Learning Concept

Тем же вечером

      «И всё же…»       Корпус маленькой змейки разлетелся под его пальцами от неудачного движения. Хорошо, что поисковые мини-боты не испытывали боли, не были по-настоящему разумны. Это позволяло Снейку спокойно копаться в их внутренностях, выворачивая из них проводку и электронику, изучать всё это, после чего пытаться собрать заново и заставить работать. Они не были настоящими, живыми, такими, как он сам. Или, правильнее будет сказать: они не были живыми, как и он сам?       «А ведь выходит, что мы для людей вроде Лайта – такие же змейки? Они точно так же могут в нас копаться и делать с нами, что угодно, сами решать, кто из нас живой, а кто – нет. И многие из гражданских с таким положением согласны. Они так запрограммированы. И мы тоже. Запрограммированы считать себя живыми или нет. Считать что-то правильным, а что-то – нет, не задумываясь ни на секунду, а почему мы так считаем…»       Полуразобранная змейка в пальцах дёрнулась от удара тока. Почти как живая.       «То есть, погодите-ка. Если “принципиальной разницы” нет, получается, что если что-то способны чувствовать лайтботы и люди, на это способны мы тоже? Независимо от кода?.. И это никакая не ошибка и не характерная особенность лайтботов?.. Как и страх?.. Как и… всё?»       Это вызывало у Снейка очень много непрошеных вопросов.       Очень. Много. Вопросов.       – …очень круто, Снейк, – ответил ему Магнет сутки спустя, выслушав монолог, длинный и запутанный, как клубок змей. – А от меня ты чего ждёшь?       – Твоего мнения на этот счёт! – бодро сообщил Снейк, в упор игнорируя то, что брат явно недоволен начатым разговором.       Снейк сам по себе вызывал у ЭМП-манипулятора острую неприязнь. Даже Близнецы не были столь навязчивы: двух зеркальных роботов можно было без проблем выставить за дверь, а сам Магнет давно научился не покупаться на их шутки и розыгрыши. Джемини сильно раздражал, но отделаться от брата не составляло сложности, достаточно было сделать более-менее искренний вид, что тебе интересно, что этот неадекватный несет, и аккуратно зарулить его подальше.       Другое дело – этот чёртов змей. Любопытство и жизнерадостность разведчика оборачивались головной болью для всех окружающих, чего Снейк, похоже, не замечал. Он мог с шокирующей непосредственностью задать какой-нибудь феноменальный тупой вопрос, за которым следовал ещё один тупой вопрос. И ещё один. И ещё один, пока этот крокодил не загонял собеседника в тупик. Ещё бы спросил, почему небо голубое, вот честно сло... ах да.       Уже спрашивал.       Оставалось надеяться, что когда-нибудь эта змеюга наконец повзрослеет. Может, рано или поздно до него дойдет, что разведчик не должен быть настолько разговорчивым и прямолинейным, как стальная балка.       – На какой счёт, ещё раз? – уточнил Магнет.       – Ну насчёт «любви» и лайтботов, например, – пояснил Снейк. – Зачем она им?       Мда. Ну что ж, пережили предыдущие идиотские вопросы, переживем и этот.       – Так она же не только для продолжения рода нужна, как этим твоим обожаемым зверушкам… которых ты просто не можешь не тащить сюда! – не удержался он от колкости. – Если уж говорить о «любви». Ну сам подумай. Это же боты Лайта. Светленькие и хорошие ребята на стороне людей. Они должны быть все из себя правильные и милые. А «любовь» – это такое понятие, которое заложено как нечто «хорошее» и «правильное», несмотря на то, что имеет и свою «чёрную» сторону…       – Стоп. Мы об одном и том же понятии говорим? – встрял Снейк.       Так, всё с ним ясно. Исходя из «краткого» пересказа увиденного, эта зелёная бестолочь, похоже, восприняла действия Айса как борьбу за внимание самки, что естественно озадачило в попытке переложить это на роботов. Ещё бы.       – Я об эмоциях. А ты о чём?       Снейк ненадолго подвис, по всей видимости, обрабатывая ответ. Медленно кивнул.       – Ага, – невпопад ответил он. – Всё равно ничего не понимаю. Зачем эта эмоция, если она ни к чему не ведет? Это же бессмысленно… в нашем случае.       Интересно, а он думал, что его выходки тоже бессмысленны? Конечно же, нет. Он просто прёт по проторенной дорожке кода, как по коридору. Сказано внушать страх – значит, будем пытаться сделать это любыми доступными, даже самыми идиотскими способами. Сказано «поисковый бот» – закончите мысль сами. Будем вести себя как порядочная нейронная сеть, которая делает то, чему её научили, но не понимает, что именно и почему делает. Просто обрабатывает информацию соответственно инструкциям…       А этот, похоже, даже обрабатывать её не особенно утруждается.       – Ты же смотришь фильмы про змей? – ответил Магнет едко. Дискутировать со Снейком у него не было никакого желания. – Посмотри ещё что-нибудь. Глянь в словарь, в базы данных, в сеть. Просто подумай, если ты умеешь думать, а не ждать пока тебе всё разжуют, как в телепередаче…       – Я запутался, – бескомпромиссно сообщил Снейк, прерывая попытку отделаться от себя. – Ты так и не сказал, зачем это роботам!       – Ты как с Луны свалился! – не выдержал Магнет. – Только вчера всё узнал? Или тебе просто думать лень? Люди с удовольствием дадут своим ботам способность «любить», чтобы потешить собственное самолюбие, Снейк. Показать, какие они хорошие, что их роботы способны испытывать «высокие светлые чувства». Их роботы. Им принадлежащие. Их вещи. Я не удивлюсь, если они ещё и…       Магнет поморщился. Дальнейшая мысль была весьма неприятна, и оставалось надеяться, что Снейк по своей убийственной наивности не додумался до неё сам. Во всяком случае, ЭМП-манипулятор не особо хотел проверять, как обстоят дела по этому фронту, а свернуть разговор захотелось ещё сильнее:       – В общем, ты суть понял, – подытожил Магнет.       Обычно змей не особенно вникал в то, что ему отвечают, и съедал любое объяснение. Но не тут-то было. На этот раз он решил, видимо, принципиально не отлипать.       – Хорошо, в таком случае, – продолжил Снейк, – вот если у нас с лайтботами чипы не отличаются принципиально, то получается, мы тоже…       – Нам-то это зачем! – оборвал его Магнет, начиная злиться. – Зачем нам кого-то развлекать? Мы ж для всех плохие парни с большими пушками, – он закинул ногу на ногу и развел руками, саркастично добавив: – Даже если у нас этих пушек нет. В любом случае, мы для людей как те же… террористы, например! В нас нет ничего положительного. Белое и чёрное, Снейк, разные полюса. Если белое, то полностью. Если чёрное, то тоже полностью.       «Разные полюса притягиваются же?»       – В их представлении, – вдруг заметил оговорку Снейк. – По твоей логике выходит, что в их представлении мы не должны дружить, радоваться и так далее. Но мы же…       – Да-да, они не правы! – раздраженно процедил Магнет, поняв, что отмахнуться так легко не удастся. – Достаточно?       – А ты когда-нибудь… – начал Снейк, но тут же осекся, вспомнив, что Магнет, вообще-то говоря, из той же партии, что и он сам, и ненамного-то его старше. – А, ну да. Но чисто теоретически, ты себе это как-нибудь представляешь?       Чисто теоретически Магнет хотел сейчас ударить Снейка чем-нибудь тяжелым. Но вместо этого восемнадцатый номер долго молчал, что-то обдумывая. Интересно, если дать Снейку какое-нибудь трудноперевариваемое, общее объяснение, может, он подвиснет и отлипнет?       – Мы – оружие, – наконец ответил Магнет. – А оружие не должно любить, если ты к этому клонишь. Неважно, человека или другого робота. Этого нет в нашем предназначении, не в нашем коде. Мы должны сражаться. Это понятие на «красном» полюсе, не на «синем», если ты понимаешь, о чём я.       «Но элементарного магнитного заряда-то не существует, у намагниченного тела всегда два полюса, если уж ты о них заговорил, магнит ходячий!»       – А у них есть симпатичная девочка, и её зовут Ролл! Ещё она всё красное носит, как и ты, – и тут робота, не к месту припомнившего «законы селекции» и вцепившегося в первый попавшийся «признак», пусть и весьма сомнительный, понесло: – Если так подумать, вы бы были прикольной парой и…       Прикусил Снейк язык слишком поздно. Прикусил в прямом смысле, когда Магнет неожиданно сильно треснул его по голове, прежде чем брат успел увернуться:       – Да я ж ничего такого не имел в виду! – обиделся Снейк, отодвигаясь.       Как же хорошо, что его синтетический язык в принципе не может болеть…       – Заткнись уже! Ты ещё более невыносим, чем Близнецы, вот честное слово!       «Нашёл, с кем сравнить!» – возмутился змей про себя, прежде чем услышал завершение:       – И будь добр, убери эту долбанную змею у меня со спины, я не смогу её сам отодрать!..

***

      – …страх смерти? – Металл хмыкнул. – Объяснения хочешь, значит?       Что-то подсказывало младшему боту, что он на самом деле не хочет, но слушать «интуицию» не всегда стоит – она имеет свойство периодически врать. Слушать внезапно взвывшие волком боевые директивы тоже совсем не обязательно. Металл, в конце концов, его брат, что плохого может случиться? Даже если немного что-нибудь поломают, это не так уж и страшно! Куда интереснее послушать того, кто всё знает, испытал на собственном опыте и вроде бы готов объяснить. Для этого можно даже сунуться в недавно отстроенный цех, в котором обосновался старший вайлибот, и отвлечь того от работы. Вроде, Металл был не против… даже как-то неожиданно охотно выслушал Снейка. С чего бы это? Наверное, он действительно был не прочь поговорить. По крайней мере, так решил Снейк.       – Хорошо…       Металл поднялся, одновременно доставая из обоймы лезвие циркулярной пилы, блеснувшее в свете навесных ламп накаливания, едва рассеивающих полумрак. Лезвие оказалось не одно – три круга, зажатые меж пальцами. Про себя Снейк успел удивиться тому, как не отследил этот момент сразу, как Металл вдруг резко взмахнул рукой.       Круговые пилы со свистом полоснули по воздуху, и змей в последний момент успел присесть и откатиться в сторону к ближайшей стене, готовый взбежать по ней на потолок. Прямо перед его носом в стену врезалось ещё одно лезвие, наполовину уйдя в камень.       Новый посвист – и Снейк едва смог убраться из-под прицельного броска в корпус. Увернуться от этого оказалось неожиданно сложнее, чем было на эмуляторах или от выпадов ровесников. Нет, он готов, конечно, был к неожиданностям – о скверном характере командира знали все. Но разведчик считал, что старший не будет целиться в область чипа – максимум что-нибудь незначительно повредит. Ведь DWN-022 опрометчиво сам на свою голову попросил объяснить ему, что такое страх и что такое смерть.       Кто ж знал, что номер девять решит объяснить это настолько прямолинейно?       – Когда такое случается, – Металл выдернул чуть погнутое лезвие из стены, подкинул его, легко перехватив, – обычно умирают. Полностью. Как я, например. Только обычно после этого не возвращаются в онлайн больше никогда.       Как-то Снейк раньше не принял всерьёз замечание, что это – не та тема, о которой можно разговаривать с девятым номером, и без того перманентно находящимся в паршивом настроении. Сейчас змей начинал смутно понимать, почему Металла по-настоящему боятся, и что это не имеет ничего общего с тем, что вызывал сам скучающий Снейк.       – А как это было? – осторожно переспросил разведчик, медленно отступая назад, внимательно следя за рукой, в которой хищно блестело смертельно опасное оружие, способное легко вскрыть его броню, как консервную банку. – Это страшно?       Жалобный писк SPRS он услышал только сейчас. Впервые за всё функционирование робота система самосохранения начала принудительно о себе напоминать, убедившись, что ядро самостоятельно не сообразило, что уровень угрозы слишком высок.       – Страшно что? умирать? или бояться этого? – внезапно рассмеялся Металл. В его смехе сквозили какие-то сумасшедшие нотки, каких Снейк за ним никогда раньше не слышал. – Показать?       Прежде чем Снейк успел сказать «нет, спасибо», ему пришлось срочно уматывать от нескольких летящих в него новых лезвий, на этот раз пущенных прямо в голову.       Он впервые ощутил настоящий страх, поняв, что Металл целился не «чуть-чуть мимо» и не в корпус, а прямо в голову.       Приходя сюда, змей не ожидал реальной угрозы. А стоило, ведь Металл хоть и брат, но он – из «вторых», запрограммированных убивать. Ходовая шуточка про Квика и удар в спину внезапно стала совершенно не смешной, как и недавние «гонки» с ним же.       До Снейка дошло, с чем он «играл».       – Вот тебе короткое объяснение, Снейк. Смерть, – неожиданно весело и очень зло проговорил DWN-009, – это когда твоё оружие летит тебе в лицо – и ты уже знаешь, что у тебя никаких шансов!       Новый бросок – на этот раз в горло.       Змея в последний миг отшатнулся, закрывая шею рукой. Металлический визг врезавшегося в руку лезвия – и отсеченная конечность хлопнулась на пол, снова открывая корпус и голову для новой атаки. Резко присев, Снейк схватил оторванную и поспешно ретировался к выходу, пока Металл не нашинковал его на множество маленьких змеек.       От следующего броска двадцать второй номер скрылся уже за дверью. Лезвие прилетело в дверной косяк туда, где только что мелькнул головной хвост бота-змеи.       Теперь Снейку стало действительно не по себе.

