Вглядываясь в пустоту

      Он не помнил того, как они добирались до квартиры друзей. Улицы и непривычное окружение толпой народа пронеслось мимо, будто нечто незначительное, оставшись в воспоминаниях расплывчатыми картинками. В то время, когда его разум был занят благоговейной пустотой, образовавшейся в ту же секунду, как его ноги ступили на асфальтированную, залитую светом цветных магазинных вывесок улицу, а позади решающей точкой прогремел закрывшийся за ними канализационный люк.       Впервые не хотелось о чем-либо думать. Просто погрузиться, раствориться в ощущениях, утонуть в пульсирующей под кожей боли. Забавно, что сейчас его тело, избитое, совершенно не ощущало разницы между физическими травмами, общей усталостью и болезненными волнами, исходящими из глубины сердца.       Впрочем ему было плевать. И с каждым пройденным за пределами канализационных лабиринтов метром он лишь только сильнее убеждался — именно это равнодушие удерживало его в шаге от того, чтобы с головой рухнуть в омут бесконтрольной паники.       Рот прорезала кривая улыбка.       Паника? У него? Как забавно…       Интересно, как часто раньше он вспоминал об этом чувстве?       На этой мысли в уши вгрызся неожиданно четкий и громкий звук проворачиваемого в замке ключа, и глаза, до этого рассеянно блуждавшие по пустой стене, сфокусировались на двери и стоящей рядом Эйприл, заставив только подивиться тому насколько далеко унесли его от реальности собственные мысли.       — Лео?.. — видимо не в первый раз окликнула его девушка. — Ты меня слышишь?       На предплечье мягко сжались её пальцы, успокаивая перегруженный мыслями разум. Парень, теперь уже осознанно взглянув на подругу, растерянно моргнул, судорожно хватаясь за ручку, как за спасательный круг, и сам открыл перед ней дверь.       — Да, — произнес он, только сейчас заметив, что рядом нет Джонса, и на автомате проследовал в квартиру за девушкой. — Прости, что не отвечал… мне надо было… поразмышлять. Ты…       Не успел он договорить, как О’Нил в пару шагов преодолев разделявшее их расстояние, крепко обняла его, уткнувшись лицом в заполошно вздымавшуюся грудь, заставив умолкнуть на полуслове.       — Эйприл? — растерянно застыв в объятьях подруги, вымолвил Леонардо, а затем неловко обняв ее в ответ, тихо спросил: — Что такое?..       — Тебе не надо извиняться за произошедшее, — дрожащим шёпотом произнесла она отстраняясь, но все равно, оставляя контакт между ними в виде тонких дрожащих пальцев, цеплявшихся за мягкую застиранную ткань толстовки.       И тут она вдруг резко вскинула взгляд вверх, вглядевшись в его прозрачно голубые глаза. А парень только вздрогнул от того, как много читалось в ее теплых карих радужках, затуманенных легкой дымкой слез.       — А тебе не надо плакать. Ты же не хочешь, чтобы я разревелся в ответ? — с улыбкой сказал Лео, нежно обхватив лицо подруги руками и мягко стерев большими пальцами скопившиеся в уголках глаз соленые капли.       На губах О’Нил забрезжила слабая тень улыбки.       — А ты можешь?       — Плачущая, дважды мутировавшая антропоморфная черепаха, в итоге ставшая человеком… ты уверена, что действительно хочешь посмотреть на это зрелище? — со смехом в голосе, осведомился Леонардо.       — Ой, нет, уволь, — не удержавшись, рассмеялась Эйприл, мягко убирая от лица руки Лео.       После чего, отстранившись, девушка устало скинула сумку, стянула с плеч легкую кожаную куртку, отправляя ее следом за сумкой на коридорную тумбу. А Лео, тихо посмеявшись в ответ, прислонился к противоположной стене, наблюдая как та устало снимает с ног неудобную уличную обувь, равнодушно отпихивая кеды в угол коридорчика к подставке для зонтов. После чего она мягко потянула Леонардо за край толстовки, продвинувшись вместе с ним в соседний коридор.       — Пошли в ванну. Подлатаем тебя немного, — бросила она на ходу.       И Лео лишь кивнул, без возражений последовав за ней. В маленьком помещении ванной комнаты вспыхнул свет и девушка, открыв шкафчик под раковиной, достала оттуда внушительную коробку-кейс, полностью занимающую одну из двух полок.       — Сядь, — строго сказала она, указав кивком на край ванны.       — А не слишком ли она большая для домашней аптечки? — с сомнением спросил Леонардо, усаживаясь на указанное место.       — Ну как тебе сказать… Давай взглянем на ситуацию под таким углом: мой парень частенько промышляет тем, что дубасит на улице головорезов хоккейной клюшкой, мои лучшие друзья — гигантские черепахи ниндзя, и мне до сих пор нужно проявлять не дюжее упорство, чтобы случайно не наткнуться на улице на клан Фут… — с иронией перечислила рыжая все «прелести» дружбы с мутантами, после осведомившись: — Ты всё ещё думаешь, что мне нужна аптечка поменьше?       — Ладно, я понял, можешь не продолжать, ты права, — хмыкнув, поспешно отступился Лео, когда понял свою ошибку. — Это был действительно глупый вопрос.       — Не буду отрицать, — опустив громоздкую коробку на умывальник, согласилась она, после чего кинула из-за плеча короткую просьбу, не отвлекаясь от поиска нужных средств. — Можешь снять верх, пожалуйста?       Лео на мгновение замер, а потом, тихо выдохнув, нехотя начал стаскивать с себя толстовку, с досадой обнаружив, насколько остро реагируют болезненно напряженные мышцы на его попытки избавиться от этой детали одежды. Спустя минуту мучений (справедливости ради больше моральных, чем физических) ему это удалось, и одолевавшее последнюю неделю непривычное ощущение от соприкосновения необычайно чувствительной кожи и шершавой ткани наконец-то отпустило, позволив выдать удовлетворенный выдох.       На этом мгновении к нему с марлевым бинтом, баллончиком антисептика и парочкой еще каких-то баночек развернулась Эйприл, в то же мгновение шокировано застыв на месте. И, к сожалению, он прекрасно понимал причину такой ее реакции.       Ее взгляд растерянно заскользил от лица, обрамленного вороными прядями волос, ниспадающими на плечи и частично скрывающими часть лица, вниз по торсу, рассматривая стройное гибкое тело, под бледной покрытой синяками и царапинами кожей которого перекатывались плотные жгуты мышц. Через пару мгновений, она, правда, сумела отмереть от первоначального удивления и спешно подошла к другу, без лишних слов начав бережно обрабатывать синяки и ссадины на светлой тонкой коже, которые были скрыты под тканью.       — Знаешь… — прошептала она, мягко проходясь струёй антисептика по особо обширным повреждениям. — Мне до сих пор с трудом верится, что это ты… то есть… я слышу твой голос, узнаю его и твои глаза…       В этот момент девушка невольно встретилась взглядом с другом, увидев в ультрамариновом блеске отголосок усталости и тут же почувствовала укол вины за собственное неуместное любопытство.       — Прости, тебе наверно неприятна эта тема, — решила свернуть с неприятного разговора Эйприл, поставив антисептик на угол ванны и открыв другую баночку.       — Не на столько, как тебе кажется… — отстраненно прошептал юноша, ощущая, как по коже спины скользят мягкие подушечки пальцев, растирая какую-то резко пахнущую мазь. — Кстати, где Кейси?       — А ты разве не… То есть, он ушел в круглосуточный, скоро вернется, — оборвала сама себя на полуслове девушка, не став задавать вертевшийся на языке вопрос. Вздохнув, она без слов отмыла руки и достала из аптечки медперчатки, небольшой моток ниток и изогнутую иглу.       После этого в ванной воцарилось молчание. Но спустя уже несколько минут эта вынужденная тишина стала настолько ощутимой, что было слышно, как за пределами этого небольшого помещения из открытого в гостиной окна доносились звуки жившего самого по себе ночного мегаполиса со всеми включениями в виде не смолкавшего автомобильного гула и окриков одиноких пьяных прохожих. Не забыть о причине его нахождения здесь помогала легко входящая в податливую бледную плоть игла, с помощью которой Эйприл довольно умело заштопала немногочисленные, но глубокие порезы на предплечье, которые тот наспех перевязал по дороге боксерским бинтом. И за каждой из этих ран ему виделись разочарованные, полные холодного равнодушия золотые глаза Рафаэля и перепуганные — несчастного Майки, волей случая, втянутого в их разборки.       Чувствуя, как начали неметь пальцы и чуть кружиться голова от вколотого ранее обезболивающего, Лео посмотрел на старательно чинящую его тело девушку, почти физически ощутив в ее чертах и воздухе вокруг, во всей этой давящей тишине дикое напряжение.       Лео знал, что она хочет сказать. Это прекрасно читалось на ее лице тогда в логове и осталось сейчас, хоть она как могла старалась отвлечь и его и себя от произошедшего. Но чувствующиеся через подчеркнуто осторожные прикосновения эмоции, клокотавшие в груди девушки, выдавали ее с головой.       