Вглядываясь в пустоту

      Раф не объявился в убежище ни на третий день, ни на четвёртый. На пятый же день Лео, все эти долгие сутки, проводящий в долгих медитациях, не выдержал. Пусть он заранее сказал себе, что не пойдёт на поводу вспыльчивой натуры Рафаэля, но всему же был предел. Да, он обещал не волноваться. Каждый раз проходя мимо телефона, висящего на стене, одергивал себя от порыва позвонить Джонсу, чтобы действительно убедится в том, что с братом всё в порядке.       Просто потому что не мог позволить чувствам туманить и без того подернутый множеством сомнений разум.       В волнении он, кажется, забыл обо всём. Он не замечал чуждого ему отражения утром в зеркале, не обращал внимания на боль в мышцах, периодически сводящих судорогой, и кажется почти забыл, когда в последний раз прикасался к родным катанам.       Так, как если бы был таким всегда.       Лишь обычным человеком.       Единственное, что раздражало — это беспомощность и ограниченность. Собственные руки подводили его, не давая держать в них, ослабевших и хрупких, оружие. Но он не мог её признать. Не мог признать собственную слабость…       Если он сдастся, сделает это, отпустит прочь желание вернуть всё назад — стоит ли ему вообще быть лидером, если такое испытание сломает его?       Он себе не простит, если это случится. И Раф тоже.       Раф… Глупый Раф.       Такой вспыльчивый.       И родной.       — Ты ведь хочешь его видеть, признай… Лео, признай это.       — Ох, заткнись, — тихо огрызнулся на это юноша.       И тот другой Лео замолк. Пока.       Бесстрашный даже не осознает, насколько привычными стали эти странные разговоры с голосом в голове. Настолько, что он просто отмахивается от него, как от назойливой мухи, как если бы это был разговор с кем-то…. Реальным.       Как будто это было чем-то обыденным.       Но его это не пугает. Нет.       Страх пред посторонним шепотом не сравним с переживанием за дерзкого брата. И это переживание… вскоре оно дало свои плоды. Что-то внутри треснуло.       Надрывно. Но не разбившись.       Пока нет.       Вечером пятого дня он всё же дал слабину: взял эту чёртову трубку в руки и набрал телефон.       — Алло, Кейси Джонс на проводе! — через мгновение послышалось на том конце провода веселое.       — Привет, Кейси, — говорит Лео.       В динамике повисло короткое молчание, после чего парень нерешительно ответил с некоторой заминкой, но все же радостно:       — Л-Лео… Привет, чувак. Рад тебя слышать. Но хотелось бы ещё и увидеть.       — Ага, — теребя провод в руке, хмыкнул юноша. — Думаю, ты будешь в восторге…       — Как ты?.. Ну, типа… Эм-м… ты понял, — замялся парень, намеренно не хотя озвучивать щепетильную для друга тему — Эйприл, конечно, просила не спрашивать тебя об… ну, ты понял, …но…       — Стой, — притормозив его объяснения, произнес Леонардо, всё поняв. — Я в порядке, даже почти привык. Наверное, … Не волнуйся.       — Лео, мы с Эйприл скоро к вам заедем…       — Кейси, я… — перебил вдруг друга Лео. — Ты не видел Рафа?       — Рафа? Да, видел, — ответил, не задумываясь друг. — Он пару дней здесь неподалёку околачивался, выбивал дурь из местных банд. Как раньше…. Слушайте, ребят, у вас там что ещё что-то приключилось помимо твоего внезапного превращения?       Собственное дыхание вдруг сбилось.       — А теперь он где? — проигнорировав последний вопрос, спросил Леонардо, не замечая, как собственный голос срывается на дрожь. — Рафаэль не говорил куда именно пойдёт?       В трубке возникла некая пауза, в которую Кейси, видимо, думал над ответом.       — Ну… — наконец слышится по ту сторону провода. — Он что-то упоминал про слежку, но где и за кем не говорил; так вскользь упомянул только, что это очень важно. Серьезно, что вы нам не договариваете, Лео? Во что вы впутались на этот раз?       Лидер, переждав, приложил раскрытую ладонь к груди напротив тревожно бьющегося сердца, пытаясь успокоить не подчиняющийся разуму орган.       — Когда ты его в последний раз видел? — вопреки вопросам Джонса, серьёзно спросил он.       — Он ушёл утром. И был довольно взбудораженный… — внезапно связь оборвалась, и Джонс, не понимая в чём, собственно, дело, переспрашивает в трубку, будто и не слыша обрывистых частых гудков: — Лео?.. Лео! Алло?!.. Черт побери! Эйприл, где моя маска?!       Трубка телефона в логове черепах одиноко остаётся болтаться на коротком витом проводе, глухо ударяясь об стену.