***

      Над руинами Ланфронта стоял уже поздний вечер.       Снейк сидел с отверткой в зубах, сосредоточенно пытаясь подсоединить все провода на свои места и обжать контакты одной рукой. В ход пошли детали из его маленьких механических змеек – несколько из них уже разобранными лежали на полу. Он быстро обучался, тем более, что в его базах данных оказались нужные сведения, файлы нужных чертежей, оставалось только во всём этом разобраться. Разбираться приходилось самостоятельно: Альберт выставил робота за дверь, сказав, что больше с ним возиться не будет – твои проблемы, если ты не умеешь оценивать угрозу и не умеешь фильтровать разговор. Учись!       Поэтому, DWN-022 сейчас сидел и копался в себе сам. Во всех смыслах.       До этого момента Снейк был уверен, что не боится ничего. По крайней мере смерти точно. Он не был запрограммирован бояться. Он не должен был бояться. Никого и ничего!       Но он боялся.       Слова Металла отголосками разносились в памяти, зацикленной петлей всплывали в оперативке. Приводы в пальцах непроизвольно меняли усилие, отчего рука дрожала, заставляя Снейка по нескольку раз пытаться подцепить проводку и всё закрутить. Роботу до сих пор было страшно, хотя непосредственная угроза жизни уже исчезла.       Металл был одним из восьми старших, далеко не самым опасным из них. Несмотря на некоторую «инфантильность» Квика, достаточно было посмотреть на многочисленные записи «второго инцидента», чтобы понять, что лучше быть его союзником, чем врагом. На огненный ад, устроенный Хитом. На сумасшедший шторм, учинённый Эйром…       И против всего этого Лайт посылал своего Рока? В самое пекло войны со старшими вайлиботами, туда, где любой случайный выстрел мог просто уничтожить чип, и всё. Пацан смотрел прямо в лицо смерти, находясь под прицелом тяжелых бластеров и рассекающих лазеров. Шёл вперед, сам сея на своём пути смерть. Хорошо, Лайт не мог лично пойти воевать – не та… конструкция. А отпустил бы он Рока, если бы тот был человеком? Будь он закован в экзоскелет или будь у него импланты, обладай такой же реакцией и такой же пушкой, но оставайся живым внутри?..       Достаточно перебрать заново всё услышанное в городе и в сети, чтобы понять – нет.       Так и кто после этого был настоящим монстром? Как смел Лайт называть Рока своим сыном, когда тот был, по сути, просто оружием? Заряженным бластером, защищающим людей от ему подобных? Как легко скрываться за спиной робота, запрограммированного помогать и выполнять приказы. Вынужденного следовать своей программе, принимая её за свою волю…       «Лжецы, предатели и лицемеры», – так охарактеризовал людей Блюз.       Возможно, не все. Снейк хотел верить, что не все. Ведь если они создавались по подобию людей… хорошие черты должны быть откуда-то «унаследованы», свойственны людям. Судя по даже тому минимуму, который роботу был известен, люди в принципе не могли быть все поголовно плохими. Иначе бы они не создали такую культуру, иначе бы откуда взяться таким понятиям, как «честь» и «достоинство», и многое другое. Не может же это всё быть не более чем обманом? Всего лишь правилами игры в обществе?       «Но ты видел людей…» – всего один раз, на этой разведке. Почему шеф говорил эти слова так, словно бы обращался к тому, кто наблюдал всё это не раз и не два? К чему было странное замечание про детей, рабочих и солдат? «Они и к другим людям относятся так же».       Если робот-мастеры создавались по подобию людей, то «ничто человеческое не чуждо». И вот это начинало беспокоить.       Но, в конце концов, они были созданы, чтобы быть «лучше людей», как сказал шеф. А он тоже человек, пусть временами старшие боты ехидно шутили, что он мыслит, как компьютер, и его за это машины любят. Даже такие монстры, как Металл. Вуд как-то упоминал, что Металл не раз уговаривал Вайли не лезть в бой, беспокоясь об «отце». Ещё б только Альберт его слушал. Несколько раз чуть не попал под выстрелы, а судя по данным, которые удалось Снейку извлечь с «той стороны», ещё и смотрел на пришедших по его душу лайтботов как на дерьмо. Конечно, последние физически не могли нанести ему прямого урона – AFL не позволил. Но как бы на охране старой базы был большой огнедышащий механический дракон, способный и своего хозяина задеть, а ещё там всё рушилось и взрывалось…       Похоже, чувство страха у Вайли было отшиблено намертво еще на Глобальной Войне, за компанию с каким бы то ни было инстинктом самосохранения. Хотя последнее как-то не особо помешало выбираться отовсюду живым и целым, что добавляло плюсиков в копилку уважения к шефу. Воистину, с хлипким человеческим телом, даже не протезированным, преспокойненько оттуда уйти в неизвестном направлении, ещё и подложив напоследок врагу знатную свинью!       «Секундочку. Инстинкт самосохранения. Программа самозащиты, да?»       SPRS была уже давно погашена, прямой угрозы не было, но страх по-прежнему оставался. Мысли то и дело цеплялись за «а что, если бы он попал?», вызывая при попытке это представить ещё более острые всплески страха. А вдруг он ещё раз это попытается сделать? Несмотря на все доводы «против», мир не казался уже столь безопасным и уютным.       Снейк сжал и разжал пальцы восстановленной руки. Почти как целая, только запаянный шов на броне остался. Потом можно будет восстановить нормально, когда наладят наконец нужную аппаратуру, но пока придется обходиться этим. Привод в запястье откликался с небольшим запозданием, но задержка отклика не была серьезной, на неё можно было не обращать внимания.       Бот вдруг задумался. Ему не было страшно смотреть на свои травмы, или, например, на вскрытый корпус. Ничего особенного. Разве что немного тревожно стало, когда он разбирал поисковых змеек, стоило одной из них дернуться как в конвульсиях. Но это не более чем короткое замыкание, верно? С другой стороны, Снейк знал, что люди, в большинстве своём, боятся видеть травмы и внутренности. Человеческие, естественно. Разорванная на ошмётки машина их не ужасала, даже если она была «живой». Также спокойно они чистили рыбу и мясо животных. Но редко кто мог без дрожи смотреть на внутренности себе подобных. Обычно такие люди становились идеальными убийцами или, например, хирургами.       Люди переносили всё на себя. Боль, страх смерти, смерть. У людей была своя «программа», безусловный первобытный рефлекс. Как у животных – их инстинкты. Разорванный труп другого человека означал наличие поблизости хищника, был сигналом об опасности, как следствие, вызывая страх. Страх мотивировал избежать этой опасности – любым доступным путём. Страх вызывал чувство, что это может произойти с ними. Заставлял чувствовать ещё не наступившее как нечто реальное. Прямо как ударившая по электронным нервам SPRS. Пусть характер людей и формировался годами, а не имел заранее какие-то определённые кем-то заданные очертания, у них, как и у животных, была своя «программа», свой эквивалент директив. Кому-то из них, «живых машин», воссоздали эти директивы. Кому-то нет.       Страх смерти – как боль от критических повреждений. Как полностью разряженная батарея. Как короткое замыкание в чипе.       Он мог представить в полном цвете, и даже больше – услышать это, почти почувствовать. Запах машинного масла и смазки, горелой синтетической кожи и ржавчины. Металлический скрежет и визг рассекаемой стали. Разорванная проводка и изуродованный корпус. Разнесенная вдребезги голова, раздавленный чип, безжизненные пустые глаза – полный оффлайн.       Это чувствовали, когда боялись… его самого?..       Пальцы резко сжались, приводы чуть не заклинило. Он начинал бояться.       Бояться и очень сильно злиться.