Не впервой Бесстрашный начал осознавать, что чувство вины за причиненное беспокойство, и без того медленно, но верно пожиравшее его последнее время, становилось все более невыносимым и тяжелым бременем на плечах. Эти взгляды, старания…       Это его проблема, и они не должны платить за нее своим спокойствием и силами.       Ни сейчас.       И никогда.       — Откуда ты знаешь, как накладывать швы? — чтобы занять возникшую паузу в их разговоре, спросил Лео, ощутив, как короткая игла с обезболивающим прошлась по краям особо глубоких порезов.       — Оттуда же, откуда взялся этот гигантский меднабор — от Донни, — коротко и слегка нервно ответила девушка, продолжив сосредоточенно латать израненное тело друга. — Как знала, что однажды пригодится.       Лео, тихо выдохнув, внимательно взглянул на подругу. Обычно сильная духом, стойкая и верткая, какой и должна быть истинная журналистка, О’Нил в ощутимом страхе за него теперь казалась настолько хрупкой и ранимой, что он боялся даже прикоснуться к ней. Однако он, все же пересилив себя, обратился к ней:       — Все хорошо, — нарушая неловкую тишину, сказал Леонардо, накрывая свободной рукой дрожащую ладонь девушки. — Тебе… не стоит так волноваться.       Девушка, как-то надрывно всхлипнув, сжала в ответ тонкие пальцы Лео, обреченно покачав головой.       — Нет, в этом нет ничего хорошего! — слетело с обескровленных поджатых губ. — То, что сделал Раф, это ужасно!..       Имя брата резануло слух, отдавшись болезненным откликом в сердце.       — А ты не думаешь, что она права? — мелькнула позади подруги темная тень, заставляя поёжиться.       «Заткнись!» — прошипел мысленно в ответ ухмыляющемуся некто Лео, по возможности стараясь смотреть только на подругу.       — Эйприл, пожалуйста…       Короткая фраза, которая должна была прозвучать как призыв к смене разговора вместо этого получилась похожа на усталую мольбу.       И еще этот чертов голос…       — Но это ужасно! Почему ты так спокоен?! Он ведь твой брат!.. Я… я, конечно, все понимаю, вы не особо ладите уже давно, но сейчас он перешёл всякие границы!..       — Для Рафаэля они когда-нибудь существовали? Хватит быть святым Лео. Пора снять нимб со своей головы… — ласково шептало нечто на ухо, заставляя волосы вставать дыбом от суеверного ужаса.       На этом моменте парень не выдержал и схватил девушку за подбородок, слишком резко вскинув вверх девичье лицо и тем самым заставив взглянуть на него.       — Эйприл, хватит, — неожиданно слишком раздраженно произнес он почти сквозь зубы, мысленно перекрикивая разразившийся в голове дикий хохот. — Прошу, прекрати, пока мы не перешли на личности.       Та пару раз моргнула, глядя на него со смесью удивления и растерянности, а после коротко кивнула, высвобождая подбородок из цепких пальцев.       — Хорошо, — с извиняющейся улыбкой, ответила она. — Как скажешь.       Дальнейшая обработка ран и последующая бинтовка прошли в возобновившемся молчании, что на этот раз устраивало их обоих, позволив каждому погрузиться в свои мысли.       Поэтому, когда где-то с другого конца коридора послышался четкий звук открывшейся входной двери, они, удивленно вздрогнули, приходя в себя. А когда спустя пару минут посторонней возни и шумной поступи по паркету в дверном проеме ванной нарисовался Джонс, и вовсе глядели на него как на единственный оставшийся спасательный круг, что удержит их обоих от повторного падения в поток не самых лучших размышлений и воспоминаний последних суток.       — Ребят, вы что такие тихие? Я вообще подумал, что тут никого нет, если бы не свет в этой части квартиры, — улыбнулся парень, покачивая шуршащим пакетом с покупками, в котором что-то недвусмысленно булькало. — Вечер выдался так себе, поэтому, сегодня предлагаю хорошенько напиться и отоспаться, прежде чем что-то глобально решать. Благо есть чем и где. Кто «за»?       — Я «за». Еще немного размышлений на эту тему и меня удар хватит, — кивнула Эйприл, завязывая марлевый узел на предплечье Лео и стаскивая с собственных рук едко пахнущие спиртом латексные перчатки, вслед за тем глядя на своего пациента. — Что скажешь, Лео? Присоединишься?       И Леонардо, с трудом натянув обратно толстовку, со вздохом поднялся на ноги.       — Подразумеваю, что у меня нет выбора? — для уточнения спросил он.       — Ага, — подтвердили друзья хором.

