Learning Concept

Past in shadows, covered cold Such indecision You have two minds in one soul © Vanishing Point – Two Minds, One Soul

Ланфронт. Конец июля, 20X3

      – Я думал, ты поисковый робот, а не сетевой червь, – раздался голос Нидла.       – Ага, – откликнулся Снейк. – Я поисковый робот, и я ищу информацию.       Снейк откинулся на спинку кресла, запрокинув голову, смотря на Нидла, стоящего в дверях. Похоже, сворачивать окна на компьютере было поздно.       – Что на этот раз? – поинтересовался бронированный танк утомлённо. – Только не говори, что это опять…       – …это именно оно, – на морде робота-змеи расплылась широченная улыбка, – фильмы про змей в живой природе.       Нидл с нескрываемым отвращением окинул взглядом содержимое окон. Пожалуй, таких деталей функционирования живых механизмов он предпочел бы не знать.       – Ты – не живая природа, – едко прокомментировал он.       Снейк только пожал плечами: существенной разницы между робот-мастерами и «живой природой» он не улавливал. Пресловутые физиологические отличия, разве что. Но он мыслит, он осознает себя – неужто этого недостаточно, чтобы считать себя живым? Впрочем, взгляды по этому вопросу расходилось даже в пределах их семьи, Вайли на подобные вопросы закрывал лицо рукой или смотрел на своих роботов, как на стадо придурковатых баранов, в итоге каждый оставался при своем мнении.       Змей, например, считал положение «мы не живые, мы как живые» полным бредом.       – Я уверен, – продолжил Нидл ядовито, – тебе вот эта информация уж точно не пригодится. Да и неужели тебе так не хватает собственной базы данных?       – Мне любопытно. Я поисковый бот, в первую очередь, если ты не забыл.       В разговоре с Нидлом слово «забыл» почему-то принимало странный саркастичный окрас ещё задолго до появления среди них Спарка с его кратковременной амнезией. Снейк не знал причин, но поддерживал эту забавную «игру», намеренно выделяя эти слова, чем быстро доводил Нидла до кипения.       – Ты заноза в заднем порту, а не поисковый бот! – раздраженно процедил тот. – Это из-за тебя Баббл ругается?       – Ну подумаешь, я ещё раз поплавал в его пруду, – протянул змей, разводя руками. – Я не пытался его съесть, у толстяка паранойя. Я не могу есть, это же очевидно.       В целом, это утверждение не совсем соответствовало истине. Многие робот-мастеры, и Снейк не был исключением, перерабатывали сухое топливо. Если «начинка» позволяла, то за «топливо» мог сойти очень широкий диапазон веществ, вплоть до человеческой пищи. Правда, не всегда это обходилось без последствий для генератора, а то и для электроники в целом. Тем не менее, даже те роботы, у кого проблем с едой не было, предпочитали либо валяться на подзарядке, либо глушить обычные виды топлива, а также воду, спирт… это всяко было проще и эффективнее.       В любом случае, другого робота переварить Снейк точно бы не смог.       – О’кей, а чьих поисковых змей опять пришлось отдирать час назад от Магнета?..       – Ну… моих, да. Запамятовал, что они к нему прилипают, – закатил глаза Снейк. – Они же металлические, да… Ну бывает… не смертельно же!       Это повторялось уже который день к ряду. Нидл мог зудеть очень долго, отчитывая змея в тысячный раз. Стоило отвечать максимально вежливо и тактично. Убегать от игл, конечно, очень весело и классно, но ровно до первого прицельного попадания. Да и шеф потом будет очень недоволен, что к нему пришла разъярённая банка и требует объяснить Снейку, что такое субординация. Не говоря уже о том, что эти иглы наверняка попадут в аппаратуру, и будет не на чём смотреть фильмы.       Про змей. В живой природе.       – А кто в прошлую субботу… – продолжал Нидл.       «Только не это!» – змей готов был выслушивать упрёки в чём угодно, только если речь не заходила о Джемини.       – Не начинай, Нидл, – Снейк крутанулся на стуле, теперь смотря на брата напрямую. Красная электронная радужка немного сузилась, обрамляя зрачки камер: – Я не хочу о нём говорить. И ты тоже не хочешь. Закрыли.       Ответом был тяжёлый взгляд из прорезей забрала «ходячей банки».       – Я вот выловил анаконду недавно! – похвастался, улыбаясь, Снейк, беспардонно уводя разговор прочь от опасной темы. – Они такие классные, Нидл! Ты бы видел, какая у неё милая мордочка и зубы! Такие вот зубы!..       Он показал размер, из которого следовало, что робот нашёл в джунглях, по меньшей мере, аллигатора, если не что-то ещё крупнее. Динамик Нидла издал скрежещущий «вздох». Робот-мастер в упор не понимал: змееныш действительно настолько наивный беспечный обормот или просто придуривается?       – Лучше б ты делом занялся…       – Шеф обещал меня отправить на задание в ближайшие дни, – радостно оповестил змей. – Первое реальное! Я недавно все боевые эмуляторы прошел, вот!       Нидл долгое время смотрел через плечо брата, разглядывая экран, прежде чем, наконец, поинтересоваться:       – Ты кроме этих своих змей что-нибудь ещё в сети смотришь?       – Эм… нет, – честно ответил Снейк. – А что?       – А стоило бы, – сказал Нидл, разворачиваясь и уходя. – Набери «война». Для общего образования полезно. Ты же военный робот, в первую очередь.       Армированные подошвы ходячего игломёта ещё долго гремели эхом в коридоре, удаляясь от операторской комнаты. Снейк недоуменно смотрел вслед брату, не понимая, что именно тот имел в виду. Зачем искать то, что у него и так есть в базе данных?       В прошлый раз Нидл вынудил разведчика раскопать огромнейший архив информации о Глобальной, а следом и о канувшей в далёкое прошлое Второй Мировой. Снейк так и не понял, зачем всё это было, и почему DWN-017 не видит принципиальной разницы между военной разведкой, в частности тактической, под которую змей и был заточен – и политическим шпионажем, к которому он по очевидным причинам отношения не имел.       Снейк шатался по территории пирамиды без дела уже целый месяц, не находя себе занятия. Каверзные вопросы, которыми змей обожал заваливать окружающих, подходили к концу, а бота всё чаще начинали отправлять «пойти в сети посмотреть» – просто так, что ли, связь настроили? В лабиринт лезть всем Альберт строго-настрого запретил, сформулировав приказ так, что под него было тупо не подкопаться ни с какого направления. Да, не были исследованы до конца джунгли, как и местная природа. Однако после пары случаев, инициатором которых стал Топ, которому тоже не сиделось на месте, для младших ботов ввели строгий регламент на нахождение за пределами периметра, на телепорты, на всё. Ещё и комендантский час ввели!       То нельзя без разрешения, это нельзя, как так вообще можно жить?       Серьёзно за подготовку разведчика никто браться не хотел, старшие давали какие-то «посильные» задания, на поверку оказывающиеся слишком легкими. Когда закончились идеи, чем занять Снейка безопасно для окружающих и для самого змееныша, Флеш откопал боевые виртуальные эмуляторы, подключаемые напрямую к чипу. С эмуляторами разведчик проигрался ещё с неделю, прежде чем хакер обнаружил, что все загруженные ситуации пройдены – без огрехов, без взломов и в минимальные сроки. К реальным же тренировкам с настоящим оружием младшего бота никто пока не пускал. Рано ещё, два месяца от активации, куда ты лезешь к старшим, дурной?       Вот ему и оставалось смотреть фильмы да искать, как бы себя развлечь. Например, в очередной раз попытаться напугать кого-нибудь.       Поначалу это удавалось, и даже с двойным успехом. Даже старшие роботы, казалось бы, и не через такое прошедшие и «пережившие» (ну как сказать, скорее – не пережившие) настоящий ад, в первые дни нервно реагировали на появление змея, сваливающегося, как снег на голову. В основном, впрочем, и правда сваливающегося на кого-нибудь с потолка, а иногда и не только с потолка.       Креш в первый раз разорался так, словно его собрались снова подорвать на его же детонаторах. Хит чуть было не спалил Снейку полморды, после чего змей решил, что играться с огнем – всё же, не лучшая идея. Осечка вышла на Металле: около Снейка свистнуло лезвие пилы, быстро отбив желание дурачиться. Судя по поведению остальных старших, Металл и сам нередко приводил их в ужас. Выволочка от девятого номера была равносильна нагоняю от Вайли, только могла ещё и сопровождаться физическими повреждениями, зачастую – многочисленными, если вывести «командира» из себя. На своё счастье, разведчик быстро сообразил, что провоцировать Металла не стоит, и вообще лучше находиться от него на безопасном расстоянии.       Не удалось напугать и Квика. Шустрый устроил на змея «ответную» охоту, к неописуемому восторгу Снейка, не понявшего, с чем он имеет дело. Закончилась «охота», впрочем, через пару дней – шумом на половину базы, когда не в меру «заигравшихся» сталкеров едва рассадили по углам. Оба взахлеб утверждали, что «мы всего лишь играли!», но Вайли почему-то эту «игру» не оценил, и по полной катушке огребли оба робот-мастера. Однако уже спустя сутки вели себя как ни в чём не бывало, но больше не порывались устроить локальное хоррор-шоу с высокоскоростными гонками.       Снейк так и не узнал, что их очень вовремя растащили, прежде чем Квик успел раззадориться настолько, чтобы перестать тормозить себя и вцепиться в него по-настоящему. Змей был в курсе «заслуг» старшего бота, но ни на секунду не задумывался, что эта «игра» стоит буквально в шаге от того, чтобы перестать быть оной.       Вскоре все привыкли к подобным выходкам змея и уже не обращали особого внимания на его замашки. Очень скоро Снейку наскучило это развлечение. «Ровесники», в лучшем случае, только вздрагивали, когда на них сваливалось нечто зубастое и радостное. В худшем его сгребал за шкирку кто-нибудь из старших и тащил к Вайли, которому отсутствие дисциплины тоже неимоверно надоело. Однако и при таком раскладе, мало располагающем к дурачествам, нашлась мишень, играться с которой ещё не наскучило и за которую максимум, что светило – так это задушевный разговор со Спарком.       Джемини.       Близнецы боялись Снейка до сих пор, и это был не просто кратковременный испуг, это был настоящий ужас, разогревавший азарт, «инстинкт» охотника, заложенный глубоко в коде. Разведчик мгновенно вычислял настоящего среди копий и быстро загонял того в угол. Близнецов не спасало даже то, что голограммы оставались материальными – толку-то с таким перевесом в силе? В то время как остальные привыкли к выходкам Снейка, отлично зная, что дальше запугиваний тот не зайдет, Джемини по-прежнему смотрел на него, как на чудовище.       Как до смерти запуганная мышь смотрит на, собственно говоря, змею.       «Он боится змей», – пояснил Спарк как-то раз. «Ты – большая змея. Ну естественно, что он тебя боится! Ты бы извинился хоть раз перед ним…»       Но сколько бы он ни пытался воззвать к совести, Снейк всерьёз это не воспринимал. Во-первых, Джемини до глупого смешно боялся как самого Снейка, так и змей вообще – не только механических, но и живых, что было ещё глупее. Что они ему, роботу, сделают? Отравят, что ли? Во-вторых, DWN-019 вызывал что угодно, только не жалость. Да и остальные не особо-то любили робот-мастера, у которого явно не всё в порядке с головой. От Джемини не было особого толку, какой-то серьёзной угрозы он не представлял, зато постоянно пытался привлечь к себе внимание, ожидая похвалы, но не делая при этом ничего. Отлынивал от любой работы, при том, что от него многого не требовали: что с него взять-то, лишь бы не мешал.       Снейк с непониманием смотрел на то, как с зеркальным ботом ведет себя Спарк. Нет, конечно, тот добр ко всем без исключения, это ни для кого не секрет. Но кто угодно, даже Топ и Хард, куда больше сделали для Спарка, чем это недоразумение. Хард на плечах несколько раз покатал, поднимал на высокие объекты, когда они прокладывали проводку по базе. Топ приходил на помощь, когда нужны были нормальные руки. Даже вечно бурчащий Нидл, и тот готов был подсобить, когда необходимой становилась вторая пара… игл. А Снейк так и вовсе с самого начала был лучшим другом электроманипулятору, и старался помогать, чем мог.       