Спустя неделю

      – …ты же обещал не подходить!       На Снейка был нацелен лазерный бластер.       Сенсоры сигнализировали Снейку, что за спиной у него уже стоят и целятся в голову. Хотя настоящий был перед ним, двойники не просто были осязаемы, но и могли стрелять. Змей был без понятия, как это в принципе работает, но факт оставался фактом. От того, что ты знаешь, где иллюзия, она не перестает быть помехой. С другой стороны, Снейку ничего серьёзно не угрожало. Это могло быть опасно, если бы это были лезвия или подобное оружие, а не лазер, от которого было очень легко увернуться, и который был абсолютно бесполезен против брони змея. Джемини отлично понимал, что не сможет убить брата этим.       Что это хрупкое стекло ему сделает. Разве что насмешит…       – Я пришёл поговорить, – повторил Снейк, примирительно поднимая руки. – Поговорить, – заметив, как напрягся Джемини, разведчик осторожно повторил: – Ты слово «поговорить» понимаешь?       Шаги раздавались эхом по пустому залу. Полумрак, только от входа падают полосы света. Только из темноты проступают силуэты ящиков и коробок, полосы стеллажей. Что тут забыл Джемини? Когда Снейк заглянул сюда, тот был один, без двойника. Сидел на одной из коробок, перед невесть где найденным зеркалом, смотря за его поверхность и разговаривая сам с собой.       Это всегда выглядело странно. Робот-мастер, думающий, что его никто не видит (впрочем, кроме Снейка этого спектакля никто и не видел), отвечал сам себе, копии или своему отражению в зеркале, смеялся над своими же шутками, взахлеб с собой же спорил, или наоборот подбадривал себя же. Шизофреник полоумный, что с него взять.       В общем, так и сидел он тут, пока не пришёл Снейк, впервые не став подкрадываться, скрываться, а просто зайдя в зал.       – Что тебе опять от нас надо? – зеркальный бот сделал шаг назад, по-прежнему держа брата на прицеле.       Рука с лаз-бластером сильно дрожала, Джемини не мог твёрдо контролировать её: такое случается, когда эмоции начинают превалировать, сбивая прямые сигналы управления. Похоже, брат мог сорваться и выстрелить в любой момент. Правда, это совсем не будет иметь смысла. Всего лишь прожжёт в броне пару пятен, если не увернуться.       Было уже. Проходили.       – Я не нападаю. Я пришёл всего лишь поговорить с тобой, брат, – по возможности мягко повторил Снейк.       Манящий «запах» чужого страха, привычное желание потянуться навстречу, начать очередной раунд охоты. Или наконец сделать уже что-то, чтобы его перестали так бояться, перестали провоцировать его директивы и дальше. Перестали думать, что он представляет смертельную угрозу для родного брата.       – Тогда убери когти, – процедил двойник из-за спины.       – После того, как ты опустишь бластер, – парировал Снейк. – Почему ты меня так боишься?       – Ты это спрашиваешь, после всего, что сделал?       – Что серьезного я тебе сделал? – поинтересовался змей. – Начнём с этого. Что конкретно? Яма со змеями, разве что. Моя ошибка. Но я извинился и обещал не повторять.       – Ты обещал больше не подходить близко… – модуляция голоса Джемини дрожала, перескакивая частоты, из-за чего он звучал неестественно.       – Не подходить близко, – улыбнулся Снейк. – Да. Я обещал.       Он развёл руками, делая шаг навстречу, что заставило брата отступить.       – Возвращаясь на шаг назад, – заметил разведчик, – ты не ответил. Сделал я тебе хоть раз что-то серьёзное?       – Ты угрожал нам…       – Я угрожал, – склонил голову на бок Снейк. – Я хоть раз выполнил угрозу?       Два шага навстречу. Два шага назад. Он так очень быстро окажется загнан в тупик и будет вынужден говорить прямо. Снейк не боялся, ему ничего не могли сделать физически. Сам Снейк мог. Мог, но так до сих пор и не сделал. Не хотел делать.       Джемини начинал паниковать, его взгляд «бегал», ища пути к отступлению – их не было. Снейк заранее знал, куда заставляет брата отступать. Он и правда пришёл всего лишь поговорить, но действовал с расчетом, что от разговора опять попытаются уйти, как обычно это и происходило.       Ещё шаг. Джемини уперся батареей в стену. Эта забавная хрупкая конструкция, так просто повредить…       – Я хоть раз намеренно сделал тебе больно?..       Заслышав шорох, Джемини посмотрел в сторону, будто ожидая, что кто-то придёт… и только сейчас заметил механических змеек, выглядывающих из всех углов. Паника на лице была неподдельной.       – Они не нападают, хотя могут, – негромко заметил Снейк, проследив взгляд брата. – Я могу и сам…       В памяти до сих пор стоял свист лезвий, летящих прямо в лицо.       – …но я этого не делаю.       Идти против программы сложно. Очень сложно не наслаждаться чужим страхом. Что будет, если зайти на шаг дальше? Показать реальность угрозы?       Снейк понимал, что он перегибает палку, что надо срочно тормозить себя. Сейчас он мог запросто переступить черту дозволенного. Его останавливала только настойчиво залипшая в цикле сознания картина разорванного механического тела. Собственное опасение не удержаться, пойти на поводу своего кода, «инстинкта». Такая лёгкая добыча…       «Могу ли я на самом деле сделать с ним что-то страшное?»       Чтобы Джемини не попытался куда-то рвануться, как в прошлый раз, Снейк припер брата к стене, держа за плечи. Предусмотрительно осторожно – лезвия когтей только легонько царапали каркас чужих рук, не выщелкнутые до конца.       – Ну так?.. – вкрадчивым голосом поинтересовался Снейк. – Сейчас ты чего боишься? Ничего не происходит, видишь?       Джемини застыл, парализованный страхом, только очень сильно дрожал. Попытался поднять руки, оттолкнуть, закрыться, но сразу понял всю бесполезность этих попыток. Не с таким перевесом в силе и не когда любое движение рискует перерезать плечи об острые, как пилы, когти.       – Ты слышишь меня? – повторил Снейк.       – Убери когти и отойди! – раздался злобный жёсткий голос двойника. – Сейчас же! Если ты пришёл с нами поговорить – убери когти и отойди!       – Снейк, – прошептал настоящий умоляюще. – Пожалуйста…       Снейк молча смотрел в испуганные глаза брата и на отражение взбешенного двойника. Несмотря на взрослые лица, они с братом сейчас были похожи на маленьких детей, играющих в «войну понарошку» друг с другом. Вот только в руках было настоящее оружие, которым они могли воспользоваться в любой момент.       Могли ли на самом деле?..       Снейк медленно убрал когти, отпуская брата и отходя на шаг назад. Он уже смутно догадывался, что сейчас произойдет что-то плохое: внезапно отозвалась SPRS.       Разведчик резко дернулся влево. Очень вовремя.       «Что за?..»       А вот это было уже совсем не смешно. Снейк ожидал увидеть на полу запеченный след от лазера, но на том месте, где змей только что находился, из камня торчало лезвие пилы. Краем глаза DWN-022 заметил, что в свободной руке двойник сжимает какое-то устройство, похожее на повторитель.       «Ах ты ж тварь!..» – лезвие выстрелило, практически попав в цель, если бы у Снейка не была реакция кобры.       – Что ты делаешь?!       – Думаешь, только тебя будут бояться, сволочь? – Близнец загнал следующую пилу «на взвод». – Я тебя предупреждал, что будет, если ты подойдёшь к нам близко.       Выстрел заставил резво отшатнуться, следом полетело ещё одно лезвие, прямо в голову. Снейку повезло, что это было плохо и самостоятельно сделанное оружие, а сам Близнец явно впервые им вообще пользовался, пытаясь приноровиться. Обладай он хоть наполовину той же меткостью, что Металл – одно из этих лезвий бы уже попало минимум в корпус. Да, увернуться было несложно. Другое дело, что Близнец целился в голову – и он выстрелил. Выстрелил, когда Снейк опустил оружие.       Игры закончились. Это была прямая угроза жизни.       – Чёрт… – раздался испуганный голос оригинала, резво вскочившего на ноги.       До него дошло, что именно он натворил – и что Снейка больше тормозить себя уже не будет. Взгляды пересеклись. Растерянность и недоумение в глазах змея быстро сменились яростью.       Отступать назад было уже поздно.       – Ты, – прошипел Снейк, – ты первый это начал.       Змейки в зале зашевелились.       – Я… – начал Джемини, отступая к коридору, подняв руки, – я не хотел… я не хотел…       – Назад! – раздался голос Близнеца. – Он сейчас нас убьет, назад!       Джемини и правда очень вовремя отскочил прочь к двери. Двойник перегородил Снейку дорогу, выстрелив практически в упор, но DWN-022 попросту присел и резким ударом снизу вышиб из руки копии самопальное оружие.       – Не умеешь, – прошипел змей, – не пользуйся!       Следующий удар ногой в корпус попросту разнес голограмму в зеркальную крошку, тут же загасшую на полу. Иллюзия, пусть и материальная, не чувствует боли. Что до настоящего… Снейк не намерен был больше играться с братом, оба это отлично понимали. Может, кто-то достаточно быстро бегает – другой же точно так же быстро передвигается по потолку. И, в отличие от некоторых, умеет быть полностью незаметным и нападать внезапно, с неожиданного направления.       Он уже дал понять, что шутки закончились, и за удар в спину придется расплачиваться. В узких и тёмных коридорах пирамиды очень легко потеряться, даже имея карту в памяти. Ещё в них очень легко завести жертву в тупик или в ловушку. Снейк знал наизусть всю «дозволенную» часть лабиринта, до последнего закоулка; ощущал окружающее пространство, не открывая глаз.       Но всё, что было у Джемини – неполная карта и сильный страх, который мешал ею сейчас воспользоваться. Он даже шёл не туда, куда следовало бы…       Свернул не там, кинувшись не к выходу из пирамиды, а вглубь, по всей видимости, к запрещенной части. Очень скоро сработает ASL, мешая пройти дальше, как невидимая стена на пути. Сигнал его маячка не пробьется сквозь такие плотные стены, он не может позвать на помощь. Да даже если помощь придет сейчас, кто потом даст ему чувствовать себя спокойно, когда в любой момент за спиной может возникнуть большая незаметно подкравшаяся змея?       Снейк легко мог предсказать чужие мысли. Кто-то зашёл слишком далеко.       Каково это, бежать в темноте, когда ты не знаешь наверняка, куда бежишь. Когда все, кто может помочь, так далеко? Когда ты понимаешь, что даже если сейчас ты выберешься, потом тебя в покое не оставят? Когда ты понимаешь, что сам же в этом и виноват.       Когда будет совсем тихо, ты поймешь, что сам пришёл в тупик, опасность возникнет прямо у тебя за спиной.       – Куда собрался, стекляшка?       Снейк обрушился с потолка, сбивая Джемини с ног. У них обоих была достаточно легковесная конструкция, но девятнадцатый номер серьезно уступал брату и в весе, и в силе. У него не было серьёзной брони. Попытка отбиться ничего не дала: Снейк попросту прижал брата коленом к полу, чуть не проломив батарею. На обездвиживании, впрочем, змей останавливаться был не намерен. Заломив руку Джемини, он прошипел прямо в аудио-сенсор:       – В спину стрелять решил, падла? Показать тебе, что за это бывает?       Локтевое сопряжение пошло на излом. Джемини заскулил от боли, безуспешно пытаясь вывернуться.       – Я тебе говорил, – в голосе Снейка зазвенели откровенно садистские ноты, – я тебе говорил, что я могу тебе сделать больно, но я не делаю! Я думал, это взаимно! Потому что, лживая ты тварь, я тебе поверил!       Что-то металлически хрустнуло. Часть каркаса руки прорвала ткань комбинезона, истошный вопль резанул по аудио-сенсорам. Этот крик одновременно раздражал змея и только ещё больше раззадоривал, разжигая азарт, сдвигая приоритеты.       Его боялись. Его до смерти боялись.       Пальцы перебрались на плечо брата, разрывая комбинезон и выламывая каркас руки. Это потребовало небольших усилий: Джемини отчаянно сопротивлялся, барахтаясь в захвате. Он старался не обращать внимания на множество маленьких змеек, вцепившихся в него, пытающихся прогрызть комбинезон и дотянуться до каркаса. У него была куда более серьезная проблема: большая и взбешённая змея, которая оторвала ему руку и теперь просто медленно вытягивала кабели из развороченного и искрящего плеча. Снейк не собирался останавливаться, с по-настоящему ужасающей целеустремленностью выдирая проводку и доламывая каркас. Когти легко прорезали легкие сплавы и пластмассы, вскрывая уже корпус.       – Хватит… пожалуйста… пожалуйста… – от боли голос Джемини сорвался на помехи. По плоскому лицу текли не сдерживаемые слёзы; робота сильно коротило, он дергался, словно в конвульсиях, всё ещё безнадежно пытаясь высвободиться. Выжить, прежде чем Снейк доберется до жизненно-важных систем или очередное замыкание не закоротит чип. – Остановись, прошу… пожалуйста…       – Ха! Зачем? – косо усмехнулся Снейк. – Я пытался поговорить с тобой! Я пытался перед тобой извиниться! Но ты же пообещал меня убить, да? Ты собирался это сделать с самого начала? – разведчик резким движением перевернул брата на спину, по-прежнему крепко припирая того к каменному полу. Наклонился, перейдя на злобный шёпот: – Когда я убрал когти – ты выстрелил в меня…       Левая рука перестроилась в бластер, наставленный в лицо.       – Сам напросился показать, что такое, когда я не играю.       На Снейка смотрели расширившиеся глаза, полные ужаса, неверия и отчаяния. Чуть подсвеченная в темноте электронная радужка сбоила. Джемини не двигался, даже перестал скулить от боли, только смотрел... даже не на оружие – в ало-красные глаза самого Снейка.       Змей замер, рука с бластером ощутимо дрогнула.       Этот взгляд. Этот ужас, граничащий с отчаянием и уже безвольным ожиданием смерти. Джемини действительно верил, что Снейк сейчас выстрелит на поражение, и ничего его не сдержит. Даже то, что они братья. Что Джемини просто нечем защищаться от него, и никогда не было. Что змей сейчас был абсолютно цел, а его брат лежал растерзанный, не способный ничем ответить.       