***

      Вечерний спиртной «фуршет», ставящий за цель забыть о минувших сутках, как о чем-то неважном, после второй бутылки вина переквалифицировался в полноценную попойку с обратным эффектом. Ребята выпивали, невнятно рассуждая о произошедшем, а парень, лишь отстраненно кивая, сидел между ними, устало глядя на дно полного бокала так и не тронутого алкоголя. Поэтому, когда Лео, наконец, удалось добраться до гостевой комнаты, перевалило далеко за второй час ночи. Но перед его глазами все так же, подобно гипнотическому водовороту, крутилась сверкавшая рубиновым блеском сквозь прозрачный хрусталь жидкость, манившая окунуться в её багровый океан равнодушия и спокойствия.       К счастью, что его волны так и не сумели коснуться берега его разума и юноша, оставив на столе одинокий, полный сожалений и печали, не выпитый бокал на краю стола, ушел от захмелевших друзей, пожелав им спокойной ночи. И теперь, облокотившись на жесткие стальные перила балкона, он смотрел вглубь полусонных улиц и чернильно-черного ночного неба, скрывающего в свете искусственных огней мерцание далеких звёзд.       Привычная для него картина, состоящая из одиноких прохожих и светящихся фар. Средь которых он вполне мог теперь беспрепятственно затеряться. Признаться, неделей ранее сама эта мысль показалась бы ему невообразимо дикой. Мутант посреди оживленной толпы — что может быть более нереальной картиной, чем эта?       Хотя в теперешнем его виде он мог пощеголять перед ними хоть стоя на руках — максимум, что бы ему было предъявлено в таком случае, это косые взгляды окружающих, не более.       Ребра отзывались тупой болью на слишком глубокий вздох при попытке посмеяться над возникшей в голове картинкой, мгновенно напоминая о причине его здесь присутствия. С тихим хрипом он провёл пальцами по груди, ощутив под ней плотный слой добротно наложенного поверх ушибов бинта, сдавливающего грудную клетку.       «Больно, да, Лео?» — прозвучал едкий сарказм в голове под аккомпанемент болезненно сжимающегося сердца.       — Тц… — слетело раздосадованное сквозь зубы, и Лео бросил косой взгляд в пустоту ночи.       «Это и называется поражением».       — Вечно этот твой надменный тон, — тихо произнес Леонардо, словно наяву слыша голос Рафаэля.       Последний раз взглянув в безоблачное небо, освещенное земными искусственными огнями, он со вздохом оттолкнулся от перил и, отвернувшись, нырнул в мягкий бархат полумрака комнаты, чтобы забыться сном на незнакомой телу кровати. И на эти несколько часов он позволит себе обмануться в том, что это спасет его на столь короткое время от заполошно бьющегося сердца и образа разочарованных лиц семьи, словно выжженного с обратной стороны век.       Он будет верить, что это пройдет. Как и всегда.

