Вглядываясь в пустоту

      *За какое-то время до этого*       После того, как он бросает трубку телефона в логове черепашек проходит не более получаса на сборы, и вот — он вновь за его пределами в дебрях шумного мегаполиса. Вариант одеться как Кейси, одна из старых хоккейных масок которого валялась в коридоре почти месяц, приходит спонтанно и выигрывает ему некоторое время на объяснения, когда он находит Рафа в одном из знакомых спальных районов, который некогда облюбовали Футовцы.       Когда он шёл искать его, он не думал о себе, это правда. Его решение было продиктовано чувствами, не разумом. Они же и не давали задуматься о риске. Том риске, что видел сам Рафаэль. В глазах брата, помимо привычного яростного желания послать Лео к чёртовой матери, ясно читался страх. И это учитывая то, что сам Рафаэль чуть ли не падал от усталости, истекая кровью и потом, хрипло надрывно дыша, привалившись к отсырелой стене дома.       И ещё этот разговор… Леонардо впервые чувствовал себя таким уязвимым. Впервые он не мог противопоставить брату ничего в ответ. Лишь позорно цепляться за свой статус лидера.       «Лидер»       Слово, которое в устах Рафа теперь звучало как самая колкая и обидная насмешка.       Лидер… Только не в этом теле.       Поэтому неудивительно, что до дома они добирались в абсолютном молчании. Практически всю дорогу Рафаэль крепко сжимал тонкое запястье брата, что было на фоне трехпалой темно-зеленой руки с шероховатой кожей почти белоснежным. Лео же, хоть и не понимал зачем его тащить именно так, но все же не решался сказать что-то по этому поводу, ощущая лишь как начинают гореть щеки.       Ещё одна странность, что появилась у него с приобретением новой внешности.       Раньше… Раньше такого не было. Он всегда смотрел на младшего, как на равного себе, и так всегда и было. Но теперь его вспыльчивый братишка, плечи которого уже давно стали шире его собственных, казался еще более недосягаемо высоким и мощным чем это было обычно. И от ощущения его дикой силы, безумного жара, пробивавшего под кожу через их соприкосновение, Лео сгорал в этих странных неправильных мыслей, возникших не внезапно, не из неоткуда, но теперь обрушившихся на него волной непонимания и озадаченности. Он не понимал откуда это взялось и почему. И о, лучше бы он обратился в камень, чем в человека, чье тело было так отзывчиво к прикосновениям, а разум так легко затуманить этими чертовыми чувствами…       Чувствами?..       Эти размышления прервались в тот же момент как они пересекли порог дома, а Раф с тем же каменным выражением на лице отпустил его руку, одновременно отбросив прочь шлем. От громкого грохота, последовавшего после удара, внутри логова послышалась шумная возня, пронзившие непривычную тишину дома звуки шагов, и вот спустя мгновение вся их семья стояла в паре метров, глядя на них с нескрываемым облегчением. Даже Кейси и Эйприл, видимо пришедшие сюда после встревоженного звонка Леонардо несколькими часами ранее.       — А вы тут какими судьбами? — вместо приветствия произнёс Лео, глядя на двоих друзей.       — Ну, мы беспокоились о тебе… — начала говорить О’Нилл, выйдя вперед и окинув Лео взглядом, в котором ясно читалось неверие в увиденное. — И Рафе. Поэтому отложили все дела и пришли. Твой звонок нас напугал.       В тишине послышался короткий смешок.       — А знаете, что… — резко вмешался Раф, источая наигранную весёлость. — Это замечательно. Все наконец-то в сборе. Прямо лучшего момента и не придумаешь.       От прозвучавшего заявления Рафаэля, Лео почувствовал, как внутри всё резко похолодело. Но первым всё же напыщенного тона темпераментного не выдержал именно Донни, обозлённо обратившись к тому:       — Ты о чём вообще?! Слушай, чувак, пока ты там чёрт знает где пропадал всю неделю, мы…       С лица Рафаэля медленно сползла улыбка, делая выражение больше похожим на высеченную изо льда маску. Послышался тихий скрежет вынимаемого из-за пояса оружия.       — Заглохни, Донни. Сейчас говорить буду я, — скомандовал Раф, а после, развернувшись к старшему, с пугающей усмешкой произнес: — Лео, пора исполнять обещание.       — Какое еще обещание? — недоумевает Кейси, поминутно глядя на двоих братьев. — Ребята, в чём дело? Лео?       