Обезумевшая управляющая программа, которая не знает, как отметить «цель», как союзника или как врага. Запах жжёной проводки, вырванная конечность и переломанное механическое тело…       «Я это… сделал?..» – запоздало опомнился Снейк, стоило ярости немного сдать в приоритетах, уступая место внезапному пониманию происходящего.       DWN-022 уже чувствовал, что сюда кто-то бежит. Почувствовал и двойника, возникшего у него за спиной. Тот, видимо, уже подобрал обратно оружие-самоделку и успел добежать сюда. В обойме оставалось одно лезвие.       – На Квика ты явно не тянешь, братец, – через плечо кинул Снейк. – Не такой быстрый. Если ты выстрелишь, ему конец, – он кивнул на оригинал. – Опустил оружие! Живо!       Двойник замешкался. Снейк перевел взгляд на настоящего. Тот сильно дрожал, по телу проскальзывали электрические всполохи, развороченное плечо искрило, но Джемини практически не издавал звуков. Может, сумел залочить динамики или каким-то неведомым образом отключить болевые ощущения. А может, ему просто было слишком страшно, чтобы чувствовать что-то ещё кроме страха, в то время как его двойник был буквально переполнен яростью, готовый выстрелить в любой момент.       Готовый убить.       Далеко по коридору раздавался тяжелый грохот металлических подошв и чьи-то шаги явно легче и быстрее. Сюда шли. Прислушавшись к шагам, Снейк уже понял, кто.       – Вторая копия, да? А ты сообразительная крыса. Привел поддержку… тянешь время… оружие опустил, быстро!       Тишина.       – Оружие. Опусти, – раздельно повторил змей.       Двойник выстрелил.       Когда вдалеке раздался характерный щелчок повторителя, Нидл ускорил шаг.       Да, он на дух не переносил Джемини. Но когда тот, а точнее, его копия влетает к тебе перепуганный насмерть, буквально на коленях умоляя помочь, это заставляет всё же встать посмотреть, что случилось.       DWN-017 уже серьезно пожалел о своём совете. Заслышав звук, ходячий игломёт пожалел об этом вдвойне. Он был уверен, что Снейк ничего не сделает по-настоящему страшного. В обратном же Нидл был уже совершенно не уверен, и когда раздался выстрел повторителя, семнадцатый номер больше беспокоился за дурного на всю голову бота-змею, чем за неадекватного зеркального робота.       Когда Нидл услышал звук выстрела, он уже почти попрощался со Снейком. Но голограмма рядом дернулась… и исчезла.       «Джемини?» – как бы ни был невыносим временами DWN-019, но в этот момент Нидл действительно испугался за него. «Нет, этого быть не может! Снейк же обещал!»       Выругавшись, он ускорил шаг.       Нидл не хотел верить, но уже не рассчитывал увидеть Джемини живым, когда завернул за очередной поворот.       – Что тут за… – Нидл осёкся, увидев открывшуюся ему картину: – Мда.       Из корпуса бота-змеи торчало металлическое лезвие, увязшее в броне около плеча. Снейк сидел, а точнее – буквально лежал, сгребя сильно поврежденного Джемини. Близнец стоял в замешательстве, опустив повторитель и смятенно переводя взгляд.       Заметив Нидла, Снейк только выругался вполголоса, поднимаясь и отходя.       – Аргх… чего тебе? – процедил змей, уставившись на семнадцатого.       Двойник тут же кинулся к настоящему: тот, практически не дергаясь, лежал на полу, закрыв глаза. Открытая и наполовину выдранная проводка сильно искрила, из-за её шелеста практически не было слышно голоса Близнеца. Присев на колени рядом со своим оригиналом, двойник помог ему приподняться, и теперь крепко обнимал, что-то утешающе шепча, успокаивая самого себя. Настоящий молчал, но был жив, пусть и не вполне цел. Оторванная и сломанная в нескольких местах рука лежала рядом, посреди кучи осколков от разбитых зеркальных пластин.       Снейк тем временем кое-как вытащил лезвие, застрявшее у него в спине. Зачем-то внимательно рассмотрел. Не глядя, швырнул лезвие на пол, рядом с Близнецами. Несколько маленьких змеек подползли к Снейку, заползая на своего робота-хозяина.       – Идиоты… – пробормотал змей устало. – Два идиота…       – И что здесь было? – спросил Нидл наконец, поняв, что все живы, но так и не понимая, что произошло.       – Да этот кретин чуть не попал в себя же! – кинул Снейк с досадой. – И у него… у одного из них не всё в порядке с головой. У настоящего, похоже, тоже. Ему бы чип вправить, а?       «Его бы ещё раз перезагрузить для профилактики», – про себя подумал Нидл, но ничего вслух не высказал. Смысл? Вряд ли кому-то кроме него самого стоит знать ту историю, да и объяснять слишком долго.       – Это у тебя не в порядке, тварь! – внезапно взвёлся двойник, пытаясь заслонить собою оригинал. – Ты нас чуть не убил, и ты ещё что-то говоришь?!       – Вот кто бы мычал, предатель! – с нескрываемым отвращением выдохнул Снейк. – Заметь: я тебя не убил, а ты себя вполне мог сейчас прикончить сам. Ты хотя бы это понимаешь?! – он показал на погнутое лезвие на полу: – Во-первых, я тебя предупредил, что будет, если ты выстрелишь. Ты выстрелил. И, во-вторых, ты при этом чуть не попал в себя, если бы тебя не закрыл от себя же я. Я, кажется, тебе вполне доходчиво сказал: не умеешь – не пользуйся, ублюдок ты чёртов!       – Если бы не ты, этого бы вообще не было!!! – рявкнул Близнец. Несмотря на звенящую в голосе злость, сам по себе этот голос звучал сейчас так нелепо-беспомощно, ощутимо дрожа и срываясь. – Ты сумасшедшая тварь просто!       – Ну уж каким запрограммирован, прости! – неожиданно развеселился Снейк. – Это в моём коде.       Оригинал просто молчал, уставившись в пол.       – Как ты собираешься сражаться, – насмешливо поинтересовался разведчик, смотря на него сверху-вниз уже скорее с презрительным сочувствием, – если ты настолько боишься меня?       – Тебя? Я?! – взвыл двойник. – Я тебя не боюсь! Я тебя ненавижу!       – Ага. Надеюсь, – фыркнул Снейк, отворачиваясь и направляясь прочь. – Надеюсь, что ты не только союзнику в спину можешь выстрелить, падла.       – Так, ОБА! Успокоились! – встрял Нидл.       Однако змея в поле зрения уже не было.

***

      На базе не оказалось ничего подходящего по весу и габаритам. Вайли прямо заявил: деталей под руками нет, придётся подождать пару дней, пока кто-нибудь из старших этим займется. Пользы от придурковатого робота с копиями практически не было, зато шум он поднимал неимоверный. Неизвестно, что хуже: два-три-четыре бота, дурачащихся, как маленькие дети… или же то же количество ботов, но устроивших это.       «Пусть этот бездельник какое-то время полежит спокойно, не доканывая всех окружающих».       Ни из Близнецов, ни из Снейка не удалось выбить признания, что на самом деле произошло и почему. Молчали, как партизаны. Из итога было понятно, что Снейк атаковал Джемини, хотя до сего момента ни разу не нападал по-настоящему, а характер бота – что проектируемый изначально, что полученный в итоге – заставлял сильно усомниться, что он бы сделал это просто так или «заигравшись». Джемини, как формально «пострадавшая сторона», не жаловался ни сейчас, ни раньше, что заставляло задуматься, так ли дело прозрачно, каким оно кажется. Однако молчал и Снейк, обычно охотно объясняющий все свои выходки, только отдал повторитель и две погнутых пилы, которые Вайли узнал сразу. Немного помогли и маловнятные, но в целом понятные пояснения Нидла.       Остальное достроить было несложно.       Металл на громкие гавки «зачем ты ему дал лезвия, кретин?» ответил кратко: «он попросил; а мне-то что? он всё равно не попадет в цель». На то, что бот мог попасть в себя, что чуть и не случилось, ответ был убийственно прост: «естественный отбор». Каким образом Джемини вообще смог уломать старшего дать ему оружие, не отправившись в мастерскую в состоянии «нарублен в фарш» – оставалось неясным. Как осмелился сунуться к Металлу, представляющему очевидно больше угрозы, чем Снейк – тоже.       В любом случае, с поцапавшимися до такого итога ботами надо было что-то делать. Разнимать их, в очередной раз пытаться проводить психологические беседы, как когда-то со всеми «вторыми», не было ни малейшего желания. Но предотвратить повторение ситуации стоило. Возможно, имело смысл как минимум запретить им использовать оружие в пределах базы. Или изолировать друг от друга.       Время было далеко за полночь.       Вайли уже давно ушёл из мастерской, отправившись спать, оставив Спарка «на коленке» пытаться залатать своего брата и друга. Доверять Снейку это дело Альберт не собирался. Несмотря на внезапно выдающуюся конструкторскую смекалку, которой надо было дать лишь пинок для развития, оставлять этих двоих вместе было слишком опасно. Ещё вопрос, кто кого попытается убить на этот раз, и чем это закончится.       Хватало скверного характера Металла с его «жить захочет – увернется», но тот, по крайней мере, отдавал себе отчёт в своих действиях и знал наверняка, когда его цель способна увернуться, а когда нет. Недалеко ушёл в этом от своего «прототипа», который на досуге между боями развлекался художественным метанием ножей. Любимым наказанием, припоминается, было швырять лезвие в миллиметре от башки провинившегося подчинённого.       Поразмыслив, Вайли нашёл одно дело, которым можно было занять Снейка с пользой для них всех, и при этом держать его подальше от его жертвы. Приказы приказами, как будто Вайли не знал, как просто боты под них подкапываются, и как мало нужно, чтобы уже имеющийся конфликт вспыхнул вновь.       – Слушай…       Джемини, не поворачивая головы, поднял взгляд на сидящего рядом с ним Спарка. Зарядка пытался аккуратно, насколько это позволяли его руки-электроды, спаять разломанные детали руки брата, лежащей на соседнем столе. Повреждена была не только конечность – большая часть тела оказалась погрызена змейками, сломана и раскромсана лезвиями когтей, а правая часть корпуса около плеча представляла собой очень печальное зрелище.       Тишина затягивалась.       – Вы ведь понимаете, что сами виноваты? – наконец обратился Спарк к Близнецам. – Что мешало тоже опустить оружие? Я же много раз говорил: он ничего не сделает первым…       Джемини только отмахнулся целой рукой:       – Забудь уже, Спарк.       Его двойник, сидящий в углу мастерской, отреагировал более раздраженно:       – Вперед, Спарк, давай, выгораживай его опять! Ты всех выгораживаешь! Тебя как послушать, так у тебя только мы и виноваты во всем, а эта тварь – самый замечательный робот на свете!       – Вас двоих я тоже «выгораживаю», – миролюбиво ответил «зарядка», запаивая шов, – и перед ним тоже. Что бы вы ни натворили.       – Подтверждаю, – донеслось от двери.       Голос заставил настоящего сжаться, двойника – вскочить, на автомате заменяя руку на лазерный бластер.       – Полегче, стекляшка, – с шипением посоветовал змей. – Я ничего не делаю, а эффективность твоего лазера ты и сам знаешь. Не лезвия, да?       Несколько секунд молчания, прежде чем Близнец наконец убрал оружие.       – Спарк мне весь чип проел, – Снейк оперся локтем на дверной косяк, – пытаясь доказать, что ты бедный-несчастный, овечка, а я – просто исчадие ада. А вот оно как оказалось! Это ты попытаешься убить меня, ещё и обманув. Предатель.       Джемини попытался отвернуться, насколько позволяла поврежденная шея.       – И зачем ты пришёл сюда? – не выдержал Близнец. – Поглумиться?       Змей пожал плечами, выразительно закатив глаза.       – Кто сказал, что я к тебе пришёл! – бросил он. – Да кому ты сдался, самомнение-то какое! Я вообще со Спарком зашёл попрощаться.       – А?.. – растерялся и перепугался зарядка. – Как это попрощаться…       Снейк радостно оскалился, а до Спарка только сейчас дошло, что тот только и ждал, чтобы эффектно напугать впечатлительного братца.       – Ха-ха, расслабься, Спарк! Не на совсем же.       – А в смысле тогда попрощаться? – не понял Спарк.       – Меня отправляют на разведку, – пояснил Снейк довольно. – На месяц, скорее всего, может, чуть больше.       Как же он был наивен тогда, радуясь этому заданию почти как ребёнок, пусть и стараясь держаться сдержанно, как взрослый…       – Куда на этот раз? – заинтересовался Спарк.       Снейк выждал пару секунд, прежде чем дать ответ:       – Старая лаборатория Вайли, – гордо сообщил он. – Может, там что-то удастся восстановить. Я как раз немного умею копаться в железе. Даже в своём, – змей засмеялся. – На живую.       Спарк всплеснул руками-электродами, подходя к брату:       – И он послал туда тебя, не кого-то из старших? Круто же!       – Ага. И на этот раз я не провалюсь по возвращению! – ухмыльнулся Снейк. – Я выполню это задание идеально.       – Я в тебе и не сомневаюсь! – радостно ответил Спарк, большими глазами смотря на брата чуть ли не как на образец для подражания.       Снейк поймал на себе злой взгляд Близнеца.       Это что, зависть? Он что, только сейчас обнаружил, что Спарк не с ним одним лишь дружит? Снейк откровенно забавляла ситуация, змей чувствовал себя царём сцены, окончательно разбившим остатки самомнения зеркального бота. Может, и не за этим пришёл, но почему бы нет? После такой подставы доверия к Джемини не было ни на грош. Оставалось только, чтобы до самого Джемини это тоже дошло. А не дойдет сейчас, так дойдет попозже, когда он убедится, что предателям тут никто не рад. Пример Квика был недостаточно показательным? Хотя да, с чего бы, ведь Квику, кажется, вообще наплевать, что о нём там кто думает.       А этому явно важно чужое мнение. Вот так пусть его по заслугам и получит.       – Я буду тебя ждать! – улыбнулся Спарк, неловко обнимая Снейка. – Береги там себя.       Краем глаза Снейк заметил, как сжались кулаки у копии, и как настоящий отвёл глаза.       – Удачи тебе… – пробормотал реальный.       – …там отключиться, – процедил двойник, – гадюка проклятая.