***

      — Доброе утро, — с улыбкой отозвался Лео, обернувшись на раздавшийся из-за спины лёгкий шорох раскрывшейся кухонной двери.       — Угу, — зевая, произнесла Эйприл, садясь за стол.       Леонардо, только улыбнувшись, вновь отвернулся к тихо журчащей раковине, домывая оставшуюся со вчерашнего посуду.       Эйприл рассеянным взглядом оглядела обтянутую тканью широкую спину, на которую ниспадали тёмные пряди, чуть доходившие до лопаток, после этого коротко посмотрела на часы, чувствуя, как поднимаются в удивлении собственные брови.       — Сейчас только полдевятого… — массируя пальцами ноющие после посиделок виски, спросила журналистка. — Боже, ты во сколько встал?       — Я не ложился. Как-то не спалось, — вытерев последний бокал полотенцем и вернув его на полку, хмыкнул ниндзя.       Не успела Эйприл возмутится по этому поводу, как перед ней на стол опустился стакан с тихо шипящей в воде таблеткой и тарелка с яичницей, источающей в воздух аппетитный пряный аромат. И при виде последнего желудок девушки отозвался характерным звуком, пока она старательно пыталась разделить смешавшиеся в голове чувства зверского голода и тошноты.       — Боже… Ты просто мой личный спаситель, Лео, — с благодарностью отозвалась О’Нил, сначала осушая стакан с лекарством.       — Что, флиртуете, с утра пораньше? — поправляя встрепанную после сна шевелюру, улыбаясь, вошел на кухню Джонс. — Учти, Лео, я страшен в ревности.       — Ну перестань. Не будь букой, — подставляя щеку под утренний поцелуй, произнесла Эйприл. — И, Лео, ты ведь в курсе, что это мы должны о тебе заботиться, а не наоборот?       — С похмелья-то? Смело, — хмыкнул Леонардо, ставя завтрак перед Кейси и усевшись напротив, сам с наслаждением вдохнул аромат свежезаваренного зеленого чая.       В разговор вклинился резкий звук прилипчивой мелодии мобильника, донесшийся откуда-то из коридора. Эйприл, извинившись, быстро закинув в рот пару кусочков яичницы, выбежала из-за стола и, скрывшись за дверью, ответила на звонок, о чём-то оживлённо заговорив в трубку.       Тем временем на кухне между двумя друзьями на какое-то время воцарилось молчание. Каждый прожигал взглядом свой стакан, словно пытаясь в нем утопиться, спасаясь от витавшего в воздухе ощутимого напряжения.       — Слушай… Извини, что так все вышло, Кейси, — аккуратно начал Лео. — Я…       — Чувак, — отставляя в сторону посуду, протянул Джонс. — Всё оке-ей. Не парься на счет этого. То, что Раф не осознаёт, когда стоит остановиться — для всех давно не новость. К тому же я сейчас на все сто… ладно, на восемьдесят процентов уверен, что он жалеет о своей несдержанности. Он вспыльчивый, но отходчивый. Уж мне-то не знать.       — Ха. Возможно, ты прав, — хмыкнул Лео, улыбнувшись. — На все восемьдесят процентов.       Кейси улыбнулся в ответ и, внимательно взглянув на друга, сказал:       — Хей, да чего ты такой кислый-то, Лео? Тебе выпал такой уникальный шанс побыть человеком. Вспомни, скольких чудищ мы только не видели: с клыками, щупальцами, чешуёй, лишними конечностями… инопланетяне, в конце-то концов! Так что согласись — твоя неожиданная мутация самая удачная. Ведь теперь…       Сердце Лео на миг замерло под весом осознания ещё не произнесённых слов. Слов, в которые превратились нещадно терзавшие разум мысли с того самого момента, как он впервые увидел чуждое ему лицо в зеркале…       — …теперь ты можешь жить здесь на поверхности, больше не прячась от людей, — словно гром средь ясного неба прозвучал конец предложения.       Казалось… время застыло. В ушах стоял шум, будто его вдруг погрузили с головой в воду.       Он задыхался.       — Ты ведь осознал? Осознал это, Лео?       Мучительная попытка вынырнуть. Глубокий вдох…       — Твоя связь с их миром. Миром твоих глупых братьев и отца… Всей твоей прежней жизни. Её больше нет.       Лёгкие обожгло как огнём.       — О, разве это не чудесно? Быть человеком…       Нечто отпускает внезапно, напоследок кольнув болью сердце и оставив на языке едкую горечь. Не то, что бы всё сказанное было для него новостью…       Скорее он просто не хотел это признавать. Но что сделаешь против истины?       — …ео! Лео! Хей, ты меня слушаешь вообще? — ворвался в голову голос Джонса и Леонардо, вздрогнув, обнаружил, что друг, явно обескураженный, машет перед его лицом вилкой.       — Да… — осознанно проговорил Леонардо. — Извини. Я просто задумался.       — У тебя такой взгляд был… — напряжённо отозвался Джонс, а затем, не став договаривать, с весёлыми нотками произнёс: — Слушай, ну и сморозил же я — остаться жить вне канализации! Чувак, я ж шучу — только не смотри на меня как на потенциальную жертву. Твои глаза могут превращать в лёд.       — Вот уж вряд ли, — скептично подняв одну бровь, хмыкнул бывший мутант-черепаха, отпивая глоток чая. — Я бы заметил.       В этот момент на кухню ввалилась Эйприл, крайне довольная после звонка, тут же деловито села за стол и, напевая себе под нос какую-то мелодию, продолжила поедать яичницу. Джонс, обменявшись непонимающими взглядами с Лео, мягко положил ей руку на плечо.       — Милая, что стряслось? — с улыбкой спросил парень. — Кто звонил?       — Моя близкая подруга с «6 канала» получила премию за репортаж о «Кагаку», ролик с её записью взорвал сеть. И вечером у редакции крупная вечеринка с представителями других каналов, — произнесла она, допив лекарство. — Сказала, что начальство арендовало клуб «Инпориум» по случаю. Поэтому вечером меня пригласили на общую тусовку.       — «Инпориум»? — ошарашено выдал Кейси, вспоминая нашумевший клуб Манхеттена. — Фига се!       — Постой… Ты же больше не работаешь в редакции? — произнёс Лео, чей слух обожгло знакомое имя виновницы всех его последних злоключений.       — Вернулась недавно. После случая с Винтерсом меня как-то вдруг перестали тянуть к себе старинные артефакты, — хмыкнула Эйприл. — Да и потом… признаться, я не могу без этого.       — Везёт. Оторвёшься вечером. Только не засиживайся там… — пробурчал парень, вставая из-за стола. — А то заревную и вломлюсь туда с клюшкой.       Эйприл на пару с Лео звонко рассмеялись этой идее.       — Хей, сбавь обороты, хоккеист ты мой! Мне сказали, что я могу пригласить, кого захочу в сопровождающие. Так что, Кейси Джонс, надеюсь, вы найдёте окошко в вашем плотном графике шефа охраны.       На губах девушки заиграла игривая улыбка, а в глазах засверкали недвусмысленные искорки.       — Ещё как найду! — на миг прильнув губами к губам О’Нил в нежном поцелуе, довольно изрёк парень. — Уже с нетерпением жду вечера.       Лео оставалось только мягко улыбнуться, глядя на счастливую милующуюся парочку, чуть хмыкнув. Решив не мешать им, парень поднялся из-за стола, поставив посуду в раковину. Взглянув на радостные лица друзей, разговаривающих о повседневных делах, он поймал себя на мысли, что в его семье редко происходили такие моменты. Войны со Шредером, слежка, постоянный страх того, что однажды все узнают о черепахах-мутантах, живущих буквально в нескольких десятках метров под домами и возможные последствия в виде заголовков о чудовищах и награда — пожизненное заключение в лабораториях… И ведь далеко за примером ходить не надо — та же самая «Кагаку», сверкающая на первых полосах свежих Нью-Йоркских газет и телеэкранов, за которой уже велась активная охота.       Осознав, что в голову снова полезли дурацкие мысли, Лео лишь тихо вздохнул и уныло посмотрел на чужое отражение в блестящей от моющего средства стальной сковородке. К которому вдруг прибавилось отражение подруги, стоящей позади него.       — Лео, послушай… — начала она, когда друг обернулся. — Я конечно знаю, что ты не особо-то любишь шумные праздничные мероприятия, но… Не хочешь пойти с нами? Будет весело, да и ты развеешься после всего. Что думаешь?       — Спасибо, Эйприл, — одарил он девушку мягкой улыбкой. — За всё, что вы для меня делаете… Но я, пожалуй, откажусь. Не думаю, что я удачно впишусь в людское общество, даже при моём нынешнем облике. Да и потом… Этот вечер ведь подразумевал под собой свидание с Кейси, я прав?       — Оу, Лео… Эм… Это… Вообще-то, ну… — покраснев, забормотала рыжая, давая понять бывшему носителю голубой повязки, что он попал в точку.       Лео ободряюще погладил её по плечу.       — Не переживай, я найду чем занять себя. Оторвитесь там.       О’Нил только вздохнула, ничуть не удивившись такому ответу.       — Хорошо. Скажи, если вдруг передумаешь, — сказала она, выходя в коридор и, судя по звукам, провожая своего бойфренда на работу.       