Learning Concept

All I’ve ever wanted, the secrets that you keep All you ever wanted, the truth I couldn’t speak Because I can’t see forgiveness, and you can’t see the crime And we both keep on waiting for what we left behind © Linkin Park – Final Masquerade

Старая база Вайли. Январь, 20X4

      Сенсоры показывали –55 градусов по Цельсию.       Из замороженного мрака виднелись технические узлы, переплетения труб, балки и перекладины. Нависающие структуры – насквозь обледенелые, местами пошедшие трещинами, местами вовсе обрушенные. Под толстой коркой льда, покрывающего пол и стены, смутно угадывались какие-то панели, бетонные блоки, неразборчивые надписи. За обрушенным потолком зияла непроглядная темнота. Три этажа под землю. Над головой – лабиринт коридоров. Под плитами пола – всё тот же лабиринт, упирающийся в завалы.       Кромешную тьму реакторного зала едва разгонял тусклый свет, исходящий от восстановленных ячеек. Ближайшие помещения застилал ледяной туман. Местные системы терморегуляции некогда вышли из строя в результате взрыва, повредившего часть энергетического ядра. Уцелевшие остатки, однако, продолжали бодро работать на аварийном питании. Сходящие с ума, ничем толком не управляемые, они превратили подвалы вокруг реактора в самую настоящую криогенную камеру. Это не только затрудняло доступ к основному генератору энергии и принципиально мешало продолжать ремонт. Работать в подобных условиях было сложно и, как минимум, неприятно даже для робота, созданного выживать и в куда худшей атмосфере.       Зажав в зубах гаечный ключ, уже промерзший насквозь, Снейк копался во вскрытом блоке. Часть датчиков сбоила, то и дело приходилось стирать с глаз изморозь. Поставленная перед ним, пусть и самостоятельно, задача уже начинала казаться невыполнимой – найти и устранить причину неисправности. Без этого попросту не имело смысла делать что-то дальше. Большая часть подвалов была им уже исследована: проверял, насколько далеко можно пробраться. Результаты не радовали: уже этажом ниже реактора разведчик напоролся на непроходимые завалы, за которые не мог пролезть, не застряв.       Будь температура хотя бы на пару десятков градусов выше, Снейк мог бы просто пустить туда поисковых змеек. Но в этом морозильнике его мини-боты имели свойство отказывать. В отличие от хозяина, они обладали меньшей морозостойкостью и были больше заточены под труднодоступные, но всяко не столь холодные места.       Находиться здесь подолгу было, по меньшей мере, небезопасно – ещё неизвестно, не произойдет ли дальнейшее обрушение. Уцелевшие несущие стены и перекрытия не внушали доверия. То тут, то там на глаза попадались разломы, взгляд натыкался на зияющие чёрные пятна брешей, покореженных люков и обваленных лестниц.       Не то, чтобы Снейк опасался отсюда не выбраться в случае чего…       Он был рассчитан на очень широкий температурный диапазон. Чип и ближняя периферия достаточно хорошо защищены от губительного воздействия низких температур. В своей способности пережить завал разведчик тоже не сомневался – если чип не заденет, он просто уйдет в гибернацию. В крайнем случае – в полный оффлайн. А там, глядишь, по весне сюда кто-нибудь вернется, и его откопают рано или поздно. Во всём этом было только одно «но».       Теперь Снейк был в этих руинах не один и отвечал не только за себя.       Конечно, в помещениях ближе к поверхности и в развалинах зданий на поверхности климат был мягче. Зима, довольно холодная, однако не смертельно опасная для электроники. Вот только и отопления там тоже не наблюдалось. Мощности найденного обогревателя с трудом хватало на небольшую комнату, а у второго находящегося здесь робота были серьёзные проблемы что с температурной выносливостью, что с выносливостью вообще.       Джемини по-прежнему оставался на острове. Наперекор холоду; подавленной, но не пропавшей фобии; недоверию, не успевшей до конца оттаять ледяной стене между ним и братом. Зеркальный бот до сих пор вздрагивал, когда возвращался Снейк, но быстро брал себя в руки, скрывая тревогу за дружелюбной улыбкой.       Хоть Близнецы формально и поняли, что брат – совсем не такое чудовище, каким казался, но слишком глубоко отпечатались допущенные ошибки, чтобы было так легко «перезаписать» отношение. Да и за полжизни порознь многое изменилось, и зеркальный бот, и без того не отличавшийся простодушием, стал ещё менее доверчивым, чем ранее. Он не показывал этого прямо, но Снейк чувствовал скрытое напряжение.       Доверие не за один день приходит. Снейк это понимал, поэтому старался не давить – пусть к нему привыкнут. Пускай он и сам привыкнет.       Убирать когти – трудно заставить поверить, что не используешь их снова. Нельзя давать повода страху возобновиться с новой силой. Не идти на поводу у своего кода, не пугать лишний раз – после некогда проиллюстрированной реальной угрозы сложно до конца убедить, что ты лишь играешься и это не всерьёз. Не держать поблизости поисковых змеек – Джемини по-прежнему реагировал на них крайне нервно, очень быстро теряя самообладание и впадая в панику.       Программу у Близнецов по-прежнему клинило. Всё, что распознавалось как «змея», автоматически вызывало какой-то жесткий контекстно-ассоциативный конфликт в когнитивной системе, что опрокидывало мышление в ступор с невозможностью адекватно принять последующее решение. Снейк так и не смог разобраться, как это работает и как это «чинить», а попытки выяснить стабильно упирались в нежелание Близнецов, чтобы в них «копались».       После нескольких недоразумений, DWN-019 предложил «гениально» простое решение: не делать с этим ничего. Просто держать змей подальше, и всё будет хорошо.       Снейку это решение не нравилось. В конце концов, ведь им удалось подавить страх перед ним самим, достаточно было просто поговорить. Убедиться, пусть и совершенно идиотским способом (а как ещё назвать ту «шутку»?), что если за твою жизнь так искренне беспокоятся и переживают, то это наверняка не вяжется с «точно хочет убить».       Если нашлось решение здесь, почему нельзя решить проблему со змеями? А сам Снейк? Похож на змею, частично из-за шлема, частично из-за некоторых деталей внешности. Хорошо, больше на ящерицу, хотя с последними, как выяснилось, у Джемини тоже возникали проблемы, хоть и не настолько серьёзные. Так и в чём дело?       «Крупный робот – не совсем змея».       Забавный вывод, конечно. Снейк был ненамного-то крупнее брата, а поисковые змейки – вот неожиданность-то! – также являлись, вообще говоря, роботами.       В любом случае, эту проблему можно было отложить. Например, до возвращения домой. То есть – на неопределенный срок, который с некоторых пор стал ещё более неопределенным.       Снейк был счастлив и благодарен Джемини за компанию, но про себя недоумевал: почему тот не возвращается? Его здесь не держит приказ. Его здесь вообще ничего не держит. А дома тепло. Там остальная семья. Там не страшно оставаться наедине с тем, кто тебя когда-то покалечил. Там могут окончательно починить то, что не смог восстановить Снейк.       Так почему Джемини так пытается не просто помириться, но стать хорошим другом своему бывшему врагу, молча терпя неудобства? На эти вопросы Близнецы отвечали встречным: «хочешь, чтобы мы ушли?». Змей мотал головой, и на этом всё заканчивалось.       На самом деле, Снейк понятия не имел, как с ними разговаривать. Всё никак не мог освоиться хотя бы с мыслью, что их двое. Периодически путался, не понимая, кто именно сейчас с ним говорит – без голограммы подобное звучало странно, особенно когда Близнецы пытались что-то сказать одновременно.       Так всё это и тянулось несколько дней. Снейк уже и сам начинал привыкать к брату. К его порой странному поведению, к его двоящемуся голосу. К тому, что он друг. «Перезаписать» своё собственное отношение, первое впечатление, предвзятый взгляд оказалось не менее сложно, чем «перезаписать» чужое.       Снейк периодически уходил на очередной рейд в подвалы. Возвращаясь, иногда притаскивал что-нибудь, найденное в техногенном хламе по пути. Приглянуться могло что угодно – начиная от старых нерабочих часов и заканчивая случайно обнаруженным инфо-планшетом, который робот потом увлеченно пытался оживить. Джемини поначалу смотрел на это с недоумением, но, глядя на радостную морду брата, пытался проявить интерес к находкам.       Порой – даже искренне.       Несмотря на всю общительность, что Близнецов, что Снейка, и общие попытки сократить дистанцию в разговоре, между ними по-прежнему словно стояла невидимая стеклянная стена, препятствующая нормальному общению. То и дело диалог, начавшийся хорошо, неожиданно заходил в тупик, а Джемини затихал, замыкаясь в себе – и иди пойми, что не так.       Тем не менее, разведчик всегда с радостью возвращался к брату. После нескольких месяцев тишины Снейк нуждался в компании, в чьём-то присутствии, в чьём-то голосе… и неважно было, о чём говорить. Warning: battery low…       В сознании начало мутнеть, вынуждая ненадолго приостановить работу, прислушиваясь к показаниям датчиков.       У батареи ощутимо давило. Неисправность пока не превратилась в боль, не представляя ещё серьёзной угрозы для жизни, но уже начинала серьёзно напрягать. Это происходило не в первый раз. Авто-диагностика не давала внятного ответа, что именно не так. Но с каждой подзарядкой, равно как и сном, по всей видимости, сокращался ресурс аккумулятора, и робот всё быстрее уставал.       Периодически заряд ошибочно расценивался как критически низкий, и управляющая схема стремилась обкорнать энергопотребление. Первыми под нож, естественно, шли когнитивные системы. Иногда переставал обнаруживаться весь энергетический комплекс, включая генератор. Сбой длился, обычно, не больше секунды-двух, однако этого хватало, чтобы в лучшем случае просто начать «терять сознание», в худшем – уйти в неожиданную перезагрузку.       В конце декабря Снейк довел батарею и генератор до износа: они были рассчитаны на одного робота, не на двоих и не на таком расходе. Зато починил брата. Только некому было починить его самого: Джемини не обладал такими же навыками ремонта, как Снейк. Warning…       Изображение расплывается, блики и линии не складываются в цельную картину, разваливаются на отдельные детали. Батарея сигнализирует об истощающемся заряде. На внутреннем таймере не сходятся цифры: когда Снейк успел пропустить целых…       Полтора часа?       