***

*за некоторое время до этого. Бостон*       Небольшая квартирка на самой окраине города в полуразрушенном, откровенно убогом доме. По узким глухим коридорам гуляет гулкий промозглый осенний ветер, поддувая под дверь в огромную щель. Прорезь под почту давно забита старой прессой, и как видимо она там и останется за не особой надобностью. В самом закутке помещения царит полумрак. Внутрь пробиваются лишь несколько редких лучей солнца, преодолевая не особо надежное препятствие из еле держащихся над окнами дырявых жалюзи. Но даже в этой утренней полутьме виден весь тот бардак, что царит в комнате.       На полу, на столе, под столом, прибитые к стенам и даже к мебели, везде, словно следы жуткой битвы между трансформерами валяются различные компьютерные внутренности, соединенные между собой венами разноцветных проводов и довольно бестолково перемешанные с одеждой и прочими повседневными вещами. Везде поблескивают хромовые части сложных механизмов, мигают и светятся различные лампочки, кнопки, мониторы мудреного назначения, тишину полнит тихий пищяще-шипящий звук техники, что работает вопреки всему этому хаосу.       И среди всего этого рая программиста, громоподобно храпя, самозабвенно и до жути крепко спит хозяин всей этой свалки компьютерного «железа» — неказистый, очень худой парень в растянутой футболке и трусах с эмблемой Бэтмена на заднице, нежно, словно любимую девушку, обнимавший увесистый короб ноутбука.       В этой предрассветной атмосфере резко раздается короткая трель телефонного звонка, заставляющая парнишку, вздрогнув, рывком подняться в постели, все еще судорожно сжимая в руках ноут. Озираясь по сторонам, тот начинает искать откуда идет резкий звук. Через минуту отыскав глазами несчастный полуразобранный телефонный аппарат, тот встает с кровати, попутно натягивая очки, и тут же наворачивается на очередном проводе. Зато как раз оказывается рядом с трубкой.       — А-алло? — говорит он, чувствуя, как во все места очень неприятно впиваются острые механические детали его же компьютера, занимающего большую часть комнатушки.       Он тут же чуть не подскакивает на месте, как только слышит из динамика знакомый голос с нервными шипящими нотками.       — Господи, сколько раз я говорил тебе не звонить на этот номер!. — тихо хрипит он спросонья, прикрывая динамик ладонью и постоянно озираясь по сторонам, будто там кто-то есть. — Погоди-погоди! Говори спокойней! Что ты говоришь? Что значит «пропал»?! Как это?.. Футы? Ты точно уверена?.. Кого-кого мне надо искать?! Тебе что твои химикаты в голову ударили?!. Нет, только не говори, что… о, Боже… Я сейчас же этим займусь!. Ага… Да-да, я все понимаю. Но как ты вообще умудрилась?!. Хорошо… Нет, я не подведу тебя… Да. До встречи.       И повесив трубку, быстро бросается к ближайшей груде вывороченного «железа», беря в руки нечто похожее на клавиатуру и начиная что-то очень быстро печатать, глядя внимательными глазами в скользящий по экранам двоичный код.

