неужели они все предпочтут умереть за своего короля, лишь бы не выдать его тайн? — восхищённо воскликнул Кадгар, но тут же осёкся под тяжёлым взглядом Иллидана. Иногда неуёмный оптимизм мага раздражал до зубного скрежета. Сейчас точно было не самое подходящее время, чтобы восхищаться самоотверженностью этих дикарей, которая подкосила весь его идеально выстроенный и продуманный план. На сегодняшнем спонтанно собранном совете их было всего трое. Акама вернулся раньше, чем предполагалось, и в замке, помимо Иллидана, оставался один Кадгар, который последнее время редко покидал эти стены. Злоба полетела уладить мелкие конфликты в Крутогорье, а Джейс Тёмный Ткач и Аллари отправились поучаствовать в народных гуляньях на Ярмарке Новолуния. Эльфийка умоляла Иллидана поехать вместе с ней, но тот был непреклонен, и она, обидевшись, позвала с собой Джейса. Скорее всего, Аллари ожидала другой реакции, но Владыка с облегчением выдохнул и спокойно дал им двоим трёхдневную увольнительную. Последнее время ему очень не хватало личного пространства, и это была прекрасная возможность привести мысли и чувства в порядок. — Дайте мне пару дней, — раздражённо сказал он. — Пока не вернутся остальные… Я что-нибудь придумаю. А на сегодня мы закончим. — Иллидан, мне нужно с тобой что-то обсудить, — мягко сказал Кадгар, бросив выразительный взгляд на Акаму. Без лишних слов тень почтительно поклонилась и в тот же миг рассеялась, оставляя мага и полудемона вдвоём. — Меня беспокоит сохранность артефакта, — сходу начал он. Иллидан кивнул. Ему нравилась лаконичность Кадгара, который знал цену времени, и всегда выражал свои мысли коротко и ясно. Обладай все его советники такими качествами, заседания не затягивались бы на долгие часы, а то и дни. — Что с ним не так? — Ты до сих пор не вычислил предателя, — аккуратно подметил маг. — А значит, в наших рядах есть злоумышленник, для которого не является помехой даже толпа вооружённых иллидари. Он без потерь проник в темницу к Майев, а значит, при желании сможет сломить печати и забрать глаз Аман’Тула. — Ячейка охраняется лучше, чем узники, — с неохотой ответил Иллидан. — Туда сможет проникнуть только тот, кто знает, как обойти защитные чары. А их там, поверь, великое множество. И любого, кто попытается взломать её, ждёт мгновенная смерть. — Я надеюсь, ты уничтожил любые упоминания об этих чарах? — строго спросил Кадгар, нахмурив кустистые брови, и полудемон сдавленно выругался. Помимо умения выражаться кратко и по делу, маг обладал таким качеством, как дотошность, и иногда это было просто невыносимо. — Даже этот твой злоумышленник не рискнёт сунуться в мои покои, — рявкнул он, но затем, словно устыдившись, добавил уже более спокойно: — Я уничтожу свитки. — Дай мне слово. — Хорошо, хорошо, — простонал Иллидан, чувствуя себя как провинившийся ребёнок перед достопочтенным наставником. — Что ещё? — Позволь мне в качестве дополнительной охраны привлечь нескольких магов Кирин-Тора. Нет, я не ставлю под сомнение компетентность твоих охотников, — быстро сказал Кадгар, не давая ему возразить. — Пойми, первоклассные войны, привыкшие действовать быстро и решительно, к службе в карауле относятся без должной серьёзности. А моим чародеям не привыкать к однообразной работе, требующей больших запасов терпения. — Я не против, — он пожал плечами, тихо радуясь, что Кадгар на удивление быстро переключился с предыдущего вопроса о забытых свитках. — Пусть приходят, я предупрежу своих охотников. Что-то ещё? — Да. Я ещё украду у тебя немного времени, и, пожалуйста, дослушай меня до конца и не перебивай. Иллидан, мне нравится Аллари, — очень деликатно произнёс маг, словно прощупывая зыбкую почву под ногами, и полудемон моментально напрягся. Он воинственно скрестил руки на груди, всем