Робот заморгал, осторожно протер камеры. Ощущения были мерзкие, и он не был уверен, что батарея не откажет в самый неподходящий момент. Генератор работал как ошалелый, пытаясь как-то компенсировать разряд, но долго так продержаться не удастся. Стоит вернуться на подзарядку или просто отлежаться несколько часов в спящем режиме. Снова же – явно не здесь. Здесь слишком велик шанс не вернуться в онлайн без чужой помощи.       «Продолжу в следующий раз…»       Обледенелые своды разрушенных старых машинных залов, вырастающие из мрака контуры каких-то покореженных шкафов и систем, то и дело перекрывающие путь обломки балок, куски бетонных плит и выломанных прутьев арматуры. За пределами помещения с энергетическим ядром темнота стояла такая, что ориентироваться приходилось исключительно по сонарам. Застилающий коридоры морозный туман только усугублял проблему.       На всём обратном пути то и дело подворачивались развороченные останки рабочей – точнее, уже нерабочей машинерии. Некоторые ещё шевелились, мерцали диодами и издавали какие-то невнятные звуки, на которые Снейк уже давно не обращал внимания. Этот хлам поискового бота привлекал только поперву, очень быстро наскучив. Типовые роботы, коих полно. Восстановлению не подлежат, да и восстанавливать, мягко говоря, нечем. Тащить далеко, неудобно, ещё и застрять могут. В лучшем случае их можно было развинтить на детали.       Спустя некоторое время Снейк выбрался на поверхность.       После замороженных катакомб снежная ночь казалась очень яркой. Низко стелющиеся тяжелые облака, заволакивающие небо, нависали над руинами, словно потолок. Здесь было заметно теплее. Впрочем, для Снейка холод всё равно оставался лишь цифрами на датчиках, максимум – неприятными ощущениями от сопутствующих условий.       Через руины, по сугробам Снейк добрался до здания старой подстанции. Привычно юркнул внутрь, по крутым лестницам и узеньким коридорам пробираясь до локального энергоблока. У последней двери робот немного притормозил. Она так и осталась приоткрытой, и из щели на заиндевевшие стены и пол коридора падали слабые синие полосы – свет от блоков.       Змей бесшумно подобрался к двери, заглядывая внутрь. Чуть улыбнулся.       Пока его не было, Джемини ушёл в спящий режим и теперь мирно дремал, пристроившись вплотную к обогревателю. Он не подавал признаков жизни – если бы не характерное тепловое излучение батареи и части внутренних систем, сигнализирующее, что они, всё же, работают. Это успокаивало. Снейк поймал себя на мысли, что только однажды видел брата спящим. Конечно, он помнил, как Джемини несколько дней провел в полном оффлайне, но это было несколько другим, чем просто сон.       Всего лишь сон… Закрыть процесс…       Ремонт по-прежнему не был закончен, остались физические неисправности. Хоть Джемини ни разу не жаловался, не желая доставлять неудобств и выглядеть слабым, его состояние держалось на честном слове. Хорошо ещё, если на честном – зная Близнецов.       Был велик соблазн разбудить брата. Когда-то дома было весело шугать его. Даже остальные боты напряженно реагировали на выходки Снейка, обожавшего тихонько подкрадываться к ничего не подозревающей жертве, особенно – спящей. Если же удавалось напугать кого-нибудь, змей оставался довольным собой до конца дня.       Закрыть процесс.       От этих мыслей становилось не по себе, тут же параллельным потоком всплывала больно жалящая совесть. Спрашивая себя – что, если он так сделает, Снейк натыкался на простой ответ. Ему не будет весело, как раньше. Не после того пронизывающего страха за чужую жизнь. Не после ужаса, остающегося от столкновения с реальностью смерти.       Закрыть процесс…       Снейк осторожно подобрался к брату, присев рядом. Хотелось протянуть руку, проверить, слышно ли генератор – излучение совсем слабое, как будто остывает. Ощутить легкую дрожь от работы внутренних систем. Просто ещё раз убедиться, что брат жив. Это неподвижное состояние слишком напоминало о том, что произошло совсем недавно. Насколько на самом деле хрупко их существование.       Оно лишь кажется – почти бессмертны. На деле, жизнь может оборвать одно короткое замыкание. Вживую-то смерти по-настоящему не видели. Да и сколько они провели на свете? Всего несколько месяцев. Слишком многое изменилось всего за несколько месяцев… Warning: battery critical low…       Неожиданный звук рядом заставил встрепенуться.       На Снейка смотрели зелёные глаза, тускло мерцающие в полумраке. Разведчик озадаченно моргнул, не сразу поняв, что провалился в спящий режим полчаса назад, а брат проснулся раньше него. Система по-прежнему сигналила о низком заряде, не успевшем восстановиться за полчаса без прямой подзарядки.       Джемини приветливо улыбнулся, заметив, что взгляд Снейка стал осмысленным:       – С тобой всё в порядке? – поинтересовался зеркальный бот. – Ты вообще ни на что не реагировал. Мы тут уже решили было тебя отверткой потыкать, вдруг сработает. Впервые вижу, чтобы кто-то спал с открытыми глазами. Такое себе зрелище.       – Я «такое себе зрелище» две недели подряд наблюдал, – Снейк медленно поднялся и сел. – Всё со мной нормально, я просто вырубился. Батарея стала разряжаться слишком быстро, – он постучал пальцами по броне на груди. – Износ, похоже. Не знаю, насколько её ещё хватит. Говорю же, – змей развёл руками: – рассчитана на одного, не на двоих.       Взгляд Джемини стал серьёзнее.       – Это из-за нас, да? Необязательно же было…       – «Необязательно», дурья ты башка, было приходить сюда, – фыркнул Снейк беззлобно. – Или греть свою батарею до отказа. Я что поделаю, если ты отшибленный на всю схему?       Зеркальный бот недовольно нахохлился. Выглядело это забавно, и Снейк невольно прыснул, отчего Джемини состроил ещё более обиженную мину. Змей не выдержал, зашёлся смехом – уж больно уморительно выглядела эта гримаса, особенно – с плоской физиономией девятнадцатого номера.       – Успокойся, – посоветовал Снейк, отсмеявшись. – Я же на тебя не обижаюсь. Просто было море других способов мирно поговорить. Но выбрал ты, конечно, самый «оптимальный»: напугать меня до смерти. Отомстить так решил?       Джемини закатил глаза:       – Вечно ты говоришь так, как будто мы всё-всё-всё просчитали, а не просто…       – Откололи что-то неимоверно глупое, – завершил Снейк.       Зеркальный бот только раздосадовано отмахнулся.       – И что теперь делать с этим будешь? – спросил он, сворачивая с очередного обсуждения нелепой декабрьской выходки.       – А без понятия, – подобрав из инструментов отвертку, Снейк начал развинчивать броню на корпусе. – Батарею нужно заменять, а здесь нечем. Да и я не смогу этого сделать самостоятельно, – заметив, что брат что-то хочет сказать, разведчик мотнул головой: – Нет, я от тебя ничего не жду, ты же не умеешь…       – Начинается… никто ничего не ждет, мы ничего не умеем… что-то ещё?       – Ты ничем не можешь мне в этой ситуации помочь, и это факт. На что ты обижаешься? Что случилось-то?       – Ничего, – с нескрываемым сарказмом прокомментировал Близнец. – Десять дней ничего не происходит, с чего бы чему-то случаться?       Наконец поддались застопорившиеся от холода винтики. Стащив с себя броню и кофту, Снейк вскрыл пластину, закрывающую выводы батареи. Нашарив кабель и переходник, робот подключился напрямую к энергоблоку; привалился к чуть тёплой запотевшей поверхности. Под плотным полупрозрачным текстолитом мерцали лампы, проглядывали силуэты внутренних узлов агрегата. Умиротворяюще гудел генератор подстанции – совсем как живое существо. Силы медленно начали возвращаться, стало легче.       Джемини, что-то долго обдумывавший, наконец прервал затягивающееся молчание:       – Ладно, а что мешает тебе обратиться к Вайли?       – Ну… – протянул Снейк, размышляя, как бы осторожно обойти неудобную тему. – Для начала, отмены предыдущего приказа не было. Я не буду уклоняться от выполнения, пока я в состоянии его выполнять. Да и это уже не первый раз, когда я довожу батарею до износа.       Поймав на себе вопросительный взгляд, Снейк пояснил:       – На первой разведке было. Увлёкся немного, забыл следить за своим состоянием. В конце концов, я поисковый бот, – он заулыбался. – Сам понимаешь, когда занят своим делом, такие мелочи отходят на задний план. Ну, ты знаешь подобное… Что?       – Ничего, – Джемини отвёл глаза в сторону. – Ты не сможешь выполнять приказ, если у тебя сдохнет батарея. И ещё хорошо, если она просто откажет…       – Ой, слушай, – последовал беспечный ответ, – я не так сконструирован, чтобы у меня могло коротнуть чип от подобной мелочи.       Секундная тишина, ватная, давящая. Джемини медленно закрыл глаза, его динамик выдал какой-то невнятный звук, скорее похожий на выдох: в отличие от Снейка, дыхания у зеркального бота не было, а звуковая имитация прозвучала очень странно и искусственно.       – Да, не так, – негромко произнес Джемини. – Что за необходимость в это тыкать? Это и так ясно, что ты идеально сконструирован. Ты вообще единственный на всей базе, кто может долгое время адекватно работать в условиях этой… ядерной зимы, или что это такое!       В голосе сквозила настолько неприкрытая зависть и тоска, что змей растерялся. Чему завидовать? Каждый создан под выполнение конкретного диапазона задач, в чём проблема? Ну, подумаешь, у него конструкция не оптимальная для этих условий…       – Зато я не могу создавать полную копию себя, – попытался ободрить Снейк. – Заодно и в зеркало можно посмотреться в любое время, – добавил он, вспомнив, как Джемини забавно залипал на любые отражающие поверхности. – Поговорить всегда есть, с кем, снова же.       Змей ожидал, что это замечание поднимет настроение брату, падкому на одобрение. Которое, впрочем, кроме как от Спарка да от себя самого ни от кого не получал, ибо особо-то и не за что. Сам себя не похвалишь – никто не…       – Очень полезно, да! – неожиданно резко ответил Близнец, подняв голос. – Особенно сейчас, когда голографический модуль – ой! – не работает, а больше ничего и нет!       