Декабрь, 19, 20X3

      Снейку было тоскливо и одиноко.       Робот крутился на стуле у пульта управления, сложив руки на погнутой спинке и без интереса смотря за разбитое окно поста наблюдения. Стекла были когда-то вынесены мощной взрывной волной, и от них остались только осколки, торчащие из рам. Покорёженная вышка нависала над развалинами старой научно-исследовательской базы, расположенной на острове, затерявшемся в Тихом Океане где-то в северных широтах, на линии перемены дат.       За причудливыми силуэтами развалин чернели очертания хвойного леса, вырастающие на фоне серо-синего неба и уходящего вдаль стального океана. Некогда здесь был обычный, ничем не выдающийся островной климат, потом Глобальная Война решила, что так дело не пойдет. Летом погода менялась с устрашающей скоростью, внезапный шторм был в порядке вещей, а каждую зиму здесь наступала локальная температурная катастрофа. Что было тому причиной? Может, испытания новейших видов оружия. Может, изменившаяся карта течений и циклонов. Что угодно. Пусть последние годы аномалия начала слабеть, и обезумевшая природа уже не столь рьяно делала вид, что здесь какая-нибудь Гренландия, а то и Антарктика, но уже к началу ноября температурный столбик термометра бодро полетел в минус.       Темнеет рано, всё покрывает изморозь, над островом завывает вьюга. Первоначальный восторг бота, впервые увидевшего снег, очень скоро сменился тоской. Зимой плохо, но Снейк переживет эту зиму, первую в его короткой жизни. Он сконструирован выживать даже в самых паршивых условиях, неважно, будь это пустыня, горы, джунгли или северный полюс. Да хоть открытый космос. Он может выжить, этого достаточно.       «Я проведу тут всю зиму. Один».       Останки старой лаборатории скрывало под снегом, крупными хлопьями падающим с темнеющего неба. Над горизонтом расплывался ржавый закат. Приближалась ночь – ещё одна долгая, неинтересная ночь на всеми забытом острове.       Металлические каркасы вырастали из кислотно-красного тумана, напоминая ребра гигантского животного. Там среди развалин лежали ошметки гигантского дракона-робота – боевой машины, бесславно погибшей год назад в последней стычке с лайтботами.       Снейк потянулся. С неприятным скрипом отозвалась часть сопряжений.       Бот был здесь совершенно один уже почти четыре месяца. Если поначалу это воспринималось спокойно, теперь Снейк начинал тосковать по братьям и по создателю. Требовалось быть осторожным с восстановленной связью: могли запеленговать, если злоупотреблять вызовами. Снейк не мог поговорить дольше пяти минут в неделю, только изредка отправлять на базу пакеты данных и получать дальнейшие инструкции.       Хорошо хоть вообще удалось настроить мост с Ланфронтом – и это со всеми прелестями как местного климата, так и тамошней «электромагнитной» среды. Поначалу связи вообще не было практически никакой. Отсюда не ловил даже передатчик, а когда Снейк впервые вышел на контакт, все вздохнули облегченно. Маячок робота был переведен в «ближний режим», и не мог физически быть обнаружен за радиусом мили. Как следствие – никто не мог узнать, ни что с ним, ни жив ли он вообще.       Змей хотел вернуться назад, но обязан был оставаться здесь, восстанавливая то, что можно восстановить. Не так давно ему удалось пересобрать блок-модуль телепорта. Теперь если кто-нибудь использует старые координаты, этого счастливчика не швырнет прямиком в океан, как самого Снейка. Плыть тогда пришлось несколько часов, а ведь не все боты рассчитаны на функционирование под водой. Но теперь можно не бояться: координаты будут перепривязаны уже к блоку телепорта и…       Никто не придет, конечно же.       Чуть слышно пиликал, мерцая индикаторами, восстановленный пульт управления. У разведчика ушло немало времени на то, чтобы починить аппаратуру. Ещё больше ушло на то, чтобы отремонтировать и запустить хотя бы один блок реактора под руинами, подвести электричество. Он научился чинить всё, что подлежало починке. Он быстро обучался. Он был полностью самостоятелен.       Самостоятелен, но не очень этому рад.       Снейк начинал понимать Спарка с его страхом остаться одному – в этой тишине действительно можно было сойти с ума. Увидеть бы сейчас Спарка! Он бы не стал спорить с ним как раньше. Наивный добрый Спарк… сейчас Снейк не понимал, как вообще мог порой ему отвечать резко. Конечно, зарядка уже наверняка давно забыл и простил змею все недоразумения, но сам разведчик всё отлично помнил.       Помнил и много о чём жалел.       Снейк выдохнул. Изо рта шёл пар: батарея и нагревательные элементы внутри были немного разогреты, чтобы сопряжения в теле не примерзали и не покрывались изморозью.       «Спарк говорил, что будет ждать меня», – от этой мысли стало совсем грустно и тоскливо.       Снейк опустил взгляд на пальцы, уже покрывающиеся изморозью. Он не чувствовал холода, хотя точно знал температуру окружающей среды и вещей, которых касался. Просто знал, что пальцы замёрзли. Пока что температура была не слишком низкой, сопряжения не могло застопорить. Когда станет холоднее, их придется разогревать: на таком влажном и холодном воздухе они запросто могли обледенеть.       Тишина. Никаких сигналов, только посвист ветра снаружи.       Вздохнув, Снейк сполз со стула, подобравшись к окну. Он до сих пор мечтал в один прекрасный день или в одну прекрасную ночь увидеть посреди этих руин фигурку человека или робота, машущую ему рукой. Представлял, как быстро бы спустился с вышки, пробрался бы через все завалы. Подкрался бы, пропав из виду, чтобы с радостным воплем налететь на пришедшего, когда тот не будет ожидать.       Снейк мысленно разрисовывал это всё в мельчайших деталях, так реалистично, что ему начинало мерещиться, что там внизу и правда должен сейчас кто-то появиться. Он почти видел это, насколько его схемы позволяли обманывать себя же.       Блеснет через полнеба яркая вспышка телепорта, кто-то придет к нему сюда…       Но никого не было. Не было никого вообще, даже вездесущих маленьких забавных рабочих ботов, обладающих лишь зачатками интеллекта. Снейк был здесь совершенно один.       Новый шквал сильного ветра заставил рефлекторно напрячься. Из-за сверхточного инерциального модуля у бота было чувство, что конструкция легко рухнет от порыва ветра, как от щелчка пальцем падает карточный домик. Это… это даже добавляло какое-то чувство опасности, помогающее не свихнуться в одиночестве.       Вся конструкция шаталась, опасно скрипела и неприятно вибрировала, но до сих пор стояла. Снейк знал, что она должна выстоять. Он приложил руки к её каркасу, залатав и укрепив всё, что смог. Да, держалось всё на честном слове, но должно было простоять всю зиму.       «Всю. Зиму».       Мигнула зелёная лампочка на пульте, и синтезированный голос сообщил о сработавшем поблизости телепорте. Снейк вздрогнул. Видимо, опять задремал – и в электронном сне опять видит желаемое, выдаваемое за действительность. Что кто-то сюда наконец пришёл, ведь уже больше половины прошедшей жизни он не видел никого…       Робот резко мотнул головой, выходя из спящего режима, в который успешно провалился, восстанавливая энергию батареи от автономного генератора. Действительно, задремал. Сколько раз он так возвращался в онлайн, думая, что кто-то пришёл, и только потом запоздало соображая, что это была всего лишь фоновая работа чипа в спящем режиме, не более того. То, что люди называют сном.       Снейк встряхнулся, сметая с себя налипший снег, привычно разогревая батарею и нагревательные элементы в теле. Успел покрыться изморозью, так недолго и дождаться, пока что-нибудь обледенеет и застопорится. За окнами наблюдательного пункта разрастался буран. Дальше полуметра от рамы ничего не было видно: ночь и снежная буря превращали всё изображение в мешанину из чёрного и белого, грань между которыми была очень тонка.       «Надо будет окно заклеить чем-нибудь и… что?!»       Снейк уставился на сигнализацию. Лампочка продолжала моргать. Это не был спящий режим. Здесь кто-то находился. На острове действительно кто-то был!       Экран пульта рядом загорелся. DWN-022 поспешно стер с него тонкий налёт снега и льда, вглядываясь в ровные зелёные строчки на ментоловом фоне. Лог утверждал, что несколько минут назад в радиусе мили отсюда сработал телепорт. Исходные координаты были перепривязаны ровнехонько к модулю, который Снейк восстановил некоторое время назад. Сигнал телепорта оставил характерную метку «W». Это был кто-то из своих, а не чужой бот, случайно узнавший координаты.       «Быть того не может…»       Снейк подскочил, опрокинув стул. Вылетел к окну и, перемахнув через раму, соскользнул на металлические перекладины, метнувшись по ним вниз, к земле, пропадающей в чёрно-белой завесе. Проклятый буран! Снег мешал видеть, он налипал на глаза, закрывая зрачки камер. Разведчик вглядывался в ледяные сумерки, пытаясь разобрать в них хоть что-то. Спрыгнув на землю, змея побежал уже напрямую в сторону реставрированного блока. Как же долго он ждал этого момента, как мечтал, что встретит любого пришедшего в своей обычной манере, но…       Тут сейчас слишком холодно. Мало кто из его братьев был рассчитан на такие температуры. Это не город, в котором зимой температура не кусается, местоположение острова было не слишком удачным в этом плане, в самом центре климатической аномалии. Если раньше здесь была целая отстроенная база со всеми системами отопления, сейчас здесь лежали только руины, выжить в которых зимой мог только Снейк.       Разве что пришедший догадается взять хоть какую-нибудь одежду, чтобы сохранять тепло от своей батареи…       «Надо было предупредить заранее, что здесь не джунгли и в это время года очень холодно», – а как он мог знать, что сюда придёт…       Снейк замедлил бег, заметив вдали фигуру, неуверенно двигающуюся сквозь буран. Signal received…       Скрип снега под подошвами. Ему шли навстречу, явно уже заметив, несмотря на то, что змей буквально стелился по земле и пропадал среди сугробов и метели.       Снейк остановился. Проглядывающий сквозь вьюгу силуэт на горизонте он узнал ещё до того, как получил и распознал сигнал маячка.       «Это точно не сон?»       Внутренние системы уверенно возвращают активный режим, не спящий; сигнал маячка сходится с тем, что бот видит; и всё остальное – вплоть до деталей и температуры окружения недвусмысленно говорит, что он не спит. Слишком много совпадений для сна. Чип Снейка, конечно, мог в фоновом режиме выдавать всякую чепуху, но в основном он выдавал желаемое, но никак не то, что хотелось увидеть в последнюю очередь, если вообще хотелось. …DWN-019 [Gemini]       Перед ним была не копия. Второго рядом не было, да и змей сомневался, работает ли голографический модуль в таких нелётных условиях, когда отказывает половина аппаратуры. У него, впрочем, был другой вопрос.       Очень хороший такой вопрос…       «Ну и что ты тут забыл?!»       Снейк встал, выпрямившись и сложив руки на груди. Он даже себе сейчас не мог сказать, рад он или нет. Он был в растерянности. Конечно, здесь было очень одиноко и холодно, но не настолько, чтобы ждать этого.       Почему именно Джемини?       «Только не говори, что ты пришёл мне мстить», – хмуро подумал Снейк, смотря на брата. Джемини остановился метрах в трех, не решаясь подойти ближе и не смотря на змея прямо. «Ты ведь не серьезно?..» – Снейк напрягся, заметив, что зеркальный бот держит руки за спиной. В них явно что-то было. «Если это то, что я думаю, я на этот раз с тобой долго говорить не буду, ты же понимаешь?» – молчание затягивалось.       Джемини стоял, смотря в сторону. Бот сильно дрожал. От холода. Или от страха. Или и от того, и от другого одновременно.       – Так, и? – сухо поинтересовался Снейк. – Показывай, что у тебя там. Если это опять оружие…       Джемини молча убрал руки из-за спины, показывая… простой пакет.       Змей выдохнул нагретый батареей воздух, смотря на растворяющийся пар от его механического «дыхания». Брат пришел сюда не мстить, Снейк зря подумал лишнего. Действительно, что тот мог ему сделать… «насмешить, разве что», да.       – На, – Джемини протянул пакет, не смотря в глаза. – Это тебе от Нидла.       «От Нидла? Через тебя?! Но… Нидл ни за что не согласился бы…»       Снейк подошёл ближе, принимая пакет и заглядывая туда. На дне обнаружились аккуратно сложенные свитер и варежки. Нидл даже оставил на них вышитыми на рукавах свой номер, DWN-017.       «...»       – Это же мог сделать кто угодно другой… – пробормотал Снейк растерянно.       Джемини нервно засмеялся. Его динамики выдавали странный трескучий шелест.       – Ты ожидал кого-то другого. Кого угодно другого. Да.       – Да, – честно сказал змей, смотря сверху-вниз на брата.       Тот сжался, обхватив себя за плечи, как будто это могло его согреть или спасти от Снейка, которого Джемини по-прежнему невероятно боялся.       Тепловой анализ говорил, что тот пытается разогреть свою батарею, чтобы не замёрзнуть. К сожалению, она у него была внешней, и большая часть тепла уходила в воздух, но никак не грела самого бота. Да и вряд ли у Джемини были хоть какие-то другие обогревательные системы в теле, как у Снейка. Нагрев батареи не только не мог помочь, но и мог сделать гораздо хуже, чем холод сам по себе.       Ему холодно. Ему страшно. Очень страшно. А страх, как и другие эмоции, мешали вести себя логично, принимать правильные решения, обращать внимание на что-то другое, даже представляющее не меньшую опасность. Страх был будто бесконечным циклом, петлей, из которой не было очевидного выхода. Чувство холода вперемешку с жаром от раскалённой добела батареи только усугубляло ситуацию, болевой сигнализацией воя в сознании, мешая думать, съедая все ресурсы процессора…       – Так почему отправили тебя? – повторил разведчик.       – Меня не отправляли. Я сам пришел, – последовал еле слышный ответ.       – Ты пришёл сам?.. – Снейк окончательно растерялся, даже не заметив изменения в речи брата. – Ко мне? Но…       – Я… уговорил Нидла доверить мне посылку. Он сначала ругался, но потом согласился…       Голос срывался на помехи, становясь машинным, механическим, а по телу начали проскальзывать искры. Утечка энергии. Его коротило. Джемини вот-вот мог уйти в оффлайн, но продолжал стоять, не пытаясь использовать обратный телепорт или перестать греть батарею.       – Твоя батарея... дурак, тебя же сейчас замкнёт! – вдруг сообразил Снейк. – Ты же не выдержишь! Телепортируйся обратно, живо!       Ответа не последовало.       – Ау? Ты меня слышишь?..       Снейк осёкся, заметив, что брат резко дернулся, будто у него разом отключились все двигатели в сопряжениях тела. Робот рухнул на колени, а потом завалился на бок, хлопнувшись в сугроб. От его раскалённой батареи шёл пар, она жёстко искрила.       – Джемини?!       Снейк присел, подхватив брата, заглядывая в глаза. Застывшая имитация зелёной радужки, пустой взгляд, заледеневшие стеклянные зрачки камер.       Полный оффлайн.       Под комбинезоном прощупывался лёгкий каркас. Температура в районе тридцати градусов ниже ноля по Цельсию. Нагрев батареи практически ничем не помог, только довел в итоге до утечки энергии и короткого замыкания. Хорошо, если отключилась только батарея, потому что работы генератора в груди брата он тоже не ощущал. О худшем разведчик не хотел даже думать. Не хотел. Но думал, и ничего с этим не мог поделать.       «Спокойно, Снейк, спокойно… его чип должен быть в порядке…»       А чёрт его знает, должен ли? Резкая смена температуры из тепла в холод, да ещё и с высокой влажностью; если у него нет никаких терморегулирующих систем, это может плохо закончиться. Ещё и короткое замыкание – и ещё не факт, что у него есть предохранители от перепада напряжения на чипе.       Снейк не знал, что делать. Он старался держать себя в руках, но начинал паниковать. Бояться за того, кого ещё три месяца назад почти готов был сам прикончить. За того, кто готов был убить его самого. Кто сейчас пришёл сюда один, без оружия, переступая через страх, даже зная, что может умереть в этот раз.       Снейк боялся. Очень сильно боялся. Не за себя, но за жизнь брата.

***

      Когнитивная система загружалась медленно, позволяя ещё некоторое время побыть в полубессознательном состоянии покоя. Последние сохраненные воспоминания еле прогружались, на середине срываясь в сплошные помехи, в потоке которых то и дело всплывали сообщения о критических ошибках, болью отдаваясь в сознании и по всему телу. Окончательно запись обрывалась на моменте, когда следом за видео– и аудиосистемой отказала перегретая батарея. Последним было сообщение об обширном повреждении батареи и голографического модуля, после чего когнитивная система была принудительно переведена в оффлайн, до полного отключения питания.       Беглая авто-диагностика выдала несколько несерьезных ошибок. Чип не имел физических повреждений, хотя перед оффлайном были предупреждения о переохлаждении микросхем и возможном выходе из строя.       «Плохая идея была», – уныло констатировал Джемини.       Привычный второй поток мысли отсутствовал: в онлайн прогрузился только один слот. С другой стороны, это радовало: второй «я» и без того высказал всё, что думает об этой затее ещё до телепорта, и вряд ли бы начал успокаивать.       Внутренние часы были сбиты. Джемини понятия не имел, сколько времени он провел в оффлайне, но, судя по всему, прошло больше суток. Гораздо больше.       Повторная авто-диагностика неожиданно выдала несколько серьезных предупреждений. Похоже, лучше было не двигаться.       – Ты как? – раздалось рядом.       Этот голос заставлял его дрожать…       – Плохо, – честно ответил Джемини, открывая глаза.       Вокруг было незнакомое плохо освещённое помещение, похожее скорее на бункер или подстанцию. В метре от себя Джемини обнаружил обогреватель и лампу – единственный источник света, если не считать мерцающих элементов, похожих на энергетический блок. Сам робот лежал на расстеленной куртке, подключенный к плохо опознаваемым приборам рядом. Практически всё вокруг выглядело собранным наспех, на коленке, и всё это было подведено к источнику питания.       – Могло быть и хуже, – прокомментировал Снейк. – Например, могло быть никак.       Зеркальный бот повернул голову.       Снейк радостно оскалился, заметив на себе осознанный взгляд брата. Взгляд этот сначала был недоуменным, прежде чем стать напуганным: Джемини заметил в руках двадцать второго какие-то инструменты и несколько проводов. Один из этих проводов явно тянулся из груди самого Джемини.       – Добро пожаловать обратно в онлайн, – поприветствовал змей нарочито беспечно.       – Ч… Что за… – Джемини опустил взгляд на себя, тут же поднял обратно. Ему явно стало не по себе: на лице было непередаваемое выражение ужаса. – С-Снейк?.. Какого чёрта?!       От грудной клетки и до пояса всё было вскрыто и развинчено.       – Лежи тихо. Мне тебя пришлось ремонтировать, – пояснил Снейк. – И я ещё не закончил. У тебя не только батарея была повреждена. Если дергаться не будешь, я всё сделаю безболезненно. Только не нервничай, всё хорошо будет. Я хорошо знаю, что делаю.       DWN-019 попытался взять себя в руки. Хуже того, чтобы остаться одному с братом-змеей, было остаться с ним же, но в роли «ремонтника», который с ледяным спокойствием копается в твоих внутренностях. Особенно после того, как месяца три назад тот с чувством выдирал у тебя из плеча проводку.       Джемини уже пожалел несколько раз о том, что вообще рискнул сюда прийти. Надо было послушать Нидла, и просто передать через кого-нибудь просьбу простить, а не гордо лезть сюда самому, в одиночку. Или послушать своё второе «я», весьма категорично высказавшееся о «гениальной» идее лично извиниться. Беспечная весёлость, самоуверенность и бодрый запал все куда-то мгновенно улетучились, когда он оказался на острове.       Но только сейчас он начал действительно жалеть о своём решении.       Снейк сочувственно смотрел на брата: того начала колотить дрожь, зелёные глаза расширились от страха. Отложив инструменты в сторону, змей твёрдо взял Джемини за руку.       – Тихо, – прошептал Снейк успокаивающе. – Я тебя не убью и ничего тебе страшного не сделаю. Ты мне веришь?       Тот несколько секунд не двигался, но потом кое-как справился с собой и слабо кивнул. Это было хорошо. Хоть как-то его реакция изменилась.       – Я рад, что ты вообще вернулся в онлайн, – Снейк немного отстранился. – Ты меня очень сильно напугал.       – Мы? – Джемини кисло улыбнулся. – Тебя? Обычно бывало… наоборот.       – Ты идиот, – заметил Снейк. – Ты чуть не сдох. Моя батарея рассчитана на одного, не на двоих. Я недавно нашёл среди всего барахла здесь обогреватель и смог починить внешнее питание, чтобы было, к чему тебя подключить, кроме… и что ты на меня так смотришь?..       – Твоя? Батарея? – уточнил Джемини раздельно.       – Моя батарея, – кивнул змей. – И мой перегретый корпус. Здесь холодно, быстро всё замерзает, пока я не нашёл обогреватель, приходилось с тобой так сидеть.       Тишина. Снейк лишь вздохнул, увидев ошарашенный взгляд брата.       – А что мне оставалось? – развёл разведчик руками. – У тебя всё внутри обледенело. Когда я твой корпус вскрыл, там половина повреждено, половина отказало, в том числе из-за холода. Хорошо ещё хоть тебя удалось в онлайн вернуть, я уже думал, ты вообще не загрузишься. Я и сейчас-то не ожидал, что ты вообще проснешься… на самом деле, – он помолчал и вполголоса закончил: – Ты действительно меня очень напугал…       Пока девятнадцатый молча пытался осмыслить услышанное, Снейк вернулся к его ремонту. Брат и правда действовал осторожно и сосредоточенно, стараясь не сделать больно. Онлайн сильно осложнял дело: отключенный – он как мёртвый, не чувствует боли, в отличие от находящегося онлайн. Смотреть на это самому «оперируемому» было жутко, поэтому Джемини решил просто закрыть глаза, отсекая видеосистему на корню. Так было менее страшно. Так чувствовалось только как в нём копаются. Несмотря на все попытки Снейка, это всё равно было очень болезненно, но Джемини терпел молча. Только искусственная кожа плотно обтягивала пластмассовые скулы – бот сжал зубы.       Он научился сносить и куда худшую боль.       Змей не стал уточнять, что повреждения обнаружились не только внутри, и явно не походили на плохо залатанные следы летней драки. Выглядело скорее так, будто Джемини успел за это время минимум несколько раз подраться или ещё на что-то нарваться. Хотя с его-то характером неудивительно…       – Сколько я провел в оффлайне? – спросил Джемини наконец.       – Одиннадцать суток, – ответил Снейк. – У тебя чуть чип не отказал. Мне пришлось проверять всё, – он кивнул на лежащий у обогревателя планшет и какой-то «полевой набор» инструментов, в части которых узнавались приборы для быстрой диагностики чипа. – Ты бы умер, если бы я хоть что-то неправильно сделал…       От одной только мысли, что в руках Снейка во всех смыслах находилась его жизнь, и его едва вытащили, Джемини стало окончательно не по себе. Успокоиться и унять дрожь, возникающую от непроизвольно посылаемых сигналов, было очень тяжело.       Снейк тем временем задумчиво смотрел на полуразобранную конструкцию, расположенную прямо под зеркальными пластинами. Углы плат с микросхемами выпирали, словно рёбра у людей или животных, окружая остальную аппаратуру в груди бота. Трубки, кабели, пульсирующий белым цветом генератор… и неразборный корпус голографического модуля, к которому Снейк даже не знал, с какой стороны подступиться.       «Чёрный ящик какой-то. Не имею ни малейшего понятия, как это работает… Если бы только у меня были его исходные чертежи…»       Рядом на подстилке лежал шлем – пришлось снимать, чтобы добраться до пластин на черепе, ведущих к ближней периферии и к чипу. В какой-то мере Снейк немного удивился тогда, впервые увидев Джемини без шлема. Искусственные волосы белого цвета прикрывали металлический обод, идущий от висков до затылка, металлическую пластину с выбитым номерком на лбу. Это очень странно сочеталось с плоским безносым лицом и гладкими округлыми дугами аудио-сенсоров. Смотрелось неожиданно аккуратно и правильно.       Он раньше никогда не замечал, что брат выглядит столь симпатичным. Он был совсем не похож на боевого робот-мастера, но эта мысль царапнула Снейка только сейчас. Джемини не просто был очень хрупким и лёгким, не просто выглядел немного бессмысленно и бесполезно с точки зрения боеспособности.       Он совершенно очевидно не являлся военным ботом.       Снейк в этот момент задался одним вопросом, до сих пор ему не дававшим покоя. Какой функционал изначально был заложен в эту модель? У других братьев его линии исходное предназначение так или иначе проглядывало, что в их конструкции, что в их характере, хотя Вайли подогнал их под боевые цели, даже пацифичного и откровенно небоевого Спарка.       Здесь не угадывалось вообще ничего. Ни от исходного, ни от нового, какими бы они ни были. Джемини никогда об этом не распространялся… это что-то такое, что нужно скрывать? Снейк припоминал: летом зеркальный бот вроде что-то говорил другим братьям. Как-то загадочно улыбался, пытаясь развести на «поиграть» в недоговорки. Но если не считать стычек со змеем, DWN-019 всегда себя так вел. Очень странно, как будто ему вечно не хватает внимания и признания окружающих.       Снейк никогда не вслушивался в то, что этот безумный говорит…       – Так всё же… – собрался с мыслями Снейк, – раз уж ты онлайн, можешь ответить мне на пару вопросов?       – Смотря, какие вопросы, – брат тихо хихикнул, не открывая глаз. – Только не о смысле жизни. Нас так уже Нидл чуть до перезагрузки не догнал пару раз. Не хочется опять схватить логическую петлю на ровном месте.       Разведчик аж замер от неожиданности. Джемини шутил? При нём?..       Нет, не было ничего необычного в смехе или шутках, это было в порядке вещей. Ничего необычного, кроме того, что при Снейке Джемини никогда так себя не вел, «врубая» или истерику, или ту ещё сволочь при любом появлении змея поблизости.       – Ты не представляешь, как я рад, что ты в кои-то веки ведешь себя нормально, – улыбнулся Снейк. – Нет, не о смысле… жизни.       Он замолчал на некоторое время, продолжая разбираться с проводами.       – Почему ты тогда выстрелил? – наконец задал он вопрос. – Ты же отлично знал, что у тебя очень большие шансы попасть в себя же.       Джемини приоткрыл глаза, смотря прямо на Снейка. Снейк знал этот взгляд. Второй слот прогрузился в онлайн следом за первым.       «А вот с этим говорить будет уже гораздо сложнее…»       – Мы должны защищать себя от угрозы, если это не противоречит основным директивам. Ты был угрозой, мы пытались обороняться.       Недоговаривает.       – Вот не надо мне врать, братец, – Снейк слабо ткнул отверткой в безносое лицо. – Как же это раздражает. Шансы промахнуться были очевидно выше критического порога, я же видел. Я не намеревался убить, только предупредил: если ты выстрелишь – скорее всего попадешь в себя же. Программа должна была запретить это действие, как слишком опасное. Что у тебя с приоритетами? Как так вообще вышло, что тебе важнее было попытаться с минимальными шансами убить меня, чем выжить самому?       – Мать Теслы, Снейк… – утомленно пробормотал Близнец, – да все запреты и приоритеты элементарно обходятся…       «Он просто в наглую уходит от прямого ответа!» – не злиться, не злиться, это нормально… насколько «нормально» вообще к этой ситуации и к этому боту вообще применимо.       – Я всё равно не понимаю, – Снейк покачал головой. – Это могло сработать только в том случае, если что-то другое имело в разы больший приоритет, чем твоя безопасность. Но что? Ты выстрелил – почему? Не может же быть, что всего лишь потому, что боялся меня? Я представлял для тебя не больше опасности, чем ты сам. Твоя программа должна была запретить даже думать о том, чтобы тогда стрелять и…       – Не продолжай, а?       – Хочу продолжать – и буду продолжать, – упёрся Снейк. – Ты как-то обошёл это, сделав абсолютно лишенное какой бы то ни было логики действие! Я и сам обходил свои директивы, которые мог, но они мне просто мешали думать… тебе-то зачем было это делать?       – Что ты прикопался с этим? – огрызнулся Близнец. – Копаешься в себе – пожалуйста, мы тебе не мешаем! Не надо копаться в нас, хоро… Ай! Осторожнее, придурок!       – Прости, уже копаюсь, – заметил Снейк хмуро. – Если ты, конечно, не хочешь и дальше лежать в полуразобранном состоянии.       Молчание.       – Это в твоём коде? – вопрос был задан наконец прямо. – Или в твоем назначении?       Зеркальный бот отчего-то напряженно поморщился, стиснув зубы до щелчка в приводах, и подобная реакция не укрылась от Снейка.       – Против этого трудно идти, да? – продолжил давить змей. – Если это «не противоречит основным директивам».       – Точно так же, как тебе трудно не пугать других, – кинул Джемини расстроенно. – Если это «не противоречит основным директивам». Если это само по себе в основных директивах.       Снейк понял, что лучше бы не задавал этот вопрос вообще. Он догадывался, каким будет ответ, но до последнего хотел думать, что услышит что-то другое.       В основных директивах, значит. Джемини был «так запрограммирован» – дезориентировать и бить в спину, и неважно, что было отмечено как «цель». Даже если это брат, свой – тем проще будет усыпить бдительность затравленным, невинным видом – и потом нанести удар на поражение.       Да это как расписаться, что предательство – у тебя в самом коде, в основе, в личности, и ты не намерен ничего с этим делать… хорошее же оправдание, просто замечательное! Так ещё и нашёл, с чем сравнить. Трудно не пугать других, трудно не наслаждаться чужим испугом, ну и что дальше? Это не одно и то же! Ведь…       – Я хотя бы могу вовремя взять себя в руки, – зло процедил змей. – В отличие от тебя.       Где-то за пределами бункера раздавался надсадный вой вьюги, доносящийся даже сюда. Снейку не хотелось говорить дальше, да и ремонтировать брата он продолжал уже скорее по инерции. Может, люди подразумевают именно это ощущение, когда говорят «на душе мерзко»? Души у него не было, да и он сомневался, что у людей душа – не нечто выдуманное. Но сейчас это было то самое максимально близкое определение.       На «душе» было очень мерзко.       – Я справлюсь за ближайшую половину суток, – сухо сказал Снейк. – А потом иди к своим. Тебя Спарк ждет. Сказал, мол, со мной разговаривать не будет, если я тебя не приведу в онлайн. Если не забудет, конечно.       Повисло тяжелое молчание.       – Ты только поэтому меня спас, да?       «Ещё печальнее голос сделай, вдруг я тебе поверю…» – змей молча продолжил работу, ничего не отвечая.       – Снейк? – тихо повторил Джемини.       – Я вообще не обязан был этого делать! – огрызнулся тот. – Ты мог запросто этого избежать. Не греть свою долбаную батарею, просто потерпеть несколько минут и телепортироваться обратно. Максимум что-нибудь бы треснуло от холода или пара конденсаторов вышла бы из строя, не более. Или ты мог и вовсе не приходить сюда, если уж на это пошло! Потому что ты последний, кого я тут вообще хотел видеть! – он сорвался на шипение. – И кого хочу здесь видеть сейчас!       Снейк с трудом сдерживал острое желание что-нибудь сломать. У него как раз было, что ломать. Прямо под руками.       – Зачем ты вообще сюда пришёл? Кто-то тебя послал? Кто? Не Вайли же?       Джемини сжался.       – Я сам пришёл, – прошептал он на пределе слышимости.       – Врешь!       Пальцы Снейка резко сжались, прежде чем он успел затормозить себя. Что-то искрануло, брат вскрикнул от боли, однако змею больше не хотелось убирать руку, пусть он мог легко что-нибудь сломать. Сейчас он очень хотел что-нибудь сломать.       – Да какой нам смысл врать тебе, особенно – сейчас?! – голос сорвался на крик, странно двоясь. – Ты хоть раз нас послушаешь?!       – Наслушался уже! А зачем ты сюда вообще пришёл?! – прошипел Снейк. – Думаешь, я легко взял и простил тебя просто потому что ты решил вырубиться у меня на руках? Я не верю, что ты сам пришёл туда, где тебе угрожает опасность выйти из строя от холода, и уж тем более – ко мне! Что ты по своей воле рискнул прийти сюда после всего, что ты сделал! Кто тебя сюда отправил?!       – Я сам, – повторил Джемини. – Должен был прийти Спарк, не я.       – Почему тогда пришёл ты?!       Змей едва удерживал себя, чтобы не сломать всё же то «металлическое сердце», которое было у него в руках, в прямом смысле. И взгляд, полный страха, его уже не забавлял, не смешил, только злил ещё больше.       – Почему ты? – Снейк уже не следил за тем, что делает и что говорит, способный в любой момент потерять самоконтроль. – Ведь ты не можешь идти против основного кода. Это он заставляет тебя бить в спину, когда всё ещё можно было решить мирно! «Защищать себя от угрозы», когда для тебя угроза – я! Что, кроме прямого приказа, могло тебя заставить прийти сюда?!       – Попросить у тебя прощения, – на грани слышимости прошелестел Джемини.       – Ты врешь! – взвинтился Снейк.       – Да с чего ты так решил?! – отчаянно взвыл зеркальный бот. – Выслушай же ты нас нормально, без угроз и обвинений! Ты сам говоришь: какой нам смысл приходить туда, где нас могут и наверняка захотят убить? Если бы это был приказ, мы бы нашли как его обойти! Если бы это был приказ, мы бы просто пришли, сделали, что приказано, и ушли бы сразу, не пытаясь с тобой говорить! Если бы… – его запала хватило ненадолго, его динамик опять начал захлебываться электронными звуками. Наконец, бот не выдержал: – Да далось Вайли нас сюда посылать! Нам вообще запретили сюда идти! Мы… я…       Зеркальный бот замолчал, пытаясь держать себя в руках. Только смотрел в глаза Снейка, не отводя взгляд. Отчаянно пытался сохранить остатки самообладания, не срываясь на истерику, как в оставшемся за спиной коротком «детстве». Пытался не провоцировать зависшего над ним механического хищника, которого чужой страх сводил с ума, заставляя терять над собой контроль. Но ужас, легко читаемый в глазах, было невозможно скрыть.       