Но носитель синей банданы, игнорируя этот вопрос, лишь напряжённо наблюдал, как Рафаэль, покручивая в руках саи, равнодушно прошёл мимо расступившейся перед ним семьи, направившись в середину большого центрального холла их логова и остановившись там в ожидании. И Лео, подчинившись суровому взгляду янтарных глаз, последовал за ним, постаравшись не смотреть другим в глаза в минутном страхе, что это его остановит.       — Ну и что же я должен сделать? — решительно спросил он, встав напротив брата.       Рафаэль, ухмыльнувшись, подошел к постаменту с тренировочными деревянными катанами, и резко кинул их в сторону старшего, вероятно надеясь на то, что тот их не поймает. Но Леонардо, вопреки всему, довольно ловко перехватил мечи прямо в воздухе, прожигая глазами гладкое дерево в обезоруживающем осознании.       И тихо усмехнулся.       — Боже, ты верно шутишь… Серьёзно, это и есть твое условие, Раф? Снова хочешь со мной драться? — не верит он, перехватывая тренировочное оружие покрепче. — Это уже даже смешно, брат.       Но Раф не улыбался. Более того — Лео не помнил, когда видел темпераментного с настолько серьёзным выражением на лице.       — Разве похоже, что я шучу? — спросил младший ледяным тоном, тем временем убирая саи обратно за пояс к большому удивлению брата. — Но, нет, Лео ты немного ошибся с выводами.       — Тогда что? Я тебя не понимаю…       В золотых глазах проскользнул неприятный огонёк.       — Ты ведь до сих пор считаешь себя «бесстрашным лидером», верно? — вкрадчиво переспросил Рафаэль, отчего Лео прошила волна необъяснимой дрожи. — Ну так валяй, докажи это. Для демонстрации, — его рука указала на владельца оранжевой повязки, немного шокированного следующим заявлением Рафа. — Нокаутируй Майки. Если уж ты младшего брата на лопатки не уложишь, то не быть тебе главным. Им стану я.       — Хей! — возмущённо выкрикнул Микеланджело, приблизившись вместе с Донни, Джонсом и О’Нилл к старшим братьям. — Вы, надеюсь, это не серьёзно, парни?!       Мастер Сплинтер же, за всё это время не проронивший ни словечка, так и остался стоять на месте и лишь напряжённо сжимал в лапах деревянную трость, продолжая наблюдать издалека, и не вмешивался в набиравшую обороты разборку между его старшими своевольными сыновьями.       — Хорошо, — вопреки голосу Майки, ответил носитель пары мечей. — Я сыграю в твою глупую игру, Раф, — после чего обратился к весельчаку: — Майк, давай.       Но тот энтузиазма старших по поводу набивания друг другу морд явно не разделял, встав между ними подобно барьеру, и с широко раскрытыми от безумства всей ситуации глазами нервно протараторил, бестолково махая руками:       — Даже и не думайте! Не впутывайте меня в это! Я не буду никого бить лишь для какой-то чертовой проверки! — негодующе потыкав пальцем в сторону обоих, выдавил он, затем обратившись лично к Рафаэлю: — А вот тебя бы, Раф, я бы хорошенько отделал нунчаками чисто для профилактики.       На это заявление младшего без всяких церемоний прицельно полетел один из сай вспыльчивого братца, грозясь воткнуться аккурат промеж голубых глаз, если бы только Майк в самый последний момент не успел уклониться от неожиданной атаки со стороны темперамента.       — Ты сбрендил?! — пискнул любитель пиццы, глядя на воткнувшееся оружие в колонну за ним, ясно понимая, что старший был уже явно на пределе.       — Заткнись! Лучше бы тебе меня послушаться! Или нашего дорогого Лео придется бить мне, — угрожающе пророкотал Раф, прежде, чем начали возмущаться остальные, и крепко сжал оставшийся в руках сай. — И знаешь, я сейчас не в настроении с ним церемониться.       Микеланджело, оценив угрозу, растерянно перевёл глаза на стоящего позади Лео. И громко сглотнул, во всех красках представив, что сотворит с ослабшим и значительно потерявшим былую форму Лео вспыльчивый и на данный момент безжалостный старший брат.       — Майки, ты же не собираешься?.. — начал было говорить Донателло.       — Ладно, уговорил… — сдался Микеланджело, невольно перебивая умника и заранее жалея старшего и полностью разворачиваясь к нему. — Лео, слушай… я слегка.       Лидер, оскорблённо скривившись, встал в защитную позицию.       — Никаких «слегка»! — громко скомандовал он. — Бей в полную силу!       — Но ты же…       Раф, скрестив руки на груди, нахмурился.       — Ты что, не слышал, что сказал тебе этот придурок? — иронично прозвучало от Рафаэля. — Твой «Лидер» приказал тебе бить не жалея. Ну так слушайся этого приказа.       