Что он так нервничает?       – Домой вернешься – починят, – попытался как-то вырулить разговор Снейк.       – Он и не сломан, – пожал плечами DWN-019. – Он просто не может работать нормально на таком холоде, вот и всё. В любом случае, Снейк. Ты починил здесь всё, что мог… – секундная заминка. – Так почему ты до сих пор остаешься тут? Ты знаешь, как тебя все ждут? Тебя будут рады видеть, и Вайли говорил: ты нужнее в Ланфронте, чем в этой дыре. Но ты же постоянно рапортовал, что у тебя всё хорошо и ты можешь продолжать работу… а почему тебя сюда отправили и не отзывали – так это и дураку понятно. Кстати, после этого на нас, – Джемини указал на себя, – смотрели, как на предателя. Удачно всех наказал!       Снейк растерянно заморгал, уставившись на брата.       – Стоп. Так Вайли только поэтому… почему ты об этом раньше не сказал? Я бы…        Он осёкся, замолчав. А правда, что бы он тогда сделал? Попытка перевернуть ситуацию, обсчитать её с предыдущей точки, если бы она пошла по такому маршруту, быстро зашла в тупик. Разозлился бы тогда он точно. Тогда, но не сейчас.       – Почему-почему, сам подумай! – Джемини развел руками: – Ты и так взводишься мгновенно. Что было бы если бы мы тебе сразу сказали? «Ты здесь сидишь не столько потому, что это ответственное задание, сколько из-за той драки»!       Снейк обдумывал ответ ровно секунду, прежде чем сказать:       – Обидно, но я сам виноват, – и тут же весело добавил: – И ты не лучше. Нечего постоянно из меня монстра делать! Я…       – Ты просто дурак, – бескомпромиссно сообщил Близнец. – Ты можешь беспрепятственно вернуться, просто закинь шефу сообщение. Ты зачем-то цепляешься за уже неактивный приказ, который ты, к тому же, не можешь продолжать выполнять с этой неисправностью. Даже если бы мы сейчас этого не сказали, это очевидно, что ты сам ищешь самые дурацкие поводы здесь остаться, хотя хочешь домой и тебя ждут. Значит, тебе что-то мешает. Что именно?       Теперь наступила очередь Снейка отвести взгляд.       – Неловко выйдет, если шеф узнает о батарее, – попытался объясниться он.       Несмотря на свое умение распознавать ложь, врать сам Снейк не умел. Вот вообще. Да и недоговорки у него совсем не выходили. И дураку одних заминок и интонаций было бы достаточно, чтобы понять, что робот старательно огибает какую-то очень неловкую тему. Джемини хоть и вёл себя временами странно, но дураком точно не являлся.       Вторая его личность так и вовсе отличалась прямолинейностью стальной балки:       – Снейк, – холодно проговорил Близнец. – Мы разговариваем честно с тобой, так что давай ты тоже будешь говорить с нами честно, ага? Не надо делать вид, что сам факт неисправности в заменяемой батарее как-то скажется на отношении шефа к тебе. Максимум тебе влетит за нарушение приказа, если Вайли узнает, что ты работал с нашим чипом. Но не в этом же дело, верно? «Неловко выйдет», если все узнают причины, из-за кого у тебя проблемы с батареей. Окажись на этом месте другой бот, ты бы так не медлил.       «Что за бред ты опять несешь?!»       – Другой бот бы не оказался на этом месте, – оборвал Снейк, невольно начиная злиться. – Слушай, а ко мне какие претензии? Это же ты не смог вовремя взять себя в руки. Что мне было делать, скажи? Позволить тебе сдохнуть по твоей же дурости? Если бы не ты, этого бы…       Разведчик замолк, заметив, как Джемини сжался от повышенного тона.       В который раз Снейк ловил себя на том, что его брат выглядит совсем тонким и хрупким. Сломать – легче легкого. Было бы желание, с этим бы и Спарк справился.       Отмена… отмена, отмена, отмена…       Попытаться избавиться от навязчивых мыслей, раз за разом всплывающих вновь. Что ни делай, они остаются, будто резидентный вирус – и «запах» чужой слабости привычно провоцирует что-то, заложенное глубоко в коде, как хищник на уровне инстинктов тянется на вкус крови. Срочно тормозить, пока не сорвался снова.       «Как он не боится оставаться со мной?» – да никак. Он боится, очень сильно боится, до сих пор. Снейк всё время забывает: как бы Близнецы ни пытались выстроить иллюзию выдержки и дружеского разговора, они видят его другим, и ничего с этим не поделать.       – Мы можем уйти, если мы тебе мешаем… – начал Джемини.       Это очевидно, что ему до сих пор страшно и он хочет сбежать. Но по-прежнему остается.       – Нет. Прости, – устало выдохнул Снейк, прикрывая глаза. – Просто я не понимаю тебя. Ты обижаешься на каждую мелочь, тебе холодно, а я – давай честно? – я тебе не лучший друг и собеседник. В конце концов, без обид, но тебе просто нечем заняться здесь. Я правда очень рад компании, и я не хочу, чтобы ты уходил. Но я тебя не держу, ты же это понимаешь? Что с тобой не так, Джемини? Тебе-то самому что мешает, ведь ты тоже можешь уйти?       Долгая-долгая тишина.       Снейк приоткрыл один глаз, смотря на брата. Тот старался удержать спокойный и сдержанный вид, но выходило откровенно плохо, сбоящая мимика сводила на нет все усилия.       – Джем, – тише и мягче повторил змей, сам не замечая, что впервые перешел на такое обращение. Ему хотелось звучать как можно более дружелюбно, чтобы перестать казаться угрозой. – Что-то случилось?       Он в который раз задавал этот вопрос, и всегда ответ был примерно одним и тем же:       – Ничего.       – Врешь же.       – И что? – фыркнул Джемини. – Как будто ты говоришь нам правду.       – Не выворачивай слова, – утомленно выдохнул Снейк. – Ты на мой вопрос так ни разу и не ответил. Не говори, что ты здесь лишь потому, что хочешь составить мне компанию. Я, конечно, благодарен, но… я в это не верю.       «Не после всего, что я тебе сделал», – недосказанные слова так и застыли в воздухе.       – Не веришь… Хорошо, а что нам там делать? – вернул вопрос Джемини. – Учения один чёрт уже закончились.       – Как будто ты что-то полезное здесь делаешь, – хмыкнул Снейк. И после заинтересованно уточнил, зацепившись за слова: – Погоди… а что за учения? Расскажи?       – Нечто вроде боевой подготовки. Это осенью было, – пояснил зеркальный бот. – Вайли недели две кипел: мол, не готовы, никакой дисциплины, «разброд и шатание», всё очень плохо и дальше по списку. Кружку об Топа разбил. Нидлу пообещал оторвать его руки, мол «всё равно ж не пользуется», – на плоском лице наметилась слабая улыбка. – Всем досталось, короче.       Снейк понимающе кивнул: эту манеру Альберта знали все, и каждый был весьма близко с ней ознакомлен, в той или иной форме.       – В общем, – продолжил Джемини, – после очередного разноса пришёл Металл и сказал, что сейчас возьмется за нашу подготовку. Сначала нас собрали всех вместе на общие тренировки. Инструктаж, ругань, учебная тревога, снова ругань, маневры…       – То есть, погоди-погоди, – вдруг сообразил Снейк. – Это всё было под руководством Металла? У-у, это же полная…       – Терпеть можно. Поначалу всем было страшно, потом быстро привыкаешь. Иногда там другие старшие присоединялись. Нас, в целом, два месяца гоняли. Давали задания всякие, испытания. Кто что может, кто как справляется. Ты бы видел, что там было…       Немного оживший голос ощутимо двоился, и казалось, будто сразу двое пытаются говорить наперебой одно и то же. Впрочем, Снейк привык к этому, на автомате разбирая поток.       – …Спарк вообще устроил настоящий электрический шторм. Просто в перерыве, на спор, по приколу. Прикинь, там воздух буквально горел, аж до засветки. Напряжение сумасшедшее было, а у Спарка едва треть батареи ушла. А в конце он жахнул такого разряда – стекла повылетали в ближайшем радиусе. Физию Креша – он остался посмотреть – надо было видеть. Все стоят, одуревшие, Мет пришёл на грохот, ругается через слово, что заставит «полигон» драить. Электродами!..       Словно ненадолго исчезла невидимая стеклянная перегородка. В такие моменты казалось, что брата можно слушать вечно: тот умел рассказывать. Джемини пересказывал забавные моменты с тренировок, высказывания старших – кто как отличился, кто как себя показал. Снейк слушал брата, изредка вставляя свои комментарии. Вместе с ним смеялся над шутками, с любопытством переспрашивал, уточняя детали – и жалея, что всего этого не видел вживую, пропустил так много. За бойким разговором он не сразу обратил внимание на то, что не первую минуту в когнитивной системе раздается еле слышное предупреждение: что-то не так. Но Джемини не врал, прямую ложь бы Снейк почувствовал сразу. Может, это анализирующие разговор программы некорректно реагируют на необычный двоящийся голос бота, так разительно отличающийся от голосов других братьев?       Тоже мимо, с голосом всё нормально. Тогда в чём дело? Откуда такое отчётливое ощущение фальши при отсутствии лжи?       Его эмоции. Он не врет, но скрывает свои настоящие эмоции. Практически не различишь едва заметные несоответствия между голосом и мимикой. Ему трудно одновременно удерживать и то, и другое, и продолжать говорить. Он недоговаривает – и пытается скрыть это за веселым и радостным голосом, открытой улыбкой, шутками, вот только ему совершенно не радостно на самом деле. Джемини по-прежнему улыбался, но постепенно паузы в его речи становились всё чаще, а голос – всё тише:       – А Креш… так доволен Спарком был. Они давно уже хорошо ладят, ничего удивительного… обошлось, в общем… по итогу осколки собирали те, у кого руки есть…       Снейку показалось – или он только что расслышал в голосе брата какие-то тоскливые интонации, придушенную зависть?       – Уже потом нас всех между старшими распределили, продолжать тренировки уже в парах… Сейчас Хард работает с Вудом. Нидла поставили в пару с Эйром – две банки прекрасно спелись, туда не подходи… А Магнета к Флешу сбагрили, так оба недовольны. Спарк с Крешем, но это было ожидаемо… когда ты вернешься, тебя кто-нибудь вторым к себе возьмет…       Только сейчас до Снейка дошло, что именно не так.       