Что же до Джемини… ну, он мог говорить без умолку. Безусловно, очень полезно.       «Причём тут практическая польза, Снейк? Они ведь тоже мои друзья», – бурчал Спарк в ответ на это.       Так или иначе, особых угрызений совести по этому поводу змей не испытывал. Он наверняка знал, что его никто, кроме Спарка, за это укорять не будет. Даже напомнивший об этом Нидл был попросту недоволен всем и вся, как обычно. Знал Снейк и то, что Джемини не пойдет жаловаться Вайли. Гордость удавит, или что ещё. Или просто Альберту тоже особого дела нет, раз Снейку за это до сих пор не влетело, хотя шеф наверняка был обо всём осведомлен. В общем, до недавнего времени всё шло как обычно.       До прошлой субботы, если быть точнее…       «Ну вот и зачем напомнил?..» – вздохнув, Снейк вернулся к просмотру последней научно-познавательной программы. Однако мысли уползали раз за разом.       Секундочку, а что он так волнуется? Он пытался извиниться! Что он получил в ответ? Его обозвали всеми известными словами и послали далеко и надолго, даже не с просьбой – с требованием больше никогда не подходить близко!       «Ой, к чёрту ещё этим заморачиваться…»       Снять процесс…       А что было-то?       Снейк немного заигрался, впервые за всё время обнаружив, что жертва спит. Поднимать дрыхнущих собратьев и созерцать их ошалевшие рожи, ещё не успевшие до конца прогрузиться в онлайн, было по меньшей мере весело, хоть и не всегда безопасно. Где находится подзарядочная станция, как и где «прописался» каждый – змей отлично знал, успев обнюхать всю базу вдоль и поперек.       Тем не менее, он ни разу не видел Джемини у подзарядочных блоков. Зеркальный бот, по всей видимости, жил на одном топливе, а если и уходил в спящий режим, то лишь тогда, когда Снейка не было на базе. Что змей, вернувшийся с джунглей под наступление сумерек, конечно же, и обнаружил.       Если Джемини искренне считал, что в то помещение, где он обосновался, можно пройти только через дверь, в тот момент запертую, он сильно ошибался. В чём вскоре и убедился, оказавшись зажатым в угол в замкнутой комнате.       Снейк выпустил когти лишь для виду. Он никогда не заходил дальше угроз. Ни разу не стрелял прицельно, нарочно мимо: прекрасно отдавал себе отчёт, что обладает смертельно опасным вооружением, что есть некая черта дозволенного, за которую нельзя переступать. Он никогда не навредит одному из братьев. Он никогда не сделает по-настоящему больно, и тем более – не убьёт. Зачем? Он ведь просто играется.       Но Джемини воспринимал угрозу как реальную, несмотря на то, что змей уже не раз и не два давал ему сбежать, продолжая игру в прятки и догонялки.       Так было и в этот раз.       Всё шло как обычно, пока два робот-мастера не вылетели к траншеям за пирамидой, под отстроенными новыми стенами периметра, расшугав рабочих роботов. На дне каналов, выходящих к подземному лабиринту, водились змеи и прочая мелкая живность, которой кишели окрестности и к которой большинство ботов относились скорее равнодушно-неприязненно.       Не Джемини. Джемини почему-то до истерики боялся змей и ящериц.       Снейк загнал брата к краю траншеи, наблюдая, что тот попытается сделать на этот раз. Все возможные действия так или иначе выводили либо вниз, либо в лапки к развеселившемуся змеенышу. Обычно подобная игра рано или поздно заканчивалась тем, что зеркальному удавалось спрятаться за чьей-нибудь спиной, пусть это и раздражало остальных ботов. Если же никого поблизости не оказывалось, Снейк нарочно давал возможность убежать, как бы «ошибившись». То ли это получалось очень естественно, то ли девятнадцатый номер за страхом не замечал, что его на самом деле просто отпускают.       Но теперь вошедший в раж змей захотел посмотреть, что будет дальше, когда путей к отступлению не останется.       Кто же знал…       Стоило приблизиться вплотную, и только что парализованный страхом бот внезапно дернулся в сторону, пытаясь проскочить мимо «охотника». Не удержался на краю, а сгрести его Снейк не успел. Слишком поздно сообразил, что траншея, вообще-то, глубокая и каменная на дне.       Конструкция у Джемини не отличалась прочностью, как и сам бот – какой-то ловкостью. Итог был немного предсказуем, даром что брат остался в сознании и голову не задело, только трещина на шлеме осталась. Встать самостоятельно Джемини уже не удалось, и когда он увидел закопошившихся змей, обративших на него внимание…       Этот крик надо было слышать.       Насмерть перепуганного, его доставал из провала по итогу Хард, оказавшийся в тот момент поблизости. Несмотря на легкую неприязнь к «стекляшке», происшествие не оставило гиганта равнодушным, тот пришёл на вой спустя пару минут, когда Снейк уже сам готов был полезть вниз, поняв, что Джемини не выберется сам. Конечно, не факт, что помощь от Снейка не ухудшила бы ситуацию: существовала немалая вероятность, что зеркальный бот, увидев его вблизи, откинул бы что-нибудь ещё, опасное скорее для себя, чем для брата. Да и смотреть на то, как Хард, обычно раздраженно отмахивающийся от стекляшки, бережно достает того из ямы, было по меньшей мере весело. Однако смех, пробиравший змея поначалу, резко оборвался, когда он понял, что Джемини уже не воет, а тихо плачет.       Впервые на Снейка памяти кто-то вообще плакал.       DWN-022 не мог понять, настоящие ли это слезы, или же Джемини пытался найти в лице Харда защитника таким образом. Разведчик, всегда полагавшийся на «интуицию», подсознательный анализ, однозначно говоривший ему «да» или «нет», пребывал в замешательстве. Чутьё в этот раз молчало. Ни «да», ни «нет». Окружающая тишина, характерный треск тока – и непрекращающийся сдавленный плач, начинающий действовать на нервы.       Подумаешь, сломал ногу! Починить не так уж и сложно, материалы есть, предостаточно. Тут все не по одному разу уже умудрялись себе что-нибудь переломать, а то и угодить в полный оффлайн. Кто-нибудь наверняка поможет. Подумаешь, змеи! Что в них настолько страшного? Подумаешь, больно! Перетерпеть можно, пусть даже болевой порог у него ниже, чем у Снейка – но ведь он же тоже боевой бот, разве они не должны уметь терпеть?..       Почему он… плачет?       Попытка приблизиться уперлась в руку Харда, твёрдо отодвинувшего змея, потребовав остановиться и больше не продолжать травлю. Ну и что это только что было? Снейк же не собирался атаковать Джемини, даже не тронул его, почему с ним так говорят?! Этот придурок навернулся по собственной неосторожности! Не дергался бы, просто дал бы себя сграбастать! Снейк бы показал, что ничего страшного не случится. Ничего страшного, если игра закончится так. Ведь он же никогда не сделает больно одному из братьев…       Хард отнес Джемини в мастерскую, а змей через несколько часов попытался зайти и извиниться. Нарвался на обозлённого двойника, наоравшего на него уже с порога, не подпуская к настоящему. Снейк мало того, что услышал о себе много нового и интересного, с реальностью ничего общего не имеющего – так ещё и прямую угрозу убить, если он попытается ещё раз подойти так близко.       Убить? Серьёзно? Чем?       Вторая попытка загладить ситуацию закончилась тем же. И третья, когда брат после ремонта мог твёрдо стоять на ногах. И четвертая, и пятая, пока до Снейка не дошло, что это абсолютно битая затея. Как бы Спарк ни тыкал змея своими электродами, упрекая в «это из-за тебя он психует!», Снейк с этим ничего не мог поделать. Да и не хотел, если быть честным. Серьезно, а что, чёрт подери, он сделает, если этот неадекват не хочет видеть и слышать его?       – …так ты и не пытаешься!       Снейк висел вниз головой, устроившись на перекладине прямо над головой у Спарка, созерцая разъяренную рожицу и большие эмоциональные глаза с ярким ободком голубой радужки. Обычно мягкий доброжелательный голос зарядки звучал ещё нелепее из-за злости: вот уж кого действительно трудно воспринимать всерьез. Однако, когда один и тот же разговор повторяется по сотому кругу, это начинает раздражать.       – Да не знаю я, как к нему подступиться! – огрызнулся Снейк наконец. – Он чуть что, так сразу пытается в меня выстрелить. Как я буду с ним говорить, по-твоему?       – Тебе не кажется, что поздно задаваться этим вопросом? – Спарк подошел к Снейку и ткнул брата электродом в нос, отчего тот отстранился, состроив недовольную морду:       – Так если поздно задаваться этим вопросом, что ты от меня хочешь? И да, там были обычные змеи! Он – такой же робот, как и я! Что они ему сделать могут? Отравят?       – Перекусят провода, дурачина! Ты же видел, что его коротило! А ты мог помочь, а не стоять в стороне и ржать, как последний идиот!       – Да его тупо от страха коротнуло! Чем я ему помогу? Он же в оффлайн грохнется, в лучшем случае, если я подойду. Да и Хард был против.       – Поэтому ты стоял и потешался, разумный ход! Главное – это так по-братски!       Что там Джемини успел наплести? Снейк всего-то пару смешков не удержал, прежде чем увидел, что брат плачет. У страха глаза велики, а преувеличивать зеркальный бот обожает. Только неделю назад строил из себя такого постаравшегося, хотя всё, что сделал – помог кому-то из старших по сущей мелочи. Что же до «по-братски», Близнецы не друзья Снейку – и никогда ими не были, чтобы с ним обращаться, как с хрустальной вазой, если Спарк это имеет в виду.       – Что ты из этого трагедию делаешь, я всё никак не пойму? – Снейк утомлённо возвел глаза к потолку, то есть, пардон, к полу. – И вообще, он сам упал. Подумаешь, я его напугал. Я не хоте…       – Не говори мне опять, чего ты там не хотел! Я же знаю, что это в твоём коде. Притормози ты уже наконец, неоднократно же тебя просили! Тебе весело, но ты пытался представить себя на чужом месте? Ты представляешь, как ему страшно?       – Нет, не представляю, – раздраженно проговорил Снейк, пытаясь вспомнить, в который раз он это Спарку уже повторяет: – Хотя бы потому, что я запрограммирован пугать, а не бояться. И меня давно никто не боится, а его по-прежнему трясет! Это вообще доходит до смешного! Прикинь, он ещё в меня своим лазером пытался стрелять. Ну не дурак ли?       – Дурак тут ты! – взвыл Спарк, воздев к потолку электроды. – Джемини твой брат, а не жертва на охоте! Почему тебе приспичило прицепиться именно к нему? Запрограммирован ты так, конечно же! Замечательная отговорка! Мы, например, все запрограммированы сражаться! Но не друг с другом же!       – Могу поспорить. Каждый второй шутит про то, как мистер-я-самый-быстрый прикончил Флеша просто потому, что у него схемы переклинило. И вообще Квик создан убивать, это в его коде…       Где-то тут предполагалось вспомнить о той развеселой «игре» месяц назад, но сия мысль не успела толком оформиться, прежде чем была беспечно выставлена вон из процессов. Змей ни на секунду не задумывался, что Квик действительно создан как машина для убийства, что он уже убивал, что его не остановил статус «союзника». Снейк это всё знал, но абсолютно никаких выводов из этого не сделал, приняв просто как данность.       – Ты знаешь, чем это закончилось, – возразил Спарк после долгого молчания.       – Это уже проблемы Квика, – пожал плечами змей, – что он так позорно провалился.       – Только не говори, что собираешься сделать так же! – электрод уткнулся в грудную клетку разведчика. – Поклянись, что ты так не сделаешь!       – Не провалюсь? – не понял Снейк. – А причем тут…       Большие глаза Спарка заблестели:       – Не убьешь Джемини!       – Да клянусь я, клянусь! – поднял руки Снейк. – Но вот что он не попытается убить меня, я не гарантирую!       – Если это произойдет, ты сам будешь в этом виноват, – электроманипулятор сложил руки-электроды под воротом корпуса. – Тебя предупредили.       – Прекрати, Спарк, серьезно! – терпение у змея начало подходить к концу. – Что ты так близко к схеме все воспринимаешь? Это же абсурдно, что он настолько меня боится, хотя я ничего ему страшного не сделал! Что он будет делать, когда нас выпустят в реальный бой, если ему достаточно когти показать, чтобы у него истерика началась? К тому же, он же точно так же разыгрывает других…       – Точно так же? Точно так же?! Он просто дурачится, а не угрожает разорвать!       – Когда это я всерьез угрожал кому-то из братьев, а?! – взорвался Снейк. – Ну-ка, назови хоть раз? Я же не Квик, чтобы атаковать своих! Это же всё в шутку!       Зарядка успешно пропустил всё сказанное мимо аудио-сенсоров.       – Если ты ещё раз его напугаешь, я тебя больше заряжать не буду! – поставил Спарк ультиматум. – Вообще!       Выдохнув, Снейк спрыгнул на пол перед зарядкой:       – Да ты забудешь своё обещание уже через сутки, как будто я тебя не знаю.       Рассеянный и забывчивый, но очень «мягкосердечный», насколько это слово применимо к роботу, Спарк прощал любые вещи. Иногда его даже становилось жалко. Конечно, большую часть он помнил, да и замыкания последнее время происходили нечасто, а амнезия сходила на нет. Однако у Снейка было сильное подозрение, что иногда DWN-023 намеренно забывает некоторые детали, если это вообще является возможным. Больно избирательная у их «штатного аккумулятора» была память, особенно на обещания «что-то больше не делать».       – А я что должен делать?! – отчаявшись дозваться до совести, ответил Спарк. – Сидеть и смотреть на то, как ему плохо из-за тебя?! Что он тебе сделал, Снейк? Тебе вот совершенно всё равно, ты просто не можешь понять, что ты делаешь, потому что ты никого и ничего не боишься, да!       – А зачем мне бояться-то? Я же не запрограммирован на это.       – Ты не запрограммирован на это, – устало повторил Спарк. – Да. Замечательно, мы пришли к тому, с чего начали. Как бы хотелось мне тоже ничего не бояться…       Снейк вздохнул, постепенно остывая.       Возможно, это было причиной, почему Спарк так остро воспринимал чужой страх. Иррациональная фобия Джемини перед змеями была, наверное, в представлении электроманипулятора, чем-то сродни его собственному неподконтрольному ужасу перед одиночеством. Спарк с этим ничего не мог сделать, никакие доводы и аргументы не помогали. На словах он всё понимал, на деле – нет. Что же до Джемини – тот и на словах ни черта не понимал и понимать не хотел.       – Это глупо, Спарк. Я тебе сколько раз говорил: с тобой всегда кто-нибудь будет рядом. И в том, чтобы некоторое время побыть одному, нет ничего страшного. Это же не угрожает тебя поломать или убить! В одиночку тебе легче передвигаться, ты ни за кого кроме себя не отвечаешь и...       – Помолчи, Снейк, пожалуйста, – Спарк досадливо отмахнулся электродом, прерывая разговор и возвращаясь к работе, продолжая копаться в аппаратуре, что-то запаивать, что-то переподключать.       Для того, у кого руки не заменялись на захват, так и оставаясь длинными острыми иглами электродов, зарядка действовал поистине виртуозно, практически не испытывая неудобств. В отличие от вечно зудящего Креша или недовольного всем миром Нидла, Спарк не обращал внимания на изъяны своей конструкции, воспринимая их как нечто само собой разумеющееся. Даже научился ими пользоваться лучше, чем большинство – своими родными пятипалыми ладонями.       Понаблюдав некоторое время за процессом, Снейк направился к выходу.       – Ты ничего не понимаешь и не поймешь, по всей видимости, – сказал Спарк, когда брат уже был в дверях зала. – Запрограммирован иначе.       Снейк закатил глаза, но придержал ядовитый комментарий при себе, решив больше не расстраивать друга. Ему было чем ответить, но толку-то? Как бы тепло он ни относился ко Спарку, разговаривать с зарядкой становилось по-настоящему невыносимо, когда речь заходила о Джемини. Проще было стене что-то доказать, чем убедить упёртого электроманипулятора, что ничего страшного на самом деле не происходит. Да и Снейка начинало раздражать, что Спарк на ровном месте настолько беспокоится из-за бесполезного сумасшедшего, которого почему-то тоже называет другом.       Было бы за что…

***

      «В живой природе…»       Сколько они раз это слышали? «Живая природа» была вокруг, на расстоянии протянутой руки, начинаясь за порогом дома, который и домом-то нельзя было назвать. Как можно звать «домом» место, где никогда не будешь в безопасности? Где не можешь позволить себе закрыть глаза, не говоря уже о том, чтобы уйти в спящий режим. «Сон» попеременно, на одно ядро, пока хватает сил удерживать общую оперативную чистой от накапливающегося с бодрствованием мусора и зависших процессов. Малейшая потеря бдительности – и это чудовище опять возникает рядом. Ничего ему не сделаешь, никто не защитит, не к кому обратиться за помощью и негде скрыться. До недавнего времени ещё сохранялась иллюзия, что эта комната – это их территория, что здесь безопасно, что сюда не зайдут.       Ничего здесь не было своего.       Уже даже лабиринт под храмом казался безопаснее, просто потому что туда Снейку нельзя идти. Но туда нельзя никому, и им в том числе. Чётко сформулированный приказ, которому хочешь не хочешь, а вынужден будешь подчиняться. Как невидимый барьер, граница, за которую нельзя переступать.       Так и сиди в одном вольере с хищником, который «играется» с тобой, как с мышью, которую рано или поздно сожрёт и не подавится.       В той самой живой природе, которую робот-змей упоминал постоянно, к месту и не очень, насколько Близнецам было известно, детеныши хищников тоже поначалу игрались. Потом они вырастали – и убивали своих жертв по-настоящему. Роботы не растут физически, но взрослеют они очень быстро, и вчера ещё безобидный механический «зверёк» завтра уже станет заматеревшей машиной для убийства.       Что бы там ни говорил Снейк, похоже, тем самым пытаясь подобраться вплотную, просто другим способом; что бы ни утверждал Спарк, убеждая, что Снейк просто дурачится. Зарядка наивен, а змей как друг ему куда ближе – ведь это он нашел и спас тогда Спарка. У Джемини не было такой возможности доказать дружбу чем-то эквивалентным. Если бы только можно было хоть что-то сделать…       Близнецы старались не врать Спарку – максимум безобидно разыгрывали иногда, практически сразу объясняя, что это был розыгрыш, шутка, не больше. Максимум недоговаривали, но недоговорки – это не ложь. Дружба держится на доверии, если нет доверия – какая тогда это дружба? Если тебя считают другом, ты обязан быть в состоянии переступить через свой страх и свой код, взять себя в руки и не врать тому, кто знает, что ты легко можешь его обмануть, но продолжает тебе доверять.       Естественно, Спарк полностью верит Снейку – они с ним друзья. Естественно, когда Близнецы снова попытаются что-то объяснить Спарку, тот опять упрекнет, снова скажет, что всех проблем можно было бы избежать, если бы «вы нашли уже общий язык и помирились». В очередной раз отругает, заявив в лицо, что Джемини сам усугубляет ситуацию, потому что не хочет делать хоть какие-то шаги навстречу и боится поверить Снейку.       А с чего ему верить? Им ли не знать, как это работает: ты никогда не узнаешь, что тебе лгут. А если и узнаешь – будет уже поздно рыпаться. Эта «игра» не может тянуться вечно. И очень сомнительно, что закончится она в их пользу.       «Обратись к Вайли…»       Они не будут жаловаться. Хватит, и так показали слабость, впервые не выдержав! Теперь каждый, кому не лень, будет смеяться не только над «бесполезностью», но ещё и над «плаксой». Гребаная гадюка, мало ему его издевательств? Даже Хард промолчал, зачем было всем рассказывать? Чтобы ещё больше унизить? Да, можно было пойти пожаловаться Вайли – и окончательно расписаться в собственной беспомощности, заодно и стать в глазах остальных доносчиком, слабаком и трусом. Той самой крысой, с которой Близнецов нередко сравнивали.       Нет.       Да и толку? Хозяин и так всё знает, и ничего не делает, будто ему всё равно. Знает и о другой проблеме своего бота, значительно более серьёзной, чем издевающийся брат. Знает, и ничего с этим не делает. Ему всё равно.       Вайли терпеливо выслушивал практически всех, кто к нему приходил; пусть не всегда это был продуктивный разговор, старик даже Нидлу отвечал, хоть и крайне едко! Сколько бы Альберт ни ругался на Снейка, трудно не заметить, что мастер на самом деле очень тепло относится к разведчику, практически как ко «вторым». И при всём этом Вайли просто избегал разговоров с Близнецами, стараясь отделаться от них как можно быстрее.       По всей видимости, это было чем-то само собой разумеющимся. Они уже привыкли, и больше не задавали вопросов, зная, что не услышат на них ответ. Но как при таком отношении к себе сказать что-то о Снейке? Ведь даже без него Джемини боялся, что рано или поздно Вайли может просто сказать при ком-нибудь, что «не так» с зеркальным роботом. Всего пары слов будет достаточно, чтобы смерть показалась лучшим выбором. Зачем провоцировать создателя? Вдруг тому придёт в голову сказать эти слова в качестве наказания…       Продолжай «играть». Продолжай подбирать слова. Улыбаться, разыгрывать и беспечно шутить. Делать вид, что всё нормально. «Играть», зная, что в любой момент твою ложь – то единственное, что тебя защищает! – могут раскрыть.       Ведь Снейк не просто издевается. Он не просто знает, где среди отражений настоящий. Он каким-то образом мгновенно распознает фальшь. Если Снейк и не убьёт их, то рано или поздно он докопается до того, что Близнецы отчаянно пытались скрыть от других. Если это произойдет, проще будет умереть.       Возможно, от его же рук.       Змеи сначала душили добычу, прежде чем её сожрать. Собаки загоняют жертву до изнеможения, прежде чем загрызть её. Некоторые звери, когда знают, что их мишень не в состоянии сбежать, прежде чем убить, заставляют её сойти с ума от ужаса. От понимания неминуемости конца.       Сомнения грызли изнутри, если один колебался, то другой утверждал, что иного выхода не остается. Отступать уже некуда, за спиной стена или провал. Если так и дальше тянуть, рано или поздно эта «маленькая змейка» превратится в большого злого аллигатора, охотящегося уже совершенно по-настоящему.       Помощи просить не у кого. Не у Спарка же…       Ведь Снейк – его друг. Первый и самый близкий. Не то, что они.       – …а я откуда знаю, что тебе делать? – ответил Нидл, оторвавшись от работы, вынужденный выслушивать подошедшего «полтора робота». – Если ты так его боишься – найди что-нибудь для самозащиты. Проблемы с этим идиотом исключительно у тебя.       DWN-017 проследил взгляд обоих зеркальных ботов. Близнецы выразительно смотрели на длинные металлические иглы, которыми в этот момент Нидл орудовал, не так давно обнаружив, что встроенное оборудование содержит ещё и полный набор инструментов для шитья и кройки. Да и автоматизированные иглометы, оказывается, можно было использовать для самых различных целей.       Так или иначе, намёк во взгляде Джемини был очевиден.       Динамик Нидла сымитировал тяжелый вздох. Конечно, он уже убедился, что его иглы при попадании могли запросто прошибить броню Снейка насквозь. Змей тогда сам напрашивался на острые ощущения, потом с одуревшим видом выдирал из себя эти снаряды, похоже, впервые узнав, что он не неуязвимый и его можно сломать. Нидл же, остыв, отвел едва держащегося на ногах змееныша к шефу. Подушечка для игл, одна штука, зелёная. Просьба починить. И объяснить заодно, что такое уважение к другим и правила поведения.       Угадайте, кому влетело по итогу? Думаете, Снейку? Да змей там плавал!       Близнецы по-прежнему смотрели на Нидла со внезапно нарисовавшейся на плоских лицах надеждой. Неловкий взгляд одного выглядел практически умоляюще. Вызывал желание дать отрезвляющего подзатыльника дулом игломета и отправить от греха подальше. А вот нездоровый огонёк в глазах второго напрягал не на шутку.       – Нет, никаких игл, – Нидл решил, что лучше отказать сразу, не поддаваясь и не провоцируя длинную полемику, в ходе которой его могут убедить. – Шеф же меня на переплавку отправит, если узнает, зачем они тебе. Так что – нет. И вешать мне лапшу на иглы тоже не надо, – предупредил он.       – А что, если мы… – начал один из Близнецов. – Мы ведь можем что-то сделать для тебя? С чем-то помочь? – он не выдержал, потянувшись к брату.       Нидл напряженно отстранился: он и так не переносил контакта с другими ботами, нередко нарушающими зону комфорта, а «стекляшка» вызывал у него острую неприязнь. Заметив это движение, зеркальный бот бессильно поник. Двойник же сложил руки на груди, отведя взгляд в сторону:       – Нидл, послушай… ничего плохого не случится. Нам просто будет спокойнее, вот и всё. Если Вайли спросит, скажем, что спёрли их у тебя, и ты тут ни при делах.       – Так будет спокойнее, – повторил второй. – Правда. Пожалуйста. Стрелять нам всё равно не из чего! Что тебе стоит просто одолжить пару игл? Мы ведь можем что-то сделать взамен? Что угодно…       «Ты? Что угодно? Не смеши меня, это просто жалко звучит».       – Я сказал – нет, – жёстко отрезал Нидл. – Нет – значит нет.

