Во имя войны...

Выжидайте удара, но всегда бейте первым

***       Случай узнать, что такого произошло с Тором, представился мне довольно скоро. Буквально через пару дней, когда я уже не только начал приходить в себя, но и в чье-либо отсутствие потихоньку снова на свой страх и риск путешествовать по лабиринтам коридоров. Хотя признаться, я уже не мог быть уверен в том, сколько точно времени прошло в вечно-темном царстве. Вполне могло быть и так, что это опять был, например, месяц. Впрочем, так ли важно, когда именно любопытство Вашего Покорного Слуги было утолено? Куда значительнее было то, что мне пришлось увидеть в тот день.       И не сказать бы, что я проснулся от шума или чьего-то голоса. Откуда-то из коридора раздавались лишь слабые, приглушенные почти плотно прикрытой дверью, невнятные отголоски. Осторожно высунув нос за дверь, я осмотрелся и, убедившись, что никого нет, медленно прокрался к источнику звука.       Идти было недолго, буквально пару дверей наискосок коридора и вот я уже был у нужных створок.       За ними было всего двое. Тор и Гадес. И Громовержец, как бы это ни было непривычно, послушно стоял на коленях перед темным богом, вжав голову в плечи.       — Чего молчишь, пес? — послышался холодный властный голос, от чего широкая спина тут же вздрогнула.       — П-простите, хозяин, — от самоуверенного и когда-то одного из сильнейших богов не осталось ничего, жалкая тень, ведь Тор даже не смел глаз поднять на темного владыку. — Я принесу другое вино, — потянулся он за бутылкой темного стекла в руках Гадеса.       Но тот брезгливо отдернул руку, а затем, повертев бутыль и облизнув губы, схватился за горлышко, со всего размаху ударив бутылкой по голове Громовника.       Со звоном стекло разлетелось осколками, а вино медленно, смешиваясь с кровью, стекало по волосам и лицу. Тор не шелохнулся.       — Вот же глупая псина! — улыбнулся, обнажая клыки Гадес, которого такое зрелище только забавляло. — А ну к ноге! — при этих словах Тор склонился и поцеловал сандалий темного бога.       Но в отместку за повиновение, Гадес отплатил ему только резким пинком, заставившим Тора отстраниться и утереть кровь с разбитой губы, слегка морщась.       — А-а-а, не нравится? — следя за каждым движением, Гадес словно того и ждал.       Принявшись наносить все новые и новые удары ногами, он не жалел сил, мгновенно выбивая из несчастного дух, владыка мертвых повалил Тора на бардовые мягкие ковры, старался попасть либо в лицо, либо по ребрам.       Но скоро такая игра темному богу наскучила и, не дожидаясь пока Громовержец опомнится, Гадес пристегнул его к золотым цепям, которых было много в комнате: одни у изголовья кровати, другие свисали совсем у входа, третьи же были рядом со шкафом и стендом для различных кинжалов, коротких мечей и словно бы случайно затесавшихся нескольких плетей. Именно эти цепи заставили руки Тора заломиться. А назначение плетей Ваш Покорный Слуга как нельзя лучше узнал вскоре после этого.       — По-ве-литель, — голос Тора стал еще безвольнее.       Признаться, даже мне, имеющему на когда-то известного асгардского героя зуб за многие происшествия, даже стало, по-своему, немного словно бы жаль его. Гадес не скупился на удары, и лицо Тора, залитое кровью, медленно распухало от многочисленных ударов. Темный бог же, взяв толстую тугую жесткую плеть, обошел его сзади.       Первый удар рассек сразу тонкую ткань рубашки напополам, оголяя спину. Второй оставил лишь красную полосу на белой коже. Третий уже рассек ее, заставляя выступить алые капли.       Следующим же ударам вовсе не было счета, поскольку они шли так быстро один за одним, что даже нельзя было разглядеть движения, лишь только слышался свист плети.       Тор вздрагивал, но держался. Стиснув зубы, не проронил ни звука. Даже когда Гадесу все это надоело, и он, схватив со стенда нож, принялся теперь уже нарочито медленно срезать надорванные плетью куски кожи и плоти, а затем поливать свечным воском свежие раны.       Владыка мертвых злился от этого бездействия. Я чувствовал, как он жаждет услышать мольбы, видел это по его сжатым белым зубам и кулакам, по хождению взад и вперед. Он терял терпение.       Резко отбросив на пол свечу и нож, и даже не думая о возможном пожаре, он схватил Тора за подбородок, проводя большим пальцем по нижней губе.       — Тебе нравится, мразь. Молчи! Я вижу, тебе нравится, — рассмеялся он нервно. — Что ж, посмотрим, как тебе понравится ЭТО, — сказал, натягивая цепи еще и через шею Тора, который лишь жадно дышал, бесцельно глядя вперед.       Резко привстав, Гадес плавно скользнул к стене, потянув за едва заметный рычаг, он снова улыбнулся, видя, как отчаянно Тор пытается тянуться выворачиваемыми цепями руками к шее, которую, как и все остальное тело, резко дернуло вверх почти под высокий потолок, качнуло, а затем спустило чуть ниже, но так, что Громовержец так и не смог касаться ногами пола, хоть и пытался.       — Теперь нравится? — продолжал издеваться темный бог, вокруг которого начал витать темный туман концентрированной силы и безумия, — Нравится?       