Сколько он ни ждал, Близнецы так ничего и не сказали про себя. Не только сейчас – за все эти дни. Поначалу разведчик не замечал этого, быстро отвлекаясь на прочие рассказы, забывая, что хотел спросить. Было слишком много вещей, послушать которые было куда интереснее – он слишком многое пропустил за проведенное здесь время. Но явное отсутствие в этом потоке информации довольно здорового куска слишком обращало на себя внимание.       Насколько змей помнил, летом Джемини не упускал возможности заявить о себе, и эти попытки привлечь внимание выглядели очень глупо. Зеркального робота при этом изрядно заносило, он не знал меры и периодически сильно привирал. Кого-то это раздражало, у кого-то вызывало снисходительную усмешку, но всерьёз «этого сумасшедшего», конечно же, не воспринимали. Факт оставался фактом: реального толку от Джемини не было ровным счётом никакого, а что он там пиликает – никого не интересовало.       Разве что Спарка, и того, скорее, из вежливости.       Неужели всё настолько изменилось? Слишком искусственно, слишком заметно, что Джемини просто полностью прекратил говорить о себе. Это молчание совершенно не походило на неожиданно обретенную скромность или сознательность. Может, это оттого, что он ещё просто не до конца привык к Снейку? Десять дней – не очень большой срок…       – А ты?.. – наконец спросил Снейк. – Только не ври, – добавил он предупреждающе, заметив знакомый блеск в глазах брата.       – А мы… – начало было Джемини…       Тут же умолк. Азартный огонёк в глазах угас практически сразу, сменившись тоскливым выражением, радужка поблёкла. Несколько секунд, показавшихся невыносимо долгими, Джемини просто смотрел на Снейка.       – То есть, всё, что ты от нас ждешь – ложь, – его голос прозвучал ровно, практически лишенный интонаций.       – Я не это имел в виду, – попытался замять наступившую неудобную паузу Снейк. – Просто предупредил, чтобы ты не фантазировал лишний раз, какой ты хороший. Зная тебя…       – А ты действительно нас знаешь?       Вопрос поставил Снейка в тупик. Он не мог честно ответить на него «да». Да и сколько на самом деле могло измениться за половину жизни? Джемини уже не вел себя как ребенок, желающий добиться всеобщего внимания. Как изменился и сам Снейк за время, проведенное в полном одиночестве.       – Думаешь, – продолжил брат негромко, – если ты знаешь о наших директивах, то знаешь о нас всё? Тебе этого уже достаточно, чтобы так уверенно говорить?       – Тише, тише ты… Я же ничего такого не сказал…       – Ты постоянно мимоходом это упоминаешь. Давай, повтори на бис, почему нет! – с досадой кинул Джемини. И, чуть слышно, другим тоном добавил: – Такой же, как и все.       Снейк попытался не подать виду, что последнее замечание его задело, хотя в сравнении и не было ничего плохого. Своих братьев он уважал, пусть и изрядно их доканывал, умудряясь выбесить с пол-оборота. Если не попытками подкараулить и загнать в тупик, то ошеломляющим количеством вопросов, снова же, успешно загоняющих собеседника в тупик. Впрочем, а когда всё это было…       Однако то, как сейчас прозвучало это «как и все», Снейку не понравилось.       – Что с тобой, Джем? Ты же всегда раньше был рад похвастаться. Я не против, если дело в этом. Мне правда интересно…       Джемини устало встряхнул головой, провел ладонью по белым волосам, счищая ледяной налёт. Что-то готов уже был сказать, но осекся и только махнул рукой.       «Вот иди, пойми, что у него на уме, и на что он опять обиделся… минуту».       Фоновый процесс, анализирующий разговор с самого начала, только сейчас подал звоночек, собрав достаточно данных, чтобы сделать вывод. Слишком уж чётко вырисовывалась закономерность в моментах, когда брата внезапно переклинивало на ровном месте, и предыдущие разговоры не только не выпадали из этой последовательности, наоборот – подчеркивали её. Стараясь не торопиться с выводами, Снейк решил зайти с другого конца:       – Скажи хоть, с кем тебя поставили?       – Ни с кем, – безэмоционально откликнулся Джемини.       – Ты же сказал, всех распределили…       Нет ответа.       – А что с испытаниями? – попытался подойти с другой стороны Снейк. – Ты не сказал о…       Запнулся, увидев выражение лица брата.       – Ты их прошел?.. – переспросил змей, уже догадываясь, каким будет ответ.       – Сам-то как думаешь? – жёсткий тон «второго слота» узнавался уже безошибочно. – Нет. Справились мы, разве что, с самыми простыми задачами, которые выполнять могут даже наши безрукие. А ты что, ожидал, что мы окажемся на первом месте? Ты нас ремонтировал, неужели не видел этого?..       Снейк машинально кивнул, прежде чем соотнести сказанное. Обнаруженные под одеждой многочисленные заваренные швы и прочие следы. Змей не обратил тогда на это внимания, не до того было – реанимировать бы. После же он не стал спрашивать, решив, что Джемини просто нарвался на очередную драку. С него могло статься…       – Причем тут нарваться, – ответил Джемини на последовавший вопрос: – Мы провалили боевые тесты, несколько попыток. Разве что на эмуляторе что-то ещё выходило. И потом ещё пытались найти, в чём удастся отличиться от других. Отличились, да… по всем фронтам.       – Но у тебя же установлены боевые программы? – пробормотал Снейк недоуменно.       Осёкся. Ну да, смотря на хрупкий каркас брата, можно было уже сразу сказать, какой толк от этих программ: он будет проигрывать любому, у кого установлены хотя бы точно такие же, а установлены они у всех. У большинства – так ещё и вшиты в само ядро во время предварительного обучения. Вбиты на уровне практически безусловных рефлексов.       На уровне их прямого боевого назначения.       – Установлены, – кисло улыбнулся Джемини, разведя руками. – Стандартный набор в управляющей схеме, всё. Большая часть оказалась несовместима с нашей конструкцией. Что у нас есть? Лаз-бластер? Ты сам видел эффективность. Разве что против неповоротливой туши вроде Нидла. Но он в ответ может прошить целой очередью, а близко к нему сунься – помнишь, что бывает. Ещё, – Джемини кивнул на лежащий на коленях Снейка свитер, – у Нидла есть его назначение. Он, может быть, выполнял бы его куда лучше, не будь переделан в боевую машину. Но он в любом случае будет в своём деле лучше любого, кто этому попытается научиться сам.       – Нашёл чему завидовать, у каждого же есть своё… – начал было Снейк, но умолк сразу.       На плоском лице будто замерзла улыбка, но взгляд оставался колючим и жёстким:       – Что мы можем, по-твоему? В самом лучшем случае тебе любой сказал бы: «обманывать и бить в спину». Технически, это кто угодно может, независимо от того, форсирует это программа или нет. От неё зачастую больше проблем, чем толку. Это как… – бот запнулся, подбирая сравнение: – как костыль в коде, который забыли убрать.       – Если ты так недоволен своими директивами, – начал Снейк, – почему бы не попросить с этим что-то сделать? Если это мешает тебе выполнять…       Джемини мотнул головой:       – Было бы что выполнять…       Его динамик выдал непонятный высокий звук, речь сбилась. Несколько секунд DWN-019 просто молчал, собираясь с мыслями. Ему было очень тяжело говорить на эту тему, но отступать уже некуда: рано или поздно правда становится известна. Вернется Снейк, узнает всё сам, и ещё неизвестно, как отреагирует. Проще окончить всё здесь и сейчас, честно и прямо.       – Посмотри на нас, Снейк, – Джемини поднял взгляд на терпеливо ждущего брата. – Какая ото всего этого практическая польза? Какое у этого назначение?       – Не знаю… – окончательно растерялся разведчик.       – Мы тоже.       Снейк оторопело уставился на брата:       – Стоп. Как это ты «не знаешь»? Как можно не знать своего назначения? – он начал понимать, что именно Джемини имел в виду, но отказывался в это верить. Это звучало дико. – Но я думал, что… ты же летом говорил, что ты… я же точно это слышал, я помню…       – О, неужели ты действительно поверил тому, что слышал летом? – хмуро осведомился Близнец. – Или, скорее, тебе было наплевать, и ты не обратил внимания. У каждого есть своё назначение. Никто и предположить не мог, что мы обманываем конкретно здесь. Какое-то назначение есть, его никто не знает, и всем, в общем-то, всё равно… можно там загадочно улыбаться, пускай думают, что ты ленив и ничего не хочешь делать, а не что ты физически не можешь сделать это хорошо. Это так легко не заметить, за всей остальной ложью, которой ты от нас ждешь, – Близнец не удержался от язвительного подкола. – Удобная позиция, правда? Пока эта самая правда не всплывает в какой-нибудь особенно подходящий момент.       Он старался говорить так, будто ему всё равно, иронизировать над ситуацией и над самим собой, но его интонации скакали, выдавая истинное состояние бота.       – Мы искали что-то, в чём мы были бы так же хороши, как другие, кому это дано изначально. У кого это в коде, в конструкции, в ядре! Представь, что это такое, когда при всех ставят вердикт «бесполезен», потому что нет этого назначения, и это уже не удастся скрывать!       Слова застряли, не дойдя до динамика – сигнал прерван.       – А Вайли что на это сказал? – брякнул Снейк первое, что пришло в голову, чтобы заполнить наступившую ледяную тишину.       В конце концов, они все разрабатывались и дорабатывались Альбертом. Вайли должен же был знать, хоть как-то отреагировать…       – «Ожидаемо». Всё. Или тебе высказывания остальных тоже пересказать? Уж поверь, там много всего было. Шутки про утиль, например. Вайли сказал, что не потерпит подобных высказываний касательно любого робот-мастера, но вот и всё, что он сделал. Потому что здесь ничего уже не сделаешь, до активации надо было. Или вообще не активировать никогда.       Тебя могут доработать, если дело в каких-то мелочах конструкции, но не если проблема в целом. Абсолютно новое, а не просто схожее устройство в системе требует долгого привыкания, не говоря уж о том, что это влечет за собой вмешательство в управляющую программу, и хорошо, если только для перенастройки периферии. Если проблема лежит глубже простых замен на аналогичные устройства – за это никто не возьмется, шеф не всесилен. Это всё равно, что научить слепого от рождения – видеть и понимать, что он видит. Если изъян и вовсе лежит на уровне ядра – это однозначно не подлежит обсуждению.       