своим видом демонстрируя негативное отношение к обсуждению вопросов личного характера с кем бы то ни было, но Кадгар помахал головой, решительно коснувшись тёплой ладонью его плеча. — Нет, подожди. Она, конечно, очень молода, но это даже плюс, ты мог бы слепить из неё всё, что пожелаешь. Аллари предана, послушна, и она обожает тебя, это видно невооружённым глазом. — К чему ты ведёшь? — Тебе нужен наследник, — просто заявил маг. — Подумай сам. Андуин Ринн молод, и видят боги, он не унаследовал великие черты своего отца. А взрывной темперамент Сильваны не даст ей и несколько лет продержаться у руля. Должен быть тот, кто сможет сплотить жителей Азерота и повести за собой, продолжая наше общее дело, если ты… — Умру, — мрачно подсказал Иллидан, почувствовав его секундную заминку. — Да, — ничуть не смутился Кадгар. — Бессмертны только боги, ты лучше меня понимаешь это. Аллари родит тебе здорового сына, тем более, союз с син’дорай мог бы благотворно повлиять на отношения с Ордой. — Скажи мне только одно, — он желчно усмехнулся. — Сколько Аллари заплатила тебе за этот разговор? Кажется, мне стоит урезать её жалованье. — Что ты, — маг добродушно замахал руками. — Я слишком стар и слишком честен для подобных авантюр. Меня интересует судьба будущих поколений. Да и у тебя бы не возникало больше искушения совершить… необдуманные поступки. — Я не собираюсь отправляться в Круговерть Пустоты, если ты об этом, — сквозь зубы процедил Иллидан, проклиная себя за то, что вообще позволил Кадгару начать этот разговор. — Знаю, знаю… Но кто из нас застрахован от искушений, особенно когда прошлое никак не может тебя отпустить? — вздохнул он. — Я тебя услышал, — с нажимом произнёс полудемон, вставая со своего места. — Надеюсь, мы больше не вернёмся к обсуждению этой темы, и других, подобных ею. — Как скажешь, — легко согласился Кадгар, ничуть не обидевшись. — Если я тебе больше не нужен сегодня, то полечу в Даларан, уладить кое-какие дела. Попрощавшись, маг покинул зал, и Иллидан запоздало удивился, какая непривычная для этого места тишина обрушилась на его слух. Было до странности необычно видеть пустые стулья, забытые свитки и сломанные перья, упавшие под стол. Кажется, именно этого он жаждал последние недели, но, оказавшись в одиночестве, полудемон ощущал себя неловко. Здешний воздух будто бы пропитался пылью, и Иллидан вдруг испытал неодолимое желание прогуляться по Сурамару. Ночью он был поистине прекрасен. Или день ещё не закончился? Возможно, виной тому были плотные драпировки, не пропускающие солнечный свет, или особая аура этого места, но в зале Советов течение времени ощущалось в каком-то замедленном темпе. Он вышел в сад, вдохнув полной грудью ночную прохладу. Сгустившиеся сумерки плотной пеленой окутали город, и часовые зажгли факелы, которые освещали главную аллею рассеянным дрожащим светом. Немногочисленные шал’дорай, встретившиеся ему на пути, почтительно кланялись и расступались. Иллидан рассеянно кивал в ответ. На бархатном небосводе загорались первые звёзды. Крошечные белые огоньки весело поблёскивали; их становилось всё больше, и полудемон задрал голову вверх, пытаясь разглядеть созвездие Элуны. Где-то там, очень далеко, в миллионах световых лет отсюда была Аша. Возможно, она так же как и Иллидан сейчас силилась рассмотреть на антрацитовых небесах голубую точку — далёкий Азерот, и улыбалась, вспоминая их последнее лето. — Владыка Иллидан! Владыка Иллидан! Его размышления прервал пронзительный возглас. Обернувшись, полудемон увидел, как следом бежал запыхавшийся калдорай — судя по светло-голубому одеянию послушника из храма Элуны, он прибыл из Валь’шары. Эльф отчаянно размахивал листом пергамента, сложенным вдвое. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. — В чём дело? — Вам… письмо, Владыка, — остановившись, он безуспешно пытался отдышаться. — От моей госпожи. Не говоря больше ничего, Иллидан выхватил пергамент из дрожащих рук эльфа и торопливо развернул его. Первое, что он увидел — это был знакомый бисерный почерк, который, без сомнения, принадлежал Тиранде Шелест Ветра. Меня держат на Вершине Избавления на Расколотом Берегу. Им нужно с тобой поговорить. Пожалуйста, приходи один. Иначе меня сразу убьют. Пожалуйста. В груди что-то болезненно ухнуло вниз. Яростно скомкав ни в чём не повинное письмо, Иллидан схватил посыльного за грудки и, испытывая неодолимое желание как следует его встряхнуть, приподнял над землёй. — Кто дал тебе его?! — заорал он. — Кто?! Тиранда? Где она? — Я н-не знаю, Владыка, — испуганно забормотал эльф, практически слившись по цвету со своим одеянием. — Он был в чёрном плаще, а капюшон скрывал лицо… Клянусь, я не знаю его! Он сказал, что моя госпожа в беде, и только вы можете ей помочь… Пожалуйста… Пальцы бессильно разжались, и посыльный тяжело рухнул на землю, сдавленно охая и потирая ушибы. Эльф тут же вскочил на ноги, беспрестанно кланяясь и продолжая рассыпаться в мольбах, но он больше не интересовал Иллидана. Это должно было случиться. Рано или поздно. Может быть, не это, но что-то подобное — полудемон знал, что проклятый король однажды даст о себе знать, и выйдет в открытое противостояние. Но почему Тиранда? Неужели Растахан настолько неуловим, что десятки разбросанных по Валь’шаре охотников ничего не заподозрили? В голове рождалось множество вопросов, и ни на один из них Иллидан не мог найти ответ; мысли хаотично вспыхивали и тут же гасли, сменяемые другими. Ясно было только одно — его подруга в беде, и нужно было срочно отправляться на Расколотый берег. Что он и сделал. Полудемон плавно прочертил рукой круг, и воздух тут же замерцал зелёным светом, задрожав от необъяснимых потоков силы, которые пробивали сквозь ткань мироздания самый короткий путь. Пространство сопротивлялось, недовольно шипело и выбрасывало из глубин снопы искр, но уже спустя мгновение портал был открыт, и Иллидан спешно исчез из виду, шагнув прямо в его мерцающие объятия. Вершина Избавления встретила незваного гостя могильной тишиной. Местные по каким-то причинам старались держаться стороной от этих гор, и среди высохших деревьев и давно заброшенных каменных руин одинокая фигура Иллидана казалось ещё более заметной. Он ощущал себя неуютно. Нет, это был не страх — скорее, какое-то саднящее в груди чувство, будто за ним наблюдали, причём с самого появления. Заранее обнажив клинки, полудемон осмотрелся по сторонам, пытаясь заметить хоть что-то: мерцание чужой ауры, отголоски недавнего присутствия, да даже просто следы, оставленные в размокшей от влаги земле, но всё было тщетно. Как будто нога живого существа не ступала сюда уже не первый десяток лет. — Тиранда? — тихо позвал он, и недовольно поморщился от звука собственного голоса, словно усиленного троекратно. Где-то вдали гулко завывал ветер, и кроме этого заунывных нот не было слышно ничего. — Ты звал меня, Растахан, — уже громче произнёс Иллидан, будучи уверенный в том, что проклятый король его слышит. — Так не будь трусом и умри с честью, как и полагается вождю. Ты уже давно играешь в прятки со своей смертью. Ответом послужила всё та же давящая тишина, от которой в голове уже начал раздаваться противный звон. Вдруг совсем рядом что-то резко хрустнуло, как будто кто-то наступил на сухую ветку, и Иллидан молниеносно обернулся, готовый атаковать, но сзади лишь зловеще темнел засохший лес. Он собирался крикнуть что-нибудь ещё — раззадорить, разозлить, спровоцировать хитрого тролля, но внезапно почувствовал, как будто маленькое остриё кольнуло кожу где-то в области шеи. Обезумевшие