***

      Нью-Йорк. Живой. Дикий. И никем необузданный город. Здесь никогда не гаснут огни. И этим тёмным вечером они горят особенно ярко, когда он смотрит на него как обычно с высоты птичьего полёта с крыши огромного небоскрёба. В уголке рта покоится тлеющая палочка сигареты, которую тот на мгновение убирает, выдыхая в воздух едкое облачко табачного дыма. В его затуманенных злобой янтарных глазах отражаются далёкие неоновые огни. Отбросив прочь прожжённый фитиль, он прикладывает к глазам бинокль, вглядываясь в разноцветную толпу людей.       Те люди, которые не замечают в собственном гомоне тех, кто может причинить им вред.       Средь весёлого празднества гулящих он, наконец, находит того, кого ищет.       — Зря вы не сидели в своём убежище, чёртовы шавки Шреддера, — шипит он, наблюдая за замаскированной под обычную горожанку Караи в толпе.       Он выслеживал их последние дни. Чётко, скрытно, незаметно. Параллельно ловил и кидал под порог копам мелких воришек и прохиндеев, чтобы не возникало вопросов у Кейси. Однако куда и зачем уходил, он не говорил. Пять дней с того случая его никто не искал — вероятно, Лео просто злится на него после его собственной недавней несдержанности.       В принципе, как он и рассчитывал. Лео долго держит расстояние после их ссор. И это только на руку, не будет лезть.       Потому что теперь это его дело. Он обязан с этим разобраться. Во что бы то ни стало.       Проследив за направлением, в котором двигается Караи и ещё с два десятка её агентов на крышах домов и в толпе, он убирает бинокль обратно за пояс, надевая на голову тяжёлый шлем.       — Что ж… Поехали, — довольно потирая руками, хмыкает Раф и делает шаг в пустоту.       Ощущение полёта пьянит. Мимо проносятся двадцать или тридцать этажей сверкающего хромовым блеском здания — он не знает точно, да ему и не нужно. Спустя каких-то пять минут он, ловко зацепившись за выступ в здании, приземляется где-то в подворотне за несколько мгновений, до того, как мимо него проходит предводительница Футов. Не особо церемонясь, он хватает её за шкирку, утаскивая в темноту грязного закоулка между зданиями.       — Ну привет, Караи. Не долго же мне пришлось искать твою стервозную задницу, — грубо впечатывая наёмницу в кирпичную стену, ухмыляется Раф, но та разумеется слышит лишь его пропитанный сарказмом голос из-за увесистого железного шлема.       А она, не боясь, только улыбается.       — А-а… Один из крысиных отпрысков. Ну и к чему всё это? — спрашивает та, даже не пытаясь освободиться.       — Это я у тебя хочу спросить, — рычит он. — Кого вы преследовали неделю назад?! Ну?!       — А тебе-то какая разница, земноводное?       — Это тебя не касается. Мне нужно имя. Живо.       — Я вижу, ты не часто читаешь газеты и смотришь новости по телевизору, мутант, — отвечает она, всё так же улыбаясь.       Раф стаскивает с головы шлем, рыча в лицо наёмницы клана:       — О, если ты думаешь, что я не в курсе о так называемой «Кагаку», то ты ошибаешься, — его рука крепче впечатывает её в стену до скрипа костей. — Но мне не важно, как её обозвали люди. Мне нужно её настоящее имя. Нахрен клану Фут какая-то обычная воришка? Но ведь она-то что-то значит, так ведь, Караи? Что именно она делает с оборудованием?! Что за бурду она варит с его помощью?!       Шум гомона толпы прерывает громкий хохот. Раф замирает в некотором ступоре от такого наглого поведения куноичи.       — Повторюсь: зачем тебе? — успокоившись через мгновение, шипит она. — Это же не ваши проблемы, черепахи.       — Еще как наши! Эта сука…!       Раф, вдруг поняв, что сболтнул лишнего, замолкает. И пока он отвлекается, Караи, резко вонзив ему в бок небольшой кинжал, что она держала в рукаве, вырывается из его мёртвого захвата, глядя на то, как зло шипит Рафаэль, хватаясь рукой за вяло кровоточащую рану.       — О-о… И что же она сделала? — участливо мурлычет девушка, покрутив в руках кинжальчик, испачканный красно-бурыми каплями, а потом её вдруг осеняет: — А-а-а, погоди. Твой брат, верно? Ну и что с ним стало, после того, как она накачала его одним из своих чудо-коктейлей?       Раф злобно морщится, очень мечтая сейчас вырвать этой шреддеровской твари ее длинный змеиный язык.       — Читай по губам, сволочь: Это. Тебя. Не. Касается, — отрывисто шипит в ответ Рафаэль, доставая из-за пазухи верные саи, ясно давая понять, что разговор закончен.       