Несколько дней спустя

All systems report nominal       Вайли пристально смотрел на своего робота.       Снейк сидел в открытой капсуле, ещё подключенный к считывающим системам, вытянув за собой часть проводов. Грудная клетка развинчена, как и половина головного «хвоста», открывая каркас и внутренние системы.       Его проверяли на несколько раз, полный тест, от психического состояния и до физической исправности. Все приводы, пневматика, огромнейшее количество датчиков, энерго-элементы, стелс-модули – один отчет самодиагностики Вайли не устроил.       Шлем снят, лежит рядом на столе. Русые искусственные волосы бота взъерошены, голову охватывает металлический «ободок», переходящий в механический хвост, полный сенсоров и прочей электроники. Мембраны аудио-сенсоров, отличающиеся от обычных ободков у большинства ботов. Кабели на горле, не скрытые под воротником куртки. Индикаторы и чуть подсвеченное зелёным «ядро» генератора в груди. Азартно блестящая, переливающаяся красным электронная радужка.       Робот был в полном порядке и готов к своей первой разведывательной миссии.       – Я последний раз спрашиваю – ты всё понял?       Снейк утвердительно кивнул, стараясь не демонстрировать в открытую своего счастья. От намётанного взгляда учёного это не укрылось, но комментировать Альберт не стал. Пускай, главное, что бот понимает и осознает ответственность, лежащую на нём. Старается вести себя сдержанно, а не как обычно.       – Я готов, доктор Вайли! – оповестил робот так, будто в этом была необходимость.       – А то я не вижу, – процедил Вайли. – Довольный такой.       Несмотря на весь свой запал и энтузиазм, Снейк выглядел напряженно и беспокойно. Это хорошо. Лучше, чем обычное его самоуверенное поведение. Совершенно нормально, что он волнуется. Ведь это первое его реальное задание, и он не хочет его провалить. Хоть к чему-то он способен подходить серьёзно…       Поручение было несложным, по сути – проверка. «Шпионаж» в городской среде.       Обычно это «увлекательное» занятие лежало на ком-нибудь из старших. Тому же Металлу удавалось с переменным успехом косить под киборга, хотя старший робот на дух не переносил этот «маскарад». Хит до недавнего времени прикидывался обычным рабочим роботом, не паля контору. Конечно, на маленькую коробочку на ножках вряд ли обратят внимание, таких дизайнов хоть отбавляй среди обычной мелочевки. Впрочем, теперь и без того небезопасное занятие стало ещё более небезопасным. Флеш продолжал дистанционно мониторить глобальную сеть, находя большую часть необходимой информации, но по объективным причинам этого не всегда было достаточно.       С недавних пор «в разведку» вызывался Шедоу. К боту-самураю не было особых претензий в плане незаметности, проблема лежала в иной плоскости. Если опустить тот факт, что Альберт предпочитал, всё же, не доверять на слово неведомым машинам – что, снова же, отдельная история – оставалась маленькая загвоздка. Шедоу был феноменально неосведомлённым о текущих реалиях, да ещё и прямолинейным, как стальная балка. Бот пребывал в лёгком культурном шоке от происходящего вокруг него, даже в пределах новой «семьи» умудряясь попадать в неловкие ситуации и недоразумения. Фильтровать входящую информацию он также не умел, и то, что для других казалось очевидным, он мог легко счесть непонятным.       С тем же успехом он мог и пропустить критически важную информацию.       Поразмыслив над этой проблемой – около десяти минут – Вайли пришёл к выводу, что если этот реликт хочет гулять – пускай гуляет, кто ему запретит? Ра Мун? Не похоже, что чудо-машине вообще есть какое-то дело до того, чем мается его бот, а на все вопросы самурай разводил руками. В общем, не вчера активировался, сам за себя постоит, мир открыт – иди, куда хочешь. В общеобразовательных целях полезно. В плане сбора данных – нет, увольте.       Оставался Квик, пусть обладающий до смешного простым стелс-модулем, но умудряющийся дурачить даже самые продвинутые системы и человеческую охрану.       Как ни странно, за последние десять заходов не возникло вообще никаких проблем, и это хоть и радовало, но выглядело по меньшей мере подозрительно. Как и меняющийся с каждой новой вылазкой взгляд бота. Квик привычно утверждал, что с ним всё в порядке. Диагностика также не выявляла ничего странного. Но слишком уж всё шло гладко – учитывая общую характеристику бота, почему-то битый год стоявшую на ровном месте без каких-либо подвижек, наметившихся только сейчас. Вайли сделал вид, что не обратил внимания на засохшую кровь на броне бота, вернувшегося с последней разведки. Не маленький, сам разберется, когда без жертв не обойтись.       В любом случае, теперь у них есть ещё и Снейк.       Технически, он мог бы появиться гораздо раньше, быть в числе «вторых» – практически полностью разработанный самим Вайли, как и они. С тем лишь отличием, что до его ядра Лайт успел дотянуться, и похоже перелопатил куда больше, чем казалось. Официально это когда-то была разработка Томаса, но фактически им до последнего занимался Альберт, прежде чем чертеж под массовую отмену военных проектов не перекочевал обратно в руки этого Санта Клауса. Чёрт пойми, что бородатый баран исправил настолько, что «стартовая точка» характера сместилась явно не туда, куда ожидалось. В наборе снимков, составлявших базу для обучения чипа, ничего не поменялось. Изменились только параметры последней стадии формирования ядра. Однако у этого робота уже было другое «сердце», другая «душа». Другой взгляд.       Быть может, так действительно лучше…       Снейк продолжал ожидающе смотреть на сидящего перед ним шефа, о чём-то задумавшегося и созерцающего потолок.       – Ладно, – наконец сказал старик. – Завтра с утра выходишь. Инструкции все знаешь, что делать тоже знаешь. Не отвлекаемся на посторонние объекты, фигней не страдаем, соблюдаем правила безопасности, на глаза не попадаемся, в случае возникновения проб… – заметив, что бот беспокойно заерзал, Вайли сощурился: – Ты что-то сказать хочешь?       – Я же всё это и так знаю! – не удержался Снейк. – Я всё умею и так!       Пара секунд тишины.       – Умеешь, – медленно и раздельно процедил Альберт, стараясь не закипать. – А ещё у тебя, например, по умолчанию стоят боевые программы, и в теории ты способен составить конкуренцию лайтовскому золотому парнишке. На практике: у тебя нет реального опыта, и тебя сейчас перевернет даже Баббл.       «Если наконец перестанет делать вид, что его хотят съесть», – впрочем, Вайли догадывался, зачем амфибия старательно изображает из себя потревоженную рыбку, и почему Снейк на эту удочку клюнул. Если следующий раз этот крокодил полезет к Бабблу на водные процедуры, данные процедуры будут включать принудительное купание в кислоте. И лучше будет, если разведчику хватит сознательности не нарываться.       – Теоретически, – продолжил Вайли, – ты знаешь предел прочности своей тушки. Как и моего терпения. Однако почему-то тебе вечно требуется убедиться в них на практике. Ну, как успехи? Значения с расчётными сходятся?       – Не-а, – поник змей, сообразив, к чему это было.       – Вот и не испытывай мои нервы дальше! – посоветовал Вайли. – Так! В оффлайн. Я тебя на живую завинчивать не буду, ещё чего не хватало.       …Сквозь стёкла на пол мастерской падали яркие солнечные лучи. До капсулы тянулись золотистые полосы, рваные от теней деревьев за окном. Свет пятнами ложился на обшивку, электронику, скользил по проводам, освещая безмятежное лицо лежащего в оффлайне робота.       Совсем как живой. Совсем как… мёртвый.       Закончив сборку и отсоединив все провода, старик некоторое время сидел, смотря в пустоту рассеянным взглядом.       Воспоминания уже выцвели, превратившись в сухие факты. Слишком многое пройдено, слишком многое осталось за спиной. Почти полвека прошло, и снова всё словно бы повторилось, пусть и вернувшись в другом облике, с другой целью. Человек отстранился, смотрел на всё как процессор на цифры, с которыми оперирует. Но истории повторялись, раз за разом. И тот провал в июне, и тот провал в ноябре… и снова, и снова он выходил из огня.       Один.       Через год-полтора они повторят попытку. Некоторые из «вторых» уже рвутся в бой так, словно всё уже забыли, оставив лишь фактами в памяти – как и их разработчик. «Третьи» же ещё даже не понимают, в какое пекло их всех кинет, и не факт, что они смогут из него выкарабкаться живыми – как когда-то не понимали этого люди. Незнакомцы, собравшиеся вместе, не знающие ничего о прошлом друг друга, но ставшие на короткое время почти что семьей… поклявшись вместе до конца пройти через ад, но умирающие один за другим.       Снова. И снова. И снова. Они словно до сих пор безнадежно штурмуют ту самую высоту. Как затянувшаяся эмуляция тех дней, без возможности пройти её правильно, не потеряв никого. Только это реальности, и не факт, что на этот раз шальной выстрел бластера не достигнет, наконец, и своего основного адресата, буквально нарывающегося на этот самый выстрел.       Закономерность. Он где-то допускает ошибку. По всей видимости – одну и ту же. Её надо исключить, при этом неизбежно наделав новых, ибо гладко никогда ничего не бывает. Но вопрос. Не эта ли «ошибка» была причиной, почему ему всегда давался новый шанс?       «Я умру тогда, когда сам того пожелаю», – говорил один человек много лет назад. Один из тех, чьи лица намертво врезались в память. Его смерти Вайли так и не увидел, но отчего-то понимал: слова исполнились.       Альберт потер переносицу, отгоняя непрошеные мысли. Оставив на планшете заметку в несколько цифр и слов, понятных только ему самому, доктор вышел, прикрыв за собой дверь. Пускай их новый разведчик полежит некоторое время спокойно. Хотя бы новое утро встретят без очередного шума на полбазы, устроенного тем, кто ожидался как спокойный хладнокровный солдат. Кто, быть может, им когда-нибудь и станет, перестав трепать разработчику нервы по поводу и без. Если доживет, конечно, не заставив ещё раз вспомнить удушливый запах того дня и полевой госпиталь. Человека, которому не суждено было больше вернуться в сознание, и его брата, который потом не вернулся вообще.       У робота этот голос и это лицо. Но Снейк – не он. Не тот человек, ушедший с закатом на разведку прямо из госпиталя. Не вернувшийся ни на следующий день, ни спустя неделю, ни спустя много лет.       Судьбы не существует, и это всё – не более чем случайные нелепые совпадения. Он говорил это себе уже много-много раз. Жизнь просто любит подкидывать одинаковые снимки под нос, или заставлять искать закономерности там, где их на самом деле нет, отвлекая вычислительные ресурсы от поиска истинного решения системы.       «Не на первой же разведке, в конце-то концов!»