В Микеланджело возобладала природная доброта и нунчаки, что до этого момента были продолжением его самого, обжигали похлеще раскалённых углей, зажатых в ладонях. Невольно оказавшись меж двух ссорящихся старших братьев, как меж двух огней, он действительно не знал, что делать в таком случае.       — Но… — дрожащим голосом произнёс младший. — Я не хочу. Это жестоко! Лео, я…       — Майки, давай уже! — двигаясь навстречу брату в первой атаке, крикнул Леонардо.       Пара деревянных клинков встретила отпор в виде пары нунчак, остановивших их за мгновение до того, как те коснулись владельца.       — Боже… — с сожалением вздохнул весельчак, глядя в пышущие жаждой битвы глаза старшего. — Я об этом ведь потом буду жалеть, так ведь?       Затем грубовато отбросил от себя старшего на некоторое расстояние, вставая в боевую позицию и чуть покручивая в руках оружие, громко позванивая стальными звеньями, соединяющими деревянные части нунчак. Сейчас ему меньше всего хотелось идти на поводу старших, но выбора у него не было. Поэтому, когда спустя мгновение Лео снова бросился на него, занеся над головой оба деревянных меча, которые, Майки помнил, могли спокойно стать в ловких руках Леонардо весьма опасным оружием, он уже не сомневался.       Но то, что произошло дальше… Он не думал, что это будет так.       Микеланджело привык, что на тренировках именно он всегда получает все тумаки, оставаясь в проигравших, особенно против старшего брата, всегда предугадывавшего его ходы — не даром что лучший ученик Сплинтера. Так и сейчас. Он понял, что Лео уже знает, что он сделает, тот даже выставил нужный блок против его атаки, однако…       Атака нунчакой, которую Лео обычно откидывал как нечто незначительное, прошлась сильным резонансом по деревянному острию катаны, соскользнув к пальцам и заставив того выронить один из мечей. Следующий удар с силой пришёлся по предплечью, заставив его сжать зубы от боли. Но Майки, как обещал, не остановился на этом, хоть в разуме всё завопило о том, чтобы он сделал обратное. Лео же, разозлённый неудачей, раздосадовано вскрикнул, крепко перехватывая оставшееся оружие и с разворота попытавшись подсечь брата по ногам, на что тот, ловко увернувшись, преобразовав свои нунчаки в кусаригама, быстро опутывая тренировочный клинок и руки лидера длинными цепями и потянув за них, с лёгкостью сломал деревянное оружие брата пополам, до крови оцарапав острыми звеньями запястья старшего. А дальше, не дожидаясь пока старший придёт в себя после утери клинка, потянул его, всё ещё скованного по рукам цепью на себя и в момент броска жёстко приложил ударом ноги в центр груди к ближайшей стене…       И с диким ужасом услышав, как надрывно захрустели под тяжёлой атакой хрупкие человеческие кости в момент удара, а с губ Леонардо сорвался болезненный задушенный вскрик, младший, наконец, осознал, что только что натворил.       — Ох, пресвятая пицца с начос… — понимая свою ошибку, в шоке прошептал Майки, растеряно выронив из рук оружие и снова от волнения начав срываться на излишне быструю речь. — Прости я… Я не хотел. Тебе очень больно?! Я ведь ничего не сломал?! Л-лео?!       Однако на полпути к повержено растянувшемуся на полу брату, кое-как вставшему на четвереньки, его остановил мрачный Раф, одним коротким взглядом пригвоздив весельчака к месту.       — Вот! Вот о чем я говорил! — резко развернувшись к Леонардо, проревел носитель алой повязки, злобно сверкая глазами, а после подойдя к тому вплотную, прошипел: — Ты ни на что не годен!       Лео, не поднимая головы, тяжело выдохнул, сжав окровавленные руки в кулаки до хруста костяшек.       — Раф, это уже слишком! — вмешался Донни, до того стоявший в стороне. — Хватит!       — Заглохни, Донни! — огрызнулся на это второй старший. — Ты ведь в курсе каково действие препарата! Уж кому как не тебе знать, что он сделал его бесполезной кучей мяса с костями в человеческой шкурке! Слабаком, который даже свои собственные катаны держать не может!       — Н-но… — начал было говорить Донателло, которого словно ударило под дых резкой правдой, сорвавшейся с языка Рафаэля.       Темперамент с силой наступил ногой на руку Лео, который под все эти разглагольствования тянулся к мечу. Парень, вскрикнув, попытался одёрнуть руку, но Рафаэль, лишь сильнее злясь, только ещё грубее втаптывал тонкие хрупкие пальцы в пол, слушая как хрустят под ступнёй кости и хрипит от болезненных ощущений старший брат, царапая свободной рукой его голень.       — Больно, да, Лео? — елейно переспросил черепах, не замечая попытки Леонардо высвободиться. — Это и называется поражением. И хоть я знаю, как дорога тебе твоя грёбаная гордость, втаптывать тебя такого беспомощного и слабого в грязь и указывать на свое место невыносимо приятно.       В этот момент, Рафаэль убирал ногу с руки брата, и, резко схватив того за капюшон толстовки, резким броском поднял его в вертикальное положение, оторвав от земли. Мгновенно сдавивший шею ворот мешал брату дышать, но будучи оторванным от пола, Лео оставалось только хрипеть и в озадаченности смотреть на брата полными слёз удушья глазами, скребя носками кед грязный пол.       — Лео! — с испугом закричали братья, глядя на постепенно краснеющее, а затем и синеющее от нехватки воздуха лицо старшего, готовые броситься на ополоумевшего Рафаэля.       Но что-то в самом виде Рафа, его хладнокровности и беспощадности заставило их всех невольно остановиться с вынесенным на изготовку оружием.       — Не подходите! А то тоже огребете, придурки!.. — прошипел он сквозь зубы, неотрывно глядя на царапавшего короткими ногтями его руку брата. — Теперь ты понял, как безумно глупо оставаться в нашем чертовом мутантском мире?! Такие как ты здесь не выживают! Ты подохнешь, как только встретишься с первым же нашим врагом!       — Рафаэль! Остановись! — крикнула Эйприл, заливаясь слезами, а после в непонимании обернувшись к равнодушно застывшему позади учителю, крикнула: — Сплинтер, почему вы молчите?! Вмешайтесь!       Но мастер, встретившись глазами с испуганной девушкой, бьющейся в руках еле державшего её Кейси, лишь тяжело вздохнул и отвел взгляд. Остальные, увидев этот жест, удивлённо опустили оружие, не понимая почему их учитель поступает именно так. Просто не смотрит…       — Почему, мастер Сплинтер? — почти плача прошептал не своим голосом Майки.       Но ответ пришёл не от старца, так и застывшего в безмолвии.       — Потому что я прав! — разнеслось громогласное в тишине убежища. — Я, черт побери, впервые прав настолько, что даже отец со мной соглашается, отворачиваясь от своего любимчика! — а после разок встряхнул брата, уже находившегося в полуобморочном состоянии. — Ты слышишь, чертов упрямец?!       Лео перевёл помутневшие глаза на Рафа, тяжело хватая ртом воздух. Его побелевшие губы задвигались в попытке что-то произнести, и спустя пару мгновений с них всё же сорвалось короткое и очень хриплое:       — Да. Ты прав…       Глаза Рафа распахнулись в удивлении.       — Правда? — ухмыльнулся он, не веря слуху. — Ох, может, еще раз это скажешь? Я запишу и поставлю на вечный повтор. Вечно во всем правый святой Леонардо согласился с моим мнением — этот день надо запомнить!       Старший, с трудом проглотив издёвку Рафаэля, нахмурил брови и тихо прохрипел:       — Закончил? Тогда… отпусти меня…       Некоторое время попрожигав друг друга взглядами, Рафаэль нехотя сдался под напором Леонардо и опустил его на ноги. И тот, тут же схватившись за горло, болезненно откашлялся, потирая покрасневший след от ворота на шее.       — Ничто эту спесь с тебя не сбросит, да? — прорычал в полголоса носитель сай, скрещивая руки на груди.       — Рафаэль, — непривычно уставшим и потухшим голосом обратившись к брату по имени, вдруг произнес Лео, всё ещё держась за пульсирующую болью шею дрожащими пальцами.       И Раф, подавившись воздухом от того отчаянья, что было в глазах брата, невольно зарычал, подавляя в себе зачатки жалости и будто мысленно выстраивая между собой и этим угасающим взглядом неприступную стену:       — Что?! Что ты так на меня смотришь?!       — Раф… — попытался безуспешно вклиниться старший, как снова был перебит.       — Скажешь, нет?!       — Послушай… — настойчиво прошептал Лео. — Я ухожу из логова.       Это заявление, казалось, выбило землю из-под ног у всех присутствующих. И даже темперамент, что до этого был не в силах возобладать с клокотавшей яростью, застыл в недоумении.       — Я как и учитель осознаю твою правоту и что теперь…. Теперь мне больше не место рядом с вами. Поэтому я сдержу данное тебе слово и сниму с себя обязанности лидера, передав их тебе, — на это было поднялась волна возмущений со стороны братьев и друзей, но Лео, вскинув руку в останавливающем жесте, отрезал их возмущения на корню. — Нет, дайте мне сказать, пожалуйста.       Тишина, послужившая положительным ответом на просьбу Леонардо, позволила тому продолжить разговор с братом.       — Пока меня не будет здесь… — его голос предательски сорвался на дрожь в последнем слове. — Пожалуйста, пригляди за всеми.       Младший осекся на полуслове. Мгновенно перед глазами Рафаэля всплыла до боли знакомая картина.       «Пригляди за всеми, пока меня не будет».       Сцена, где старший говорит ровно те же самые слова, пока Раф, растерянный, смотрит в непонимании в его исчезающую в темноте канализации спину, с закинутыми на панцирь начищенными катанами и котомкой со скромной поклажей. Слова, после которых старший исчез из их жизней на целых два долгих, наполненных пугающими неизвестностью и растерянностью года.       Как же сильно эта ситуация теперь отличалась от той. И одновременно до пугающего была похожа.       — А кому же еще, как не мне это делать, идиот? — хмуро пробурчал владелец алой повязки, не теряя лица. — Не нашим же весельчаку и зазнайке?       — Эй! — оскоблено откликнулись братья.       — Ох, да заглохните уже!       — Рафаэль, я серьезно, — перебивая эту словесную перепалку, вклинился меж них Леонардо. — Я прошу тебя уже не как лидер. Как брат. Пообещай мне, что перестанешь носиться по городу в одиночку и позаботишься о семье… раз я не могу.       Раф, скривившись после последней сказанной старшим фразой, отвел тяжелый взгляд в сторону.       — Я не буду тебе ничего обещать, — вынуждая этими словами Леонардо тяжело выдохнуть. — Но, что б ты знал: я всегда был рядом с семьёй в отличие от тебя.       Лео, вздрогнув, слабо улыбнулся.       — Ты ведь никогда мне этого не простишь, да? — с грустью произнес парень, стягивая с лица голубую ткань банданы и равнодушно кидая ее на пол к ногам младшего.       С этим парень, больше не глядя на Рафаэля, чуть прихрамывая, направился в сторону ребят, изумленно расступившихся перед ним в стороны, давая пройти к молча стоящему в стороне Сплинтеру.       — Отец… — не поднимая взгляда, обратился к учителю Лео, крепко сжимая руки в кулаки от напряжения.       Мастер, так же не проронив ни слова, остановил объяснения сына коротким жестом лапы.       — Я вижу, что ты все уже для себя решил, — коротко ответил крыс. — Ступай.       И Леонардо, кивнув, уже было медленно решительно направился к выходу, как его мягко перехватила под локоть на вид хрупкая ладошка подруги.       — Мастер Сплинтер, мы с Кейси позаботимся о Лео, пока Донни не найдет антидот. Вы ведь не против? — осведомилась Эйприл, крепко сжимая в тонких пальцах холодную ладонь друга.       — У нас есть свободная комната, — вторил ей Джонс, поддерживая.       Сплинтер на это только с немым вопросом перевел взгляд с пылающей решимостью девушки на старшего сына, на что тот, удивившись, попытался вырваться из рук О’Нилл.       — Ребята, вы не обязаны… — начал было отнекиваться старший. — Это не ваши проблемы.       — Нет, наши! Мы ведь семья, помнишь?! — произнесла Эйприл, чуть ли не крича это ему в лицо.       А после без лишних слов потащила Леонардо за собой к выходу из убежища, не дав даже слова выдавить в качестве протеста. И бывший лидер, не найдя в себе моральных сил, чтобы противиться напору подруги, уже не сопротивляясь спокойно последовал за ней и Кейси, напоследок кинув в сторону растерянных случившимся двух младших братьев и отца быстрый взгляд.       И лишь на мгновенье посмотрев в сторону Рафаэля, Лео с болезненно сжавшимся в груди сердцем заметил как тот равнодушно скрылся на втором этаже убежища.

***

      *Некоторое время спустя. Тот же вечер. Убежище*       Прошли долгие часы с того момента как Лео ушел из дома. Рафаэль, еще на просьбе Эйприл сваливший из главного холла к себе на второй этаж, так и остался сидеть в спальне, раздумывая над случившимся. И вот, лёжа в гамаке и комкая в руках мягкую, давно поношенную повязку Лео, он справедливо понимал, что не уйди он тогда, то на него обрушился бы целый поток праведного гнева со стороны младших.       Впервые он чувствовал себя самым адекватным в их доме, не считая отца. Пусть со стороны казалось иначе…       Слегка поворочавшись, Раф, встав, повесил повязку брата на стойку со штангами. Ноги сами привели к выходу из комнаты. И хоть разум ему и подсказывал, что выйдя сейчас разговора по поводу произошедшего ему точно не избежать, рука упрямо провернула ручку двери, ведя его прочь из обители тяжких мыслей.       