Оглядев ряд идеально блестящей посуды на полке, Лео довольно хмыкнул и вышел из кухни, решительно направляясь к расположенной за окном гостиной пожарной лестнице, чтобы выбраться на крышу, где можно будет свободно размять ноющие мышцы и не покорёжить в ходе тренировки домашнюю мебель. Однако только он подошёл к раме, как на кофейном столике зазвонил оставленный Эйприл мобильник. Парень сначала хотел было окликнуть подругу, но увидев на дисплее высветившееся имя брата, со вздохом уселся на диван, нажимая на кнопку ответа.       — Эйприл, привет, как у вас? Всё в порядке? Как Лео? — посыпался град вопросов, стоило только ему поднести к уху устройство.       За этой обеспокоенной тарабарщиной, Лео далеко не сразу узнал голос всегда меланхолично-спокойного Донателло.       — И тебе привет, Донни, — улыбнулся он.       — Оу… Лео. Слава Богу. Это ты, — прозвучало облегчённое с того конца. — Как вчера добрались?       — Без приключений. Ребята устроили попойку по случаю.       — Хей! Это Лео?! — послышался где-то издалека Микеланджело.       Спустя мгновение самый младший уже вовсю орал в трубку, которую судя по всему отобрал у Дона:       — Уже скучаем, Лео!       — Майки, тише, — отодвинув трубку подальше, осадил брата Лео. — И с чего ты скучаешь? Меня всего-то меньше суток не было.       — Всё равно скучаем, — настоял на своём Майки, а потом, уже более тише подавленно выдал: — И это… прости, бро. Честно, мне так паршиво после того, что случилось. Ты точно в порядке?       Лео уловив в голосе младшего брата еле сдерживаемое чувство глубокой вины, только вздохнул. Да, после боя с ним болело и ныло всё, но он был бы последним идиотом, если бы только подумал высказаться об этом, ломая и без того чувствительную натуру Майки. Поэтому, скрепя сердце, он мягко успокоил братца вынужденной ложью:       — Хей, как ты думаешь кто я такой? Я же твой старший брат — меня таким не напугать. И будь уверен, когда вернусь, я тебе ещё успею припомнить своё поражение.       Майки только довольно рассмеялся.       — Жду не дождусь, чувак!       — Э-кхем! Ладно, всё, дай мне трубку, Майк. Нам с Лео нужно поговорить о серьёзных вещах, — прерывая вежливым покашливанием ликование владельца нунчак, потребовал телефон Донателло.       — Зануда, — буркнул в трубку Майки и на прощанье прошептал в трубку: — Нет, честно, Донни ещё хуже, чем ты, когда включал «Режим Лидера».       — Микеланджело!       — Ладно-ладно! Пока, Лео!       Бывший лидер черепах, не удержавшись, сдавленно прыснул в кулак, услышав перепалку младших. На сердце разлилось приятное тепло.       — Алло? Извини, за этот шум, — извинился за срыв Донни.       — Да ничего.       На миг на обеих концах телефонной линии воцарилось томительное молчание. Оба брата даже не знали с чего бы начать разговор.       — Лео, слушай…       — Хочешь сказать что-то на счет антидота?       — Эм, вообще-то да… дело в том что… — Дон осёкся на полуслове, внезапно замолчав.       — Что?       — Я… я всё ещё в поисках.       — Ясно.       — Хей, вот не надо этого тона! Я ещё не всё перепробовал!       — Да не злись… я все понимаю. И не прошу тебя спешить.       Донателло тяжело вздохнул.       — Ты вообще как?       — А как ты думаешь? Чувствую себя как боксёрская груша.       — У тебя гораздо более ускоренный метаболизм, чем у любого человека, ранения должны заживать как на собаке, — тоном эксперта заявил брат на это. — По моим прогнозам, через день-два надлежащего ухода все будет в порядке. А если что — канализация недалеко, так что прибегу и напичкаю тебя лекарствами под завязку.       — Спасибо, брат.       — Да не благодари.       Когда все более менее нейтральные темы для обсуждения исчерпали себя, снова повисло тягостное молчание. На куда более тревожащий разговор переходить не хотелось им обоим. Но словно горящий угольком на кончике языка вопрос, Лео всё же задал:       — А, что Раф? Отец был на него зол?       На это Донателло шумно выдохнул, словно не решаясь сказать ответ.       — Ну… Судя по всему, не особо. Сплинтер был расстроен твоим уходом, но поступок Рафа оставил без внимания… — холодно ответил наконец Донателло, и после, не удержавшись, зло фыркнул: — Да и потом Раф всё равно опять свалил куда-то в город среди ночи, так что ты расспрашиваешь попусту.       