г. Монстерополис

      В первые секунды Снейк действовал на автомате, по много раз отработанной инструкции. Телепорт с пустым сигналом маячка, в стелс уходим, не дожидаясь завершения прыжка, делаем вид, что срабатывание ложное, перебираемся к краю платформы, а там за нас уже всё сделает трассирующая система, которая решит, что это был обычный сбой.       Телепорт вел на взломанный телепортационный блок в перицентральных районах города. Маленькая брешь в тотальном контроле за пространственными перемещениями. Не особенно надежно, но следить за каким-то очередным перегруженным техническим узлом, через который проходят сотни рабочих ботов, настолько внимательно никто не будет.       Убедившись, что сигнализация не сработала, робот решил осмотреться.       Слишком много информации обрушилось разом, и поначалу разведчик сидел в глубоком стелсе и мирно офигевал. Картина вокруг ещё никогда не менялась так быстро, даже на эмуляторах. DWN-022, конечно, представлял в общих чертах, куда он направляется, и уже успел поглазеть на виртуальную реконструкцию города, но реальность оказалась куда масштабнее. До сего момента змею известен был лишь малый кусочек мира – джунгли вокруг Ланфронта. За их пределами, безусловно, что-то находилось, но в представлении робота там было много-много километров тропиков, потом какая-то пустота и океан (который Снейк видел только на картинках и в сети), а потом шли отдельные города. И планета, судя по найденным в сети ресурсам, до сих пор лежащая в развалинах. Больших-больших таких.       Городская местность ошарашила Снейка шумом и количеством людей и роботов вокруг. Обычных роботов, конечно. В мире считанные сотни робот-мастеров. Шанс столкнуться с кем-то из них невелик, несмотря на то, что в этом городе была значительная их концентрация – несколько десятков. А шанс столкнуться с кем-то, способным раскусить его маскировку, так вообще стремился к кругленькому нолику. Он – военный робот-мастер. Ни у кого, кроме Вайли, нет в распоряжении военных робот-мастеров. Логика понятна?       Хорошая логика. Искать в ней очевидную дыру мы, конечно же, не будем.       Так или иначе, единственной проблемой по факту были продвинутые системы безопасности, которыми город был напичкан под завязку. На деле не так был страшен чёрт, как его малюют. При всей автоматизации окружающей среды объективно невозможно оборудовать весь мегаполис, на пересечение диаметра которого пешком требовались не одни сутки. Нереально, экономически невыгодно и так дальше по списку – сделать защиту неприступной. Да и городок-то такой далеко не единственный, ещё и не самый большой по габаритам. С точки зрения некоторых – вообще глубокая провинция.       Если это – провинция, как тогда назвать Ланфронт? Сарай? Если объективно, Ланфронт действительно был сараем. Древним и полуразвалившимся. Так что выпад Нидла в сторону Снейка, мол, «деревенщина», «построен в амбаре», было не так уж и далеко от истины.       Здесь был другой климат, другая атмосфера, иные запахи. Здесь было множество людей, которых робот впервые видел с такой близкой дистанции, удивляясь тому, как они непохожи на то, что ему представлялось. Как они отличаются от робот-мастеров, с одной стороны, как они на них похожи – с другой. Снейк, всё-таки, отвлекся, решив поближе рассмотреть замашки этих существ. Из людей до этого он лично знал только Вайли, но шеф в любом случае был кем-то вроде отца и бога, и по умолчанию не обсуждался. А вот другие люди…       Они забавные. Они странные. Они…       Отложить. Очередная серия вопросов заняла своё место в очереди. Он подумает об этом потом, в более спокойной обстановке. Действительно, не время отвлекаться. Заряд не вечный, на разведке придётся провести не одни сутки. Позднее Снейк вспомнит, что мог бы стащить где-нибудь топливо, но в занятую другими процессами оперативную эта мысль как-то не пришла.       Задание, на первый взгляд, было простым как две копейки: достать необходимую информацию, находящуюся в «Light Labs». В основном, те данные, которые Вайли не удалось утащить несколько лет назад под общий шум и до которых не смог потом дорваться Флеш. Снейку нужно было снять информацию с компьютеров, запомнить чертежи и документы, которые удастся найти на в мастерской, не выдавая своего присутствия. «Читать не обязательно, желательно – не читать; если не можешь скопировать напрямую – просто фотографируешь и сваливаешь». Судя по тону Вайли, «желательно» равносильно было «ни в коем случае». Несмотря на все эти уточнения, не похоже было, что там нечто совсем секретное, иначе бы этих данных не было дома – они хранились бы в каких-нибудь корпорациях, архивах, охраняемых лабораториях. Однако всё равно это была локальная сеть…       «Теоретически, я мог бы подкопаться», – заметил Флеш на инструктаже пару дней назад. «На практике есть проблема, называется Элек. Этот электровеник мешает мне одним своим наличием, даже когда находится на работе».       Каким образом «электровеник» ему мешает, Флеш уточнять не стал. Видимо, у хакера были какие-то весомые претензии к другому хакеру. Профессиональная нетерпимость, наверное.       «Light Labs» нашлась за чертой пригорода, неподалеку от леса и прилегающей трассы. Громкое название, конечно, от которого ожидаешь увидеть целый исследовательский комплекс или нечто в этом духе. На деле то было совершенно обычное загородное здание, часть которого переоборудована под мастерскую и частную лабораторию. Все охранные системы автоматизированные, в меру навороченные, но при всём том нельзя сказать, что слишком серьёзные. Ничего удивительного, ведь с таким телохранителем, как и с остальными прописавшимися тут ботами, особо ничего Томасу не грозило.       Пройти мимо них сложно, а военного бота здесь никто не ждет.       Все считают, что «вторые» должны быть мертвы. Никто не считает, что у Вайли есть возможность создать и поддерживать новых роботов. А если и есть, после прошлого ноября сюда не рискнет сунуться никто из них, ведь так? Забавно, но на самом деле это недалеко от правды. Квик тоже не рисковал лезть в обманчиво безопасный «бастион» врага.       Приходить сюда, как к себе домой.       Основное здание «Light Labs» выглядело отдаленно похожим на планетарий, по большей части из-за застекленной сферической крыши одной из пристроек. Ухоженный двор, деревья вокруг, фонари, гараж. Уже спускался вечер, ненадолго делая мир контрастным от предзакатного света и обострившейся тени. Прямо у ворот дрыхла в спящем режиме здоровенная механическая псина бело-красной расцветки. Присутствие рядом чужого бота робот-пёс, похоже, не заметил вообще. Только один раз внезапно загорелись глаза, и звероподобная машинка тут же вскочила, озираясь, но никого не заметила, и улеглась обратно. Снейк тихо про себя потешался. Ой хорош страж, нечего сказать! Что, сенсоров недостаточно, чтобы обнаружить фантом, передвигающийся абсолютно бесшумно?       Надо заметить, Снейк легко проник бы сюда и без стелса. Защитный контур «Light Labs» лежал как на ладони, совершенно очевидный для разведчика. Он прекрасно знал, как всё это обходится, но перестраховаться имеет смысл. В частности, когда подкрадываешься слишком близко к тому, кто отмечен как основная мишень. И кто, будем предельно серьёзными, позиционируется как серийный убийца роботов.       DLN-001 Рок. Мегамен.       На вид робот-ассистент мало отличался от человеческого подростка лет так пятнадцати на вид. Без брони и оружия, в шортах и футболке, мальчишка выглядел почти человеком, если бы не исходящее излучение его батареи и маленькие детали внешности. Смешной голосок, совсем безобидный вид. Как-то плохо верилось, что мелкий так легко и непринуждённо разметал уже шестнадцать... только подумать, шестнадцать себе подобных. Плохо верилось, что этот невинный на первый взгляд паренек жестоко расправился со старшими братьями Снейка, боевыми машинами. Копи-бластер, конечно, сильная штука. Закрытая и усовершенствованная разработка, в руках робот-мастера превращающаяся в устрашающее оружие. Но одного бластера и брони мало. Особенно, если они не являлись частью системы изначально. Нужен соответствующий склад ядра. Предустановленные, а не записанные после активации боевые программы. Крепкая конструкция. Чип, изначально обученный поддерживать такие системы. ИИ, у которого это – в назначении.       Лабораторный ассистент, значит. Что-то тут явно нечисто. Надо будет по возвращению этот момент уточнить, а пока – вопрос в очередь, и двигаемся дальше.       Другие лайтботы, изредка проходящие через лабораторию, Снейка не впечатлили. Девчонка-робот Ролл – так вообще безобиднейшее создание, с симпатичным и милым дизайном, трудно отличимым от человека. Змей еле удерживал смех, когда заметил, как к Ролл настойчиво клеится Айс – маленький и очень смешно выглядящий поисковый арктический бот. С одной стороны, всё это выглядело до нелепого мило, глупо и наивно, доходя порой до абсурда. С другой, это ставило в тупик. Снейк не понимал природу этих нелогичных чувств. Он не понимал, зачем они нужны им, роботам. Они же не люди. Их пол – формальность, он не несет даже особой психологической нагрузки, что говорить о физической?       Конечно, он понимал, например, зачем им нужна, например, дружба и привязанность – это даже особых вопросов не вызывало. Но любовь?       «А… зачем?» – вот теперь Снейк действительно завис, растерянно созерцая происходящее.       Арктик-бот всеми доступными путями пытался привлечь внимание Ролл, увиваясь вокруг старшего робота. Действия Айса распознавались как человеческие знаки симпатии, но не были проявлением дружеского расположения. Маленький робот смотрел на девочку огромными глазами, в которых читалось обожание и безответная тоска. Ролл, судя по всему, это замечала, но старательно делала вид, что не понимает намеков, пытаясь отправить младшего робота куда подальше делать что-нибудь, лишь бы отстал. И ведь тот бежал и делал всё, что ему скажут. Видимо, считал, что это поможет ему завоевать… эм…       Сердце? Серьёзно?.. Он сделал из замороженного топлива сердечки?! Тесла, да какая у него довольная морда! Как отчаянно Ролл ищет способ отвязаться от него снова. Как умилённо на это всё смотрит доктор Лайт, как забавно реагируют на это остальные обитатели «Light Labs». Цирк какой-то.       