Это как приговор. Как зияющая пустота там, где должен быть смысл твоей жизни.       Чем подобное грозило бы гражданскому боту – прекрасно знали все. Машина, неспособная выполнять свои функции, должна быть отключена. Чем подобное грозило здесь? На первый взгляд ничем. Тебя не тронут, но и равным себе считать не будут. А за глаза, положа руку на схему, честно скажут, что ты немного лишний.       Судя по комментарию про утиль – сказали напрямую, без обиняков. Со всей прямолинейностью и холодной жёсткостью, присущей боевым ботам.       – Кто мы, Снейк? – с тоскливой усмешкой проговорил Джемини, смотря прямо в глаза. – Экспериментальная модель без назначения. Брошенный на полпути чертеж, от которого отказались, потому что «это не будет работать» – вот мы кто. Упс, заработало! – и неизвестно, что с этим теперь делать! Представь, что это такое – чувствовать себя просто какой-то бесполезной безделушкой, от которой толку просто существовать. У нас должно было быть назначение, нас подо что-то пытались запрограммировать… но потом от нас отказались.       В свете сказанного неудивительно было, что Джемини особо не хотел возвращаться домой. Кто его там ждет? Спарк? Так тот всех ждет. Кому нужен «предатель», у которого не всё в порядке с головой, да ещё и от которого нет практической пользы, зато есть море проблем? Если даже Вайли особого дела нет. Да и с чего бы? Их готовили, как бойцов и поддержку, как тех, кто сможет вести подрывную деятельность, и рано или поздно выступить в защиту гражданских роботов. Здесь ценятся навыки, здесь ценится сила, здесь ценится способность выполнять свои задачи. Здесь нужно оружие и нужны инструменты, а не «симпатичная безделушка».       Конкретная практическая польза, а не то, что способен сделать любой Джо или тот, у кого есть руки и динамик.       – Сообщи Вайли, что тебе надо вернуться, Снейк. Необязательно говорить о неисправности. Скажи, что тебе нужно готовиться вместе с остальными. Ты и так сделал гораздо больше, чем от тебя требовалось. Объяснишь нам в Ланфронте, как заменить её – и всё. Это останется между нами. Никому не обязательно знать детали, а нам надо вернуть тебе долг.       DWN-022 тяжело выдохнул. Закрыл глаза, пытаясь переключиться на поступивший «запрос», как-то осмыслить, обработать его. Но всё ресурсы на себя перетягивала полная растерянность, граничащая с недоумением, практически – неверием.       – Ладно, – сдался он наконец. – Договорились.       Оставшееся время до завершения зарядки прошло в полном молчании. Снейк изредка переводил взгляд на брата, несколько раз слова готовы были сорваться с динамика, но змей замолкал, не начав, и неловко отводил глаза. Разведчик чувствовал себя смятенно, не понимая, что ему делать. Давящее молчание надо было чем-то заполнить, но чем? Вопросов было много, но достаточно одного лишь взгляда на совершенно лишенное эмоций лицо, чтобы понять – Джемини не захочет отвечать.       Ему, скорее всего, и нечем ответить.       – Я сейчас схожу до вышки, – проговорил змей, отключая питание. – Попытаюсь связаться с Вайли. Если ответит сегодня, нас заберут отсюда уже завтра, наверное, и… стоп, ты куда собрался?       – С тобой, – сообщил Джемини, вставая.       – Там же холодно.       – Потерпим. Мы не настолько слабые.       Снейк некоторое время молча смотрел на брата, а потом махнул рукой: как знаешь. Надеялся, что Джемини опомнится и передумает, проведя несколько минут на морозе, ещё до того, как они выберутся из этого здания. Не тут-то было: тот продолжал идти следом, только зябко ёжился. Естественно, одежда совершенно не спасала его от холода, который стоял в коридорах. Сейчас явно был не самый подходящий момент что-то доказывать, а точнее – самый неподходящий.       – Слушай… – нарушил наконец тишину Снейк. Негромкое эхо его голоса зазвенело в промерзших стенах коридоров, ведущих к выходу. – Я ничего не хочу сказать, но…       – Не хочешь – не говори, – безучастно кинул Джемини.       Звенящая тишина, только из-за плотной двери еле доносятся отголоски ветра. Обледенелый коридор, освещенный редким светом старых люминесцентных ламп – дышащих на ладан, периодически гаснущих, с трудом загорающихся вновь. Большинство давно разбиты или отрезаны от сети, а тех, что ещё работают, запитанные от батареи подстанции, не хватает, чтобы развеять кромешный мрак, начинающийся буквально в паре шагов.       – Сейчас ещё холоднее, чем было в декабре…       – Там всего лишь холодно.       – Послушай меня, – DWN-022 старался удерживать динамик под контролем, не повышая голос: – Ты же на вышку всё равно не полезешь, не сможешь. Так смысл тебе идти? Ты не на испытаниях, и нет необходимости доказывать, что ты можешь. Я и так вижу, что нет. Ты уже мерзнешь. У тебя электроника ничем не защищена. Куда ты лезешь, жить надоело?       Несмотря на отрешённое выражение лица зеркального бота, край его радужки шёл рябью, выдавая попытки принудительно контролировать мимику.       – Мы в состоянии потерпеть, – повторил DWN-019. – Это не смертельно.       «Да чтоб тебя…»       – Там тридцать градусов! – прошипел змей недовольно. – Не смертельно, ага. Подумаешь, всего-навсего практически стопроцентные шансы, что твой чип выйдет из строя и больше никогда не будет адекватно функционировать! Ты этого добиваешься, что ли?!       – Снейк… – начал было Джемини, но тут терпение разведчика таки лопнуло.       – Что? – взвинтился тот. – Ты что мне этим доказать пытаешься?!       Зеркальный бот попытался было возразить, но Снейк, не слушая, сгреб его за плечи:       – У тебя и так всё в заплатах! Посоревновался со специализированными ботами? Как успехи? Доказал что-нибудь?! Я удивлён, что ты вообще дотянул до этого момента – если тебе короткого замыкания хватило, чтобы вынудить меня возиться с тобой несколько дней! Тебя никто не заставлял приходить, тебя никто не держит! Нет, мы будем дальше тут сидеть, оскорбляться на правду и строить из себя выносливого, создавая лишние проблемы, как будто их и так не хватает, а потом попытаемся опять сделать что-нибудь самоубийственное! Зачем ты это делаешь? Мне-то ты что и зачем пытаешься доказать?! Или тебе просто хочется сдохнуть?!       Никакого ответа – и провалена попытка справиться с приступом парализующего страха. Джемини стоял, плотно зажмурившись, но не пытался вырваться, только ощутимо дрожал и, похоже, пытался убедить себя, что Снейк ничего ему не сделает. Что когти, на миллиметр выступающие из пазов, царапающие плечи, не будут выпущены дальше.       Под мигающим светом старых ламп – слабый блеск льда на стенах, хрустящего налёта, скрывающегося под ним металла. Блики на зеркальных пластинах, уже покрывшихся тонким слоем изморози. Тонкая фигура в легкой одежде, неспособной сохранить тот мизер тепла, что исходит от работающих систем в теле робота.       Несмотря на острый страх, граничащий с иррациональным ужасом, Джемини сохранял самообладание. Заставил себя открыть глаза и посмотреть в лицо брату.       – Ты мог бы хотя бы раз не… – начал он одним голосом, но завершил совершенно другим: – Зачем постоянно это повторять? Зачем ты это делаешь? Зачем ты это делал тогда?! Зачем ты это делаешь сейчас?!       Снейк от неожиданности разжал пальцы. Джемини дернулся, вырываясь из захвата… и неудачно хлопнулся, поскользнувшись на обледенелом полу. Попытка вскочить на ноги не увенчалась успехом, по всё той же причине. Вставая повторно, уже осторожнее, бот обнаружил протянутую руку. Замер. Поднял взгляд на Снейка.       Поморщился, самостоятельно поднимаясь на ноги.       – Как же быстро ты согласился, – с натянутой усмешкой пробормотал Джемини, отворачиваясь, – стоило нам сказать всё, как есть. Ты всё равно бы это узнал. Не от нас, так… «дома». Больше бы было причин обвинять нас во лжи. Особенно – если бы кто-то узнал, что ради нас вообще стоило так рисковать и нарушать приказы.       У него больше не получалось скрывать эмоции, и они легко просачивались сквозь обычно холодное стекло. В двоящемся голосе слишком отчетливо слышны была обида и горечь, перемешанные с бессильной злостью и досадой:       – Ты ведь только поэтому тянул с возвращением? Искал повод, на который можно было бы сослаться, чтобы скрыть причину неисправности, да? Тебе не хочется, чтобы все знали, что ты не просто помог, а рисковал ради нас. Не мог нам прямо сказать, что тебе не хочется, чтобы на тебя остальные косо смотрели? Если бы не это, ты давно бы уже вернулся сам…       – Ты что несешь? – опешил Снейк от такой претензии. – Не в этом дело! Просто…       – Просто теперь нет смысла увиливать и недоговаривать, да, Снейк? – голос зеркального бота всё больше «смещался», звуча уже на одном тоне. – Ты теперь всё знаешь, можешь быть честным с нами! Ещё раз поиздеваться, уже намеренно, да?! Тебе сказали всё как есть, зачем бить по больному?! Как мало тебе нужно, чтобы перечеркнуть всё, оказывается! Ты считаешь, у тебя на лице не написано, что ты думаешь? Тебе достаточно было лишь, чтобы мы предложили тебе помочь скрыть факты…       Снейк хотел было на это возразить, но замолчал, поняв, что именно ему только что высказали. Вот это уже не лезло ни в какие ворота.       – Услышали достаточно, – процедил Близнец, уже полностью перехватив контроль над динамиком и интонациями. – Мы не собирались туда идти, просто было очень интересно, что ты сделаешь и скажешь теперь, когда ты всё знаешь. Хорошо! Не хочешь, чтобы кто-то знал про батарею – никто не узнает. Мы поможем тебе её заменить. А дальше – всё, с меня хватит!       DWN-019 осекся, на миг. Отвёл взгляд. Бота в этот момент разрывало между совершенно противоположными чувствами. Но произнесённое – произнесено, слова не вернешь, а сказанное невозможно отменить. Остается лишь пытаться сохранить остатки гордости под потяжелевшим взглядом брата.       – Хорошо, – наконец сказал Снейк ровно. – Теперь ты возвращаешься обратно и дожидаешься меня. Никуда без меня не уходишь. Всё – значит, всё. И не смей больше закатывать мне истерики, с меня тоже хватит, – бросил он, направляясь к выходу. – Я не обязан всё это выслушивать. Буду через час.       Дверь с грохотом захлопнулась, оставив девятнадцатого наедине с собой.