Тор ответить не мог. Он отчаянно хрипел, шипел. Хотя если бы мог, то, скорее всего, наконец-то бы закричал от боли — Гадес, подойдя к нему ближе и коснувшись резким движением лица, вонзил тонкие пальцы в глазницу, тут же потянув глаз на себя.       — Хороший трофей. Цвета грозового неба, — сказал он, дергая за глазной нерв, пока Тор терял сознание от удушья и боли, и, не обращая внимания на то, что у него уже изо рта текла пена.       Лишь когда Громовник уже совсем перестал дергаться, темный бог словно бы опомнился, сказав уже скорее про себя:       — Перестарался.       Гадес вздохнул, щелкнул пальцами и темный туман, отделившись от его фигуры медленно стал обволакивать Тора, пока Гадес опускал механизм с цепями на пол.       И каково же было удивление Вашего Покорного Слуги, когда спустя, от силы, каких-то пару минут, Тор пошевелился, сел, а потом и встал, совершенно невредимый и даже с целым глазом на нужном месте!       Согнувшись в покорном жесте, он все также раболепно, как и прежде, обратился к владыке мертвых:       — Вы меня звали, повелитель, чего-то желаете?       На что Гадес, утирая выступивший слегка пот со лба, добродушно ответил, повалившись на постель:       — Ты знаешь чего, хороший мальчик, но только сначала вина. Да, еще никакого сухого и белого, понял? И… за дверью кто-то есть, с этим тоже разберись.       Я чувствовал как строй мелких мурашек, зародившийся где-то между лопаток, медленно перебирается вниз по спине.       «Меня заметили!» — носились панические мысли в голове, — «Заметили!».       Ноги действовали куда быстрее. Не разбирая дороги и уже не боясь двигаться не тихо, я рванул обратно, забывая дышать.       «Интересно, он точно знает, кто за ним следил, или же просто заметил движение за дверью?» — запоздалые мысли заставляли только сильнее колотиться сердце, даже тогда, когда Ваш Покорный Слуга уже стоял, прижавшись спиной к двери отведенных мне покоев, подпирая ее изнутри.       Нет, я, конечно, обладал немереными силами, и при желании мог спалить просто так весь этот проклятый замок, но даже мне что-то подсказывало внутри, что даже с моими силами этот бой будет неравным. Наверное, чувство самосохранения.       Ну, застрелите меня за желание быть разумным!       Ведь только представить, если этот мрачный тип всего лишь за какой-то жалкий месяц, а то может и меньше, со своими способностями превратил свирепого Тора в покорную собачонку, то его действительно стоит опасаться. ***       Но не так просто опасаться и держаться на расстоянии от того, в чьем замке приходится жить. Как бы мне этого ни не хотелось, уже на следующий день мне пришлось столкнуться с этим садистом.       — Доброе утро, мой дорогой гость, — вчерашний холодный и властный Гадес теперь словно и впрямь способен был проявить заботу.       Я открыл глаза, резко сев на постели как облитый водой и разом вспомнил все увиденное. Но на столике рядом стоял вкусно пахнущий завтрак из яичницы с сыром, не нарезанных фруктов и кувшина вина.       Есть хотелось.       Я осторожно покосился на Гадеса. Темный бог улыбался, но не той зловещей улыбкой, что была вчера, он действительно выглядел заботливым.       — Поешь, тебе нужны силы, Локи, — потянувшись ко мне рукой, он коснулся тонкими пальцами лба.       Словно больного ребенка.       Забота? К чему все это?       «Я, что, действительно болен? И все то безумие просто мне приснилось вчера?», — подумал было я, но тут же осек себя от этой мысли.       «Нет, нет, нет, он хочет, чтобы ты так думал! Он хочет, чтобы ты расслабился, привык, потерял бдительность. Прикормить и обмануть. Наверное, именно так он ослабил впервые и довольно доверчивого Тора. Нет, не давай провести себя», — продолжая убеждать себя, я едва заставлял себя не напрягаться, взять приготовленную еду и благодарно улыбнуться.       Он не должен был понять, что я все знаю. Ведь я не был уверен, известно ли ему, что я наблюдал за ним.       Еда была и правда вкусной. Попробовав, я тут же доел все без остатка, забыв о предосторожности и возможном яде.       Не вините меня, я просто устал за все те дни или недели, что провел в дороге.       Хотя, были ли они? Или это все только мастерская иллюзия Гадеса?       Да уж, каждый в жизни рано или поздно доходит до того момента, когда ни в чем не уверен, кроме того, что ни в чем не может быть уверен. Со мной так и было…       «Не поддавайся!» — резко напомнило о себе сознание, когда я осторожно срезал корочку с апельсина.       Оно вовремя отдернуло Вашего Покорного Слугу от сонной дремы сытости, так как рука Гадеса снова потянулась к моему лицу.       Тонкие пальцы коснулись губы, проводя осторожно по ним. Я невольно вздрогнул от того самого жеста, в руках сам собой дернулся нож, а в голове дрогнула безумная мысль.       «Я должен со всем покончить! Я все остановлю!» — уверял я себя.       И вот одно точное движение и на груди владыки мертвых темная ткань прилипает к телу, пропитываясь кровью.       «Неужели, все так просто?» — подумал я тогда…