Снейка разрывало между желанием заржать во весь динамик, желанием закрыть лицо рукой и абсолютным непониманием ситуации, отвлёкшей на себя всё внимание. Ролл действительно была очень мила и симпатична, даже с точки зрения боевого робота, у которого были несколько другие приоритеты в оценке «симпатичности» чего бы то ни было.       Симпатична, но не более того.       Может ли это быть побочным эффектом от наличия эмоций? Или это какая-то особая черта лайтботов? Снейк вроде бы слышал что-то по этому поводу, когда смотрел выдержки из выступлений доктора Лайта, но не вполне был уверен, что правильно всё понял. Это всё настолько глупо, настолько не имеет смысла…       Из тупика выход был один: отмена вопроса, не имеющего очевидного ответа.       «Я не запрограммирован на это, вот мой ответ».       Рок. Ролл. Шесть рабочих лайтботов, два «экспериментала» и… Стоп, а это ещё кто и почему его нет в сводке? Зелёно-жёлтый бот с абсолютно дурацким дизайном, из-за которого он напоминал передвижной антропоморфный шкафчик, большими круглыми глазами-плашками, которые даже близко не похожи были на глаза робот-мастеров. Тем не менее, эта штука распознавалась как робот-мастер, а проверка его по глобальному каталогу выдала неожиданно большой номер, который значился за Лайтом. DLN-093 [Auto].       Минутку-минутку…       Номера с 9-го по 16-ый значились как [forbidden], дальше по 64-ой как [reserved]. Номера с 65 по 72 частично значились [in development], частично были уже активированными ботами, похоже, работающими даже не в этом городе и не под присмотром самого Лайта. Дальше опять шли [reserved] номера.       «И что всё это значит?» – не понял Снейк.       Зачем Лайту столько зарезервированных номеров – и откуда это мерзкое давящее на электронные нервы чувство, что он совершенно точно не хочет это знать? Нет. Точно нет. Сказано же – нет! Процесс норовил сам собой сняться. При попытке долгого удержания мысли врезался в очень больно отозвавшуюся директиву, без объяснения причин его снявшую принудительно.       Снейк, впервые познакомившийся с настолько болезненной отдачей и болью как таковой, чуть было не перестал следить за окружением. Зато он узнал, что в его управляющей программе осталось несколько директив и блокировок, оставшихся от кода, внесенного руками Лайта. Абсолютно все они были закрытыми, робот не мог даже узнать, что именно они запрещают и по какому принципу перенаправляют мысли, но делали они это весьма неприятным образом.       Что это за чертовщина? В смысле это действие недоступно?!       При попытке второго захода у вайлибота на ровном месте возникло чувство стремительно нарастающей тревоги, не имеющей ничего общего с возможностью обнаружения или угрозой для жизни.       Почему ему кажутся такими… пустыми, мёртвыми эти строчки?       Он в первый раз в своей очень-очень короткой жизни узнал, что его мысли не настолько свободны, насколько ему всегда казалось. Если начать всматриваться в открытую часть управляющей схемы, начинаешь понимать, что означали слова Альберта. Что значили слова Нидла. Что значит твоё собственное «я так запрограммирован!», это гордое «это в моём коде!» и это «я таким создан». Как они незаметно приобретают другой смысл, о котором ты не должен задумываться. Куда твои мысли, ведомые управляющей программой, не должны были выйти, но вышли.       Снова отдача, уже совсем мягкая, осторожно уводящая прочь. Напоминающая об основном задании, и в общем-то не совсем безопасном окружении.       Доктор Лайт не выглядел угрожающе. Невысокий, с абсолютно белыми от седины, но всё ещё густыми волосами и аккуратной бородой – он создавал впечатление очень хорошего и доброго человека. Конечно, Снейк и не думал сравнивать его с Вайли, но Лайт почему-то вызывал уважение. Если бы они не были врагами, разведчик бы хотел познакомиться с Томасом, а не следить за ним.       Но при текущем раскладе дел оставалось наблюдать со стороны, не вмешиваясь в происходящее.       Которое ему нравилось всё меньше и меньше, всё чаще начиная вызывать срабатывания «закрытых» блоков. Не забери Вайли этот чертеж, разведчик – тогда уж, «робот для геодезических и исследовательских работ» – остался бы у Лайта, лайтботом, и его мысли никогда бы не достигли той точки, за которой начинается столь жёсткая отдача. Альберт убрал большую часть блокирующих директив, но что-то осталось, по всей видимости, невычищенным – и его процессы в какой-то момент совершенно внезапно натыкались на стену. Не были убраны эти фрагменты по недосмотру? Или была какая-то другая причина?       Он обязательно спросит шефа об этом, когда вернется… если вспомнит об этом.       – Папа? Па-ааа-ап…       Ролл, еле отвязавшаяся от Айса, полезла к доктору, осторожно обнимая своего разработчика. Доктор Лайт, отвлекшись наконец от чертежей – совсем как Вайли, тот тоже ничего вокруг себя не замечает, если уткнется в работу! – переключил внимание на дочь-робота, просящую с ней поиграть. Забавно, а ведь Томас называет Рока и Ролл своими детьми, и ведет себя с ними как с детьми…       Снейк знал, что старшие боты изредка называли Вайли «отцом». Непонятно, то ли в шутку, то ли всерьёз, потому что при шефе это никогда не звучало. Порой беспечно смеялся Хит, одергивая Креша – «ну ты же помнишь, че как маленький». Креш кивал, но рано или поздно опять оговаривался. Это выглядело хоть и довольно странно, но привычно. На вопрос Снейка Хит объяснил всё следующим образом:       «Вот смотри, Снейк. Мы братья. И вы, “третьи”, тоже. Братья наши меньшие, ха-ха. Ну, суть ты ловишь, да? Мы созданы одним и тем же человеком. С человеческой точки зрения он – наш отец. В некотором смысле даже “биологически”, если тебе так проще понять будет: ведь у всех при разработке чипа был заложен его снимок сознания как наиболее активный в обучении чипа. За вас – не ручаюсь, но вроде как тоже…»       Примем негласную «традицию» вайлиботов не называть создателя отцом как особенность их семьи, ибо «ну, Вайли не любит такого обращения, злится». Здесь же явно были иные традиции, и вот уже они озадачивали Снейка.       Внимание, вопрос!       Почему, в таком случае, Лайт называл детьми только двух своих ботов? Более того, почему это поддерживалось и среди других лайтботов тоже? Как две семьи в одном месте, рабочие лайтботы называли братьями друг друга, но никогда – Рока и Ролл, и обратное было так же верно. Да и сам Лайт вёл себя по-отечески лишь со старшими робот-мастерами. Нет, он обращался достаточно мягко и с другими своими роботами, но держал явную дистанцию, разве что на градус теплее относился к тем из них, кто были андроидами. Может, это из-за того, что они выглядели визуально ближе к людям, оттого и воспринимались как более живые, чем тот же громила-грузчик Гатс или аморфный «экспериментал» Ойл?       Последнего вообще отправили чистить канализацию. Печально, наверное, жить с таким назначением, так ещё и радоваться ему.       Был ещё второй «экспериментал», Тайм. Похожий на человека-подростка, пусть и немного стилизованный под часики. Его Снейк увидел лишь один раз, пришедшим в сопровождении какой-то женщины-человека из Института Хроноса. Из обрывков разговора и записей в каталоге удалось понять только то, что Тайм был после «Дела 1.5» передан за кругленькую сумму в Институт для исследований и пока что нареканий не вызывал. Вот, пришли обсудить дальнейшую судьбу бота – его хотят оставить себе «до конца срока функционирования», теперь надо подписывать документы с разработчиком.       «Передан? За деньги? На исследования? Что тут происходит?»       Ближайшее напрашивающееся определение что-то очень сильно Снейку не нравилось, но думать дальше в этом направлении ему почему-то не хотелось. Но что было и правда странным, так это то, что никому здесь это не казалось именно странным. Все вели себя как ни в чём не бывало, совершенно довольные жизнью. Ну разве что за исключением Элека, ибо его поведение даже живым назвать было затруднительно. Что-то с этим кадром было явно неправильно, больно выделялся из этой жизнерадостной шарашки, ведя себя на редкость замкнуто и холодно. Особенно чётко это заметно было на фоне улыбчивого Файера или разгильдяя Ката.       Как-то раз разведчик под вечер удачно подловил разговор промышленных лайтботов: обсуждали законопроект, касающийся всех индустриальных робот-мастеров. Введение срока эксплуатации, по истечении которого робот-мастер должен быть принудительно отключен и сдан в утиль.       Законопроект даже на слух показался Снейку крайней дикостью. Он не понимал, как это в принципе могут допустить по отношению к разумным созданиям. К ещё большему его недоумению, половина лайтботов спокойно приняли это безумие. Развел руками Файер: «мы и так должны быть благодарны, что нам сохранили жизнь после всего того, что мы сотворили». Гатс и Бомб похоже, особо и не возражали: «разумно, если ты всё, значит – ты всё». Сидящий с ними Айс лишь растерянно хлопал глазами: малыш, кажется, не понял ничего. Как не понимал ничего и сам Снейк, незаметно стоящий в тени и растерянно слушающий разговор. Только громко ругался Кат, но его быстро осадили.       Молча, не проронив ни слова, ушёл Элек.       Как бы то ни было, индустриальные лайтботы в большинстве своём, похоже, легко и просто соглашались со своей ролью оборудования. Разумных инструментов, которых выкинут и отключат, как только те перестанут быть нужны людям и самому Лайту. Как запрограммированные думать, что так нормально. Запрограммированные не задумываться. Но ведь принципиальной разницы, кроме наборов директив, между их чипами и чипами вайлиботов нет...       Или, всё же, есть?       Снейк продолжал наблюдать, на автомате скидывая накапливающиеся вопросы в очередь. Слишком много, слишком всё сложно, и как-то мир разом перестал казаться таким простым и понятным, чем-то таким, что достаточно просто исследовать, увидеть, испытать и потрогать. Разведчик сидел, притаившись в углу лаборатории, слушая, как доктор общается с Ролл. Лайт обсуждал с ней какую-то книгу, которую девочка-робот прочла накануне. Томас ерошил светлые искусственные волосы «дочери», смеялся, объясняя ей, почему люди поступают так, как в книге. Снейк особо не вникал в разговор, даже не удосужившись записывать его, только один раз обратил внимание на слова про «хорошо» и про «плохо».       