от жажды комары, наверное, успеют сожрать его прежде, чем Растахан покинет своё укрытие, и Иллидан раздражённо вскинул руку, чтобы смахнуть назойливое насекомое. Но сделать это ему не удалось. — Что за…?! Тело вдруг стало ватным и неповоротливым. Рука безвольно упала вниз, и он с большим трудом пытался устоять на ногах. Иллидан чувствовал себя так, будто тонул, одетый в громоздкий меховой плащ, который неумолимо тянул его ко дну. Пальцы разжались, и клинки Аззинота полетели на землю. Следом, словно подкосившись, рухнул и Иллидан — лицом вниз, бессильно раскинув руки в разные стороны. Тут же послышались неторопливые шаги. Кто-то подошёл совсем близко, наклонился и, судя по ощущениям, извлёк из его шеи дротик с ядом — полудемон мельком увидел иглу с ярко-красным оперением на конце, прежде чем та исчезла в складках длинного чёрного плаща. — Вот мы и встретились, Иллидан, — послышался надтреснутый старческий голос, а затем король Растахан небрежно перевернул полудемона на спину носком своего ботинка. Тролль терялся внутри просторного одеяния, скрывающего фигуру с головы до пят, и Иллидан успел мельком удивиться той физической силе, которая скрывалась в его тщедушном теле. — Думаю, ты не так представлял себе эту встречу… Но пути Падшего Титана неисповедимы. Так или иначе он привёл тебя ко мне, как ты этого и желал. — Ты просто старый дурак… — Иллидан рассмеялся хриплым лающим смехом. — …если думаешь, что Саргерас — это какое-то… божество. Он из плоти и крови… как я или ты. Говорить было очень трудно, и он с большим трудом заставлял шевелиться свои одеревенелые губы, отчего половина слов звучала невнятно. — Наш господин велик, и сила его безгранична, — менторским тоном произнёс Растахан, присаживаясь рядом, так, чтобы Иллидан мог видеть его лицо. — Тиранда… Где она? — Полагаю, в своих покоях… Либо возносит молитвы ложным богам в стенах крепости, которую они ошибочно называют храмом. Не могу точно тебе сказать. — Письмо… Это её почерк, — выдохнул Иллидан, и круглые жёлтые глаза тролля странно блеснули. — Письмо написала она. Но ей ничего не угрожает, можешь мне поверить. — Ложь. — Увы, ты никогда уже не сможешь это проверить, — Растахан печально улыбнулся. — Могу сказать лишь одно. Тиранда действовала из благих побуждений, предавая тебя… Она защищала свой народ. Армия нашего господина растёт с каждым днём, и Тиранда просто не смогла бы противостоять этой силе. Разве ты поступил бы иначе? Он просто не мог в это поверить. Но воспоминания принялись услужливо подбрасывать детали их прошлой встречи, и отрицать причастность Тиранды к этой отвратительной ситуации становилось всё сложнее. « — Стражи давно разорвали с нами всякие отношения, а выдёргивать часовых из Дарнаса я не хочу и не буду. Вы разве не видите, что происходит?!» « — Я согласна… Калдорай поддержат охотников на демонов» « — Шандриса никуда не поедет… Я не отпущу её в ваше змеиное логово» Неужели она уже тогда предала его? Может быть, Тиранду убедили не только угрозы Растахана, но и золотые монеты, а иначе откуда у неё взялись средства на то, чтобы содержать в достатке огромную армию без поддержки Альянса? Сердце отказывалось верить, что жрица пошла на очередное предательство, но разумом Иллидан понимал, что тролль говорил правду. — Я бы никогда так не поступил, — прорычал он, не в силах справиться с клокочущим внутри гневом. — Никогда. Слышишь? — Поэтому ты здесь, — тролль добродушно похлопал его по плечу. — А Тиранда нет. Она сделала правильный выбор, и будет жить. А ты умрёшь. — Убьёшь меня таким? — Иллидан криво усмехнулся. — Как подлая и трусливая собака… Я не сомневался. Ну что ж, приступай. — Нет, что ты, — Растахан примирительно замахал руками. — Я не собираюсь убивать тебя. У меня нет на это никакого