Мгновением позже закоулок заполняется агентами Караи, они сползаются к ним как пауки на попавшую в сети бабочку, будто по щелчку пальцев. Раф только ухмыляется.       — А ведь я думала, что мы хоть на этот раз обойдёмся без взаимной неприязни. Особенно учитывая то, что делить нам уже больше нечего, — разочарованно произносит она, а после, вскинув на него хищный тигриный взгляд, отчётливо отдает приказ: — Взять его!       Мгновенно на него разом кидаются все подручные, наблюдающей поодаль Караи, с явным и довольно прозаичным намерением вскрыть ему панцирь. И он к этому готов, бросаясь грудью на них в ответ, нещадно разрывая противников в клочья, желая добраться до ухмыляющейся противницы.       Но их было много.       Слишком много.       Он не мог вечно быть главным на этой вечеринке мордобоя. Поэтому вскоре он начал уставать, пропуская удары. Болезненные уколы сыпятся отовсюду, словно укусы голодных змей. И вот досада, его это только злит, раззадоривая.       Костюм издырявленный оружием обагрился кровью, явил на свет неоновых огней израненную плоть. Он теряет слишком много крови. Слабеет, видя перед глазами мутную пелену, предвещающую скорую потерю сознания. И в какой-то момент он оказывается в незащищённой позиции со связанными врагом руками и видит, как ему в голову неумолимо несётся остриё меча…       «Вот непруха…» — хмыкает про себя Рафаэль, глядя в глаза верной смерти.       А затем владелец вакидзаси вдруг останавливается буквально в десятке сантиметров от него, так и не нанеся фатального удара и падая без сознания к его ногам, как и с десяток парней Караи по соседству.       Позади него стоит высокий тонко сложенный незнакомец с широкими плечами в тёмных джинсах и с надетым на голову капюшоном чёрной толстовки. На лице знакомая хоккейная белая маска с зубастым оскалом, скрывающая облик владельца. Который, впрочем, был для него давно знаком.       — Да ты неожиданно вовремя, Джонс, — хрипло рычит Раф, узнавая друга и довольно набивая рожу соседнему футовцу, освобождаясь из захвата. — Не мог прийти пораньше, а не за секунду до того, как меня пустили на черепаший шашлык?       Джонс на это ничего не отвечает, бросив на того короткий взгляд из-за прорезей маски и врукопашную бросившись на окружавших их врагов. Рафаэль немного удивляется тому, что Кейси, обычно не расстающийся то с битой, то с излюбленной хоккейной клюшкой и шайбами, теперь метелит футов голыми руками, обмотанными бойцовскими бинтами, но виду не подаёт, вставая спина к спине с парнем и продолжая вырубать врагов с ним на пару.       Вскоре предводительнице клана это, видимо, наскучивает, и та отзывает своих людей:       — Хватит. У нас есть и другие дела.       И дав своим сигнал к отступлению знаком руки, снова скрывается средь людей.       — Караи! Стой, ты, чёртова тварь! Ты ещё не ответила на мои вопросы! — бросается было за ним Рафаэль, но тут же получает сильный удар по одной из ран от Кейси, что заставляет его болезненно застонать и прислониться к стене, чтобы переждать вспышку боли.       Удивившись такому поступку, он оборачивается к подозрительно молчаливому Джонсу и недопонимающе на него смотрит, тяжело дыша.       — Друг, ты что такое творишь вообще?! — хрипит он, прожигая злым взглядом друга. — Я же ведь говорил, что это важно! Она знает…       В этот момент парень снимает маску и скидывает с головы капюшон, и Раф тут же затыкается на полуслове, во все глаза глядя на того, кто скрывался под знакомым образом.       — И что же она там знает, м-м-м? — с наигранным участием произносит голубоглазый брюнет в голубой бандане, скрывающей пол-лица и черные волосы, чуть выбивающиеся темными прядями на затылке.       Глаза носителя алой повязки на секунду расширяются в немом удивлении.       — Бля, вот знал, что Кейси то ещё трепло… — раздражённо шепчет Рафаэль, тут же узнавая в парне старшего брата. — Как ты меня нашёл, чёрт побери?! На мне не было маячков.       Глаза, просматривающиеся в дырки на бандане, неприятно суживаются, обжигая холодной злобой.       — О, они мне не нужны. Я хорошо тебя знаю, — шепчут побелевшие от напряжения губы. — А еще я хорошо знаю охотничьи угодья клана Фут.       — На кой-хрен ты вообще из логова вылез, чтоб тебя?! — чуть ли не кричит брат во вспышке гнева.       — А как ты думаешь, придурок? — разводит руками парень, после чего, срываясь, кричит ему в лицо, попутно пару раз укоризненно вдарив кулаком ему в центр пластрона: — Тебя не было почти неделю!       Проигнорировав несильные толчки от брата, Рафаэль сильно хмурится, неприятно оскалившись. На разъярённого старшего он старается не смотреть.       — У меня были дела.       — И какие? Снова линчевателем заделался? — резко перебивает Леонардо. — На кой ты снова нацепил этот чертов хэллуинский костюм?!       Темперамент, услышав комментарий на счет «Всевидящего», только смеётся, вызывая у старшего брата лишь ещё более злое выражение на лице:       — И это мне читает мораль парень, который сам сейчас косил под другого, — указывая на красующуюся на голове Лео маску Джонса. — Ты не понимаешь…       — Действительно, — снова грубо прерывает того Леонардо, скрестив на груди руки. — Я в самом деле ни черта не понимаю зачем ты вообще лезешь к Караи и ее головорезам.       — Блять, кстати, ты мне только что кое-что напомнил, — щёлкает пальцами Раф, чья речь сейчас так и сочится сарказмом. — Из-за тебя я снова упустил эту вертлявую стерву Караи… спасибо, бро, пять дней слежки уплыли прямиком в слив толчка!       Досадливую тираду Рафаэля обрывает резкий и довольно точный удар в челюсть. Не шибко сильный, но довольно красноречиво показавший то, насколько сильно сейчас был взбешён владелец голубой банданны.       — Раф, тебе мало того, что произошло неделю назад? Захотел сдохнуть? — заполучив внимание брата, рычит Лео, хватая того за грудки костюма. — Сколько еще ты будешь играть в одиночку?! Ты же ведь сказал, что оставил всё это в прошлом! Ты мне лгал?!       — Это ты один сейчас имеешь все шансы подохнуть, брат! Не я лезу в драку без оружия! — потирая пострадавший подбородок и указывая на пустые руки брата, произносит на это веское Рафаэль.       А затем грубовато отпихивает от себя брата, неожиданно легко сбрасывая с себя его запястья. Чуть поморщившись от боли в ранах, он отталкивается от стены и, медленно уходя в темноту переулка, равнодушно проходит мимо ничего не понимающего Леонардо.       — И это вся твоя благодарность? — бессильно сжимая кулаки, говорит Лео, растерянно глядя на Рафаэля. — Я только что спас твою эгоистичную задницу от Футов. И намерен притащить её обратно домой в канализацию, где ей самое место.       Пытаясь остановить брата, парень хватается за его руку. Но тот, вздрогнув, с утробным звериным рыком оборачивается назад, сильным ударом в грудь отталкивая от себя старшего.       — Я тебя об этом не просил! То, чем я занимаюсь — не твоя чёртова забота! — выдает он на выдохе, а после, отвернувшись, едко добавляет: — Проваливай…       В ответ на эту фразу в мозгу Лео резко что-то щёлкает.       — «Проваливай»?       Как будто кто-то нажал переключатель.       — Нет, ты слышал, Лео? Он сказал: «Проваливай». И ты это просто так прожуёшь и выплюнешь? Опять? Как он смеет…       — Не смей… — он чувствует, как в груди закипает нечто, что было подобно раскалённой лаве.       Темперамент, прищурившись, обращает свой взор на брата, слушая и внимательно наблюдая.       — Как он смеет так говорить?! После всего того, что было?! — рычит кто-то на самом краю сознания. — Но мы же научим его уважению, правда?..       Наблюдая… Как в глазах его вечно правильного моралиста Лео расползается такая знакомая ему самому непроглядная пугающая тьма бездны, в которую он всегда боялся упасть, навсегда потеряв себя.       А затем и семью, окончательно разочаровав. Всех их.       Даже Лео…       — Не смей так со мной разговаривать, ты, эгоистичный засранец! — звенящей злостью разносится в пустом переулке.       Голос брата был неузнаваем в этом диком приступе ярости, пугая. Он кинжалом пронзил слух, раня посильнее любого ножа. Раня злостью и безумием… Те чувства, что Леонардо наверняка видел в его собственных глазах, в ту самую ночь, на крыше, когда наконец раскрылся секрет «Ночного Всевидящего».       И это было чертовски больно.       