***

      «Недоумок мнительный… как ты вообще смеешь меня обвинять?»       Противоречия, отодвинутые в очередь в безуспешных попытках не думать, напоминали о себе, снова и снова, вызывая острый дискомфорт и желание оказаться подальше от источника проблем. Как будто это что-то решало. Как будто могло успокоить злость, недоумение, растерянность, отвращение, соревнующиеся за верхний приоритет в процессах. Снейк чувствовал себя неуютно. Он чувствовал себя так, будто весь его мир хрустнул и начал осыпаться, хотя по сути ничего и не произошло.       Отложить на потом. Он подумает об этом позже. Не сейчас…       В морозном воздухе поблескивали белые песчинки падающего практически вертикально снега: улеглась бушевавшая недавно метель. За причудливыми силуэтами развалин чернели очертания хвойного леса, вырастающие на фоне серо-синего неба. Ночь схлынула, наметился рассвет. Над руинами старой научно-исследовательской базы зависло мутное, чуть красноватое марево. Скоро поднимется солнце – блёклый диск, едва видимый сквозь дымку заволакивающих горизонт облаков. Днём станет немного теплее – на пять-десять градусов.       Хруст снега под ступнями и ладонями робота – Снейк перешел на привычное передвижение на четырех конечностях, перебираясь по остовам построек, оставшихся от взрыва.       В сознании продолжал настойчиво сигналить незавершенный процесс, не снимающийся даже уходом в сон. И чем ближе он подбирался к вышке, как к какой-то границе, за которую так хотел вырваться все эти дни, тем громче о себе напоминала неразрешенная задача. То, что на самом деле держало его здесь с того самого момента, как Джемини вернулся в онлайн.       Снейк остановился и медленно опустился в сугроб.       Со стального неба медленно оседал снег, налипая на броню и одежду разведчика. Редкие снежинки проникали через забрало шлема, касались лица и почти сразу таяли в тепле, исходящем от робота. Вышка вырисовывалась на фоне облаков – чёрный нависающий «дырявый» силуэт, который вот-вот, кажется, упадет. Обрушится вниз, как только что разрушилось всё, что он знал, а сам Снейк не мог понять, где его мировоззрение внезапно дало критическую брешь. В какой момент всё пошло не так.       Слишком много ошибок, и он уже не может проследить, откуда всё начало обваливаться.       Почему внутри такая гложущая дыра, конфликты по всему сознанию? Что именно не так, что такого сказал этот ненормальный? Нет у него назначения, что дальше? Может, Снейк этого и не ожидал, но это было до боли предсказуемо. Джемини на него неожиданно наорал, кинув в лицо опять какую-то несусветную чушь с абсолютно нелогичным выводом? Да и чёрт с ним, будто летом он так не делал! Обидно, конечно, что он по-прежнему видит в Снейке монстра. Как будто бы сам Снейк до сих пор не видит в брате слабого и бесполезного сумасшедшего, думающего только о себе…       Мысли, только что шедшие по привычному маршруту, провались в никуда.       В оперативной наступила звенящая тишина, остались лишь фоновые процессы. Обыденный шум, потоки данных, ощущения, на которые быстро учишься не обращать внимания – в первые же дни своего существования, по первым же шагам в мире, который ещё не кажется тебе страшным и враждебным. Когда всё было новым и неизведанным, когда оружие братьев не представляло угрозы, когда собственные когти и бластер не могли оборвать чью-то жизнь. Когда всё было таким теплым, ярким, солнечным, дружелюбным…       Снейку так хотелось вернуться обратно в тот мир. Но сейчас, сидя посреди разрушенной базы, превратившейся в руины ещё до его активации, он вдруг понял. Того мира больше нет. Это уже другое место, не то, которое он покидал несколько месяцев назад. И это, скорее всего, уже совсем не те боты, которых он знал – по рассказам уже понял. Он сам изменился, просто не заметил этого, пока сидел здесь, сходя с ума от одиночества. Нет, он примет всё, как есть. Он с радостью вернется домой, в семью.       Туда, где его ждут, где ему будут рады…       Снейк поднялся, сделал шаг навстречу силуэту вышки… снова медленно сел в снег, смотря перед собой.       Ему одному.       Он не мог отсюда уйти. Сидел у невидимой границы, не в силах переступить её. А ведь достаточно подняться наверх, взлететь по раскачивающимся на слабых креплениях остовам, отправить сообщение – и подождать, пока их отсюда заберут…       Он не мог. Он и хотел, и одновременно не хотел уходить.       Его не держал приказ, и Джемини был совершенно в этом прав. Приказ неактуален по целому списку причин, и Снейк мог много раз вернуться. Он знал, что, может, иначе бы он и не подумал тогда, 30-го декабря, что он может помочь вернуться Джемини домой. Он знал… но по-прежнему цеплялся за бессмысленное – с самого начала – задание.       Как он мог сказать брату, в чём на самом деле проблема?       Как он мог сказать прямо, что его держит здесь неразрешенный вопрос, в возникновении которого напрямую был виноват этот зеркальный придурок! И эта проблема не решится, если один из них или оба уйдут домой. Она словно привязана к этому проклятому месту, и её надо решить до того, как покидать остров. Пока они здесь.       Он невыносимо хотел, но не мог сбежать от этого.       Загнав выползший и норовящий встать комом поперек сознания процесс в «отложенные», Снейк поднялся и побрел к вышке. Добравшись, на автомате, привычно пополз вверх. Скрипящие остовы, обледенелые перекладины. Раскачивающаяся конструкция, на первый взгляд держащаяся на соплях, но на деле способная пережить ещё парочку ураганов и наводнений, и буран в довесок. Простояла год без него, была залатана им самим – ему ли не знать, насколько она прочная на самом деле? Вот бы ещё его мир был таким прочным.       Отсюда, с высоты, можно увидеть не только всю базу – весь остров. Реденький лес, изрезанная скалистая береговой полосой и прибрежные льды, которые быстро оттают по здешней весне – столь же аномально теплой, как ненормально холодна здесь зима. А дальше простирается океан, тянущийся до самого горизонта, кажущийся таким же цельнометаллическим, как и небо, титановым куполом накрывшее это место.       Скрежещущие петли примерзшей намертво двери, выбитые стекла, заледенелое помещение, даром что здешние системы в отоплении не нуждались – автономные и способные пережить и худшие погодные условия. А связная аппаратура здесь, кажется, и утопление переживет, и пожар, и что угодно. Взрыв же пережила.       Снейк привычно хлопнулся в кресло, не удосужившись счистить с него лед и наметенный в эту «кабину» снег. Рядом мерцал ментоловым цветом, еле проглядывающим из-под белого налёта, дисплей. Вдох. Выдох. Белые клубы пара, уходящие под потолок.       Батарея сигналит 80% заряда. Прошло всего лишь полчаса.       Стерев наледь с дисплея, Снейк несколько секунд тупо смотрел на последнее сообщение, датированное первым января. Десять дней назад.

Вы там вечно сидеть намерены? Отмена приказа, ящерица-переросток.