На фоне того, что творилось прямо под носом у учёного, было как-то очень странно говорить про такие понятия.       Или же это было чем-то само собой разумеющимся?..       Раньше Снейк об этом не задумывался, но сейчас он задавал себе вопрос: что, если бы он в итоге оказался лайтботом, а не был бы одним из номеров Вайли? Относился бы Томас к нему так же, как к сыну? Или бы вёл себя точно так же, как с Гатсом и другими? Как со всего лишь инструментом…       Стоп. А как, кстати, к нему относится его шеф?..       «Раздолбай безответственный!» – ну да, действительно, как же ещё! Он так ко всем, кажется, относится. Особенно, если работать без пинка не хотят. Сам не вылезает из-за чертежей и предпочитает, чтобы все были чем-то заняты, и желательно – не его нервами.       Шла пятая ночь.       В отличие от руин Ланфронта, где жизнь не прекращалась с наступлением сумерек, а порой и становилась громче, здесь всё стихало, погружая дом в полную тишину. Рока носило непонятно где, Ролл или тихонько прибиралась, или спала. Возвращающиеся с рабочих мест индустриалы уходили на подзарядку, а восстановив заряд – снова уходили на работу. Везде выключали свет, только в главном зале в основном корпусе «Light Labs» функционировали компьютеры, что-то обсчитывая. Сам Лайт редко спал по ночам. Днём учёного дома практически не было, а возвращаясь под вечер, старик практически до утра сидел за делами, разгребая кучи документов и ворохи чертежей. В этом Вайли и Лайт были похожи – оба умудрялись вкалывать как их роботы.       В чём была разница? В их роботах, собственно.       Лайтботы работали по часам, в строго обозначенном режиме дня… хотя тот же Элек почему-то не возвращался на подзарядку, уже третьи сутки к ряду оставаясь на АЭС, а Айс просто маялся от безделья в ожидании очередной экспедиции. Но это было скорее исключением из правил.       Что делали вайлиботы? Младшие по несколько дней совместными усилиями работали в ударном режиме без сна, чтобы потом делать гордое ничего до следующего пинка, страдая фигней в перерывах. Старшие были заняты примерно в том же режиме, что и их создатель. Работать мы будем пока не разрядимся, а потом дрыхнуть – не поднимешь. А поднимешь – полморды оторвут и отправят заниматься общественно-полезными делами.       В ночь на воскресение Лайт вернулся в дом всего на пару часов, чтобы уйти снова, сообщив только, что его не будет несколько дней.       Подловив момент, когда в мастерской не было ни прибирающейся Ролл, ни вездесущего и назойливого Авто, Снейк пробрался туда. Указанную информацию с компьютеров лаборатории он уже снял, не став в ней особо разбираться; лишь аккуратно, следуя инструкциям Флеша, стёр следы несанкционированного доступа.       Мягкие отсветы голографической доски, оставленной включенной так, словно сюда собирались вернуться в скором времени. Многочисленные распечатки, какой-то разобранный хлам на верстаке, а на рабочем столе лежит погашенный планшет – не трогать. Вообще ни к чему без необходимости не прикасаться, быть максимально осторожным. Восприятие не обнаруживало в комнате никаких следящих систем, даже обычных камер. И так тихо, что здесь, что в коридорах, только со второго этажа раздается еле слышный напев девочки-робота, продолжающей уборку.       На доске было сохранено несметное количество чертежей. Проверив, что доступ не записывается, а пароля не установлено, Снейк начал листать содержимое проектора, не вглядываясь, не вчитываясь, только запоминая – как и было указано.       Но всё равно в какой-то момент робот-мастер замер, вглядываясь в эскиз, кажущийся ему смутно знакомым. Дата стояла запредельная, восьмилетней давности – того же времени, когда была только-только одобрена его собственная разработка. Перед разведчиком был лишь эскиз и несколько файлов-заметок, какие-то прикрепленные изображения, что-то ещё. Всё это даже не было подписано.       Это был какой-то андроид, отдалённо похожий на самого Снейка, только без таких змеиных черт и с другим «лицом», впрочем, только бегло набросанным. Выглядел проект совсем по-человечески и, похоже, должен был быть того же роста и почти того же телосложения. Из прилагающихся невнятных заметок не особо было понятно назначение, но робот-мастер также был обозначен как военный и даже шёл в той же части, что и…       Снейк сморгнул. Стоп, а не его ли собственный это исходный эскиз? Насколько ему было известно, исходные планы могут очень капитально меняться в ходе разработки, и от них не остается порой практически ничего. Last access:       Unregistered user / June 06 20X0 03:33, access time: 01 min. 23 s.       [delete action canceled] Change log:       …       – A. Wily / April 19 20W5 13:08 // [no comments added]       – T. Light / July 23 20W5 20:57 // [REDIRECTED], view doc.: …       Ссылки на связанные документы вели в пустоту: файлы эскизов были просто скопированы, а у доски не было подключения ни к глобальной сети, ни к той, на которую вели связанные ссылки. No related data available. Access denied. Invalid link. Forbidden. Forbidden… ERROR       Мда, не суждено. Ладно, листаем даль…       Аудио-сенсоры Снейка зафиксировали какой-то звук, заставивший встрепенуться, чуть не подскочить от неожиданности. Стелс ещё работал, а робот отдернул руки от доски, следом за пальцами «перелистнувшейся» обратно на первый чертеж. Движение воздуха может обратить на себя внимание, если здесь есть кто-то ещё. Но кто? И почему сенсоры не ловят чужого присутствия, хотя змей только что отчётливо слышал…       Мелодичное и отчётливо синтезированное мяуканье раздалось у самых ног. Снейк замер, стараясь не шевелиться. Скосил глаза, смотря вниз.       «Я влип».       Об его ноги настойчиво пыталась обтереться какая-то механическая кошка, которой было, похоже, глубочайше плевать на его маскировку и стелс, обманывающий камеры, сонары, лазерные дальномеры и прочее оборудование. На то, что змей, вообще-то говоря, был чужаком, зелёно-белой машинке тоже было по барабану. Она даже не пыталась поднять тревогу!       «Если, конечно, не отправила уже всё сто раз куда надо! Или… стоп…»       Только сейчас до Снейка дошло, что его на самом деле не видят и не распознают. Этот маленький робот не обладает таким интеллектом, чтобы сделать соответствующий вывод. Он просто обнаружил, что тут что-то есть, и теперь пытается изучить это что-то, не понимая, почему это не видит, но на это что-то натыкается.       «Меня тут нет! Нет меня, нет меня, нет!..»       Горе-разведчик стал затравленно озираться по сторонам, прикидывая, как бы ему незаметно отсюда смыться. Осторожно отступил на шаг назад. Кот, только что попытавшийся навалиться на ботинок, неудачно хлопнулся на пол и громко недовольно мяукнул. Ещё один шаг, Снейк покосился в сторону окна. Закрыто. Плохо. Подход к стенам перекрыт кучей хлама, столами и шкафами. Остается только дверь в коридор.       Ещё один шаг…       Кот радостно поперся следом за «исследуемым объектом», похоже, поймав что-то в поле зрения. Наверное, трассирующие освещение системы Снейка давали какой-то сбой, и чужой робот «залип» на едва заметные изменения в тенях и бликах на прилегающих объектах.       «Уйди, проклятое животное!»       Несколько шагов к двери, шаг за порог…       Зелёно-белая зараза, размахивая механическим хвостом, радостно замяукала и кинулась прямо на ногу Снейка, будто на клубок ниток.       – Танго? – раздался голосок Ролл сверху с лестницы. – Чего мяукаешь, маленький мой? Опять разрядился?       Снейк очень обрадовался тому факту, что с того пролета, на котором находилась девочка-робот, его точно не могло быть видно. И совершенно не обрадовался шагам и неотлипающему коту.       – Танго, кис-кис-кис, иди сюда…       Чуть не зашипев, Снейк отскочил прочь, уже игнорируя то, что его стелс не компенсирует резких движений. Кот замяргал, оглашая весь коридор своим недовольством, а вайлибот счёл за благо срочно отсюда ретироваться, пока эта чёртова машинка не увязалась следом за ним. Подоспевшая Ролл сгребла мяукающего робота на руки, недоуменно смотря в уходящий к соседнему зданию коридор. Танго рвался с рук, продолжая радостно «лыбиться», насколько его игрушечная мордочка это позволяла, явно изъявляя желание поиграться с только что обнаруженным «невидимым клубком».       Последний, впрочем, не изъявлял ни малейшего желания играться с чужой кошкой.       В отличие от Ролл, Снейк отлично разобрал протокол связи, который использовал Танго. Змей уже понял, что эта милая киса хоть и совершенно ничего не поняла, но хочет оповестить весь дом о новой игрушке.       Какое счастье, чёрт подери, что у этой «зверушки» лишь имитация кошачьего поведения, и «чистый» просто самообучающийся ИИ. Спасибо Тесле, спасибо Тьюрингу, спасибо Азимову, пусть он на самом деле и биохимик, но спасибо всем-всем-всем когда-либо существовавшим учёным! Ни грамма реального сознания, просто очень смышлёный маленький компьютер на лапках.       Его хозяйка собирается наконец заткнуть это вопило? Как долго Снейк должен выслушивать эту симфонию?! И вообще его обозвали клубком ниток!       Сидящий на дереве над распахнутым окном, кипящий от злости на себя и на «эту чёртову кошку!» змей, впрочем, очень скоро остыл и успокоился. Тесла, да он же только что чуть не провалился самым глупым образом! Любопытство подвело, отвлекся и не заметил наличия чужого робота в комнате. Вот же дурак… хорошо, что этот момент не был поставлен на запись. Если Вайли узнает о такой оплошности, будет не очень приятно. Однако Ролл совершенно не напрягло поведение Танго: она, похоже, не сообразила, что тут что-то неладно. Судя по лепету лайтбота, уже развлекающей кота, тот нередко вел себя странно.       Остается надеяться, что никто другой тоже не обратил на это внимания, и не будет внимательно проверять, что тут только что было.