права… Это жаждет сделать мой господин, и я с радостью преподнесу ему такой подарок. Он явит миру свою аватару уже совсем скоро, поэтому нам придётся немного подождать. Надеюсь, ты не против, хотя это не имеет никакого значения. Иллидан замолчал. Предательство Тиранды никак не покидало его мысли, и это практически полностью вытесняло думы о скорой смерти. Он снова поспешил, ринувшись на помощь своей подруге, снова действовал в одиночку, хотя в этот раз для хитрого тролля всё сложилось на редкость удачно. Никого из совета не оказалось в замке — было ли это стечением обстоятельств, или частью хитрого плана, уже не узнать. Интересно, станут ли муки совести терзать её после того, как всё свершится? Навряд ли. Десять тысяч лет Тиранда была совершенно спокойна — ела, пила, смеялась, веселилась, словом, жила полной жизнью в то время как Иллидан коротал свои дни в вонючей каморке, в девять шагов от стены до стены. Наверняка она вновь посчитает себя избавительницей, очистившей мир от великого зла. Может быть, даже попытается занять его место, пока Легион не ввергнет этот мир в пучину страха и безумия. Да и плевать. Теперь уже ничто это не важно. — Это ты ранил мою охотницу на Зандаларе? — безучастно спросил Иллидан, когда молчание затянулось. — Я, — честно признался тролль. — Стрела предназначалась тебе в качестве предупреждения, и я не мог предугадать, что глупая девочка кинется тебя защищать. Мне жаль, если она умерла. Очень прискорбно проливать кровь любого, кто несёт в себе искру Господина. — А остальных? Их не жаль? Тогда ведь погибли сотни троллей. Ты знал, что так будет. И всё равно подставил их под удар. Король, предавший свой народ. — Они знали, на что идут, — спокойно ответил Растахан. — И с радостью согласились отдать свои жизни во имя великого дела. Во имя Падшего Титана. Он принял их жертву и благословил их души. — Чего ты добиваешься? — Иллидан вновь вспылил, и то, что он не мог пошевелить ни одним мускулом, только распаляло его злость. — Что Саргерас пощадит тебя, когда начнёт выжигать этот мир дьявольским огнём? Или что он вознесёт тебя, сделает своей правой рукой? Ты просто глупец, Растахан. Он избавится от тебя как только ты поможешь ему взять власть в свои руки. Как от надоедливой мухи. Легион не знает пощады, и у демонов нет чести. Тролль молчал, задумчиво глядя куда-то в сторону горизонта, и Иллидан уже подумал, что он не ответит. Но вот Растахан повернулся, и в его глазах заплясали слабые искры зелёного огня. — Он наделил меня лишь небольшой частью той силы, которая есть у тебя и твоих иллидари, — тихо сказал тролль, и в его добродушном голосе зазвучали недобрые ноты. — Когда ты умрёшь, я смогу получить её всю… И я смогу правильно ею распорядиться, в отличие от тебя… — Ты ничем не отличаешься от Презренных, обезумевших от жажды магии. Саргерас обманет тебя. — Наслаждайся своими последними часами, Иллидан. Я пока оставлю тебя, но не трать это драгоценное время на пустые надежды о побеге, ведь на Расколотом берегу собралось всё моё войско. Мы проведём ожидание в молитвах, а тебе я желаю доброй ночи. С этими словами тролль ушёл. Иллидан попытался пошевелить головой, и слегка передвинуться, чтобы камни, упирающиеся в спину, ощущались не так остро, но всё было тщетно. Скорее всего, Растахан вкатил ему лошадиную дозу парализующего яда, и теперь до самого утра придётся смотреть в это унылое небо, затянутое грязно-серыми облаками, словно старым покрывалом. Вглядываясь в тёмные клубы сгущающегося тумана, он погрузился в тревожное забытье. Вдруг до его ушей донёсся едва различимый шёпот, и следом Иллидан почувствовал тёплое дуновение ветра, врывающееся в его бесчувственное тело из чьей-то тёплой ладони. — Будь готов… Мы должны успеть разделаться с ними до рассвета.