      Бот привычно было надулся, несмотря на то, что его никто не видел и не мог видеть. Шеф опять обзывается. Однако практически тут же процесс был снят. Это уже не вызывало ничего. Детские обиды остались в прошлом. Он даже не заметил, как повзрослел за каких-то полгода, поняв это только сейчас.       Пальцы замерли над допотопной клавиатурой. Змей хотел набрать, что за ними лучше бы кто-нибудь пришёл. Что он не может телепортироваться: его батарея не перенесет пять-шесть прыжков, сдохнет уже на втором. Очень сомнительно, что Джемини сможет его дотянуть на себе оставшиеся. Пресвятой Тьюринг, нет, конечно же! Хорошо ещё, если Джемини самому не потребуется помощь! После ремонта и с закрытым корпусом он мог бы без опаски сделать прыжок-другой, но не факт, что у него что-нибудь не откажет в самый неподходящий момент. Два инвалида… один ещё и бракованный, походу.       Кольнуло у чипа, заставив просто опустить ладони.       Бракованный, да. Дефектный. Он же всегда так и думал о брате, и это казалось чем-то самим собой разумеющимся. Ну подтвердилось лишний раз, пусть изъян лежал и куда глубже, чем просто во временами странном поведении. Почему так режет? Что от этого изменилось?       Совершенно ничего, наоборот, всё встало на свои места…       Снейк никогда не представлял себя в отрыве от своего назначения. Это было смыслом его жизни. Даже без прямой возможности выполнять свои прямые обязанности, он искал, как бы их продолжать выполнять здесь. Искать, исследовать, изучать, разведывать – лишь бы уйти с головой в свою работу, и не думать ни о чём другом. Робот был уверен – его одного на неизвестной пустой планете оставь, он продолжит своё дело.       Можно переломать тело или сменить на неприспособленное под задачу, чужое – если чип, конечно, вообще переживет пере-адаптацию, что очень сомнительно. Перекроить вдоль и поперек управляющую программу, лишить памяти, попытаться изменить личность…       Его назначение всё равно останется при нём.       Его назначение лежит глубоко в ядре. Лишь полная перекройка под самый фундамент, до самых первых слоев, заложенных не просто до активации, а в самом начале проектирования – только это способно будет вырвать подобный остов у любого живого робот-мастера. Но без своего назначения, своего «цифрового сердца», он попросту не сможет жить. Не перенесет такую травму – пустоту на том месте, где должна быть его душа.       Представив подобное, Снейк приходил к выводу, что случись такое – и будет проще умереть. Ведь это – неотъемлемая часть его личности. Это – то, кто он есть.       Как иронично. У него двойное назначение, такой забавный подарок от вражеского ученого. И пусть второе – лишь добавленное в последние дни создания ядра, но уже прижившееся и от него отказываться он не хочет. Это стало его частью.       Как иронично. Если у него два назначения, у его брата нет и единственного.       Зато есть расколотое надвое сознание и странный набор директив. Недоработка, брошенная на полпути. Непонятно что, случайно доведенное до активации. Спасибо Ра Муну, которого наверняка не беспокоили ни человеческие факторы, ни «унаследованные» от них моральные устои современных роботов. И, конечно же, Вайли ничего не стал делать.       Что он сделает? Он же не пойдет против своих принципов. Он оставит жизнь своему боту. Пусть тот сам разбирается, что теперь делать.       Как ему с этим жить.       Несмотря на то, что Близнецы успели Снейку наговорить, первоначальная злоба на внезапно закаченную зеркальным ботом истерику, немного улеглась. Конечно, Джемини всё видит через призму угрозы себе и своему существованию. Дальше отсутствующего назначения и отсутствующего же носа смотреть не может.       И что теперь с ним делать? Вернуть домой? Там безопаснее и теплее – физически. Но…       Ему там не рады. Его там никто не ждёт.       Ну от силы Спарк, но Спарка в расчёт брать было бы, по меньшей мере, наивно. Поначалу очень привязавшись к зарядке, Снейк сейчас чувствовал разве что привычное желание увидеть младшего бота, обнять его и вместе подурачиться. Вряд ли он сможет снова называть его «лучшим другом». Для всех друг, что уж теперь. Не винить же Спарка за то, что он таким создан – быть всеобщей поддержкой.       Что это в его фундаменте личности. В его назначении.       Как бы ни хотелось думать, что Джемини опять преувеличивал, но, по факту, кроме замечания про утиль, зеркальный бот не рассказал ничего – и, похоже, совсем не горел желанием распространяться на этот счёт. Снова же, «предательство» запомнили очень хорошо. Разведчика больно начала царапать совесть, как когтями скребя по чипу: а ведь как тогда он желал, чтобы Джемини получил по заслугам за удар в спину, спровоцированный Снейком же!       За разбитыми окнами – полная тишина. На батарее – всё те же 80% заряда, падать перестало. Всего-то надо – набрать несколько строчек, отправить сообщение, и дожидаться помощи. Вернуться на подстанцию, попытаться поговорить нормально…       А смысл?! Джемини опять наверняка всё воспримет непонятно как, и выведет его из себя, как будто они это не проходили уже! И что тут слова изменят? Да ничего! Он не может физически ничего сделать и никак ситуацию изменить! Каким создан, таким создан, сиди и не рыпайся. Никто не пытается тебя убить, не отнимает твоё право на жизнь. Просто не выеживайся, пытаясь доказать то, что не можешь. Пытаясь быть тем, кем ты не являешься…       Пытаясь выжить.       Не может же он сказать это брату? При всей безобидности и разумности просьбы на первый взгляд, в таких условиях она будет равносильна предложению исчезнуть. Просто умереть уже и никому не мешать.       У чипа очень болезненно сдавило.       Снейк, наверное, должен был быть благодарен Джемини, что тот пришёл сюда. Пришёл мириться, переступая через страх и холод. Остался, пытался развеселить. Но всё это так легко перечеркивалось пониманием того, что за всем этим стоит банальное желание выжить. Будь у этого ненормального хоть кто-то, кто был бы ему действительно другом, то хрен бы Джемини и вспомнил о Снейке. Насколько разведчик знал брата…       «А ты действительно нас знаешь?..»       Снейк выругался в голос. Одни проблемы от этого зеркального недоумка! Одни проблемы, и теперь змей тут сидит, не в силах набрать одно-единственное сообщение и смыться домой, к семье, к друзьям, к шефу, к новым заданиям. Не может. Банально запутался в этом лабиринте из отражений, не понимая, чему верить, а чему нет. Какие выводы сделаны правильны, а где он сам тоже навыдумывал лишнего, приняв за правду то, что ею не является. И тревожит мерзкое чувство, что если он ошибется, то последствия совсем не порадуют.       Первые лучи рассвета полосами поползли по обледенелому рифлёному полу, выхватывая из полумрака очертания комнаты. Над руинами восходило бледное зимнее солнце. Выдохнув ещё раз, робот поднялся из кресла, оставив клавиатуру на пульте нетронутой.       Успеется. Потом ответит.       При невозможности принять дальнейшее решение, при нависающих нерешенных вопросах, которые вроде и надо, а вроде и не можешь, и не хочешь решать, выход обычно остается один. Отложить в очередь и пойти заняться чем-то «полезным».       Например, своим делом.