Ланфронт. Начало августа

      Вспышка зелёного цвета стрелой расколола небо над джунглями Амазонки.       Телепортация прошла успешно, Снейк стоял на площадке перед пирамидой Ра Муна. Робота сильно качало от усталости: батарея была разряжена практически в ноль, генератор работал на износ, а сам DWN-022 мог в любой момент провалиться в спящий режим. Несколько дней без подзарядки, телепорт израсходовал последние запасы энергии. Системы принудительно ушли в режим энергосбережения, и теперь Снейк чувствовал себя просто отвратительно. Он не мог позволить себе отключиться прямо тут. Было бы как-то совсем не по-геройски упасть спать за шаг до финиша, вернувшись со своего первого серьезного задания.       Снейк двигался почти на полном автопилоте: когнитивные системы первыми пошли под урезание потребления. Их ещё хватало, чтобы отличить один поворот от другого и не навернуться в ловушку, но в остальном мыслительные процессы были заторможены. Однако этих самых мыслительных процессов хватило на гениальную идею «вернуться красиво». Вкратце это означало зайти не через дверь, а гордо явиться прямо за спиной Вайли, бесшумно спрыгнув с потолка, как самый заправский разведчик…       Как самый заправский не вышло. Не вышло вообще никак: система успешно ушла в спящий режим в самый подходящий момент: за мгновение до того самого бесшумного прыжка.       Когда Снейк вернулся в полноценный онлайн, он лежал на операционном столе… и над ним возвышался очень недовольный босс с перебинтованной головой.       – Упс… – прохрипел бот, сообразив, что произошло.       – Я очень ценю твой энтузиазм, Снейк, – недовольно процедил Альберт, – но своё здоровье я ценю больше. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит?       Триумфальное возвращение – провал.       – Я больше так не буду… – просипел двадцать второй номер, поднимаясь.       Тут же замер, поняв, что тянет за собой провода. Корпус был вскрыт, к энергетическому комплексу было подключено внешнее питание.       – А ну лежать! – Вайли зарядил роботу по носу распечаткой. – Конечно же, ты не будешь! Ты, – он сложил руки на груди, – не будешь задерживаться на несколько дней после выполнения задания. А если захотелось погулять без дела, то ты будешь сообщать, где тебя носит. И ты не будешь доводить генератор до износа. Топливо же для слабаков, да? А ещё ты не будешь прыгать на меня с потолка, рискуя переломать мне шею. Естественно, ты не будешь! Ты просто сделаешь ещё какую-нибудь глупость!       DWN-022 сник.       – В любом случае, – Альберт отвернулся к компьютерам, – я снял все данные из твоей памяти. Ты хорошо поработал. Зарядишься хотя бы наполовину, можешь быть свободен.       Снейк облегченно «выдохнул». Вайли был хоть чем-то доволен. Значит, горе-герой не совсем провалил задание.       В данный момент Вайли что-то перебирал на компьютере, в своих многочисленных чертежах на голографической панели, в распечатках и инструментах. Двадцать второму номеру не оставалось ничего другого, кроме как лежать, уставившись в потолок, перебирая память. Ему всё казалось, что он что-то упустил, но никак не мог поймать за хвост мысль, проворной змейкой ускользающую сквозь пальцы. Однако сейчас у него было предостаточно времени и сил осмыслить и переосмыслить увиденное на разведке.       В какой момент он перестал фильтровать информацию, просто вслушиваясь в бесконечный поток данных, белый шум? Последние дни он просто шатался без особой цели по городу, ловя обрывки информации, вслушиваясь в разговоры, новости. Пытался за что-то зацепиться, но терял нить размышлений, просто утопая в этом потоке. То отвлекался, увлекаясь чем-то другим, то нарывался на неосязаемую директиву, раз за разом скидывающую процесс, стоило мыслям зайти в запретную зону.       Что-то тревожило его, что-то было неправильно, не укладывалось в чипе.       – Доктор Вайли? – позвал Снейк через некоторое время, поднимаясь на одном локте и начиная осторожно удалять подключенные к его батарее провода.       – Чего тебе? – недружелюбно выговорил Вайли.       Как только больше половины проводов были удалены, робот-мастер смог сесть, свесив ноги с операционного стола.       – У меня вопрос… – начал он, но осёкся, вспомнив, как обычно Вайли реагировал на его вопросы не по делу. Уточнил: – Можно же, да?       Вайли развернулся на стуле целиком, сложив руки на груди.       – Я внимательно слушаю.       Некоторое время Снейк молчал, прежде чем с трудом сформулировать вопрос. Он никогда не был хорош в построениях и понимал, что где-то что-то упустил.       – Чем мы отличаемся от них? – наконец спросил он.       – От кого? – не понял Вайли.       – Ну от этих… номеров Лайта? – пояснил Снейк. – И от людей?       Альберт недоуменно уставился на робота, прежде чем на его лице отразилось понимание и лёгкое раздражение. В этот миг у Снейка возникло чувство, что Вайли уже отвечал кому-то другому на подобные вопросы: это выражение говорило само за себя. Похоже, его успели порядочно достать с этим. Но в этот раз, прежде чем доктор успел ответить, его опередили:       – Тем, – раздался мрачный голос, – что люди лицемеры, лжецы и предатели. И их боты не лучше.       Снейк медленно повернул голову. В дверном проёме стоял Брейкмен. Тот самый бот, кого некоторые знали под именем Блюз. Прототип. Нулевой номер Лайта, сбежавший от своего «отца». Лицо робота полностью скрывал закрытый шлем, но по остальным параметрам Блюз выглядел на внешний вид как подросток лет шестнадцати. Общая черта большинства лайтботов? За исключением Файера, они выглядели либо детьми, либо подростками, либо допотопными трансформерами, словно бы сошедшими с картинок детских мультфильмов прошлого века…       – Добро пожаловать в реальный мир, – фыркнул Блюз. – Уверен, тебе здесь очень понравится, Снейк.       У этого парня в серо-красном была странная манера постоянно «копаться в себе», за что он мгновенно заслужил кличку «Мелодрама» от Магнета. Впрочем, Брейкмену на это, похоже, было глубочайше плевать. Как и на всех вайлиботов, лайтботов и вообще всех окружающих вместе взятых: его заботил только он сам.       – Исчерпывающе, – прокомментировал Вайли вслед захлопнувшейся двери, переводя взгляд на Снейка. – Ещё вопросы?       – Эм… – разведчик выдернул последний проводок из груди.       Задумался. Ему хотелось побыстрее уйти отсюда. Лежать без дела и дальше на одном месте, страдая головной болью от неразрешимых вопросов было не прикольно.       – А можно мне завинтить корпус? – попросил Снейк.       Вайли закрыл лицо рукой и не глядя показал на стол с отвертками и прочим барахлом, в котором робот в тот момент не особенно разбирался:       – Тебе можно. Вон там возьми инструменты и собери всё назад как было. Сам. Я занят.       Смутившись, но всё же кивнув, Снейк подполз к столу.       Подгоняя детали от корпуса, сидя с отверткой перед зеркалом, зажав в зубах часть вытянутых наружу из открытой грудины проводов, Снейк сосредоточенно пытался собрать всё обратно. Через некоторое время краем глаза робот заметил, что за ним смотрят. Вайли оторвался от своей работы и теперь сидел, хмуро глядя на Снейка. На столе рядом с мастером стояла уже давно недопитая кружка остывшего кофе.       – Не туда подключаешь, – прокомментировал доктор, заметив взгляд своего бота. – Этот к красному разъёму, а то коротнет… ты там про Лайта и его ботов спрашивал. Сказку рассказать?       Одуревший от такого внезапного снисхождения Снейк активно закивал, даже отложил инструменты.       – Хорошо, – Альберт заложил руки за голову, откинувшись на спинку кресла. – Начнем издалека.       Он некоторое время молчал, прежде чем продолжить:       – Незадолго до Блюза дело было. В общем, нагрянула к нам очередная проверка. Как водится, обрушились совершенно внезапно, как снег в июле. Надо понимать, по документам одно, на словах другое, по факту – ни первое, ни второе отношения к реальности не имеет ни малейшего. Всё было не так, как это хотелось выставить Лайту. Естественно, на кого-то срочно потребовалось свалить все мелкие грехи, чтобы прикрыть грехи более масштабного характера. В лицо мы, значит, будем улыбаться, а как отвернешься – получишь удар в спину. Весь Лайт одним предложением…       – А что было там такого страшного? – полюбопытствовал Снейк.       – «Совершенно секретные вещи», – фыркнул Вайли.       – Вроде тех, что я зафиксировал?       На лице Альберта растеклась кривая усмешка, учёный закатил глаза:       – Да то, что ты там нафоткал, как студент на перемене, это так, детские игры в песочнице, – прокомментировал он. – Бери выше. Там на трибунал бы набралось, если бы копаться начали. А так обошлось! Всего-то ничего, повесили на меня пару несерьёзных нарушений, лишили официальной работы, чуть не лишили степени, ну и дальше я сидел в ассистентах у нашего великого светила. Зато волки целы, овцы сыты, – ядовито заметил он, зачем-то поменяв слова местами. – Правда, это обнуляло всё, что я создавал годами. Но не будем о грустном…       – Трибунал, – встрял Снейк в секундную паузу, обнаружив, что слово у него в словаре почему-то отсутствует, хотя звучит очень знакомо, – это что?       – В сети потом посмотришь, – как обычно ответил Вайли. – Вот так вот мы, значит, работали дальше. Потом появился Блюз. Блюз был триумфом и ошибкой Лайта. Наш светлый гений сделал человека из металла! Сколько шуму по всем новостям, это надо было видеть. Та самая трансляция, шороху наделали такого, какого даже при «первом ядре» не было.       На лице Альберта блуждала странная усмешка.       – Я улыбался, слушая, какой бред несёт Томас. Смотря, как все кивают, как болванчики. «Весь код написан им»! «Ещё первого ядра»! Бородатый наш думает, исправил пару ошибок, закончил дело, теперь оно полностью его. Он тут Создатель! Демиург! Бог! Имеет право решать за всех и всё! Абсолютно всё…       Снейк с любопытством взирал на шефа. Тот говорил, смотря в потолок, обращаясь словно бы даже и не к своему роботу, а куда-то в пустоту. Снейк никогда не видел раньше Вайли таким… спокойным, усталым, отстранённым. Просто утомленным жизнью старым человеком. Видел ли его таким кто-то другой?..       – Когда Блюз сбежал, решили – мёртв. Как Томас тогда горевал, аж верить ему хотелось! А как получил он грант на разработку робот-мастеров, так сразу обо всем забыл. «Новая эпоха началась»! А я… помогал ему создавать первых робот-мастеров. Помогал создавать всех его ботов, отдал ему столько разработок, уже зная, что их ждёт…       Явно пародируя голос Лайта, он прокомментировал:       – «Робот-мастеры не будут столь людьми, как Блюз». Изменил пару строк и счастлив, баран старый! Это не так работает. Структурно в чипах отличия практически нет. Основная разница – в управляющей программе. В стартовых точках, в наборах снимков для обучения ядра. В сформированных характерах, в зашитых навыках и предрасположенности. Но не более того. Как личности, робот-мастеры отличаются друг от друга точно так же, как люди. Разница в способностях, конечно, может быть гигантской. Как и в психологии. Но в целом – всё те же люди. Точно так же думают, так же чувствуют, так же живут… и точно так же умирают.       Старик качнулся на стуле:       – Мы сделали роботов похожими на людей, чтобы они «были лучше людей», сделали почти-людьми. Но ты видел людей. Они и к другим людям относятся точно так же. Дети остаются сопляками, рабочие – рабами, солдаты – пушечным мясом…       Вайли хотел что-то ещё сказать, но вдруг осёкся и махнул рукой:       – Кому я всё это говорю?.. – как опомнился он. – Закончили! Долго ты ещё копошиться будешь? Давай живее, мне этот стол нужен!       Разведчик вжал голову в плечи от внезапного рявка.       – А… да, – зато это было уже привычно.       Однако через некоторое время созерцания безуспешных попыток Снейка у доктора лопнуло терпение.       – Скачай мануал! Ты должен уметь сам выживать! Какое тебе выживать, если ты сам себе корпус закрыть обратно не можешь? Разбери на досуге своих змеек и учись на них, чтоб тебя!       Под непрекращающуюся брань Вайли, не с первой попытки, но у Снейка всё же получилось завинтить весь свой корпус обратно.       – Всё, проваливай, не мозоль глаза! Свободен!       – Д-да, шеф!       Бот вымелся из мастерской в несколько раз быстрее, чем закрутил последний болтик на своей броне.