Рафаэль отказывался прятаться в собственном доме. Особенно тогда, когда он был безоговорочно и точно прав в том, что делал, вне зависимости от того, что по этому поводу думали все остальные.       С этим темперамент решительно покинул свою комнату, быстро спускаясь по лестнице и уже видя, как в маленькой освещённой единственной лампочкой кухне сидят оба младших, словно бы ожидая его прихода.       Раф, лишь устало выдохнув, проследовал дальше, решив, что пусть как будет. Он не собирался отнекиваться или увиливать. По его мнению это было бы крайне глупо.       Особенно учитывая его новое и довольно непривычное положение в их семье…       Лидер.       С этой мыслью он наконец добрался до кухни, буднично заглянул в холодильник, выудил оттуда что-то напоминающее лазанью, взял из шкафа вилку и со всем этим уселся с другой стороны стола, не замечая направленных на него недовольных взглядов братьев.       Аппетита не было, но вилка тем не менее упорно подносила ко рту еду, а рот на автомате пережевывал ее. В конце концов Рафу начало казаться, что он как с две минуты жует безвкусный картон. И дабы избавиться от этого ощущения, Раф потянулся за стоящей посередине стола солонкой.       Как тут же ее ловко отодвинули в сторону пальцы самого младшего из братьев, лишая Рафаэля возможности до нее добраться.       — Солонку дай, — хмуро изрёк темпераментный.       — Раф… ты… — трясясь от злости, не своим голосом протянул Майки.       Владелец сай, хоть и понимал к чему всё идет, лишь молча ждал.       И наконец, как Раф и ожидал, брата прорвало.       — Ты кретин! — вскакивая из-за стола и громко ударяя раскрытыми ладонями по столешнице, обвинительно крикнул Микеланджело. — Чертов недоумок!       Хладнокровно удержав свою тарелку от безвременного падения на пол, Рафаэль тихо и протяжно вздохнул.       — На первый раз сделаю вид, что я этого не слышал, — удивительно спокойно сказал темперамент. — Передай соль.       — Это, блин, совсем не смешно, придурок! — продолжил беситься младший, пока рядом сидел в молчаливом укоре Донателло. — То, что ты сделал… ты-ы-ы!!!       — Чего завопил? — продолжив жевать опилочную лазанью, произнес Раф. — Ты же нокаутировал всесильного Лео. Мог бы и порадоваться, что выиграл-таки наконец-то.       В голубых глазах Майки засверкали молнии нарастающей злости.       — Что ты несешь?! — выплюнул тот ему в лицо справедливый вопрос. — Радоваться чему? Что я причинил брату боль?! Этому можешь быть счастлив только ты, садист!       — Оу, ну не так уж он сильно пострадал.        — Шутишь, да, Раф?! — таким разъяренным братья Майки ещё не видели. — Ты, блин, заставил меня его ударить! Сильно ударить! Ему и так нелегко, а сейчас он действительно нуждается в нас, в нашей вере, а я… мы… ты… черт возьми, я никогда не чувствовал себя настолько паршиво, как в ту минуту, чувак!       — Хватит беситься, — ковыряясь вилкой в остатках еды, оборвал тираду обвинений старший. — Это для его же блага.       — Сломанные ребра и сотрясение мозга? Серьезно? — хмыкнул Донни, включившись в «беседу». — У меня сердце удар пропустило, когда я услышал как у него что-то в груди хрустнуло!       — Ладно-ладно. Может я слегка и перегнул палку… — согласился Рафаэль, подняв руки в жесте поражения.       — «Слегка»? Очень тонко, Раф, — сказал Донателло, с грохотом ставя кружку с недопитым чаем на стол.       Общая взвинченность не дала Рафу, решившему для себя игнорировать нападки родственников, и дальше отвечать на их едкие замечания хладнокровной иронией, заставив вспылить.       — Бля, вы меня бесите уже, придурки! Серьезно, только я один понимаю, что с нами ему находиться опасно?! И, черт побери, он бы не ушел, если бы я так не поступил.       На секунду в логове все смолкло.       — Да уж… паршиво, когда нельзя не признать твою правоту, бро. Чертовски. Особенно та часть, где даже Лео ее признает. Это охринеть как не круто, — усаживаясь обратно за стол пробурчал Майки, невольно отвечая согласием. — И жутко.       Неожиданно совсем близко из тишины погруженного во мрак помещения до слуха братьев долетели звуки тихих шагов, заставив обернуться в сторону их владельца.       — И тем не менее, Микеланджело, Рафаэль принял правильное решение, — подходя к сыновьям, произнес учитель. — И теперь он временно возглавит команду, пока ваш старший брат не станет прежним.       — Как бы нам не остаться под его предводительством навечно… — прошипел тихо Донни, смотря на дно глубокой чашки, невольно привлекая внимание.       — Что ты там вякнул?! — крепко сжимая вилку в руке до отчаянного скрипа, рыкнул на это владелец алой повязки.       — Рафаэль! — одернул излишне вспыльчивого Рафаэля Сплинтер, после чего обратился к младшему сыну, положив лапу на его плечо: — Донателло… как дела с противоядием?       Тот отодвинув в сторону кружку, переплел пальцы рук, пытаясь собрать разрозненную информацию в короткое понятное пояснение.       — У меня чертовски плохие новости, — честно сказал умник, сразу обозначая проблему. — Судя из того, что я выяснил, путем опытных исследований, похоже я… не смогу создать антидот из крови Лео. Скорее всего, токсин распался сразу после воздействия на организм, поэтому взятый у брата образец был чист. И, как следствие, мне, увы, не с чем работать.       Эта новость заставила всех надолго замолчать, обдумывая полученную не самую положительную информацию. И эту напряженную тишину осмелился нарушить лишь младший, аккуратно задавая наверняка вертевшийся у каждого из присутствующих на языке вопрос:       — То есть… Ты ведь не хочешь сказать, что Лео останется таким навсегда?..       Раф лишь задумчиво прищурился, сомкнув пальцы в замок перед лицом, но так ничего и не сказал, ожидая комментариев от Донателло.       — Не знаю, — честно признался тот. — Если только мы каким-то образом не отыщем еще один образец того вещества, то это предположение вполне может оказаться правдой, — произнес безрадостно Донни. — Так или иначе, о невозможности синтезирования сыворотки Лео пока лучше не говорить. Может, мы еще и решим эту проблему, лишний раз его не расстраивая.       — А что, если не решим?.. — тихо спросил Майки.       И Раф, больше не став слушать, молча встал из-за стола под вопросительные взгляды братьев и медленно направился в свою спальню, отдаленно слыша из-за спины тихий с ноткой печали голос мастера:       — Значит в дальнейшем нам придётся справляться без Леонардо…       Мимо быстро пронесся лестничный пролет. И в голове темпераментного брата вместе со звуком шагов подобно состаренной пленке диафильма пронеслись воспоминания недельной давности…       «После того, как Лео убегает следом за несостоявшейся жертвой клана, Раф расправляется с Футами довольно быстро. Вкус победы пьянит, жгучими парами несясь по горящим венам. В уши врывается до дрожи приятный звук почти поющего свою звонкую песню смерти, излюбленного оружия, верно служащего ему без малого всю его сознательную жизнь. Острия саи танцуют в умелых руках Рафаэля, завораживая своими прекрасно опасными движениями. Жалами ядовитых пчёл клинки впиваются и рвут плоть врагов, обагряясь кровью, разбрызгивая повсюду алые горячие капли. Не проходит и десяти минут, как всё заканчивается и саеносец остаётся один посреди валяющихся вокруг сломанными куклами еле дышащих тел.       Дышащих. Что ж, уже какой-то прогресс.       В последний раз оглядев дела своих рук, Рафаэль быстрым взмахом стряхивает кровь со своего оружия, убирая саи обратно. После чего достаёт прикреплённый к поясу и ещё довольно живой коммуникатор.       — Дон, живо отправь мне координаты Лео, — не терпящем возражения тоном, произносит в трубку черепах, одновременно с этим шагая в ту сторону, куда какое-то время назад направился старший братец.       — «Привет, Донни, прости, что я такой урод, и не ставлю тебя ни во что вместе с твоими изобретениями, которые каждый раз спасают мою чёртову задницу. Можешь сказать мне координаты Лео, пожалуйста?» — послышалось с того конца ехидное с некоторой долей обиды. — Нет, серьёзно, брат, ты что не мог хотя бы сказать «пожалуйста»?       — Бля, ПОЖАЛУЙСТА, Донни, дай мне уже эти грёбанные координаты! Доволен?!       Из динамика слышится короткий смешок.       — Вполне. От тебя большего не добьёшься.       И младший брат, довольно хмыкнув, отключается. Мгновением позже на экране коммуникатора высвечивается миниатюрная схема квартала, на которой периодически помигивают две точки: красная — Рафа и голубая — Леонардо. Сориентировавшись, где именно сейчас находится брат, Рафаэль, убрав коммуникатор, бросается по нужному маршруту.       Для того, чтобы добраться до местоположения хозяина катан, у него уходит не больше пятнадцати минут. Однако, когда он добирается до места, его сердце, тревожно ударившись о внутреннюю сторону пластрона, камнем ухает куда-то вниз, замерев.       