***

      Снейк обещал вернуться через час. Однако ни спустя час, ни спустя несколько часов, ни к вечеру он не пришёл.       Поначалу Близнецы особо не беспокоились на этот счёт. Пресловутая «ответственность» разведчика перед шефом, усердно вбитая последним, удивительным образом переплеталась с его феноменальной необязательностью в исполнении собственных обещаний другим ботам. Снейк умудрялся это делать ненамеренно, стоило какой-нибудь задаче перекрыть данное на отвяжись слово. Впрочем, у Близнецов было сильное подозрение, что оное наплевательство относится исключительно к ним лично, поскольку другие ни разу на этот счёт не жаловались, зато зеркальный бот за одно только лето пострадал от этого уже не раз и не два.       Первоначальный всплеск злости переключился в отсутствии внешнего источника на источник внутренний.       Неожиданное решение одной личности выдать в лицо Снейку всё, что накопилось, выбило из колеи другую. Если бы не эти слова, может, тот бы понял и услышал, что его просят вести себя, как друг, и не делать больно?       Стоп, а толку просить? Зачем? С самого начала было понятно, что это провальная затея. Ты не можешь быть другом тому, кто по умолчанию во всём лучше тебя – особенно, если ты сам признаешь, что вы не равны. Тут и идиоту понятно, что пресловутое «понимание» будет базировано ни на чём ином, как на «жалости», что априори означает признать своё место слабого. Оно нужно – всегда чувствовать себя хуже?       Зачем просить? Зачем вообще опускаться до этого? Даром не далась такая помощь.       Да и как будто бы что-то изменилось, не наговори он всего этого. Всё бы было точно так же. А дома терпеть тупость окружающих хотя бы не так холодно. Когда станет совсем невыносимо – можно попытаться смотаться. Мир огромный, наверняка найдется место, главное не попадаться на глаза людям – те, говорят, в большинстве своём не шибко дружелюбно настроены к робот-мастерам вообще, и к вайлиботам – в частности.       Джемини не знал вживую людей кроме Вайли, так что представления о них, собранные на основе базы данных и сети, были весьма расплывчатыми. В любом случае, шефу скорее всего будет наплевать. Не похоже, что Альберту вообще есть дело до того, жив его бот или мёртв – и это на фоне его отношения к остальным ботам, даже доводящим старика до белого каления.       В чём ещё могла быть проблема, если Близнецы оказались чужими среди «своих».       Им и раньше очень хотелось задать Вайли один простой вопрос: «как так вышло?» – ещё когда они знали про себя только, что «нет назначения». Но Альберт вечно был занят, отмахивался, присутствие зеркального бота его раздражало. Вскоре Джемини надоело пытаться привлечь к себе и своей проблеме внимание шефа. Вопрос так и не был задан: бот пришёл к выводу, что ответ на него должен был быть чем-то самим собой разумеющимся, а его проблема, по всей видимости, не является чем-то «серьёзным».       Ведь Вайли должен был знать об этом… наверняка должен был понимать, о чём его хотят спросить. Но почему-то с большей охотой отвечал на вопросы крайне настырного Топа, нереально навязчивого Снейка, порой обращал внимание и на бухтеж вечно недовольного Нидла. Неужели это всё настолько важнее?       Наверное, всё же, важнее.       Когда их в едва функционирующем состоянии отнес в мастерскую Металл, за дверью состоялся очень интересный диалог, из которого Близнецам удалось расслышать только отдельные слова. Речь шла о них. «Ожидаемо». «Экспериментальная модель». «Этот чертеж вообще должен был быть удален». «Не должно было работать». «Так вышло». «Да толку, пускай живет, что тут сделаешь».       Вопрос отпал сам по себе, оставив лишь ржавый осадок. Как бы ни хотелось обвинить в этом Альберта – не получалось.       Просто стечение обстоятельств. Просто череда ошибок. Всё вот так вот просто.       А ты живи теперь с этим, как хочешь – со знанием, что тебя не должно быть. Что от тебя отказались ещё до твоей активации. Что ты никому, кроме себя самого, не нужен – и никогда не был. Они смогли встретить этот факт достойно и молча – ещё не хватало расклеиться из-за этого. Слезы – удел слабых, а они не слабые, что бы другие ни думали. Но в тот момент было ощущение, что чип вот-вот откажет, не выдержав такого удара. Их разработчику не было дела до их жизни.       Близнецы слышали как-то раз о первых двух попавших к Вайли «эксперименталах», по сути – совершенно чужих ему ботах, чисто лайтовских разработках. Но и у них было их назначение, а Альберт с теплом вспоминал этих ребят, жалея, что не сможет вернуть их себе, да и они уже прижились среди гражданских, скорее всего, сами будут возражать – ведь им стерли память о первых днях на чужой стороне. Они были чужими для Вайли, но Джемини – его бот, всегда был таковым, как и остальные вайлиботы! Значит, дело было не в «экспериментальности» – что бы это слово ни значило, отчего-то принимая очень странный окрас в речи Вайли и старших.       Они просто оказались ошибкой? Другого объяснения не находилось.       К «по кускам» собиравшему их Металлу вопрос был только один: откуда у него чертежи, которых нет у самих Близнецов. Старший после этого уточнения почему-то очень долго и пристально смотрел на них, после чего ответил односложно – «просто есть». Намёк был понят сразу. Может, там ничего особенного нет. С той же вероятностью, там может быть что-то, что ещё хуже уже известных данных. После реплики Металла проверять это категорически не хотелось, даже если это объяснило бы причину такого безразличного отношения.       Время клонилось к ночи.       Внутренний спор давно улёгся, по итогу зайдя в тупик. Снейк так до сих пор и не вернулся, ожидание затягивалось, тишина начинала беспокоить. Брат должен был прийти ещё утром. Причин, почему он настолько задержался, могло быть множество. Из них наиболее вероятными казались два варианта. Первый: этот придурок по каким-то причинам решил вернуться домой без них, не удосужившись поставить в известность.       Второй: батарея отказала совершенно внезапно.       Но Снейк самостоятельно приходил в сознание после подобных сбоев. Не могла же у него всего за час сесть батарея! Его заходы в подвалы длились порой по восемь часов и больше, а заряжался змей раз в трое суток – и это после выявления неисправности.       А если он действительно ушёл «домой», тут можно и до весны просидеть. Конечно, прожить реально, пока работает обогреватель и генераторная батарея. Но в маленькой холодной комнате, с нерабочим голографическим модулем, без связи с внешним миром – это перспектива безрадостная. Мысленно играть с самим собой в шахматы, несомненно, интересное занятие, но надоедает уже спустя пару часов.       Неопределенность напрягала. Возможно, стоило подождать ещё час-полтора. Возможно – несколько часов. Возможно – несколько суток.       А может, и до весны! Случись что, починить обогреватель самостоятельно Джемини не сможет. Можно, конечно, впасть в спящий «до весны» или вообще уйти в оффлайн – скорее всего, не смертельно, хотя если здесь исчезнет отопление, ещё неизвестно, продержатся ли его микросхемы на местном холоде, и как долго.       Не то, чтобы Близнецы боялись смерти…       Дальше так сидеть становилось невыносимо. Наступив своей гордости на горло, бот всё же собрался с мыслями и попытался «позвать». Уже готовый загнать свои попытки сохранить остатки самолюбия куда подальше – и извиниться, если сигнал дойдет до адресата. Signal emitted DWN-019 [Gemini]       Ледяная тишина. Тихо жужжит пульт у генераторной батареи, мерцает зелёный огонек на оставленном Снейком инфо-планшете, изредка раздаются отдельные звуки – действующие на электронные нервы словно монотонно капающая вода. Новый сигнал, попытка «дозваться» на максимальную поддерживаемую дистанцию.       Ничего в ответ.       Лежи и думай, то ли брат намеренно не отвечает, то ли его и правда нет поблизости. Хотя, он может быть на острове, просто вне покрытия маячка. Или между ними может быть больше препятствий, чем пара-тройка толстых стен, через которые сигнал ещё пробивается. Маячок Снейка мог быть банально переведен в ближний режим …       Можно было придумать сто причин, почему он тут, но не удается до него дозваться, лишь бы их было проще принять, чем наиболее очевидный ответ – змей, скорее всего, ушёл.       Не мог же он отключиться так внезапно и до сих пор не прийти в себя?.. Или мог?.. Transmitter request…       Джемини недоуменно сморгнул. Передатчик через несколько секунд «вызова» вернул…       «Нет ответа».       Передатчик Снейка не был выключен. Передатчик не был переведен в банальное «недоступен». Он не был и вне зоны покрытия, куда более широкой, чем у маячка и пробивающейся даже через несколько слоев плотных стен – проверяли уже, вызов свободно и беспрепятственно доходил с четырех этажей под землю.       Он просто не отвечал. На повторный вызов тоже. И на ещё один.       «Вот зараза, вырубился!» – раздраженно подумал зеркальный бот, поднимаясь на локтях. «Кто б говорил о глупых выходках!»       Несмотря на первоначальное недовольство, Джемини начинал беспокоиться. Если Снейк ушёл в оффлайн и долго не приходит в себя, то, скорее всего, и не придёт. Вырубиться он мог где угодно, и если он отключился на вышке, то шансы туда забраться наверх у девятнадцатого номера, скажем прямо, никакие. Можно, конечно, посидеть пару неделек, подождать, пока кто-нибудь на базе наконец спохватится, что остров давно не отвечает. Близнецы, как обычно, окажутся крайними, но они так и так окажутся крайними, не новость. Быстро выяснится причина неисправности и… дальше всё, очевидно.       Новый запрос с надеждой на то, что, если долго вызывать, может, этот удав оклемается и ответит. Молчание.       Что-то в возвращаемых передатчиком данных очень не нравилось зеркальному боту.       Напрягшись, отвлекаясь от привычного восприятия, можно было не просто вслушиваться, а проанализировать приходящий результат. Не на уровне слуха и голоса, но на уровне чистых цифр. Большинство робот-мастеров, если не считать уникумов вроде Флеша, вынужденных работать с низкоуровневой информацией, практически никогда не пользовались сырыми данными, если вообще могли получить доступ к ним. «Голые цифры» уже в первые часы, а зачастую – и считанные минуты после активации перестают обращать на себя внимание, как только вновь пришедший в этот мир робот учится связывать отклики сенсоров и восприятие. Как животные и человеческие дети учатся собирать цвета на сетчатке в пятна и линии, пятна и линии – в картинку, картинку – в трёхмерное изображение, а его – в окружающую действительность, не задумываясь, что делает воспринимаемый объект объектом.       Разложить всё это обратно и проанализировать с другого края, отвлекшись от привычного восприятия, очень тяжело, иногда – практически невозможно. Робот-мастеры мыслили и воспринимали реальность практически как люди, хоть и имея в чём-то больше, а в чём-то наоборот меньше «органов чувств».       Близнецы никогда особо не задумывались, как это получается. До некоторых пор они были уверены, что так могут все робот-мастеры – в конце концов, как бы смешно это ни звучало, они все роботы! Но так и Снейк был искренне уверен, что Джемини способен различать запахи и вкус топлива, до сих пор не зная, что у брата изначально отсутствуют подобные рецепторы, как и множество других, и даже установка их в систему не поможет научиться чувствовать, а не просто получать информацию. Он никогда не сможет увидеть и ощутить мир так, как его ощущал Снейк. Не будет знать, каково это – чувствовать те же запахи.       Зато он быстро научился, зацепившись за случайную брешь, которыми пестрила система, получать доступ к сырым данным со всех датчиков. На первый взгляд, это не давало ровным счётом ничего. На деле вычислительных ресурсов четырех слотов хватало с лихвой, чтобы пересчитать привычные данные другим образом.       Джемини пересчитал приходящий отклик передатчика. Пересчитал его снова. И ещё раз.       «Зашибись», – в бессильной растерянности робот хлопнулся обратно рядом с обогревателем, смотря перед собой и отчаянно пытаясь понять, что ему теперь предполагается делать с полученным результатом. Это было ещё хуже, чем выяснить, что Снейк «задремал» где-то на вышке. Минус тридцать градусов на поверхности Джемини ещё так на так мог бы перенести, хоть и очень недолго и не без последствий для себя. Может, сообразил бы, как забраться наверх, нашёл бы способ. «Гребаная ты тупая змея!» – захотелось взвыть от беспомощности и понимания, что хуже ситуация быть уже вряд ли может. «Какого лешего ты вообще туда пошёл, идиот?!» – вот бы ещё он слышал это! Но, естественно, это крик в пустоту. Можно сидеть и ждать помощи, да. Но что, если у Снейка не просто отказала неисправная батарея? Что, если этот придурок ещё что-то не сказал?! Что если…       Там минус пятьдесят пять.       Минус. Пятьдесят. Пять. Градусов. Цельсия.