Как Лео мог это терпеть когда-то…? И как сам он терпит до сих пор…       Это слишком…       Но вопреки эмоциям, взыгравшим в груди, с губ носителя сай слетает совершенно другое:       — Вот как? Что ж, тогда я скажу по-другому, — на этом он полностью разворачивается к Лео, нависает над ним, кажущимся таким хрупким, угрожающей громадой. — Слушай сюда, старший братик — заткни свой фонтан морали и просто, чёрт бы тебя побрал, слушай: сейчас я, вечная заноза в ваших задницах по твоему мнению, не из-за безграничной филантропии себе жопу рву. Так что не мешай мне делать твою же грёбанную работу и устранять остатки преступности на улице, раз тебя теперь как лидера больше нет.       И слова, пронизанные холодной болезненной яростью, возымели действие. И спустя мгновение из бесконечно голубых глаз уходит злоба, сменяясь мучительным замешательством от сказанного Рафаэлем.       Замешательство. И ответная боль, настигающая хлёстким ударом совестной пощёчины.       — Ч-что…? — хрипло шепчет он беззвучно, будто не верит в услышанное.       Но младший, раззадорившись, только продолжает:       — Что слышал! Скажешь, я не прав, о, «Сильнейший» и «Бесстрашный» лидер? — на этом он хватает одного из оставленных бойцов клана, выдергивая из основания его шеи что-то тонкое и блестящее. — Тогда с какого хера в шеях футовцев торчат иглы со снотворным, которые я видел в лаборатории Донни?! Кстати, он вообще в курсе, что ты здесь? ХОТЬ КТО-НИБУДЬ в курсе, где ты шляешься один и без своих грёбанных железных зубочисток?!       Лео, осёкшись на полуслове, смыкает губы, утыкаясь тяжёлым взглядом в серый, покрытый грязью асфальт.       И Раф, не выдержав, взрывается, кое-как сдерживаясь, чтобы не вцепиться в шею старшего брата:       — Блять! Ты забыл, что больше не мутант, и убить тебя — дело трех секунд?! Ты вообще думал об этом, когда шел сюда, кретин?!       Когда его лидер начинает говорить после этого, его голос кажется удивительно тихим и лишённым любого намёка на эмоции, что пугает гораздо больше, чем если бы он просто кричал.       — Ты заблуждаешься, — срывается осколками льда с побелевших губ старшего. — Очень глубоко заблуждаешься, Рафаэль. Плевать, как я выгляжу, я все еще лидер. Твой лидер. И ты, мой младший брат, обязан слушаться моих приказов.       Какое-то время они, в абсолютной тишине прожигают друг друга глазами, обмениваясь взглядами, проникнутыми своими собственными переживаниями и чувствами, которые они не в силах друг другу высказать. Даже на грани разругаться в пух и прах.       Это тяжёлое молчание, подобное свинцовой гире, давящей на грудь, нарушает Раф.       — Что ж… Ладно. Хорошо, — неожиданно произносит он будничным тоном, подняв руки в капитуляционном жесте, удивив этим Лео. — Я вернусь в убежище, как ты мне и «приказываешь», о Бесстрашный Лидер. Но у меня к тебе будет одно условие, которое ты должен будешь выполнить, когда мы будем на месте.       — Раф… — грозно произносит брат.       — Не парься, — в голосе черепаха сквозит откровенный сарказм. — То, о чем я тебя попрошу будет совсем несущественным.       — Где подвох? — справедливо спрашивает Лео.       Лицо брата озаряет хищная ухмылка.       — Ты же меня знаешь, брат — я парень простой. О каком подвохе может идти речь? — и протягивает тому руку.       — Серьёзно? Будешь потакать ему?!       Леонардо бросает на Рафаэля недоумевающий взгляд.       — Ну так что? — снова спрашивает темпераментный. — Согласен? Или мне стоит развернуться и уйти?       Юноша шумно вздыхает, сжимая руки до побелевших костяшек.       — Что ж… давай поиграем, Рафи, — смеется голос, охотно протягивая когтистую руку в ответ.       А затем уже в реальности касается ладонью, ладони младшего брата, который, сжав её в своей, тянет за собой не сопротивляющегося Леонардо, скрываясь где-то в томной тишине нью-йоркской подворотни.       Разумеется, что они, уходя, уже совершенно не замечают, как где-то за углом словно два огромных изумруда поблёскивают проникнутые любопытством на пару с удивлением два глаза. А их владелица всё ещё не может поверить в то, что видела прямо перед собой, взбудораженная тем, что ей открылось. В черном провале тени звонко щёлкает кнопка включателя диктофона, сверкнувшего подсветкой дисплея с замелькавшими на нем быстро сменяющимися цифрами. После чего она с придыханием, еле сдерживая голос в диапазоне шёпота, диктует в динамик:       — Нью-Йорк. День двадцать первый. Найдена потерянная неделей ранее сыворотка под номером «3». Статус: ненамеренное опытное исследование на живом разумном объекте. Испытуемый: предположительно мутант-черепаха. Совместимость препарата с объектом: «неизвестно». Реакция: «положительно» …