Перед глазами всплывает его самый кошмарный страх.       Сломанное, лежащее тряпичной куклой на земле тело брата, стеклянным взглядом помутневших и поблёкших голубых глаз, глядящее в пустоту ночи….       От самой макушки до хвоста пробегает жуткий могильный холодок.       Тот, кто был ему так безмерно дорог, повержено лежит на холодном грязном асфальте. Тот, чью потерю не сумеет восполнить ничто и никто.       «Не может быть…»       Лео. Его Бесстрашный Лидер. Его Брат.       «Нет!»       Его восхитительно самоуверенный и вечно правильный Лео.       «Господи, нет!»       — Леонардо! — кидаясь к нему, срывающимся голосом кричит Рафаэль, зовя брата полным именем.       Он бессильно обрушивается рядом с безвольным телом брата, боязливо протягивая к нему трясущиеся словно в ознобе руки и прикасаясь к жилке под нижней челюстью. И тут же облегчённо выдыхает, только сейчас замечая, что несколько долгих мгновений не смел сделать даже единого вздоха. Но факт оставался всё тем же — Лео всё еще дышит, а его сердце бьется, пронося по телу жизнь — и это единственное, что его сейчас волнует.       — Донни… Ну же! — нажимая на кнопку, снятого с пояса средства связи, шепчет в молчащий динамик Раф, попутно аккуратно перекладывая голову лидера на свои колени. — Бери трубку, хренов умник!.. А, Донни, наконец-то. Нет, тебе послышалось. Слушай, нас забрать надо. Лео в отключке… Нет, не спрашивай, как так вышло, я сам не в курсе… Донни, он, блять, жив, просто без сознания!.. Учителю Сплинтеру пока ни слова, усёк?!       Но, как оказалось, радовался он ещё слишком рано…       — Что за…? Погоди минуту, Дон, — произносит темпераментный, видя что-то блестящее, валяющееся рядом с ногой Леонардо.       В руках Раф держит крошечный разбившийся шприц-ампулу, на одной из сторон которого выведена загадочная цифра «3»…       — Ох, бля, только не это… — разом догадываясь обо всём, шипит бывший Всевидящий.       То, что произошло в следующее мгновение Раф хотел бы навсегда стереть себе из памяти, забыть напрочь, как самый ужасный сон.       Но реальность увы не стереть…       Неожиданно для Рафаэля, Лео, до этого неподвижно лежащий на асфальте, вдруг чуть ли не выгибается дугой, страшно изломив позвоночник, словно в приступе широко распахивая невидящие глаза. Из раскрытого рта вырывается пронзительный душераздирающий не то стон, не то крик, что не на шутку пугает Рафаэля, заставив выронить коммуникатор из задрожавших в ужасе пальцев.       Черт возьми.       — Что происходит?! Раф! Это что, Лео там кричит?! — слышится обеспокоенный вопрос от младшего из динамика. — Алло?! Рафаэль! Ты меня слышишь?!       Но темперамент глух к взывающему к нему Донателло. Он не слышит, не видит перед собой никого и ничего, кроме корчащегося в пугающе диких судорогах брата, который кричит так, словно его что-то разрывает, выжигает без остатка изнутри. И от этого страшного в своей неподдельности крика агонии, у владельца алой повязки стынет кровь в жилах, а душа, скукоживаясь в комочек внутри, заставляет исчезнуть всю ту браваду и наглость прочь.       Лео сгорает от нечто такого, что он был не в силах изрезать своими саи или запугать. Не в этот раз.       Он бесполезен.       Никчёмный младший брат.       — Тише, Лео, — немыслимыми усилиями прижимая трясущееся в муках тело брата к себе, шепчет Рафаэль, с трудом зажимая ему рот рукой, чтобы не слышать этого дикого крика боли. — Тише. Я с тобой… Все будет хорошо, братишка. Обещаю…       Хотел бы он не видеть эти обезумевшие от боли глаза, залитые слезами. И он не смотрит. Не смеет и не может. Только всё крепче и крепче прижимает к себе горящее в агонии тело брата, чтобы уберечь от случайных травм, и удерживая его так до того момента, пока не появились обеспокоенные Донни и Майки. И вплоть до самого убежища он, совершенно не надеясь быть услышанным, все шепчет и шепчет те слова, что когда-то говорил ему сам старший, когда Раф лежал с тяжелой лихорадкой в глубоком детстве».       При одном воспоминании об этом красную повязку в очередной раз окропили холодные скупые слёзы, которые он, затворив за собой дверь комнаты, стёр с лица дрожащими пальцами. А после, посмотрев потерянным взглядом в сторону одиноко висящей возле штанг небесно-голубой полоски ткани, прошептал:       — Хренов придурок… — скорее отчаянно, чем обвинительно прозвучало в тишине комнаты. — Все из-за тебя. Эти глупые эмоции…       «Лучше бы их не было».