Лео почувствовал, как что-то внутри, похолодев, резко ухнуло куда-то вниз.       — Он… снова ушёл? — ощутив, как закипает в груди злость напополам с беспокойством, прошипел Лео, зарываясь свободной рукой в тёмные волосы.       — Справедливости ради, он хотя бы сказал, что вернется поздней ночью, пусть и не осведомил нас, откуда именно, — разделяя недовольство старшего, иронично добавил Донателло. — Неслыханная любезность с его стороны.       Лео, почувствовав, как в груди разрывается на части собственное сердце, уронил руку с телефоном на колено, откинувшись на спинку дивана. С губ осколками льда сорвался горький смех, разлетевшись по комнате и застыв в воздухе натянутой струной.       — Лео? — послышалось из динамика. — Ты ещё тут?       — Ох, Донни… — вернув телефон к уху, выдавил Леонардо. — Наверное, это стоило того — перестать быть лидером, чтобы он, наконец, начал отчитываться о своих внезапных отлучках.       На том конце прозвучало задумчивое хмыканье.       — Лео, не пойму, ты злишься на него или ты расстроен?       — Я уже не знаю, как реагировать на его поступки, — честно ответил бывший владелец голубой повязки. — Дон, сообщи мне, когда он вернётся, хорошо?       — Замётано.       И когда в трубке, наконец, послышались гудки, возвестившие конец разговора, Леонардо захлопнул раскладушку с силой сжав устройство в руках.       «Я не буду тебе ничего обещать».       Он резко поднялся с дивана, тяжело дыша и почти ничего не видя от появившегося перед глазами алого марева. Его всего трясло словно в ознобе.       «Но чтоб ты знал: я всегда был рядом с семьёй в отличие от тебя».       Его разумом овладела такая сильная и непреодолимая волна гнева, что Лео, коротко рыкнув, замахнулся рукой с зажатым в ней сотовым, желая выплеснуть свою ярость на этом ни в чём не повинном гаджете, бросив его в ближайшую стену. Как вдруг лицо обожгло холодной влагой, и Лео, осознав, как глупо сейчас поступает, опустил телефон Эйприл обратно на столик.       — Ничего не будешь обещать, да, Раф? — нервно стирая с глаз слёзы злости и обиды, прошептал в никуда ниндзя. — Что ж, значит и я не обязан.       Внутри воцарилась пустота, сочащаяся мраком. А на её окраине, казалось, торжествовало нечто.       Но его довольный хохот в голове, как не странно, уже не мешал.       — Я слышала звонок… Как прошёл разговор с ребятами? — аккуратно заглянула в гостиную Эйприл.       Лео, натянув на лицо спокойную улыбку, повернулся к подруге.       — Нормально. Всё вроде в порядке.       — Хорошо, — не заметив изменений в настроении Леонардо, кивнула Эйприл, поправляя висящую на плече сумку. — Я тогда пойду в город. Прикуплю себе что-нибудь на вечер.       Но прежде чем она успела выйти за пределы комнаты, её нагнал слегка неуверенный голос Лео:       — Эм, Эйприл…       — Да?       — Я тут вдруг подумал… — произнёс Леонардо, помявшись. — Думаю, что один вечер в шумной компании мне не повредит. Мне, в самом деле, надо слегка расслабиться.       О’Нил только и осталось, что рот открыть от удивления. Впрочем, удивлялась она не долго, тут же загоревшись огнём новых планов, в то время, как на её лице заиграла истинно дьявольски-заговорщицкая улыбочка, заставившая удивиться уже самого Лео.       — Что ж, тогда «Великому и Бесстрашному Лидеру» придётся пойти со мной, — уперев руки в бока, заявила она.       — Это ещё зачем? — не понял подвоха парень, широко открыв глаза.       — Ну как же, ты же не пойдёшь на вечеринку в таком виде? — упрекнула она Лео, обведя взглядом поношенную одежду своего бойфренда на друге и, не дав тому и слова выдавить, схватила его за рукав. — Давай, Золушка, пойдём, найдём тебе пару красивых хрустальных туфелек и платье.       — Да чем плохи эти вещи? Я же не иду туда принца искать, — возмутился такому девчачьему обращению парень.       — Вообще-то, принцем на этом празднике жизни будешь ты, — не отступилась подруга, вытаскивая его из квартиры. — И только попробуй сбежать. Не прощу!       Лео уныло вздохнул, предчувствуя самый длинный и утомительный день в его жизни.       — Кажется, я уже начинаю жалеть, что согласился…