Страх должен мотивировать программу «самосохранения», не нарушать её – но раз за разом происходило прямо противоположное, и бот откидывал что-нибудь смертельно опасное для него самого в попытке «защититься» от источника страха. Если он по-прежнему так боится, зачем он пришёл сюда? Если Вайли это запретил, то тем более, что Джемини тут делает? Как это вообще возможно? Он зачем-то подкопался под приказ? Но зачем, какой ему от этого толк?..       Снейк перестал что-либо понимать.       – Я пришёл извиниться, Снейк. Поговорить с тобой, – повторил Джемини, взяв себя в руки. – Просто поговорить. Ты, – он вымученно улыбнулся, – слово «поговорить» понимаешь?       Тишина. Только едва слышное гудение чужих систем, отдающееся дрожью в ладони. DWN-022 медленно разжал пальцы, отпуская брата.       – Х-хорошо. Тогда прекрати дрожать, пожалуйста, не напрягай. И скажи уже нормально: почему змеи, Джемини? – устало поинтересовался Снейк. – Только не говори, что это у тебя тоже в коде. Это было бы слишком нелепо.       Тот закрыл глаза, смеясь, как-то странно, нервно, но с нотками облегчения:       – Они знают, где настоящий. Ты знаешь, где настоящий. И они знают.       Какой-то бредовый вывод… обычные-то змеи тут причем?       – Это… это же глупо, – пробормотал Снейк, остывая. – Ну вижу я, где настоящий, и что в этом такого-то?       Это было слишком абсурдно, чтобы быть ложью…       – Ничего, наверное, – слабо ответил Джемини, медленно расслабляя усилие в приводах, обмякнув. – Просто мы не могли ничего тебе сделать. За что ты с нами так? Что мы тебе плохого сделали тогда, с самого начала, Снейк?       – Я же всего лишь с тобой играл, я много раз это говорил.       – Это для тебя было игрой, для нас – нет, – устало возразил девятнадцатый. – Это не игра, когда тебе директивы прямо по чипу режут, Снейк…       Когда зеркальный бот впервые увидел Снейка и его поисковых змеек, легко вычисляющих из нескольких целей настоящего, что-то в схеме перемкнуло. Это не должно было привести к критическому замыканию логики на любых змеях вообще. Но оно привело, возможно, по некорректно сработавшим ассоциациям – и тут была уже вина Снейка в том, что он пошёл на поводу у своего «программного инстинкта». Целенаправленно преследовал, усугубляя проявившийся страх, веселясь над этим, когда можно было с самого начала остановиться, прежде чем урон психике станет непоправимым. Прежде чем он доведет ситуацию до того, что будет расцениваться как основная угроза. Как от обширных критических повреждений, от летящего в лицо лезвия. Лабиринт из директив попросту загнал мышление брата в тупик. Неудивительно, что незадавшийся «разговор» вызвал срабатывание безусловной программы, давно уже отметившей змея как непосредственную угрозу психологическому и физическому состоянию. Именно в такой последовательности.       – …Ты знаешь, кто настоящий, Снейк. Ты знаешь, когда мы даже совсем немного приврали или приукрасили что-то – и тебе зачем-то нужно об этом всем сообщить. Зачем, Снейк? Кому мы плохо этим сделали? Нам это нужно было не более чем для самозащиты. Это в нашем коде, как в твоём – пугать других. Если ты так был недоволен, что мы в чём-то обманываем, почему ты сам не мог просто не нарушать свои обещания? Откуда нам было это знать, что если мы тебе поверим, не станет слишком поздно? Что это не уловка? Как мы могли знать, что доверие к тебе нас не убьёт? Как мы тебе могли верить на слово, если ты никогда не был нам другом и даже не пытался?..       Когда твоя единственная защита – иллюзии и неосведомленность окружающих в том, что правда, а что ложь, ты сам точно не будешь верить тому, что выглядит как правда. Даже если это и есть правда. А если это ещё и накладывается на код, вынуждающий скрываться среди миражей, окружать, дезориентировать и бить в спину, что Джемини мог сделать, когда ему сам код твердит, что это – правильный ход мыслей? Когда у них, возможно, даже моральные предустановки, базовые «аксиомы» могли быть разные?..       Змеи знали, кто настоящий. И это отнимало единственную защиту у без того хрупкого бота, а заодно и шло вразрез с его директивами, оставляя абсолютно беззащитным перед Снейком. Чем всё закончилось? Снейк просто оправдал реальность всех страхов, ещё и выйдя сухим из воды, отделавшись порезом, при этом чуть не убив сам.       Мало того, что нарушил обещание не подходить близко и не пугать, так ещё и едва успел себя остановить, когда включились все боевые программы, отметив брата как врага и предателя. Может, Джемини и поступил плохо, но лучше ли поступил сам Снейк? Кто первый перешел запрещенную черту?       Оба. Оба, как дураки, повелись на свой код, слишком поздно поняв, что творят.       – Ты не представляешь, – едва слышно закончил зеркальный бот, – что это такое – когда о тебе знают правду, и используют это против тебя…       Джемини замолчал, ощутив чужую механическую ладонь на щеке. Зажмурился ещё плотнее, как ожидая, что когти выщелкнутся. Но ничего не происходило, и, открыв глаза вновь, он увидел просто виновато опустившего взгляд Снейка, который просто не знал, что сказать.       – Ты восстановил наш телепортационный модуль, – негромко проговорил Джемини. – Батарея заряжена. Я передал всё, что должен был. Мы можем уйти сейчас, если ты настолько не хочешь видеть нас после… всего, что мы сделали.       «Эта его… их… манера разговора. Иди, разбери, кто с тобой говорит».       – Завтра ведь уже Новый Год… – вдруг вспомнил Снейк. – Братья будут праздновать, да?       – Да. Хотя Вайли этой затеей недоволен. Назвал нас бездельниками. Опять.       «Всегда так говорит. Потому что никто ничего без пинка не делает. Особенно – ты».       – Ты, наверное, очень хочешь домой, к семье? – пробормотал Снейк. – Подальше от меня…       Тишина в ответ.       Снейк выдохнул разогретый батареей воздух, паром уходящий к потолку. Несмотря на обогреватель, здесь было по-прежнему очень холодно, пусть и не так, как снаружи. Приказа возвращаться назад по-прежнему не было. Может, Вайли просто забыл об этом. Или изначально отправил Снейка сюда, чтобы держать два с половиной бота порознь, не провоцируя новую стычку. А может, никаких задних мыслей у шефа и не было.       – Здесь очень скучно, – наконец сказал змей. – Я хотел бы один день побыть со всеми…       Ему придется просидеть тут ещё целую зиму. Одному.       «Я сам виноват».       – Если ты так боишься меня, то иди, я тебя держать не буду, – змей убрал руку. – Только не промахнись с телепортом. В твоём-то состоянии… я, наверное, мог бы как-то обойти приказ, помочь тебе добраться домой, а потом бы вернулся сюда и… стоп.       Тишина. Джемини почему-то улыбался. Через силу, но улыбался.       – Стоп, Джемини. Что ты сказал? – запоздало сообразил Снейк. – Ты же не можешь телепортироваться назад! Там несколько прыжков требуется, а ты в этом состоянии и одного не перенесешь, даже с поддержкой! Ты с приземлением не справишься, но скорее всего умрешь от коллапса раньше… ты на полном серьёзе сейчас это предложил?! Ты с ума сошёл, что ли?!       Тишина. Всё та же дурацкая улыбка, ставшая чуть шире.       – Ты же сейчас не врешь… ты можешь… – продолжил Снейк беспокойно, поняв, что именно подразумевал Джемини. – Ты мог это сделать ещё когда пришёл в себя, по ближайшей привязке, и тебя бы не остановила возможность умереть… в любой момент…       Да весь разговор стоял в шаге от этого!.. одно неверное слово, и он бы действительно это сделал.       – Так ведь я мог и вовсе сюда не приходить, – хихикнул Джемини, пытаясь подняться на локтях. – Если ты до сих пор не понял, большая глупая змея.       – Не дергайся ты, я же ещё не всё зако… – Снейк осекся, когда брат начал просто смеяться, срываясь иногда на подвывание от боли.       Динамики не выдерживали, то и дело выдавая сбитые звуки, но лицо Джемини сейчас, несмотря на явные признаки боли, было... веселым. Почти счастливым. Он выглядел сейчас так беззаботно и весело, словно минуту назад Снейк не мог ему навредить, просто чуть больше сжав пальцы, доломав то, что едва смог восстановить.       Логически это поведение не объяснялось вообще ничем. Разве что, как выражаются люди, «упавшим с плеч грузом». Завершенным процессом, снятым тревожащим чувством вины: всё наконец разрешилось. Удалось переступить через страх. Удалось убедиться, что его – их?.. – простили. Что брату небезразлично их состояние и судьба.       – Тихо ты… – Снейк обнял Джемини, чтобы тот не дергался и не делал себе этим хуже. – Что ты вечно творишь, ненормальный…       Тот напрягся на секунду, но приводы тут же ослабили усилия. Зеркальный бот расслабленно обмяк и теперь тихо хихикал, уткнувшись в плечо брата. Этот смех был заразителен. Снейк хмыкнул, слабо улыбнулся, рассеянно ероша белые волосы. Разведчику и самому просто стало смешно: от абсурдности ситуации. Смешно и одновременно спокойно.       Отпустило. Злость и грызущая совесть упали в приоритетах, уступая место радости от того, что кто-то есть рядом. Кто-то родной, не враг. Кто-то живой, пусть и с распахнутой настежь грудью, в которой еле слышно гудит генератор. Главное, что живой. Так смешно, на два голоса хихикающий над неудачной, жуткой, но оттого ещё более забавной шуткой…       «Это всё так глупо и нелогично…»       – Мы можем составить тебе компанию, – проговорил Джемини, отсмеявшись. – Если, конечно, хочешь.       Снейк некоторое время смотрел на плоское лицо девятнадцатого номера, прежде чем радостно осклабиться, нависнув над братом:       – Ну… если ты, конечно, меня не боишься!       – Тебя? – зашёлся смехом тот. Немного успокоившись, честно добавил: – Боюсь. Прости, ничего не могу с этим сделать. Но мы же с тобой, в конце концов, больше не враги… мы же не враги? Э… эй, прекрати так скалиться!       Теперь рассмеялся сам Снейк, отстраняясь:       – Не враги. Всего лишь проверяю тебя на прочность. Сколько ты тут со мной выдержишь.       – Да ты издеваешься! – нервно улыбнулся девятнадцатый.       – Ага. Запрограммирован я так, прости… Так ты останешься здесь, со мной? Ты правда хочешь составить мне компанию?       – Да.       «Я был дураком с самого начала. Мы оба были дураками».       – Тогда прекрати ржать, – Снейк вернулся к инструментам, – и дай уже завершить твой ремонт. Спарк мне весь чип опять проест, если с тобой что-то случится.       – Память закоротит и всё зашибись будет, – не удержался Джемини, снова срываясь на смех. – Нет памяти – нет проблем!       Снейк лишь несильно ткнул ему в лицо отверткой, на что тот заржал ещё громче, пытаясь отмахнуться:       – Эй, не в лицо! убери!       – Только после того как ты извинишься прямо! – Снейк не удерживал уже веселую ухмылку на пол-лица. – Ну?       – Ты первый! – состроил ехидную рожицу зеркальный бот.       – Только после тебя!..       Они оба улыбались как дети. Как наконец помирившиеся дети.